Отпуск, пироги и немного ревности

в которой пьют чай, обсуждают бизнес, Джуди вспоминает, а Ник бредит. Вечер не задался с самого начала. Во-первых, Ник терпеть не мог зелёный чай. Особенно жасминовый. Особенно в жару… Короче, он его в любое время и в любом виде терпеть не мог. Лучше бы нормальный чёрный, а не это… восточное недоразумение. Но миссис Хоппс почему-то решила, что столичный гость просто обязан любить разнообразие, опять же — в кои-то веки Гидеон забежал, а то он такой стеснительный, бедняжка… В общем, на столе был зелёный чай, старательно заваренный в чайничке (Ника передёрнуло первый раз), матушка Джуди разливала его самолично, и самолично же подвигала гостям сахарницу (Ника передёрнуло вторично, но он усилием воли взял себя в лапы), да ещё в качестве десерта предлагался пирог, который, как выяснилось, принёс с собой мистер Грей — здоровенный такой пирог, с фруктами и взбитыми сливками. И с марципановой фигуркой наверху. Кролик в полицейской форме. В кролике, разумеется, на раз угадывалась Джуди — форма вариантов не оставляла. Некоторое время Ник размышлял, чего ему хочется больше: съесть эту самую фигурку — марципан-то, в отличие от зелёного чая, он очень даже уважал, — или дать по шее кондитеру. Причин для лапоприкладства у офицера полиции Николаса Уайлда не было, повода — тоже, поэтому пришлось удовольствоваться ухом от фигурки. Левым. Остальное Джуди съела сама, да ещё и попеняла напарнику на прожорливость… Ну что за день, а? Глядя, как товарищ по виду болтает с родителями Джуди и фамильярно скалит зубы самой Джуди, Ник уже забыл, что день был вполне себе ничего — и овощи распродались быстро, и солнышко грело, и крольчата были не слишком активны… Настроение портилось стремительно и неотвратимо. Вероятно, потому, что чужие — это всегда плохо, решил Ник и мрачно накинулся на самый большой кусок пирога, махнув лапой на условности. Впрочем, разговор за столом шёл интересный, и это слегка примирило гостя из столицы с гостем с соседней улицы. Обсуждали будущее кафе. Да-да, семейство Хоппс решило открыть кафе совместно с семейством Греев. Николас, услышав такую любопытную идею, заглотил, чуть не подавившись, розочку из трёх клубничин, и полюбопытствовал, что именно будут подавать в кафе? Очам его души представился пирог, увенчанный толпой из Джуди в форме, и было это жутковато. Однако лис оказался не совсем прав. — Пироги будут, — удивлённо ответил Гидеон, дёргая себя за чёлочку. — Такие… с овощами и фруктами. И с рыбой тоже. Но рыбой занимается мистер Хони. Мы вообще сначала хотели его тоже в долю взять, но он сказал, что лучше будет просто поставщиком. — Мистер Хони — медведь, — пояснила миссис Хоппс с улыбкой. — Он очень любит детишек — примерно как вы, Николас, — но не готов иметь с ними дело слишком часто. Видите ли, он был учителем в нашей школе. Когда вышел на пенсию, завёл маленький бизнес. Рыбку ловит. — А при чём тут дети? — Ник мысленно послал лучи сочувствия бывшему учителю. Даже в нежной юности ему не хотелось стать педагогом. Уж лучше иметь дело со скупщиками краденого (ну, или с мистером Бигом), но только не с толпой милых детишек, которые так и норовят сесть тебе на шею, а то и оторвать хвост. Учитель… брррр! — Ну, как же? — удивилась миссис Хоппс. — Старшие девочки будут работать в кафе официантками — в свободное от учёбы время. Сара, Абигайль, Шэрон, Честити, Хармони… — Дорогая, достаточно, — вмешался мистер Хоппс, видя, как глаза приятеля дочери медленно, но