Нет ничего заразней смеха

"Мишель Джоук - восемнадцатилетняя пациентка лечебницы Аркхэм, обвиняемая в убийстве своего сожителя Брайана Дергли" - голос телеведущей неприятно отдавался в голове, мешая сосредоточиться. "Именно её мы видели на сцене рокового спектакля. Как психопатка сумела сбежать? Как присоединилась к банде Валески? И, наконец, главный вопрос: почему известный врач и нынешний директор лечебницы Аркхэм, Хьюго Стрейндж, не сообщил об этом властям?" Брюс потянулся за пультом. "Прямо сейчас мы зададим ему этот вопрос. Почему вы скрывали это, профессор Стрейндж?..." Уже давно минуло за полночь, но Брюс Уэйн все никак не мог оторваться от документов. И, честно признаться, все это было абсолютно бессмысленно, у него не было необходимой информации. Не было даже и капли сведений ни о Джероме, ни о Стрейндже, ни о девушке по имени Мишель. Детектив Гордон сказал, что Стрейндж это ключ. Ключ к разгадке? К разгадке возвращения Джерома? К отношению его, Брюса, родителей ко всему этому безумию? Безумие. Оно поглощает Готэм все сильнее и сильнее, с каждым днём Брюс видит это все более отчетливо. Он должен как-то помочь этому городу, его жителям. Но как? Брюс не может просто так смотреть на то, во что превращается дело всей жизни его отца. Томас Уэйн вложил все свои силы и средства в восстановление этого города. И разве это не логично, что Брюс должен спасти его? Он мотает головой из стороны в сторону. Пытается не заснуть. Снова погружается в документы. Почти ничего. Поверхностная информация о Стрейндже, документы некоторых филиалов Уэйн Интерпрайзес: УэйнТэк, Эйс Кемикалс и прочее. Это бессмысленно. Он должен действовать. И чем скорее, тем лучше. Но как?... Поток его мыслей прерывает резкий стук в окошко. Только один человек использует окно в качестве двери. Селина. На губах Брюса непроизвольно появляется улыбка. Он встаёт и идёт открывать. Поток холодного воздуха отрезвляет Брюса, и она появляется в свете луны. Как обычно запыхавшаяся и румяная, кудрявые локоны торчат в разные стороны. - Привет, - улыбается Брюс. Дурак. Будь серьёзней. Селина тоже улыбается, по-хозяйски оглядывает гостиную. - Чем занимаешься? Снова скандалы, интриги, расследования, да? - Да уж, снова, - тяжело вздыхает Брюс, обводя рукой учинённый самим же собой беспорядок. Селина проходит внутрь, с любопытством разглядывает документы. Брюс закрывает окно и идёт следом. - Стрейндж? - спрашивает она. Смотрит на него с беспокойством. - Как ты? Ну, после этого нашумевшего спектакля? Брюс немного колеблется. Как он? Человек, которого убили прямо у него на глазах (а его именно убили, в этом не может быть никаких сомнений) восстал из мертвых. И по его словам, если им можно верить, это случилось по вине родителей Брюса. Итак, как он? - Паршиво, - честно отвечает Брюс, глядя в тёмные глаза Селины. Та лишь тяжело вздыхает. Ей жалко его, но кто сказал, что Брюсу нужна её жалость? Нет, ему бы больше пригодилась её помощь. - Я должен разузнать что-нибудь о Стрейндже... - Нынешний директор психушки? - уточняет Селина. - Да, - кивает Брюс, роясь в документах. - Гордон сказал, что он... - Подожди-подожди, - перебивает его Кошка, подозрительно прищурившись. - Гордон сказал? Так он что, выходит, живой? Последний вопрос она задала, как показалось Брюсу, с немалой долей огорчения. Он посмотрел на неё осуждающе: - Селина! - Ну, а что? - возмущённо разводит она руками. - Хорошо, ладно. И ты доверяешь ему? Гордону? Что бы он ни сказал? - Да, - без