Нет ничего заразней смеха

В первый раз я прихожу в себя, лежа на какой-то твердой железной койке. Чувствую только, как пружины впиваются мне в спину. Глаза я, как ни пытаюсь, открыть не могу. Судя по царящему здесь, где бы это “здесь” не находилось, запаху, я в какой-то старой, насквозь пропахшей лекарствами, больнице. Мне хватает пары рваных вдохов, чтобы снова отключиться. Во второй раз я уже не чувствую этого мерзкого запаха. Только боль. Ужасную ноющую боль в районе живота. Воспоминания накрывают меня с головой. Я вспоминаю Пингвина, Галавана, ту жуткую перестрелку возле особняка Уэйнов. Помню, как оттолкнула Джерома от приближающейся пули, как горел бывший мэр, а дальше... Дальше ничего уже не помню. Только мерзкий тошнотворный запах всевозможных лекарств и... крови. В этот раз я открываю глаза. Темно. Я смотрю в потолок. Единственная лампочка медленно раскачивается взад и вперед. Она погашена, поэтому я, даже с открытыми глазами, не понимаю, где нахожусь. И уж тем более не знаю, сколько времени прошло с первого моего прихода в себя. Лежу на чем-то более мягком, чем в прошлый раз. Дрожащей рукой я пытаюсь нащупать источник боли. Пальцы вдруг натыкаются на череду небольших швов, ниже пупка. Дикая боль снова заставляет меня отключиться, как раз тогда, когда слышу неподалеку знакомый голос. В третий и, наконец, последний раз я окончательно прихожу в себя. Снова гляжу в потолок. На этот раз здесь светло. Меня разбирает любопытство. Боль стала уже не такой ощутимой, как раньше, поэтому я решаю подняться и оглядеться. Стой, не надо! Но предупреждение доходит до меня слишком поздно. В глазах пляшут разноцветные искры, а место, где я нащупала шов, горит адской болью. Все, что мне остается, так это только со стоном рухнуть обратно на кровать. Я могу поднять лишь голову, да и то не высоко. Но это все равно хотя бы чуть-чуть помогает мне оглядеться. Я лежу на кровати в какой-то незнакомой квартире. Комната маленькая и грязная. Сразу видно, заброшенная. На одной стене замечаю красные потеки. Свежие красные потеки. И даже знать не хочется, откуда они. Продолжаю оглядываться. Здесь есть старенький телевизор и небольшой комод... на котором неаккуратно расположились чьи-то ноги в знакомых черных ботинках. Джером сидит на старой табуретке, закинув ноги на комод, и расчерчивая фломастером какую-то газету. При этом он периодически посмеивается и ухмыляется. Ох, как же я рада, что с ним все в порядке! А что, должно было быть иначе, когда ты под пулю ради него бросилась?! О, только не начинай... Что не начинай, а? Что? Знаешь, как я испугалась? Ты себе можешь хоть представить?! Ладно, ладно, извини. Больше так не буду... наверное. Наверное?! Все, проехали. - Эй, - не своим голосом, слишком тихим и хриплым, зову я. - Где это я? Мгновение Джером, то ли и правда не услышав, то ли просто притворяясь, продолжает молча заниматься раскрашиванием газеты. Потом отбрасывает её в сторону (я успеваю заметить на первой полосе, чем попало разрисованное, начиная с усов и заканчивая оленьими рогами, лицо Брюса Уэйна) и оборачивается ко мне. - Давай так, я сразу спрошу тебя, собираешься ли ты снова отключиться, - его голос пропитан раздражением и ядом, - потому что это ужасно неудобно, знаешь ли, – говорить с человеком, отключающимся каждые пять секунд. - И тебе с добрым утром, - не до конца соображая, что вообще происходит вокруг, отвечаю я. Что опять? Мистер Тысяча Настроений? Ага, в секунду... - Уже вечер почти, - бросает Джером и отворачивается, принимаясь за новую газету. - Эй, да что