Нет ничего заразней смеха

Свет от хрустальных люстр распределяется по большому залу неравномерно. Есть места, в которых он ослепляет. А есть совсем тёмные уголки. И люди разбредаются кто куда, даже не думая о том, что этот самый свет выдаёт их с головой. Крысы прячутся в темноте. Это знают все. Люди, души которых полны грязных тайн и секретов, сами того не замечая, стремятся к ней. Собираются в укромных уголках, смеются, дарят друг другу фальшивые улыбки, радостно пожимают руки. Ведут светские разговоры, а сами только и думают о том, как бы вцепиться собеседнику в горло. Брюс наблюдает за ними, стоя в самой середине зала, там, где свет люстр ослепляет. Но, тем не менее, он не слеп. Он видит многое, то, что остальные стараются не замечать. Обращай внимание на детали. Это главное. Всегда было. Если бы только Брюс знал это раньше. Возможно ничего из того, что сломало его, сломало весь Готэм, не случилось бы. Возможно. Но вот он здесь. Среди людей, большинство из которых предпочитает тёмные уголки. Тёмные грязные тайны. И Брюс смотрит внимательно, не отводит взгляд от одного из них, попутно улыбаясь и обмениваясь приветствиями с другими. Он бы предпочёл сидеть сейчас в гостиной, в сотый раз изучая отцовские документы и старые фотографии. Это, по крайней мере, не так утомительно. Тот самый человек, о котором не так давно говорила Селина, стоит у стены просторного зала с бокалом красного вина в руке. Брюс давно уже наблюдает за ним и для него не осталось незамеченным, то, что бокал ещё ни разу не опустел. Этот человек тоже наблюдает. Но за кем? И почему? Возможно, и у него это тоже уже вошло в привычку. Их взгляды встречаются. Они смотрят пару секунд, а потом как по команде натянуто улыбаются, идут друг другу навстречу. - Мистер Уэйн, - протягивает руку Отто Гринч. Брюс пожимает её, преодолевая внезапно нахлынувший порыв отвращения. Картина почти целиком сложилась в его голове. Почти. Не хватало лишь одного недостающего паззла, чтобы соединить его теорию воедино. Брюс до последнего не хотел верить в это. Даже рассматривать такую возможность. Возможность того, что его отец, такой серьёзный ответственный человек, мог быть так слеп. Но картина складывалась. А после той информации, которую добыла Селина, у Брюса не оставалось никаких сомнений. Слова Валески в театре. С этого все началось. Он сказал, что родители Брюса, каким бы то ни было образом связаны с его возвращением из мертвых. И пусть многие до сих пор продолжают верить в то, что ни Валеска, ни Галаван никогда не были мертвы. Брюс видел, как нож воткнулся в шею рыжего психопата на том самом благотворительном вечере. Зашёл по самую рукоять. Казалось бы, как все это может быть связано с его, Брюса, родителями? И он нашёл ответ на этот вопрос благодаря Селине. По крайней мере, Брюс надеется, что нашёл. Человек, который сейчас стоит перед ним – Отто Гринч, директор одного из крупнейших подразделений корпорации Уэйнов. Эйс Кемикалс. Но даже в бумагах отца об этом месте нет почти никакой информации. Странно, не правда ли? Слишком много тумана вокруг обычного, на первый взгляд, химического завода. Далее Стрейндж (который сегодня отчего-то решил не посещать вечеринку). После слов Гордона в больнице, Брюс начал копать под профессора. Он ключ, так сказал детектив. Хьюго Стрейндж что-то скрывает, так понял Брюс. Он поднял все старые архивы, всю, какую только мог найти, информацию о лечебнице Акрхэм в первую очередь. И что же выяснилось? Лечебница стара, как и сам город. У неё длинная богатая история. Жуткая история. Но это не главное. Главное то, что она была закрыта очень много лет назад после одного ужасного происшествия. И что ещё важнее, открыта вновь она была по инициативе опять-таки Уэйн Интерпрайзес. Слишком многое в расследовании Брюса было завязано на компании. И завод, и лечебница – её подразделения, одни из главных её подразделений. Гринч и Стрейндж. Та фотография, о которой говорила Селина. Брюс был уверен в том, что Джеймс Гордон не стал бы просто так привязывать её к отчету. Значит, между этими двумя есть какая-то связь... Или возможно Брюс просто превращается в параноика. И, наконец, последнее, что не даёт ему покоя это слова подружки этого психа Валески. Она сказала Селине, что ответы нужно искать под Аркхэмом. Что там такое? Вряд ли то, о чем Хьюго Стрейндж был бы не курсе. Что-то, ради чего, возможно, и была вновь открыта лечебница. Что-то, наверняка, связанное с возвращением мертвецов с того света. Что-то, о чем, скорее всего, если Брюс не ошибается, должен знать человек, стоящий сейчас перед ним. Аркхэм. Стрейндж. Гринч. Уэйн Интерпрайзес. Такая вот цепочка. Что бы ни происходило под лечебницей, что бы ни замышляли эти двое, одно было очевидно. Томас