колебаний отвечает Брюс. Он прекрасно понимает, что Джеймс Гордон один из тех немногих людей, которым по-настоящему можно верить. Брюс вдруг вспоминает его осунувшееся лицо, бледное и изнеможенное. Какое-то неприятное чувство закрадывается в душу. Нет, даже думать об этом нельзя. Гордон выкарабкается. Он должен. - Я доверяю ему. Селина закатывает глаза. - Хорошо. И? - И он сказал, что Стрейндж - это ключ. Ключ ко всему этому безумию, которое происходит в Готэме, - пояснил Брюс. Он надеялся, что сам правильно все понял. - Ну, безумие это точно, - согласно кивнула Кошка. - Все уличные психи просто на головах стоят из-за этого рыжего. - Так вот, - продолжил Брюс, не обратив внимание на её последнюю реплику, - у меня нет почти никакой информации о нем, - он повернулся к Селине, наконец, отложив документы. - Я подумал, может ты... ну... Брюс замялся. Сколько раз он уже просил Селину о помощи? И не сосчитать. История с Сильвер, с Мэтчем Мэллоуном, когда Брюс просил Селину достать оружие, а когда они отправили ее одну в участок, как приманку? ...Да уж, он сильно ей задолжал. - Хорошо, - пожала плечами девушка, будто выручить его ещё раз для неё плёвое дело. А может Кошка уже просто привыкла? - Если узнаю что-нибудь, обязательно тебе скажу. Брюс с благодарностью взглянул на неё. - Спасибо, Селина. Огромное. - Не за что. Пока что, - с немного смущенной улыбкой ответила она, направляясь прочь к окну. Брюс проводил её взглядом. Теперь есть надежда ещё и на Селину. Вдруг она все-таки сумеет что-то узнать. Но есть и другая. Надежда на то, что Стрейндж оступится и совершит ошибку. И тогда Брюс будет готов...

***

Темно. Я не знаю, где нахожусь, не знаю, что вообще происходит. Тишина. Такая вязкая, что я, кажется, тону в ней. Страх... Мне нечего бояться, ведь так? - Ты можешь открыть глаза, - звучит где-то, будто эхо, чей-то командный голос. Чей-то до боли знакомый голос. Я слушаюсь. Подчиняюсь ему будто амеба, не в силах противоречить. Открываю глаза и вижу... себя. Но это не я - Мики, это я - Мишель. Моя вторая серьезная половинка. Существо, заполняющее одну вторую моего мозга. Я знаю, это правда. Просто знаю и все. И никак не объяснить... Мы сидим в кругу света, но вокруг все та же тьма. Она, сложив ногу на ногу, строго глядит на меня. Русые волосы заплетены в высокий хвост, одета она, как ни странно, в белый больничный халат. В тонких пальцах сжимает блокнот... По моему телу пробегает дрожь. - Мишель? - неуверенно говорю я. Мне страшно... Я... я ничего не чувствую. - Верно, и не почувствуешь, если сейчас же не опомнишься, - отвечает она все также строго. Тело бьёт дрожь, в голове взрываются бомбы. Я здесь? ...Где я? Хочу встать, но вдруг чувствую резкую боль в руках и ногах. Мне хватает секунды, чтобы понять, что я привязана к стулу. Я. Привязана. Ей. - Что вообще происходит?! Мишель... - кричу я, зову я. - Ты и он, - говорит, записывает что-то в блокнот, - вот что происходит. Мне не нужно спрашивать, кто он. Я понимаю. Или нет... - Но я... я... люблю его, - отвечаю я растерянно. Ведь ты знаешь об этом. - Это. Не. Любовь, - на грани, почти крича, произносит она по слогам. - Он убивает тебя. Меня. Заставляет превращаться в монстров. Поднимаю брови. Смотрю на неё почти с жалостью. - Но я уже монстр, Мишель. - Нет! - Ты позволила мне. Тогда... - Я не... - ... Брайан. Ты позволила нам покончить с ним! Почему?! - я уже кричу. Горло скребёт жуткая боль. Она не отвечает. Снова что-то записывает. Надоело! Я