Отпуск, пироги и немного ревности

в которой Ник делится мечтой, Джуди отдыхает, а Гидеон Грей раскалывается. Но не совсем. Не то чтобы Николас Уайлд был любителем шмоток… Да нет, точно не был. Вот разве что пунктик с галстуками. Но в галстуках есть что-то эдакое, привлекательное… Для женщин, кстати, тоже. Особенно если правильно расстегнуть пуговку на рубашке и… Впрочем, это к делу не относится. Важно то, что Ник к шмоткам был равнодушен. Однако сегодня он очень порадовался, когда обнаружил в сумке парочку очень подходящих к случаю вещей. — Ник, это что?! — А что такое? — Лис гордо выпрямился, придерживая хвост за кончик. Джуди красивую позу не оценила. — Ты зачем так оделся? — А как я оделся? — Ник развернулся к витрине магазина напротив гостиницы и вгляделся в стекло. — По-моему, очень даже годно. — Если бы я встретила такое «годно» ночью на улице, арестовала бы не задумываясь! — рявкнула Джуди, тыча лапкой в грудь напарнику. — Ты что, банк грабить собрался? — У вас тут есть банк? — оживился Ник. — Нет, я ничего такого не думал, но если ты настаиваешь… — Николас Уайлд! — Как что — так сразу «Николас Уайлд»… — хмыкнул лис. — Вот смотри. Мы идём в засаду. Так? — Так, — согласилась зайка, хмурясь. — А в засаде, — Ник наставительно поднял лапу, — полагается быть незаметными. Так? — Разумеется. Но с чего ты взял, что выглядишь незаметно?! — Ну-у-у… — Лис подошёл к витрине поближе и покрутился вокруг своей оси. Фонарей на улице горело три. Один перед гостиницей, и ещё два в противоположных концах улицы, а посему было темновато. Но чёрный силуэт (чёрная рубашка, чёрные брюки… галстук, разумеется, тоже чёрный…) выглядел вполне прилично. Да-да. — О, чуть не забыл! Последний штрих! Джуди прихлопнула лапой задрожавший от возмущения нос и совершенно не по-кроличьи оскалилась, когда её бессовестный напарник извлёк из кармана чёрную косынку и ловко повязал на голову. Снаружи остались только глаза и нахально торчащие уши. — Николас Уайлд… — в голосе зайки пробилось хищное рычание, хотя ни одного рычащего звука в имени приятеля не было. — Разве мне не идёт? — почти искренне удивился Ник. — Знаешь, в детстве я мечтал стать не только следокопытом, но и пиратом. Мечты сбываются, а? — Сабли не хватает! — Вот саблю я не добыл, — с огорчением сказал лис. — Но если ты знаешь, где тут можно достать саблю… — Я больше не могу! Джуди подпрыгнула и ловко содрала косынку с наглой рыжей морды. — Эй! — Пошли! — Крольчиха намотала трофей на лапу — урна у гостиницы показалась ей недостаточно надёжным местом. — Мы уже опаздываем, я договорилась с Гидеоном, что мы придём к одиннадцати, а уже без пяти. — Когда это ты успела договориться? — подозрительно спросил Ник. «Стоит отвлечься — и нате вам, любуйтесь!» — Пока ты пил чай с папой. Есть такая штука — телефон называется. Гидеон позвонил, и мы договорились. — А откуда у него твой номер? — Домашний телефон! Папин и мамин! Ник, да что с тобой такое? — Ничего. — Ник прибавил шагу и попытался стянуть с запястья Джуди свою косынку. Крольчиха отпрыгнула. — Отдай, а? — Не отдам! Нечего зверей пугать. — Да кого тут пугать? Все спят уже давно. Провинция… — Я тебе сейчас покажу провинцию! Тоже мне, столичный житель! — Тс-с-с… — Ник еле успел схватить разошедшуюся Джуди за воротник, иначе она бы впечаталась в дверь кондитерской лавки. Лис автоматически вскинул голову. Точно. Вывеска. Но, похоже, приделана крепко. На вывеске — насколько можно было разглядеть в свете крохотного фонарика у притолоки — красовался огромный торт и название: «Вкусные штучки». Даже в полутьме было видно, что торт переливается всеми цветами радуги. М-да… Похоже, у них тут в Кроличьих Норках один художник на весь город… Джуди меж тем ловко вывернулась из лапы напарника и постучала в дверь. «Если он начнёт пичкать нас пирогами, я не знаю, что сделаю!» — …Можно вот тут, за витриной устроиться. Или под столиком. Хотя