Научи меня чувствовать

I heard a place not too far from here is handing out answers about why we are here С восходом солнца в лаборатории профессора Джунипер уже вовсю кипит жизнь. Нет, не так. Жизнь-то здесь кипит двадцать пять из двадцати четырёх часов в сутки, и за всей этой жизнью надо присматривать, кормить, убирать последствия их войн и драк, а ещё проводить исследования, встречать новоиспечённых тренеров и делать много-много всякой всячины. Поэтому тут зачастую кипит не только жизнь, но и чайники, ведь без крепкого кофе или чая здесь никак не обойтись. Тут уж кому что больше по душе. Их работа довольно тяжела. Неужели вы думаете, что люди, занимающиеся такими важными вещами, могут нормально высыпаться? Нет, это абсолютно не так. Сил едва хватает на небольшой ежедневный спор. А вот, собственно, и он. Речь не зря зашла о кофе и чае. Профессор Джунипер молча стоит на кухне, сонно размешивая в кофейной чашке сахар. Зевает и садится за стол. Волосы растрёпаны, белый халат помят. О да, именно так Орея выглядит каждое утро, засыпая без сил прямо в лабораторной одежде в кресле. В кресле, на диване, ещё где-нибудь, но до кровати доходит редко. А вставать приходится рано, ведь всех покемонов в лаборатории надо кормить по расписанию. Думая о ежедневной рутине, она не замечает, что уже минут пять мешает ложечкой кофе. Делает глоток и через секунду ― глубокий вдох. ― Снова кофе? ― слышится рядом знакомый и нежный голос. ― Доброе утро. ― Доброе! ― Феннел с мягкой улыбкой садится рядом. В её руках чашка с чаем. О да, доктор Феннел всегда считала, что он полезнее. Она же сегодня вообще не ложилась, наверное. Так думает Джу, заодно понимая, что только сама Кёртси так называет её. Она привыкла к этому. Но всё никак не может привыкнуть к одной вещи. А вещь эта ― постоянные замечания и примечания со стороны подруги. Та говорит это с привычной нежностью, с тихим упрёком, а синие глаза при этом искрятся какой-то заботой. Синие глаза Кёртси прекрасны, тёмные волосы, даже нерасчёсанные, но всё равно красивые и шелковистые, спадают длинными прядями до самых бёдер, голос мелодичный и приятный, а скромная улыбка просто обезоружив... не о том ты думаешь, Джунипер, не о том. Думать сейчас надо о том, что тебе говорят. А что говорят-то? ― Но ты ведь и сама знаешь, насколько это вредно, ― негромко заключает Феннел. ― Да-да, ты же предпочитаешь травяной чай, я знаю, — на автомате отвечает она, наконец-то положив ложку на блюдце. Джунипер успела выучить наизусть все фразы и замечания подруги за то время, которое они проводили вместе во время подобных исследований. В такие моменты доктор Феннел даже остаётся у неё на ночь, а иногда и на две. Впрочем, они всё равно толком не спят, разбирая свои дневные записи и всевозможные данные. Пара часов за ночь ― это ещё везение! ― Тебе чай помогает проснуться, что ли? Я не понимаю этого. Кофе хотя бы бодрит... ― Ну почему же? Я привыкла к такому режиму, поэтому мне не нужно пить кофе по утрам, ― невозмутимо говорит Кёртси, вставая из-за стола и роясь в шкафчике. Орея ничего не говорит на этот счёт, потому что и так знает, что сейчас достанет её на сегодняшний день напарница. ― Секунду, ― вдруг осознаёт Джунипер, ― но ты же изучаешь именно сны. Твоя специализация же... — с удивлением глядит на неё. — Сны, разве нет? ― И что же с этого? «И что» ― два коротких слова, о которые разбиваются все речи Ореи. Особенно если они произнесены мягким голосом Феннел. Джунипер просто не может с ней спорить и просто смотрит на девушку. Смотрит на то, как её тонкие бледные руки тянутся за небольшой баночкой, ставят её на стол, закрывают шкаф. Джу следит за каждым её движением и возвращается в реальность только в ту минуту, когда Кёртси уже сидит напротив неё и с обеспокоенным видом касается её руки. ― Что это с тобой? ― Глядит