Life Time 2

— В машину, быстро! Жан сначала не понял, что происходит. Воспользовавшись заминкой, он уже тянулся в карман, чтобы достать пачку сигарет, и достал, вдруг вздрогнув, когда Рой неожиданно крикнул что-то на счет машины. — В машину я сказал! — Рой схватил Жана за руку— Оглох!? Напряжение в воздухе читалось не только по мраку нависшей гнетущей атмосфере, в которой находились сейчас эти двое, но и в тревожных искрах дождевых капель, рассыпанных по пыльной глади асфальта: кажется, погода резко испортилось, что вовсе не остановило решительность Огненного алхимика, тащившего Жана за собой, словно буксир. Никогда прежде генерал не был так взволнован, так взбудоражен, как сейчас. Словно неожиданно он осознал правду, которая все время была скрыта от него. — Куда вы? Подождите меня! — Хавок вдруг с отчаянием подумал о том, что легкое помешательство старшего по званию оказалось не настолько легким - ему действительно прельщала возможность наконец-то поймать нарушителя порядка с поличным, так что он, разбитый еще минуты две назад, нашел в себе силы бежать, перелетая по тротуару с такой быстротой, с какой уже давно не передвигался. Рой Мустанг почти перестал думать - он летел, как ужаленный, вниз по улице, впиваясь короткими ногтями в рукав Жана до посинения: в шумном топоте двух пар солдатских сапог отчетливо послышался противный треск ткани и швов. Он переусердствовал со своим рвением, но Жан и не думал сопротивляться. Капли дождя звенели, оставались на лице разводами, а Мустанг... Мустанг не мог поверить, что вот-вот, еще чуть-чуть и он окажется так близко с загадке, терзавшей его ум уже не первый месяц - что такого потребовалось Охману в кабинете фюрера? Неужели какой-нибудь договор или печать? — Всем немедленно остановиться! Рой едва сбавил шаг: взбудораженный, тяжело дышащий и растрепанный, он еле мог говорить спокойно, от чего его голос буквально дрожал от досады. — Ну что еще? — резко обернулся мужчина, от чего мокрые пряди волос больно хлестнули по лбу, оставаясь лежать неровно на потемневшем вмиг лице, - У меня срочное дело, как вы не понимаете?! Но затормозивший его оказался военным. Мужчина лет двадцати пяти, с оружием наперевес, в полной боевой готовности, смерил генерала суровым взглядом, хмуря густые каштановые брови. Он наверняка понимал, что так дерзко обращаться к генералу непростительно, но судя по решительному тону, был при исполнении. — Я настоятельно прошу вас сохранять спокойствие. Только что из центрального штаба поступил приказ немедленно взять под охрану эту улицу. Рой не мог поверить своим ушам. Жан терся чуть позади, озадаченный не меньше, но настроенный серьезно, алхимик понимал, что терять время нельзя даром - мало ли, что придет в голову честолюбивого Джозефа, а если он не успеет... Прежде чем солдат успел возразить, Мустанг грубо отпихнул его от себя, освобождая путь к машине, к которой несся почти что бегом. Оторопевший военнослужащий так и не успел ничего предпринять. Жан пожал плечами, махнул сослуживцу, и последовал за генералом. <<Лишь бы успеть, лишь бы не попасться...>> Шум мотора, раздавшийся спустя секунды, не расслаблял - лишь добавлял напряженности, пока военные ехали по улицам, едва разбирая дорогу сквозь туманную пелену дождя. Рой, вопреки всему, сел за руль сам - несмотря на то, что Хавок долго возражал, один лишь взгляд генерала, брошенный из под свирепо нахмуренных бровей, заставил молодого лейтенанта сникнуть, уступая бывшему начальнику место водителя. — В чем дело? Почему нас остановили? — Хавок, не выдерживая под конец гнетущего молчания, начал разговор первым, нервно вытаскивая из помятой изрядно пачки сигарет одну, приоткрывая окно, чтобы выдыхать дым непосредственно наружу— У вас будут проблемы, вы ослушались приказа при исполнении. Вы выше в звании, да...