Уэйн был слеп, раз доверял таким людям. Но Брюс помнит отца. И не верит в то, что тот мог вот так вот просто ошибиться. Здесь и не достаёт того самого кусочка паззла. Почему Томас Уэйн доверял Гринчу и Стрейнджу? И не из-за этого ли доверия он сейчас покоится в могиле на Готэмском кладбище? - Мистер... Гринч, верно? - спрашивает Брюс, прогоняя из головы всю эту ужасную путаницу. - Совершенно верно, - отвечает мужчина с улыбкой на губах. Но Брюс не видит этой улыбки в его глазах. Враньё и притворство – это то, что в Готэме любят больше всего. - Рад, наконец, познакомится с вами. - Взаимно, - поддерживает Брюс этот нелепый обмен любезностями. - Могу я уточнить, вы ведь глава... эмм... - Самого ужасного предприятия в Готэме, - с усмешкой подсказывает Отто. Ну, хоть это выходит у него искренне, - завода Эйс Кемикалс. - Отчего же самого ужасного? - продолжает любопытствовать Брюс, старательно прикидываясь дурачком. Гринч насмешливо глядит на него с подозрением в глазах: - Вы когда-нибудь были там? Очередь Брюса усмехаться. - Нет, не был. И видимо это к лучшему. - Да, совершенно верно, - с улыбкой подтверждает мужчина, кивая. А потом пристально смотрит на Брюса где-то с минуту и выдаёт то, что тот ну уж никак не ожидал услышать: - Вы сильно похожи на мать, мистер Уэйн, - все ещё не отводя странного задумчивого взгляда, - хотя вам, наверняка, говорят об обратном. Брюс медлит, не знает, как ответить на подобные слова. Но теперь уже искреннее любопытство заставляет его спросить: - Вы были знакомы с ней? - и сердце почему-то пропускает удар. - Да, - отвечает Отто. Брюс улавливает у него на лице какую-то печальную, такую странную и неуместную, гримасу. Но она появляется лишь на секунду. А потом снова уступает место обычной притворной усмешке. - И с вашим отцом тоже, - на этот раз никакой печали в его взгляде нет. - Очень сожалею вашей потери. - Спасибо, - через силу выдавливает Брюс. Сколько раз он уже слышал подобные слова? Они уже давно не вызывают у него благодарность. Только тошноту. - Это просто ужасно, когда такое случается, - продолжает Отто, и они сами того не замечая, потихоньку двигаются к сцене, на которой нет никого кроме единственного темноволосого человека, отвечающего за музыку в зале. - Я также наслышан и о той кошмарной перестрелке, случившейся недавно у вашего особняка. - Да уж, это было ужасно. - Не будем говорить об этом, если вам это неприятно, - любезно уходит от темы Гринч. Но Брюс погружается в воспоминания. Уже которую ночь ему снятся кошмары. Галаван с мечом наперевес гонится за ним по тёмным коридорам огромного дома. Брюс кричит во сне, зовет Альфреда и ощущает себя при этом полным трусом. Ужасное чувство, но ничего не поделаешь. Брюс должен быть сильным, ведь так? Он помнит, как садился в машину, заводил двигатель. Не сомневался тогда ни капли в том, что делает. Но после... После Брюс чувствовал себя просто ужасно. Пусть Галаван и сошёл с ума, по всей видимости, окончательно, но все же... все же он чуть не убил его. Альфред сказал, что это хорошо даже, то, что Брюс так отреагировал. Да разве в этом дело? Альфред думает, что все так легко. Думает, знает своего воспитанника, как свои пять пальцев. Но нет. Не знает он ни о Гринче, ни об Аркхеме, ни о свертке прочной тёмной ткани, который Брюс прячет в пещере отца, в самом дальнем углу... - Да, не будем об этом. - Кстати, насчёт завода... - начинает Гринч, но громкий голос со стороны сцены тут же перебивает его: - Дорогие дамы и господа! - восклицает темноволосый парень-звукарь со щетиной на лице. - Рад присутствовать здесь сегодня с такими большими шишками как вы! Все гости в зале на секунду умолкают, а потом разражаются громкими аплодисментами и смехом. Брюс же внимательно глядит на человека на сцене. Почему-то его голос кажется ему отдаленно знакомым. - Думаю, вы все согласитесь, - продолжал парень, - что сегодня мы собрались здесь лишь ради одного человека... молодого миллионера, а может даже и миллиардера... Брюса Уэйна! Зал снова аплодирует. Брюс тяжело вздыхает, но понимает, так просто ему сегодня не отделаться. Правильно Альфред говорил. Надо тренировать не только мускулы, но и язык. Брюс с немного вымученной улыбкой поднимается на сцену. Темноволосый парень уступает ему микрофон. - Здравствуйте. Я рад, что вы все пришли сегодня. Это очень важно для меня – встретиться со всеми вами, - богатые директора, спонсоры и прочая элита радостно улыбаются, запивая своё притворство вином и шампанским. - Мой отец всегда считал, что компания Уэйнов выросла именно на поддержке и доверии каждого её члена, - говорит Брюс и смотрит в лицо Отто Гринчу. Его лживые слова, так непринуждённо слетающие сейчас с губ, вызывают рвоту, - и я не сомневаюсь в том...