такое, а? - пытаюсь возмутиться я, но из-за этого дурацкого состояния на грани обморока получается не очень. - Мог бы и спасибо сказать. Я тебе жизнь спасла вообще-то, - последние слова больше походят на недовольное нытьё. - О, да неужели?! - Джером резко разворачивается ко мне на табуретке. Одно мгновение кажется, что она сейчас рухнет. - Только вот есть одна загвоздка, малыш, - такое ощущение, что на меня выливается все до последней капли содержимое завода Эйс Кемикалс, - никто тебя об этом не просил. Что?! Что это ещё значит, черт возьми? Это значит, что он неблагодарная сволочь. Я уже давно, между прочим, пытаюсь тебе об этом сказать... О, помолчи! - Не просил? Так значит?! - я, жмурясь от ужасной боли в районе живота, еле как подтягиваюсь вверх на кровати. Голос становится громче, а слова отчетливее. - А что мне было делать, а? Смотреть, как этот мудак убивает тебя во второй раз?! - Закрыла бы глаза, - отвечает Джером раздраженно, до дыр затирая лицо Гордона в газете красным фломастером. - Ну и дурак же ты, Валеска! - возмущённо восклицаю я, кажется, впервые назвав его по фамилии. Это даже звучит как-то жутковато. - Сама дура, Шутка, - передразнивает Джером, кажется, получая от этого удовольствие. - Псих! - Сумасшедшая! На этой прекрасной ноте наша словесная дискуссия заканчивается. Я отворачиваюсь от него, сложив на груди руки, а он продолжает дырявить готэмские новости. И? Что это было, не просветишь? Я мало что понимаю в отношениях умалишенных. Он просто бесится, вот и все. Бесится, что прыгнула под пулю ради него. Ведь он у нас весь такой страшный и ужасный, психопат. Вот только не для меня. Постой... Так рыжий, выходит, бесится потому что ты от него без ума? Так что ли? Боже, хорошо, что я в этом не разбираюсь. Так и самой свихнуться недолго... Так ты уже, нет разве? "Мы находимся у особняка Уэйнов, где неделю назад произошла большая перестрелка. По словам дворецкого Альфреда Пенниуорта именно здесь произошло убийство бывшего мэра Готэма – Тео Галавана. Сам же молодой наследник Брюс Уэйн отказался давать комментарии по поводу..." Голос из телевизора прерывает безумный ход моих мыслей. Светловолосая журналистка, та самая, которую я видела у полицейского участка, стоит у ворот огромного особняка. Погоди-ка, что она сказала? Неделю назад? Нет, неужели я уже неделю нахожусь в отключке?! Быть не может... - Неделю? - удивляюсь я вслух. - Ага, - подтверждает Джером, полностью погрузившись в порчу желто-серых листков с новостями. - Я уж думал, ты откинулась окончательно... а нет, не тут-то было... - О, а тебе только этого и надо было, да? - интересуюсь я недовольно, но на губах сама собой возникает улыбка. Ну, не могу я на него долго дуться. Кто бы сомневался. Джером же в ответ только кидает в меня, не глядя, фломастером. - Ауч! "Это должно быть ужасно, мальчик пережил смерть собственных родителей, а тут ещё и эта история с Галаваном..." - продолжают разглагольствовать ведущие новостей. На экране мелькают красные потеки крови, впитавшиеся в асфальт возле ворот особняка. Если вдуматься, они правы. Столько смертей на голову одного мальчишки. А ничего, что предки этого мальчишки ответственны за Аркхэм и Индиан Хилл? Ты не знаешь этого наверняка. А если Кошка приходила в участок ради информации, значит, Уэйн и сам ничего не знает обо всем этом. В голове вдруг всплывает лицо Селины и документы, которые она отдала мне в участке. Ну, точно! Как я могла забыть? Я ведь так и не рассказала о них Джерому. Да, но и ничего полезного ты в них тоже не нашла, разве что расскажешь