пытаюсь вырваться. Кричу. Пытаюсь сбежать. Но... отсюда нельзя сбежать. - Верно, Мики, отсюда уже не сбежать, - как-то печально произносит Мишель. Моя Мишель. Или уже нет? - Где... где я? - тихонько спрашиваю. В ответ она лишь стучит пальцем по своему виску. - Почему он? - в её голосе слышится отчаяние. Джером... - Потому что он настоящий, - без колебаний отвечаю я. - Настоящий, понимаешь? Именно поэтому ты позволила мне тогда... - Заткнись! - выкрикивает она, не даёт мне договорить. - Я не могу так... Не могу видеть, во что ты превращаешься, Мики. - Во что? - легко, на выдохе, вылетает из меня. Я ничего не чувствую. Опять. Мишель резко встаёт со стула. Он падает за круг света. Исчезает во тьме. Бросает с громким хлопком блокнот на пол. - Я не позволю, слышишь? - говорит она тихо, спокойно, жутко. - Не позволю тебе превратиться в монстра, Мики, - смотрит на меня так... так знакомо. Такой знакомый взгляд... Как... мать смотрела, когда я уходила из дома. Печально и отчего-то решительно. - Сеанс окончен. Разворачивается. Уходит во тьму. Я остаюсь одна в круге света. ... Чувствую, что приподнимаюсь. Вверх, вверх, вверх. Руки и ноги стягивает невыносимой болью. Шарик света сужается. Или это я становлюсь больше? Цепи растягиваются. Стул падает. Разбивается об остатки света. Кричу. Зову сама не знаю кого. Я болтаюсь над землей, если она вообще есть здесь. На цепях. Словно... марионетка... - Ааххах!!! Открываю глаза. Резко. Больно. Марионетка. Чувствую рядом чьё-то тепло. Вцепляюсь в руку Джерома, будто в спасательный круг. Дышать больно, голова идёт кругом. Его рука на моей талии напрягается. "Но почему вы скрывали это, профессор Стрейндж?" - голос из телевизора, стоящего на комоде напротив кровати. "Эта девушка, насколько я знаю, была отдана вам на попечительство детективом Джеймсом Гордоном". "Я скрывал это исключительно по добрым намерениям, Кэтрин" - знакомый голос, но я не знаю, где я. Я сошла с ума. "Вы знаете, как и все жители этого города, где мы с вами живём. Этот город страдает, кровоточит от нескончаемых преступлений и убийств. Я не хотел тревожить наших добрых граждан..." Я не слушаю больше. Меня трясёт. Я цепляюсь за него, я боюсь утонуть. Его руки обнимают крепче. Марионетка... - Мики? - голос Джерома, но... где я? Вдруг отталкиваю его. Но... но это не я. Нет. Я... я... Не чувствуешь. Вскакиваю с кровати, бегу в ванну. Напоследок замечаю недоуменный взгляд Джерома. Чуть не спотыкаюсь, меня бросает в разные стороны. Бьюсь рукой о дверной косяк. Черт. Что происходит? Что ты делаешь?! Я же говорила, что не позволю. Холодный кафель обжигает босые ноги. Я смотрю в зеркало над раковиной. Это я. Но не совсем. Не совсем, потому что не чувствую. Хватаю с полки бритву. Веду ей от запястья и дальше, вдоль руки. Кровь красными нитками вьётся по ржавому кафелю. Что ты творишь?! Перестань! Не довожу до локтя, рука сама собой отдергивается в сторону. Да, я больше не чувствую... своё тело. Оно больше не принадлежит мне. Точнее принадлежит, но только не... Одной тебе. - Перестань! - кричу во весь голос. - Уйди! Хватит! Голова, совершенно не подчиняясь моей воле, уходит вниз. Я больно бьюсь ею о край раковины. Чувствую, как по щеке струится что-то теплое. Заткнись! Успокойся! Я сказала, что больше не позволю тебе быть с ним. Ты уйдёшь или я тебя заставлю. Ни за что... И снова ко мне приближается край раковины. Но в последнюю секунду перед ударом что-то или кто-то хватает меня за волосы. Мне больно и я