верно сдвигаются к переносице. — Что да, то да, — миссис Хоппс с удовлетворением вдохнула парок, поднимавшийся над чашкой, и откинулась на мягкую спинку стула. — Детей у нас с тобой достаточно, дорогой. Вот пусть и работают. Полагаю, часа на смену хватит. — А мистер Хони… — А мистер Хони сначала собирался стать управляющим — он ведь математику в школе преподавал, кому как не ему считать да пересчитывать. Но потом передумал. Так что управляющим будет Стюарт. А мистер Хони обещал помогать, если что. На дому. — Поня-а-атно… — протянул Ник. Мысли о пирогах с фигурками вытеснились мыслями о кафе, по которому носится толпа ушастых официанток, меняющихся каждый час. Жуть. Хотя здешний народ, наверное, ко всему привычен. — Всё у нас получится, — радостно заявил Гидеон. Он-то явно пессимизмом не страдал. Вообще, на редкость жизнерадостный лис был этот Гидеон Грей — к такому выводу пришёл Ник в следующие пятнадцать минут. Только очень жизнерадостный зверь может так спокойно воспринимать грядущий кошмар с заведением нового бизнеса. Это ведь не продажа дополнительных защёчных мешков хомякам: разок обдурил — и свалил подальше. Это придётся мучиться не год и не два… Здоровенные часы, висевшие прямо напротив стола, медленно отбили восемь часов. Гидеон замер на полуслове и, кинув всполошенный взгляд на резные стрелки, начал поспешно прощаться. Джуди, увлечённо обсуждавшая картины, которые будут висеть в будущем кафе (только не мой парадный портрет, я умоляю, мама!), удивлённо подняла брови: сосед в одну минуту перестал улыбаться, по дороге к прихожей чуть не сшиб папино кресло-качалку, а в прихожей долго не мог найти блюдо из-под пирога, которое миссис Хоппс вручила ему ещё в столовой. — Что это с ним? — поинтересовался Ник, не удержавшись, когда за торопливым гостем захлопнулась дверь. Миссис Хоппс неопределённо постригла ушами. — Гидеон всегда был странным мальчиком, — сказала она, начиная убирать со стола. Джуди кинулась помогать. — Сейчас он очень изменился, но всё равно с ним бывает. Тяжёлое детство, полагаю… А какое детство было у вас, Николас? Делиться воспоминаниями о детстве Нику не хотелось совершенно, посему он пробормотал что-то о добрых друзьях (Джуди тихонько фыркнула) и весёлых проделках (Джуди фыркнула поувереннее) — и распрощался. В конце концов, завтра предстоял очередной день отпуска, и к этому потрясению надо было подготовиться. Например, попробовать всё же нормально поспать. — Он меня когда-то здорово доставал, — сказала Джуди внезапно. Они уже дошли до гостиницы — всего-то один квартал от дома Хоппсов — и сидели на лавочке у крыльца. Напарница честно провожала Ника каждый вечер. Сначала он пробовал возражать, ибо выглядело это как-то странно, ладно бы наоборот… Но потом смирился. Иного шанса пообщаться только с Джуди в Кроличьих Норках ему не представлялось — исключительно в компании с её братьями и сёстрами. Или с родителями. Определённо, лис очень хорошо понимал почтенного мистера Хони. — …а однажды даже расцарапал мне щёку… — Чего?! — Ник, размышляя о том, сколько кроликов он может вынести за раз, немного отвлёкся, но такое заявление пройти мимо его ушей не могло. — Это как это — щёку расцарапал? И вы его в дом пускаете? А как же противолисный шокер твоего папы? Впрочем, я и без шокера… — Остынь, Ник, это давно было, — Джуди успокаивающе погладила напарника по локтю. — Уже почти двадцать лет прошло. Когда я первый раз домой вернулась… ну, ты помнишь… — Помню, помню, — лис, в