ему о том, как проболталась Кошке об Аркхэме? Черт, а ведь ты права. Ладно, у него и так уже настроение не к черту. - Джером, - осторожно зову я. - Я кое-что хотела тебе сказать, но не успела... Это касается Уэйна и... психушки, и Индиан Хилл. Джером снова резко оборачивается ко мне, едва услыхав заветное, так нелюбимое им, название. Не знаю почему, он ведь никогда не говорил мне об этом, но я уверена, что Джером ненавидит это место больше всего на свете, в особенности из-за того, что происходило с ним там. Даже представить страшно. - Ну? Продолжай, - требует он, косясь на лицо Брюса, так вовремя появившееся на экране телевизора. - Там в участке, когда меня поймали, - неуверенно начинаю я. - Там была одна девочка, она знакома с Уэйном... Селина... и она... в участке она искала информацию, связанную со Стрейнджем по его просьбе... по просьбе Уэйна, как я поняла... - И? - поторапливает Джером. И почему мне кажется, что он уже обо всем догадался? - И я... я сказала ей, что нужно искать ответы под... - я замялась на секунду, а потом на одном дыхании выпалила: - Под Аркхэмом. Если она хочет узнать о Стрейндже, то ответы найдёт под Аркхэмом. Лицо Джерома преобразилось. Раздражение и недовольство отразились в тёмных глазах. Вот черт... - Но я сказала это, чтобы она отдала мне... - тороплюсь я, но договорить не успеваю. - Ты проболталась об Индиан Хилл, так? - перебивая меня, всплескивает руками рыжик. - Проболталась подружке Уэйна?! - Да, но... - Черт, Шутка! - с негодованием глядит он на меня. - Прости, я... она, - я пытаюсь найти оправдание, но под этим его взором теряюсь и не могу и слова вымолвить. Вот же гадство! - Выходит этот парень, - Джером поднимает к моим глазам разрисованную газету с лицом Уэйна на первой полосе. Тычет в неё пальцем, - теперь слишком много знает. А это плохо, ты так не думаешь, а Мик? - Прости, - бурчу я в ответ, не поднимая глаз. Надо было молчать. И правда, дура. Зачем сказала ему? - Черт, - он начинает ходить взад-вперёд по комнате, попутно недовольно оглядываясь на меня. - Ладно, я хотел отложить это на потом, но... - бормочет он себе под нос, я не могу расслышать его слова до конца. - Что отложить? - подозрительно спрашиваю. О чем это он? - Нуу, - протягивает Джером, довольно усмехаясь. - Мне давно уже хотелось поиграть с Брюси. В дополнение кидает мне все ту же испорченную газетенку. Под разукрашенной фотографией Уэйна идёт заголовок статьи, напечатанный жирным шрифтом: "Наследник Уэйнов посетит сегодняшний корпоратив, на который приглашены все директора и работники подразделений Уэйн Интерпрайзес." - А обстоятельства как раз сложились так удобно, - заканчивает рыжик, легко пожимая плечами. Я же наоборот напрягаюсь. - Ты пойдёшь туда? - почему-то с долей испуга, задаю вопрос. Становиться отчего-то не по себе. Не нравится мне это. - Благодаря тебе, малыш, - раздражённо отвечает Джером, - теперь мне безумно интересно узнать, что известно о нашем общем друге мальчишке Уэйну. - И как же ты это провернешь? - обеспокоено спрашиваю я. Что-то мне подсказывает, что это плохая идея. Совсем плохая. Джером наклоняет голову вбок и принимает притворно задумчивый вид. - Ммм, может быть, я просто мило поболтаю с ним, а? - Может, не стоит? Что Уэйн сделает? - пытаюсь отговорить Джерома. Какое-то странное ощущение тревоги внутри не даёт мне покоя. - Незачем идти туда... Но Джером уже все решил. Я вижу это по такому знакомому азартному блеску в его тёмных глазах. И это означает только одно – сегодня Брюса Уэйна и его компаньонов ожидает настоящее веселье.

