Любовь - спасение.

Обе девушки заснули, погруженные в мысли друг о друге, и так же, обе девушки проснулись с теми же размышлениями на утро, когда их вновь окутали воспоминания прошедшего дня. Кларк все никак не могла выкинуть Хеду из головы: «Да что с ней не так-то? Вроде молодая девушка, как я поняла на 3 года младше меня, а ее главный прообраз, эдакий отрешенный от людей человек. Может эта власть совсем опьянила ее и вскружила голову, превращая в безэмоциональную стерву? Нет, что-то мне подсказывает, что совсем другие тайны кроет эта маска безразличия. Ее выдают глаза, как там говорили, глаза — зеркало души? Да это про нее, ее взгляд полон грусти и горечи. Да, я узнаю все тайны этой Командующей или Хеды, как бы ее тут не прозвали». С этими мыслями она наконец заставила себя встать с удобной и мягкой, что удивительно, постели. Ее поселили вместе с матерью, а кто бы сомневался. Девушка потянулась до конца прогоняя сон и огляделась по сторонам, и, замечая что матери здесь и след простыл, направилась на выход. Лекса же, в отличии от блондинки, уже давно бодрствовала, и по своему обыкновению сейчас совершала запланированную пробежку, во время которой она словно отключалась от мира, а голова не была забыта размышлениями хоть о чем-либо. Однако не в этот раз, сейчас все ее сознание заполонили мысли о ней: «Черт, и почему эта девчонка не выходит у меня из головы? Вроде взрослая девушка, а ведет себя, как обезбашенный подросток, который говорит и делает что-то не задумываясь о последствиях. Хм, интересно, а она думает обо мне сейчас? Так, стоп, и с каких пор меня это волнует? Лекса соберись ты давно не маленькая девочка, не контролирующая свои мысли и эмоции. Но вдруг она права. Может стоит отбросить все свои стереотипы. Нет, к черту.» В таком русле и продвигалась ее пробежка. Девушка давно поняла, что в новом мире нет места слабым и не выносливым людям. Так что все уже давно привыкли видеть Командующую по утрам, почему-то всегда в одежде полностью закрывающей ее тело. Она никогда не выходила за пределы своей палатки, оголив хоть какую-то часть тела. Кто-то думал, что она из хладнокровных, в буквальном смысле этого слова людей, и просто мерзнет несмотря на погоду, кто-то полагал, что эта сильная духом девушка, попросту стесняется, а кто-то и вовсе не обращал на это внимания. Но у Лексы был особый повод скрывать все части тела под плотной одеждой, и причину знали лишь она сама и Эбби. Темноволосая не заметила как уже пробегала мимо лазарета, и, заметив семейство Гриффин, собиралась было повернуть в другую сторону, но ей помешал оклик Эбби: — Ну и куда вы собрались, Командующая? Кажется, кто-то вчера не заглянул на осмотр, — укоризненно кричала Гриффин в спину брюнетки, явно желая привлечь к себе внимание. Темноволосая остановилась, тяжело выдохнула, все же пробежка есть пробежка, и повернувшись на пятках, направилась в сторону лазарета. Блондинка, все это время наблюдавшая за разворачивающейся прямо на ее глазах картиной, была порядком изумлена, что сама Командующая, подобно ребенку, послушалась ее мать и сейчас направляется сюда. Неужели Гриффин-старшая имеет свою власть в этом месте? Все дружно прошли в палатку, служащую сейчас тем самым лазаретом. Кларк, естественно была здесь впервые, поэтому она жадно начала осматривать обстановку. Помещение, если это можно так назвать, было довольно обширное. Вокруг было несколько столов, стульев и мизерных тумб, в которых по-видимому покоились медикаменты. Был даже операционный стол, такой как в больницах, металлический и холодный, такие предметы всегда вызывали, почему-то, отвращение у светловолосой. Но самое главное, на искреннее удивление девушки, было множество электронных приборов, которые так противно пищали, конечно, не сейчас, видимо экономят электричество. Сама же палатка, несмотря на все эти предметы, была очень просторной и светлой, что почему-то успокаивало нутро человека. Из этого внимательного осмотра ее вырывает такой уже знакомый голос Командующей: — Эбби, ты же знаешь, что со мной все в порядке, — как-то отрешенно произносит Лекса, внимательно смотря на женщину, которую, видимо, совсем не удивило такое заявление. — Ты сама составила эти правила, так что не тебе же их нарушать, — Эбби была непреклонна в своих