кричу. Рваный звук говорит о том, что я лишилась пары прядей точно. Меня вдруг резко относит в сторону. Голова горит от боли. - Что. За. Черт?! - Джером со всей силы прикладывает меня к стенке. Его рука на моем горле. Я не могу дышать, смотрю на него жалобно. А она сопротивляется. Бьет... то есть бью наотмашь. Вставляю Джерому звонкую пощёчину. Его глаза буквально вылезают из орбит и, недолго думая, он бьет в ответ. Черт. Он сильный, хоть с первого взгляда так и не скажешь. Я сползаю вниз по стенке. Левую половину лица мы теперь не чувствуем вместе. - Это... - захлебываясь от крови и рыданий, пытаюсь выговорить я. - Это не я, Джером... Она подскакивает с пола. Пытается сбежать, но Джером вовремя хватает меня за руку. - Знаю, - бормочет он и я снова у стенки. Его теплое дыхание на моей щеке заставляет на секунду опомниться, но не надолго. Совсем. Она пытается ударить его моей головой, но Джером успевает увернуться. - Чертова же ты заноза в заднице, Шутка, - недовольно рычит он и случайно выпускает меня из рук. Вторая я, тут же воспользовавшись этим, бежит на кухню. Остановись! Кричу. Нет, остановлюсь, и пути назад уже точно не будет. Она хватает с полки нож. - Нет! - вырывается у меня. - Это ты! Ты - монстр! Она не слушает. Я пытаюсь вернуть контроль, пока она не сделала чего-нибудь ужасного. Но... я не чувствую... - Помоги, - прошу я вошедшего вслед за мной рыжика, а из глаз текут слезы. От боли и страха. Я сошла с ума... - Эй! - Джером стоит на пороге кухни. Руки подняты в примирительном жесте. Смотрит пристально, будто выжидает. В моей руке при свете луны, льющемся из окна кухни, поблескивает нож. - Слушай, кем бы ты ни была, позволь малышке Мики самой распоряжаться своим телом, ага? Черта с два! Она бросается на него с ножом. Целит прямо в грудь, но на секунду обретя контроль, я отвожу руку в сторону. Нож со звоном падает на пол. Сама же я, споткнувшись о ногу рыжика, валюсь вслед за ним. Ударяюсь головой о дверной косяк. В голове звон. Снова пусто. Она будто пропадает. Но надолго ли? Джером опускается на колени передо мной. Протягивает руку. - Ты? - спрашивает. Я киваю в ответ. Перед глазами летают звездочки. Кидаюсь ему на шею, плачу навзрыд. Он обнимает меня. Одной рукой за талию, другой прижимает мою голову к плечу. Вдыхаю. Запах кофе и пороха. Невероятное сочетание. Я не знаю, сколько мы сидим так на пороге кухни. Хорошо хоть, что парней нет дома... Я захлебываюсь, не могу перестать рыдать. Мне страшно. Так, как никогда раньше не было. Я слышу какой-то шипящий звук. ШшшШшШшш... Словно музыка. Я прислушиваюсь. Джером шипит мне на ухо. Укачивает на своих руках. Я слушаю, и рыдания сами собой потихоньку умолкают. Я люблю его. Люблю, будь ты проклята! Но в голове стоит лишь звон. В его руке оказывается что-то. Не могу определить что, в глазах стоит пелена. - Прости, детка, - он размахивается, и я теряю сознание. Мне холодно. Так холодно, будто кто-то воткнул меня прямо в сугроб. Я хочу открыть глаза, но понимаю, что сделать это не в моих силах. Ты здесь? Проверяю, но она не отвечает. Выдыхаю с облегчением. Ушла. Но я не дура, знаю, что она вернётся снова. И это пугает меня больше всего. Открываю глаза. Я лежу абсолютно голая в старой проржавевшей ванне по горло в воде. Холодной, конечно. Даже ледяной. Одежда свалена в кучу в углу комнаты. Джером. Рукой трогаю голову. - Ай! - вскрикиваю. Слишком много боли за одну ночь. Но знаете? Хотите верьте, хотите нет, но я благодарна ему за это. Без рыжика я