***

- ...что он был прав, - Джерома сейчас, кажется, вырвет. Неужели мальчишка настолько слеп, что не видит всех этих лживых рож вокруг? Да они смотрят на него, как на ходячий мешок с деньгами! Голова под париком ужасно чешется, а накладную щетину он готов уже зубами с себя содрать. Кошмар какой, а! Как это вообще носить можно?! - ...и только честное сотрудничество может... - продолжает разглагольствовать маленький богач на сцене всего в паре шагов от Джерома. Нет, Уэйн не так глуп, как ему сначала показалось. Уж Джером-то может отличить настоящую улыбку от вымученной через силу. - Да-да-да, все это просто прекрасно! - прерывает он Брюса на полуслове, когда слушать этот бред становится уже просто невыносимо. - Двинешься – откажут ноги. Поверь, я знаю куда бить, - шепчет Джером чуть слышно и прикладывает нож к пояснице мальчика. Чувствует, как тот напрягается, но виду не подаёт. - А теперь прошу прощения, я должен забрать мистера Уэйна ненадолго. Благотворительный фонд защиты филиппинских попугаев не ждёт. Ему плевать, какой бред нести. Эти богатенькие особы все равно уже так пьяны, что будут аплодировать любым его словам, особенно если они начинаются с "благотворительного фонда". Джером тянет Брюса за кулисы. Там мальчишка случайно спотыкается о труп настоящего звукаря. Они чуть не падают на пол вместе. - О, прошу аккуратнее, мистер Уэйн, - издевательски лепечет Джером, выволакивая Брюса на улицу через чёрный ход прямо в ночь. - Некоторые лентяи, как видите, совсем не желают работать. - Что тебе нужно? - злобно рычит Брюс, когда он, приложив к горлу мальчика нож, останавливается у грязной обшарпанной стены здания. - Мне? - недоуменно вопрошает Джером, поднимая брови. Изображает бурную мозговую деятельность, при этом наблюдая за непонимающим и одновременно раздражённым выражением лица Уэйна. О, как же он обожает такие вот забавные паузы! Вводить людей в ступор – потрясающий навык. - Ах, да! - восклицает Джером так, что Брюс невольно вздрагивает от неожиданности. - Вспомнил, - поясняет. - Вы в курсе того, мистер Большой Кошелёк, что тот, кто много знает – плохо спит, - Джером хмурится. - Ну, или... как там говорится? - небрежно отмахивается. Брюс Уэйн не отвечает. В глазах его Джером замечает маленький намёк на испуг, но больше раздражение. Кем это он себя возомнил, а? Непробиваемый, что ли? Джером прикладывает нож поплотнее. - О чем ты говоришь? - хрипит Уэйн, стараясь отодвинуться подальше от острого лезвия. Джером снова тянется рукой к голове, чтобы почесать мерзкий чёрный парик. Потом, вспомнив, что от этой дряни уже в принципе можно избавиться, сдирает его с головы и облегченно вздыхает. Щетину с лица сдирает тоже. - О, черт! - вырывается у него. - Какое облегчение... - Чего. Ты. Хочешь? - с расстановками проговаривает Уэйн, нисколько не удивившись преображению Джерома. Ни капельки не испугался даже! Да, как с ним вообще можно вести дело?! Джером с каждой секундой раздражается все больше. - Что-то не припомню, - продолжает издеваться, - когда это мы стали обращаться друг к другу на "ты", ммм? Брюс пытается сопротивляться, но Джером быстро останавливает его ударом в пах. Лицо мальчишки искажает болезненная гримаса. Так-то. - Слушай, ты же не дурак, так? - спрашивает Джером, словно у старого приятеля. - У нас с тобой есть маааленькие, - сводит большой и указательный пальцы свободной руки вместе, - проблемки, которые не дают нам жить спокойно... Ну, моя так точно не даёт, - снова хмурится. Уэйн продолжает недоуменно пялиться на Джерома. Тот закатывает глаза: - Нуу... помощницы, - Брюс хмурится, - ээм, сообщницы? - пытается подобрать Джером правильное слово, но потом сдаётся: - Ай, ладно, подружки! - недовольно. - Понял теперь?! Взгляд Уэйна, наконец, хоть немного проясняется. - Короче, что ты знаешь об этом четверо глазом психе Стрейндже? - не выдерживает Джером и спрашивает сразу в лоб. - Не понимаю, о чем ты, - отвечает