нет, под столиком неудобно, места мало. — Нет, ну почему же мало? Я, например, прекрасно помещусь... — А я тогда лягу на столик. Буду изображать настольную скульптуру. — Ник! — Николас, знаете, у него не очень крепкие ножки… — Мистер Грей, неужели вы пробовали? Не ожидал от вас! — Да нет, я… — Поверю на слово. Джуди, вылезай из-под стола… — Да я туда и не залезала. — …вылезай и иди за витрину. Только не прислоняйся к ней, стёкла хрупкие. — У меня хорошие стёкла, почти бронебойные. — Похоже, я о вашем городке чего-то не знаю. Банда преступников на танке вламывается в кондитерскую, чтобы прикупить наборчик пирожных? — Эм… Нет… — Рад. Безмерно рад. Терпеть не могу танки. И бандитов тоже. А вы, Гидеон? — Николас Уайлд! — Джуди, не кричи, соседей разбудишь. И наш стр-р-рашный воришка постесняется зайти за сладким. Умом Ник понимал, что резвиться нехорошо — в конце концов, они пришли по делу, пусть это дело и было абсолютно идиотским. Но то умом. А сидящий внутри злобный лисёнок так и подначивал сказать что-нибудь эдакое. Пришлось прикрикнуть на наглое второе «Я» и в который раз за эту неделю взять себя в лапы. В конце концов все трое уселись ждать грабителя рядком под стеной, рядом с дверью. Джуди заботливо устроили посередине — чтобы не простыла. Зайка сначала бурчала что-то про мужской шовинизм, но потом поняла, что два пушистых хвоста — один за спиной (Ников) и один на лапках (Гидеона), — это очень даже неплохо, и притихла. Говорить было не о чем, но пришлось — потому что спать всем троим хотелось безумно. Первый час сдавленным шёпотом обсуждали небывалый урожай яблок. Когда от перечисления сортов Ника начало подташнивать, перешли на городские нравы. Джуди, периодически зажимая лапкой рот (энтузиазм бил через край), пересказала пару случаев из полицейской жизни. Почему-то в каждом из рассказов фигурировал Клоухаузер со своими пончиками, зато не было ни одного трупа. Ник собрался было исправить упущение, но как только он упомянул «проникающее ножевое ранение брюшной полости», Гидеон нервно закашлялся, и офицер Уайлд передумал. Откачивать Грея ему совершенно не улыбалось, так что тему пришлось срочно менять. Ещё через час Джуди сдалась. Сначала она пыталась участвовать в беседе о летней линьке, но кроличьи проблемы рядом с лисьими казались очень мелкими. А когда кондитер пожаловался, что на хвост приходится надевать сетку, чтобы клиенты не находили шерсть в креме, зайка сочувственно всхлипнула и вдруг начала падать. Ник подставил лапу и ловко вернул её в прежнее положение, а потом, подумав, аккуратно прислонил к своему боку и для надёжности обхватил за плечи. — Спит, — тихо прокомментировал он в ответ на вопросительный взгляд Гидеона. — Я же говорил, что ей отдыхать надо. Лис-кондитер прижал уши. — Да я понимаю. Но мне просто не к кому было обратиться! — попытался оправдаться он. — Я же тебе рассказывал. — Помню. — У нас в городе вообще с преступлениями не очень, — продолжил Гидеон. — Мы звери тихие, спокойные… — Слышал я, какой ты был в детстве спокойный! — не удержался Ник. Грей, судя по звукам, подавился очередной жалобой. — Ну, есть такое дело, — грустно согласился он после паузы. — Знал бы ты, как мне сейчас стыдно. Джуди хорошая была… она и сейчас хорошая, но тогда ж ей всего шесть было — а заступалась за всех. Хоть за кролика, хоть за леопарда. У неё приятель был, леопард, не рассказывала? — Не рассказывала, — пробурчал Ник, осторожно отводя ухо, щекочущее шею. — Ты мне зубы не заговаривай. — Да я и не заговариваю… Ты не думай, я вылечился давно! Николас насторожился. — Это как это — вылечился? — осторожно уточнил он, прижимая Джуди покрепче и жалея, что нельзя пересадить её на другую сторону. Хотя почему нельзя? Если аккуратно… Правда, по носу он тогда огребёт точно… — От агрессии, — пояснил Гидеон, не заметив колебаний гостя. — У меня были подростковые комплексы, и я выплёскивал их в виде