прямо в глаза с извечной заботой. ― Не выспалась. Джунипер не врёт. Дело не только в этом, конечно, но она отвечает без раздумий, говорит чистую правду. Пусть и не всю. Она чувствует усталость каждой клеточкой тела. Подпирает щёку рукой, облокотившись на стол. В Орее жизнь порой кипит настолько медленно, что — ей зачастую так кажется ― вот-вот погаснет. И она всё равно не отводит взгляда от Кёртси, от заботливой и нежной Кёртси. А та понимающе вздыхает, чуть-чуть улыбается и снимает крышку со взятой баночки. Пара секунд проходит молча. Феннел аккуратно кладёт в свой чай немного молотой корицы, ставя баночку на другую половину стола, поближе к Джунипер. Та берёт её, соприкасаясь с Кёртси самыми кончиками пальцев. Кухня заполняется пряным ароматом корицы, который мешается с запахом кофе, травяного чая, капельки женских духов... всё это создаёт неповторимую уютную атмосферу, но почему-то навевает мысли о серой повседневности. Орея всегда отзывчива, всегда добра, всегда весела. Её зелёные глаза всегда приветливо блестят, её улыбка всегда сияет. Она забавно шутит, разбирая бумаги, она готова помочь любому тренеру. Но только Кёртси знает, насколько тяжело ей это даётся. И очень-очень понимает её. Иногда Джу просто необходим выходной. А лучше — отпуск. Но работа привязывает её к лаборатории, удерживает верёвками, больно натирающими кожу, сковывающими движения. Феннел хочет помочь ей порвать эти верёвки. ― Поехали отсюда на пару дней. Орея хмурится. Ей послышалось? ― Нет, что ты. А как же работа? Надо следить за покемонами, да и... как я могу оставить лабораторию? Кёртси усмехается, поправляя очки. В её глазах блестят озорные искорки. В них кипит жизнь. — У тебя же есть ассистентка? Попроси её проследить пару дней и, в случае чего, звонить тебе по вопросам. Ну давай же, тебе и вправду нужно развеяться. Джунипер отодвигает чашку. — Но ведь... Феннел приподнимается из-за стола. Мягкие тёмно-синие пряди качаются туда-сюда, когда она чуть мотает головой. И подаётся вперёд, кладя обе свои руки поверх ладоней Ореи. Так близко они ещё не были ни разу. Лицом к лицу. Джунипер удивлённо замирает, Феннел всё так же расслабленно улыбается. — Джу, — именно так её вновь называет Кёртси, — поехали! Последнее слово она произносит почти по слогам. Орея вслушивается в её нежный голос, смотрит в лазурные глаза и, чертовски ругая себя, понимает, что не может отказать. — Я подумаю, — произносит она после долгого молчания, и после этого Феннел довольно кивает. — Вот и замечательно! Твоё «подумаю» почти всегда значит «да», мне ли не знать? — радуется она, до сих пор находясь очень близко. Джунипер получает лёгкий поцелуй и тут же касается своей щеки, словно обжигаясь. А её коллега же неловко хихикает, садясь обратно и отпуская уже обе руки. И тут же складывая пальцы в замок под столом, пытаясь не краснеть. Орея выдавливает неловкие «эм», «ну» и «кхм», отворачиваясь к окну. Вскоре обе утыкаются в свои чашки, чтобы отогнать смущение. Но это точно было не в последний раз! — Может, пора бы уже и делами заняться? — предлагает Джунипер, допивая остывающий кофе. — Дела подождут, — довольно жмурится Кёртси, впервые за всё время позволяя себе немножко полениться. А Орея даже на это не способна возразить. Просто невозможно идти ей наперекор. Иногда она готова продать душу за то, чтобы быть рядом с Феннел. И за кофе с корицей, конечно. — Я так понимаю, мне надо будет запастись чаем на выходные, да? ― тянет Кёртси, наматывая на палец прядку волос. — А мне — кофе. И покрепче, — задумывается, ― и побольше! — Ох, ты настолько любишь этот горький, вредный, противный и ещё раз вредный кофе... ― Жить без него не могу. «И без тебя», ― этого она не озвучивает. Чашка кофе и Феннел рядом. От этого в Джунипер закипает жизнь. На кухне до сих пор витает аромат пряной молотой корицы.