Брюс, глядя прямо в тёмные глаза напротив. - Ой, да не ломайся ты, а! - возмущенно восклицает Джером. - У нас у обоих есть с этим... профессором свои счёты. А мне конкуренты ни к чему. Понимаешь, Брюси? Они смотрят друг на друга, не отводя взгляда. Это похоже на игру. Только моргнёшь и все – проиграл. Это продолжается довольно долго, настолько, что у каждого из них уже начинают слезиться глаза. Моргают, как назло, почти одновременно, но Уэйн все-таки спрашивает: - Ты хочешь убить его? - произносит как будто утвердительно. - Ооу, да, - мечтательно, с угрожающими нотками в голосе, отвечает Джером, не медля. - Я хочу убить его самым мучительным, самым мерзким и грязным способом из всех, что знаю. А я знаю много, поверь, - добавляет с довольной усмешкой. - Потом хочу взять его кровавую тушку и бросить в колбу с вонючей жижей. А когда он магическим образом оживет, испытывая при этом ужасные адские муки, хочу убить его ещё раз, - улыбается, глаза наполнены истинным безумием без даже капельки здравомыслия. - Хочу делать так снова и снова, пока от этого сукина сына не останется ничего кроме безмозглого куска мяса. Теперь глаза Брюса наполняются настоящим страхом. Джером больше не смеётся и не дурачится. Он выглядит безумным, безжалостным психопатом-убийцей, маньяком, которого просто невозможно не бояться. Такая перемена настроения заставляет Уэйна напрячься. - Видишь? - требовательно уточняет Джером, наслаждаясь этим страхом, мелькающим в глазах мальчишки, как бы тот не пытался его скрыть. - Мои намерения невероятно серьёзны. - Ты не убьёшь его, пока он не ответит по справедливости перед всем Готэмом, - упрямо, как и всегда, отвечает Брюс, стараясь, чтобы голос не дрожал. Джером же только усмехается. - Думаешь, им это нужно? - спрашивает насмешливо, он тоже так просто не сдастся. - Это тебе нужно, - тычет пальцем в грудь Брюса, - не им, - указывает в сторону входа в зал. - Пусть так, - не отступает Брюс. - То, что я знаю наверняка, так это то, что Хьюго Стрейндж как-то связан со смертью моих родителей, - смотрит на Джерома решительно, прячет страх глубоко внутри. - И я не позволю тебе убить его, пока не узнаю как. Джером удивлённо наклоняет голову набок. Какой же, оказывается, гадкий мальчишка! - Может это он убил твоих предков, а? А, может быть, и нет, - начинает Джером, в упор глядя в лицо Уэйна. - Да только мне плевать, - пожимает плечами. - Умирать не очень-то приятно, если хочешь знать. Так что в очереди на голову Стрейнджа, я первый. Брюс только собирается ответить, когда со стороны входа в зал раздаётся скрип открывающейся двери. - Отпусти мальчика, - тут же произносит знакомый голос. Джером оборачивается на него и видит коренастого мужчину средних лет с пистолетом в руке. Молниеносно прикрывается Брюсом, словно живым щитом. - Знаешь его? - интересуется у мальчика, будто мужчины и вовсе нет рядом. - Думал, Стрейндж работает один?! - злобно вырывается у Брюса, он пытается освободиться, но Джером держит крепко. - О чем это вы, мистер Уэйн? - с притворным удивлением вопрошает мужчина. - Слушай, кем бы ты там ни был, мы с Брюси ещё не все решили. Эти дела с благотворительностью занимают так много времени, - жалуется Джером, потихоньку отступая назад, прочь из узкого переулка. - Ничего личного, - пропускает Отто Гринч его слова мимо ушей. Целится Джерому прямо в грудь, - тебя просто не должно быть. Выстрел оглушающим грохотом разносится по всей улице. Джером толкает Брюса под пулю за секунду до того как палец Отто опускается на спусковой крючок. Он делает это почти не глядя и будто бы рефлекторно. Просто так получается. Раз – и Уэйн уже летит навстречу свинцовой пуле. Сам же Джером, где-то на периферии сознания, слышит болезненный вскрик Брюса, но уже не видит его. Бежит со всех ног к машине, заранее припаркованной за поворотом. Заводит двигатель и, матерясь на чем свет стоит, несётся прочь в недавно "позаимствованную" им квартиру.