неконтролируемой агрессии. Сейчас стыдно невероятно. Знаешь… — У шринка [1] был? — поинтересовался Ник. — Чего? — К психоаналитику ходил, спрашиваю? Грей смущённо кивнул. — К нему. В город возили. Мама заставила, а то ей извиняться за меня надоело. Да ещё шериф нудел, что я пойду по кривой дорожке… А я, между прочим, уже тогда хотел пироги печь! У меня талант был! — Талант у тебя точно есть, — пробормотал Ник. Вообще-то, ему было слегка смешно, но хихикать над чужими страданиями лис не привык. — Ну и как, долго ездили? — Да прилично. Не помню уже, десять лет прошло, как-никак. Хороший врач оказался, всё по полочкам разложил, и мне так стыдно стало, так стыдно!.. — Я понял. Ты не переживай так, а то опять ехать придётся. «Значит, не псих. Просто дурак. Уже хорошо…» Кондитер оживился. Видимо, тема была не только больная, но и близкая. — А я и хочу съездить, — сказал он. Ник повернул морду и поднял брови. — Ага. Проблема одна есть, только времени нет. Я к нашему ходил, а он… «О, сам колется! Ну, давай, толстяк!» — А что за проблема? — лениво и как бы нехотя спросил Ник. К сожалению, не сработало. — Да так… — Гидеон отвёл глаза. — Мелочи… Слушай, уже светает! Ник мысленно скрежетнул зубами. То ли кондитер был не так прост, как казался, то ли психоаналитик недоработал, и теперь у рыжего объявились новые комплексы, а ведь рассказать товарищу по виду о своих бедах — самое оно. Правда, душевности «товарищу по виду» явно не хватало (по крайней мере, в отношении Гидеона Грея), но он бы честно преодолел личную неприязнь. Попытался бы, по крайней мере. — Светает, — согласился Ник с сожалением. — Нету твоего вора. — Грабителя. — ОК, грабителя. Всё равно нету. И мы кое-что забыли. Ник встал, поднял сладко спящую зайку и осторожно устроил в кресле, которое приметил за витриной. Похоже, Грей при случае любил отдохнуть от посетителей. — Холодильник покажи, будь любезен. «Бронированные» стёкла жалобно задребезжали, когда хозяин лавки тяжело поднялся и подошёл к полицейскому. — Вон там, в подсобке, — махнул он лапой. — А что? — Да так. Сигнализацию твою хочу посмотреть. Вот нету у меня веры в местный технический прогресс! Увы, безверие Ника не оправдалось. На холодильнике стояла сигнализация Scher-khan [2] — не особенно накрученная, но вполне надёжная. И подключена была правильно, так что придраться оказалось не к чему. Лис попинал створку, насладился воем (бедная Джуди мгновенно проснулась и чуть не выпала из кресла) и солидно заявил, что был неправ. Впрочем, соседям, разбуженным в четыре утра, от его неправоты легче не стало. Остаток ночи два лиса и крольчиха честно отсидели за столиком — за чаем и спасёнными от мародёра пирожными. Когда через жалюзи, опущенные на ночь, пробились тонкие солнечные лучи, Ник показательно зевнул и, вытянув лапы, улёгся на стол. — Спать хочу, — протянул он, поглядывая на напарницу. — Вот некоторые… Джуди намёков понимать не желала. Кроме того, ей было обидно, что ночью её не разбудили. Шовинисты! — Сейчас пойдёшь, — сказала она и безжалостно пихнула лиса в бок. — Но сначала — скажи что-нибудь полезное. Ник закатил глаза: — Что — полезное? — Идею какую-нибудь. — Идею? У-у-у-у… — Между прочим, ты лис, а не волк, так что прекрати выть. — Джуди постучала лапкой по столу. — Гидеон… — Да? — Бывший хулиган с готовностью подскочил. Крольчиха сморщила нос. — Мы сейчас пойдём и подумаем… Да, Николас? — Да-а-а… — А то он в самом деле тут заснёт, — извиняющимся тоном уточнила Джуди. — И распугает всех клиентов. Но ты не думай, мы всё равно разберёмся! Ник прикрыл глаза, чтобы пригасить хитрый огонёк. Идея у него была, а как же. Да и спать он не так уж хотел. Но делиться этой идеей лис пока не собирался. По крайней мере, при Гидеоне Грее. 1. Шринк — жаргонное название психоаналитика или психотерапевта (амер.) 2. Реально существующая сигнализация. Правда, автомобильная. ) Орёт громко и противно.