намерениях, явно давая это понять и тоном, и взглядом. Темноволосая лишь обреченно выдохнула, начиная было стягивать одежку, но вежливое «Кхм» от Эбби, заставил ее остановиться. — Милая, ты не могла бы выйти, — спокойно произносит Гриффин-старшая. — Боже, мама, это же просто осмотр, я не раз присутствовала при таком, зачем мне уходить? — непонимающее отвечает светловолосая, ловя на себя пристальные взгляды обеих собеседниц. — Принцесса, может ты на секунду отключишь свое бунтарство и выполнишь приказ, если не матери, так мой, — твердо произносит Командующая, внимательно следя за реакцией Кларк, а после добавляет уже с игривыми нотками в голосе, — или ты так сильно хочешь увидеть меня обнаженной? Девушка напротив лишь презрительно фыркает и покидает палатку, бросив напоследок, что-то типа «Больно надо». — Мне показалось, или ты только что флиртовала с моей дочерью? — задорно спрашивает женщина суровую на тот момент Командующую. — Боже, Эбби, ты ведь меня знаешь, — слегка раздраженно парирует девушка, поерзав на столе от... смущения? Вообще-то отношения с Эбби были исключением из правил брюнетки. Медик, которая должна была осматривать каждого после вылазки, сама того нехотя, раскрыла самый тайный секрет Лексы. И с тех пор, эта тайна, как говорят, окутанная мраком, сблизила этих двух особ. Гриффин никогда бы не стала распространяться насчет этого, что было только на руку Лексе. Так, за многими часами осмотров, эти две сильные женщины невольно сблизились, и знали, наверное, все друг о друге, в некоторой степени. — К тому же, ты говорила, что она была с парнем, как его там? Финн кажется, кстати, что с ним? — надеясь перевести тему в другое русло, начала брюнетка. — Эм, думаю это личное Кларк, и ты сама могла бы у нее спросить. И вообще-то я никогда не говорила, что она стопроцентная натуралка, — подмигивая отозвалась женщина. — Боже, мы сейчас реально обсуждаем ориентацию твоей дочери? Может закроем эту тему? — уже начиная беситься от всей этой абсурдной ситуации, отвечает темноволосая. — Только, если ты, наконец, снимешь эту толстовку, и как тебе не жарко? — уступая Командующей, сдается женщина, которая и сама не понимает, почему только что пыталась свести двух дорогих ей девушек. — Конечно жарко, но ты знаешь зачем это, — уже раздеваясь и к тому же успокаиваясь произносит сидящая с гордо выпрямленной спиной брюнетка. — Да, я все понимаю, — приступая к осмотру вторит ей Гриффин. — Как кстати, Линкольн и Густус, ты их уже осмотрела? — Ах да, об этом, Линкольн зашел в тот же вечер, а вот Густус так и не появлялся, и вообще вчера как-то быстро скрылся из виду, не находишь? — Слегка обеспокоенно отвечает медик, уже заканчивая этот ни к чему ненужный осмотр. — Я с этим разберусь. На выходе Командующая вдруг натыкается на препятствие, хорошо хоть рефлексы на месте, иначе бы ее пятой точке не поздоровилось. Ну, а этим самым препятствием была, конечно, блондинистая особа, уже который раз так беспардонно нарушающая ее личное пространство. — Ты что подслушивала? — нервно спрашивает брюнетка, но смотря в эти невинные на тот момент глаза, понимает, что хоть у этой девушки скверный характер, так она поступать явно не стала бы, — или может ты подсматривала? — уже провоцирует властная Командующая невинную девушку напротив. — Я… Кхм… — мямлит что-то блондинка, но видимо, взяв себя в руки, огрызается, — Сказала же, больно надо. — А жаль, Кларк, а жаль, — явно двусмысленно отвечает Лекса и, удовлетворившись реакцией девушки, ретируется прочь. Гриффин же стоит в недоумении. Сначала этот флирт в лазарете, который она было сочла лишь своей фантазией, теперь это. И то, как Командующая произносит ее имя. Сердце девушки в тот момент приспускает удар, а то и не один. Да и вообще, что не так с этой девушкой. Сначала обнимает, потом отталкивает, теперь флиртует, что за игра, правила которой она явно не знала. Кларк смотрит вслед уходящей девушки, и поражается этой грацией во всем, в походке, в жестах, которые она бросает по пути, даже кивок головой наполнен женственностью, несмотря на столь подтянутое и, наверное, уже слегка перекаченное тело. В себя блондинка приходит лишь когда Лекса скрывается в какой-то палатке, явно не в своей. Командующая беспардонно врывается на чужую территорию, сейчас ее