бы точно не справилась. Но что, если она вернётся? А она вернётся, я знаю. Она снова попытается сделать это. Она хочет убить его. И что, если в этот раз я не смогу захватить контроль?... Как? Как она вообще сделала это? Как ей удалось?! Она забрала моё тело. Специально, чтобы убить его! Поверить не могу. Все эти боли в голове, трясущиеся руки. Все это время она отбирала у меня моё же тело, но зачем? Разве не понимает, что без него я не смогу? Надо уходить. Я знаю. Она вернётся и попытается сделать это снова. Пока я здесь, Джером в опасности. А я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я себя не прощу... Знаю, что нет. Я с трудом, пару раз поскользнувшись, выбираюсь из ледяной ванны. Я должна уйти, я справлюсь с ней. Обязательно справлюсь. Но сейчас оставаться здесь слишком опасно. Зубы стучат от холода. Вытираюсь каким-то старым полотенцем и быстро одеваюсь. Слезы наворачиваются на глаза. Я не хочу уходить. Прислушиваюсь. Осторожно открываю дверь. Его нет поблизости. Я смогу уйти тихо. Двигаюсь по коридору в сторону входной двери. Пытаюсь остановить себя, но все равно оглядываюсь. Он в гостиной. Сидит на диване и, кажется, спит. Я стою так минут пять или десять, смотрю на него, не могу отвести взгляд. Что будет, когда он увидит, что меня нет? Разозлится? Хотя, нет. В этом случае я должна скорее спросить сильно ли он разозлится... Я не хочу уходить от него, нет, но если не уйду, она убьёт его. Я справлюсь. Должна справиться с ней. Аккуратно открываю дверь и... куда мне идти? Все равно, куда угодно, только не оставаться здесь. Холодный ветер заставляет поежиться. Напоследок оглянувшись на рыжика, выхожу прямиком в холодную лживую готэмскую ночь...

***

Она ушла. Он еще не раскрыл глаз, но уже знает об этом. Откуда? ...Ментальная связь? Нет? Ладно, он просто знает и все. Но какое-то дурацкое, почти детское желание заставляет его пойти в ванну и проверить. Время уже приближается к полудню. Зря он все-таки не спал всю ночь. Но, черт, как тут уснуть?! Он теперь настоящая готэмская звезда. И никакие Галаваны ему не понадобились. Полиция, СМИ и даже обычные горожане – все сходят с ума из-за его, Джерома, представления. Разве это не потрясающе? Нет. Ее нет. Так он и думал. Малышка Мики оказалась не так проста, как он считал раньше. Ушла и даже не попрощалась. Ни она, ни ее ментальная подружка (та еще стерва, кстати). Хмм, это даже как-то грубо с ее стороны. Очень грубо... Стеклянная посудина, ранее стоявшая на раковине, летит в стену. Разбивается на мелкие-мелкие осколки. Нет, он ни капли не волнуется, и совсем не сердится, и все это даже не раздражает его... Нет, Джером просто, совершенно точно и очень сильно... зол. Она. Его. Кинула. Да-да-да, если убрать всю эту нездоровую ситуацию с раздвоением личности, то Мики просто взяла и кинула его. Ненадолго же ее хватило... Черт. - У меня в голове какая-то дрянь, Джером, - писклявым голоском передразнивает он. Его голос отдается эхом по пустой квартире. – Помоги мне... – останавливается вдруг и, склонив голову набок, сам себя спрашивает: - Может, это она из-за головы так обиделась? ...Хотя нет, ерунда, - мотает головой отрицательно, пожимает плечами, - это же всего лишь лом... Ну и плевать, решает. У него и кроме нее людей хватает. Баз-пластилин, Шляпа и этот людоед Крок. И прямо сейчас парни добросовестно выполняют его приказ. В отличие от некоторых. Да, плевать. Но, черт! Почему же ему тогда так хочется найти ее и свернуть ее тоненькую шейку?