***

Она сидит на перилах балкона и тихонько следит за его сборами. Жалеет о том, что сказала ему. Ведь знает же Брюса. Хорошо знает. И потому не прекращает мысленно стучать себе по голове. Зачем? Зачем Селина сказала ему? Дура. И никак иначе. Она помнит, как пришла к нему в тот самый день за несколько часов до появления Галавана, Пингвина и этого рыжего психа Джерома. Кошка чувствовала себя тогда счастливей некуда. И глупо же. Совсем по-девчачьи. Да, Сел, умница, Сел. Выполнила его просьбу, и теперь он обязательно погладит тебя по головке. Ведь так благодарят хороших кошек? Было темно, и она так торопилась, что даже оступилась пару раз. Уже только за это Кошка готова была убиться об стену. И когда она успела стать такой глупой? В тот вечер Брюс не спал. Иногда ей кажется, что он вообще никогда не спит. Либо ведёт своё вечное расследование, либо просто что-нибудь читает. А один раз Селина видела, как он выходил из... камина. Столько секретов. Но почему-то ей совсем не хочется знать их. По крайней мере, не все. Брюс сидел за столом, как обычно, и разбирал какую-то непонятную штуковину. Селина тихонько постучала в окошко, как обычно, чтобы вредный дворецкий не услышал. Она была так рада в тот день. Так рада, что может быть нужной ему. Если бы Кошка знала, чем закончится этот день. Если бы задержалась чуть-чуть подольше. Но все случилось так, как должно было случиться. И она в любом случае выполнила своё обещание. Селина была бы полной дурой и ужасной воровкой, если бы хватала документы из участка вслепую. Конечно, она проверила каждый листочек. Она бы и забрала их, только вот эта девчонка Мики всему помешала. Странно это, но Селине она даже нравилась немного. Совсем чуть-чуть. Они бы могли по-настоящему подружиться с ней... нуу, если бы не парочка обстоятельств, из-за которых это, в общем-то, невозможно. Полицейские отчеты и бумажки это, конечно, хорошо, но информация из первых рук куда привлекательнее. Именно так решила Селина после непродолжительной битвы с подружкой рыжего. Стоило задать лишь один вопрос, чтобы получить весьма расплывчатый, но от этого не менее содержательный ответ. Нужно искать под Аркхэмом. И Кошка нисколько не усомнилась в честности этого ответа. Черт его знает почему. Но также она помнила и содержание этих самых бумажек. А главное (почему-то именно это казалось ей самым главным) имя. В первую очередь Селина назвала Брюсу это имя. И как раз об этом она сейчас и жалела. - Отто Гринч, - сказала Кошка и увидела в глазах Брюса недоумение. Но только сначала. Потом же перерыв все свои документы, касающиеся предприятия Уэйнов, он нашёл его. Директор химического завода. Казалось бы, и что? Но после того, как Селина рассказала об увиденной в одном из отчетов полиции фотографии, Брюс просто зациклился на этом человеке. Ей оставалось только процитировать слова, сказанные Мики в участке в обмен на бумаги, чтобы глаза Брюса загорелись лихорадочным блеском. Ох, как же она не любила этот его взгляд... Сейчас же Селина сидит и наблюдает за тем, как Брюс Уэйн, наследник многомиллионной корпорации, собирается на встречу... директоров. Чёрный строгий костюм, белая рубашка и галстук в тон. Все как положено. Все с иголочки. Да только вот странное ощущение тревоги никак не хочет покидать её. Ведь это же Брюс. Она знает его. Хорошо знает. И поэтому продолжает мысленно стучать по своей пустой голове. - Селина, - он замечает её, зовёт внутрь. А на губах появляется, так любимая ею, улыбка. Брюс всегда улыбается так, когда видит её. Не замечает этого никогда. Выглядит даже слегка глуповато. Но как раз это Кошке и нравится. Так глупо, что хочется удавиться... - Привет, - бросает она небрежно, как и всегда. - Собрался уже? - Да, - Брюс смущённо отряхивает пиджак от несуществующих пылинок. Селине хочется рассмеяться, но она сдерживается. Не до смеха сейчас. И глупое чувство все не даёт покоя. - Что ты будешь делать? - спрашивает, и они оба понимают смысл этого вопроса. Брюс медлит. Он как будто сомневается, но она знает, что Уэйн уже все для себя решил. И он будет не он, если сегодня же не начнёт действовать. - Попробую разговорить его, может быть, - пожимает неуверенно плечами. Ага, тот ещё из тебя лжец, думает насмешливо Селина. - Может, пока не стоит торопиться? - говорит она, но сама прекрасно понимает, что слова её не имеют ровным счётом никакого смысла. Брюс ведь все решил уже. Не отступит он. Не после того, что произошло. Не после выступления Валески в театре, так давно уже это, кажется, было. Не после слов раненного Гордона. Не после напавшего на него недавно, ожившего Тео Галавана. Все это зашло слишком далеко. И Селина не дура, прекрасно это понимает. Вот только гадкое чувство не отпускает... - Не знаю, - отвечает Брюс, отводя взгляд. Пару секунд пристально смотрит на неё. Вздыхает. - Альфред уже ждёт. И Селина кивает. Удачи желает. Знает ведь его. Хорошо знает. Удача ему сегодня точно понадобится.