свою очередь, потрепал зайку по ушам. Джуди недовольно наморщила нос. — Не нравится — не вспоминай, Морковка. — Ну, ещё чего! Что было — то было. А Гидеон… В общем, он тогда извинился. — Какой хороший мальчик! Извинился, надо же! — Ник оглядел свои когти (аккуратно подточенные, между прочим, не то что у некоторых деревенских тюфяков) и скрежетнул клыками. Лис очень не любил казаться смешным, а если бы он отправился выдирать хвост почтенному кондитеру Грею за события двадцатилетней давности, это было бы точно смешно… но как же сложно было удержаться! Джуди о Никовых муках не подозревала. — Ну да, извинился. Я вообще не ожидала. Правда, мне тогда всё равно было, если честно… но приятно. И папа с мамой к нему теперь хорошо относятся. Ты же знаешь, как мой папа любит лис… — Знаю, — проворчал Ник, усилием воли размыкая клыки. — Наслышан. Твоя мама мне вчера тайком показала тот шокер. Ничего мощность. Шерсть бы пришлось отращивать заново. — Вот видишь! — Э? — Если Гидеон до сих пор жив, значит, он ведёт себя хорошо… — Правильно. — Ну, или правильно, — согласилась Джуди, подумав. — Не всё ли равно? Главное — результат. — Не знаю, не знаю… — Зато я знаю. Гидеон остепенился, — наставительно сказала зайка. — Как и положено взрослому зверю. — Детишек кучу завёл… — в тон ей продолжил Ник, непроизвольно прижимая уши. Джуди хихикнула: — У вас кучи не бывает, не то что у нас. А Гидеон вообще не женат. Интересно, почему вы с этим так часто затягиваете? — Кто это «мы»?! — А что ты кричишь? — удивилась Джуди. — Вы, лисы. И вообще хищники. Вот ты, например… — Я — это особый случай! — поспешно перебил подругу Ник, опасаясь, что сейчас она начнёт развивать тему его женитьбы. За последний год зайка поднимала эту тему не реже раза в месяц, поскольку считала, что тридцать пять лет — возраст уже почтенный. Ну да, конечно. А для крольчихи двадцать четыре — не почтенный возраст? Хотя кому-кому, а ей с замужеством точно спешить не следует… — Болтун ты, а не особый случай! — безжалостно припечатала напарника Джуди. — Постоянно увиливаешь! Помнишь ту лисицу, которая проходила свидетельницей по ограблению ювелирного магазина? Она была такая милая! — Помню, а как же, — Ник картинно вздрогнул. — Она предлагала мне ужин, завтрак и обед, причём всё и сразу. — Это ещё когда? — голос напарницы слегка похолодел. — Когда ты по её просьбе бегала проверять, заперла ли она машину, — Ник ехидно высунул язык. — Наивная зайка. — И что ты?.. — Как это — что я? — удивился лис. — Согласился, разумеется. Разве ты не видишь на моей шее ошейника с поводком, а на другом конце поводка мисс Лиззи? — Ни-и-ик… — Ладно-ладно. Я сказал, что у меня аллергия на лисью шерсть… — Ник шмыгнул носом и обмахнул его хвостом. — Ну Ник же! — Честное слово, так и сказал! А она почему-то обиделась. — Я бы тоже обиделась, — подумав, решила Джуди. — Теперь понятно, почему она сбежала сразу после дачи показаний. Нет, всё-таки ты невозможен, Ник! — Это кто тут ещё невозможен, — проворчал Ник, когда за его спиной захлопнулась гостиничная дверь. На часах в холле было почти одиннадцать, а эта мелкая заявила, что провожать её до дома не надо, потому что у них в городке никогда ничего не случается, и пообещала применить папино любимое оружие, если он всё-таки потащится следом. Ну да, разумеется. У них тут рай на земле. И лисы когтят маленьких крольчих. Чудесное место! — Да тихо тут у нас, не дёргайся, парень. Ник, вопреки предостережению, дёрнулся, и ещё как, но