мало заботит чье-то личное пространство. Гораздо более важный факт, это то, что Густус не явился на осмотр, и вообще пропал в своей палатке. — Густус? — громко зовет девушка, — Густус, мать твою, ну и где ты? — Лекса бесится, но не из-за того, что мужчина проявляет неуважение к правилам, ее заботит, почему он это делает, явно что-то случилось, и это что-то - совсем нехорошее. — Командующая, — раздается тихий голос мужчины откуда-то из-за ширмы. Она подрывается с места и рывком оказывается рядом. Видит бледное лицо Густуса, пот на лице и других участках тела, и кажется сама бледнеет от своих догадок. — Прости меня Хеда, я тебя подвел, — все так же негромко отзывается мужчина на немой вопрос в глазах девушки. — Черт, Густус… Да что за блядство, — обреченно произносит девушка, глядя на своего... второго отца? Этого просто не может быть, не сейчас, когда все только-только наладилось. Когда она начала привыкать к этому здоровому мужчине, когда только поняла, как он ей близок. Вот она судьба девушки, как ей кажется, лишаться всех кто ей дорог. Вот почему она не позволяет чувствам пробиться внутрь себя. Он заражен. Самая мерзопакостная судьба в этом недо-мире. Либо он будет мучиться в агониях, пока не умрет, чтобы потом восстать в виде этих мерзких существ, либо… нет, она не может убить его собственными руками. Командующая злится, на себя, на мужчину, на ходячих, на этот мир, на все на свете. Ей больно как никогда. Только что появившаяся надежда на что-то лучшее, рушится в одно мгновение. Она не слышит что ей сейчас говорит Густус, она не знает, что он повторяет «Все будет хорошо». Она хочет сейчас лишь одного, отключить чувства, найти этот долбанный переключатель, где-то в подсознании и пресечь на корню эту боль. Лекса плачет. Нет, никак раньше навзрыд. Как-то отрешенно, сдержанно, слезы лишь одиноко ползут по щекам теряясь где-то на шее. Ей все равно как она сейчас выглядит, ее не волнует сейчас абсолютно ничего, кроме лежащего рядом. Девушка не понимает в какой момент появляется Эбби, она лишь видит как та осматривает мужчину, как они о чем-то говорят, но она не слышит, единственное, что сейчас она ощущает — это громкие стуки в голове. Она приходит в себя в тот момент, когда утопает в чьих-то объятиях. Таких теплых и крепких, и, кажется, что они забирают маленькую крупицу боли в тот момент. Лекса понимает чьи это руки сильно обнимают ее шею, когда ее собственные безвольно тянутся вдоль тела, она понимает насколько ей сейчас это нужно. И уже не сдерживая слез, кутается в этих золотистых локонах, ближе притягивая к себе чужое тело, и крепче прижимаясь своим. Буквально несколько минут назад сильная личность предстает в совсем другом свете. В уязвленном виде Лексу не узнать, сейчас она просто девушка, на которую подло свалили весь груз ответственности, которая силилась все это время. А сейчас она вновь теряет родного ей человека. Долгие объятия приводят ее в чувство. Больше нет слез, нет обиды, даже боли больше нет. Сейчас лишь холодная голова и трезвый ум. Она подходит к Густусу в то время, когда он с таким остервенением спорит с Эбби: — Нет, не хочу я никакого успокоительного, транквилизатора, наркоза и всего в этом роде, я боролся за жизнь, я, хоть и не долго, был чертовым воином, и не хочу умирать от каких-то лекарств, вы должны мне позволить умереть гордо. — Срывается на крик мужчина, в который он вкладывает все свои последние силы. — Я сделаю это, — стальным голосом произносит та самая Командующая. Она молча достает из ножен кинжал, не понятно откуда взявшийся, подходит ближе к мужчине и целует в лоб, так нежно, даже как-то по-детски, как она поцеловала бы отца, и произносит: — Твой бой окончен. С этими же словами Хеда медленно вонзает лезвие прямо в сердце мужчины и слышит сдавленное: «Спасибо». Она вновь припадает губами ко лбу мужчины, гладя его по голове, рука все еще лежит на рукоятке кинжала, крепко ее сжимая. Она так и не смогла вытащить холодное острие из еще теплого тела. Командующая просто резко отворачивается, выпрямляет спину, гордо подняв голову, снова этот образ. Она ловит на себе, полный сочувствия и какой-то неощутимой боли, взгляд светловолосой, и еще пару секунд постояв так, ретируется из помещения, оставляя все произошедшее в этой самой палатке.