тут же расслабился — это оказался всего лишь хозяин гостиницы, клевавший носом за стойкой. — Я что, вслух говорил? — спросил он у седого бульдога. — Ага. Чую, заморочили тебя кролики, бедолага. — Мистер Шеппард, тяжело сопя, выбрался из-за стойки и сочувственно похлопал постояльца по запястью — докуда дотянулся. — Да ты не переживай, никуда твоя крольчиха не денется. У нас тут в самом деле тихо. Основное население кролики да грызуны помельче. Они шумные, но порядочные. — А лисы? — вырвалось у Ника. Хозяин хмыкнул. — А лисов тут раз, два и обчёлся. Ты как раз вторым и будешь. Первый — Гидеон. Его родители давно к родственникам в соседний город перебрались, а он остался. Ну, ясное дело, у него тут кондитерская, то-сё… Опять же, к доктору нашему как на службу бегает. — К доктору? Это ещё зачем? — насторожился Ник. Мистер Шеппард пожал плечами. — Откуда ж я знаю. Мы в чужие дела не лезем. Наш доктор молодец, всё умеет. Старый, а умный. Помню, когда мы с ним в школе учились… я, правда, помоложе был… — уточнил бульдог поспешно, — … ну так он всегда говорил, что врачом станет. Хотя бобры обычно больше в строители идут, им по природе как-то ближе. И стал ведь, хвост лопатой! И клиентура не переводится. А Грей — прям первый клиент. Войдя в свой номер, Ник рухнул на кровать и первым делом сдёрнул галстук. Галстук его уже порядком достал, но въевшаяся за годы привычка просто не позволяла одеваться попроще. Особенно когда опасаешься, что тебя могут не воспринять всерьёз. Родители Джуди, к примеру. Фиг знает, зачем ему нужно было, чтобы мистер и миссис Хоппс воспринимали его всерьёз, но своей интуиции лис привык доверять, а значит, галстук следовало носить даже с джинсами. Как-то так. Хотя бред, конечно… Лис лениво перевернулся на живот и уложил длинную морду на подушку. Надо было встать, раздеться и расчесаться, но делать этого не хотелось. Вообще ничего не хотелось. — А вот если б я был женат, — сообщил он наставительно торшеру у кровати, — фиг бы мне дали валяться. Женщины — они такие. Вредные. Вот разве что Джуди… Э… Э? Щёлкать пастью, когда эта самая пасть лежит на подушке, не стоит. Есть опасность прикусить слишком длинный язык. Ник его и прикусил, да так, что слёзы из глаз покатились. — Похоже, мне самому стоит сходить к врачу, — сказал Ник, когда боль в языке слегка поутихла. Торшер согласно мигнул лампочкой. — Извращение какое, надо же!.. Да нет, я просто не выспался. Какой там врач… Хм... Врач?! Торшер чуть не потерял единственную ногу, когда подающий надежды офицер центрального управления полиции Зверополиса Николас Пибериус Уайлд почти свалился с кровати и рванул к двери, на ходу вытаскивая из кармана телефон. — Джуди… Ну, отвечай же… О, Джуди, привет!.. Я хотел… Что? Спишь? Уже? На часы посмотреть? Тво… Извини, забылся… больше не повторится… Да, спокойной ночи, ещё раз извини. Телефон отправился обратно в карман, а лис подчёркнуто медленно отвёл лапу от дверной ручки и вернулся к кровати, на ходу переставив торшер побезопаснее. — Ну, ты ж понимаешь, маньяков хватает, — словно оправдываясь, сказал Ник торшеру, которого воспринимал уже почти как родного. — А если даже у меня бывает бред, почему такого бреда не может быть у этого толстомордого? И ведёт он себя странно. И к кроликам лезет, нашёл компанию. Хотя… Ладно, глупости всё это. Спать надо больше. Мало ли зачем приличному лису… он же приличный, правда?.. Гррр… ладно, приличному! Мало ли зачем приличному лису может понадобиться врач!