но... Рой молчал, прежде чем ответить - его заботила лишь дорога, расползающаяся змеей прямо перед глазами, но глаза щипало от ярости, переполняемой мужчину: он не мог больше тормозить, ведь от этого зависела судьба страны, а Риза... Что сказала бы Риза, узнай она о таком? Нет, хорошо, что Риза, все-таки, в больнице - ни к чему зря трепать нервы больной уставшей женщине. И Рой молчал, но спустя минут пять ответил. Голос его звучал непривычно хрипло, словно от простуды: — Очередная уловка, лейтенант, это очевидно, — он вдруг резко развернул руль на девяносто градусов, от чего колеса противно заскрипели по поверхности асфальта, тут же разворачивая автомобиль налево. До штаба оставалось рукой подать, — Я готов поспорить, что это дело рук Охмана. Не было никакого приказа верхушек - лишь маленькие шалости зазнавшегося офицера, чтобы, возможно, выиграть еще немного времени. — Но мы ведь успеем, генерал? Мустанг прикрыл глаза, потирая пальцами одной руки ноющие виски, после вновь сжимая до судороги пальцы на руле. — Мы должны. Что ему могло понадобиться в кабинете фюрера? Важная документация? Информация? Для чего? Чтобы дальше строить козни Ишвару? Ишвар пал однажды - разве этого было мало? Разве этого, черт подери, лейтенант, мало?! Хавок сглотнул, мрачнея заметно и замирая на месте, после чего, отряхнув пепел догорающей сигареты пальцами, кинул бычок в окно машины. — Вы так долго добивались восстановления восточных границ - Джозефф Охман наверняка знает, чем вы дорожите больше всего. Его вряд ли интересует что-то кроме карьеры, таких людей нигде не любят - даже в армии. Тусклый смешок, издаваемый Мустангом, был заглушен шумом тормозов служебного автомобиля. Ничего не говоря больше, мужчина выбрался из нее, громко хлопнув дверью. Полы черного пальто, успевшего изрядно промокнуть, словно одинокий черный парус вздымались за его спиной от пронзительного ветра, растрепавшего влажные волосы на макушке, делая их еще более небрежно-разбросанными по лицу. Тучи над Центральным штабом сгущались: Рой никогда не был суеверным, не верил в судьбу, но сейчас, бросая быстрый взгляд наверх, невольно ощутил сосущее чувство под ложечкой. Так иногда случалось, когда должно произойти что-то плохое. Чутьё редко подводит хорошего солдата. До здания штаба они старались добираться как можно быстрее. Жан еле поспевал за начальником, несмотря на то, что казался выше ростом - Мустанг двигался стремительно, будто хищник, преследовавший жертву: такой скорости передвижения мог бы позавидовать сам фюрер, слывший некогда своим неуязвимым совершенным телом и всевидящим глазом, пока еще гомункул стоял у главы государства Аместрис. Даже то, как бил по щекам дождь, не вывело из сомнительного равновесия так, как потасовка на первом этаже штаба. Рой, заскрипев зубами, отнюдь не сбавил шаг - он шел еще быстрее, расталкивая в стороны случайных офицеров, ничего никому не говоря, а Жан бежал за ним, изредка бросая слова извинения, но вскоре переключая полностью свое внимания на суетящегося вокруг Лоренца, выглядящего, кажется, чрезвычайно напуганным чем-то. — Я попрошу...то есть приказываю вам всем успокоиться! Тише! Тише! — вещал мужчина, то пытаясь построить своих солдат в шеренгу, то еще сильнее сбивая их в толпу, орущую слишком громко, чтобы разобрать хоть слово, — Прекратить панику! Штаб вскоре с этим разберется! Полковник нервно ходил между военными. Давка лишь усилилась от чужих слов - казалось, будто бы он нарочно подстегивал их либо правда был настолько идиотом, что все еще не в силах был разогнать людей. — Что здесь происходит? —холодно, громогласно, перекрывая шум, стихнувший слегка, возвестил генерал, наконец занимая небольшое возвышение на первом этаже. За его спиной вдруг внушительно сверкнул отблеск молнии из окна, а после грянул гром, так что солдаты вмиг стихли, уставившись на него. — Из-за чего такой шум и гам? Вы все голову потеряли? — Генерал, — неловко протянул кто-то из толпы, нарочно растягивая слова, но Рой даже не увидел его лица, — Тут кто-то... — Поступил анонимный звонок, сказали , что в Централе хотят устроить терракт. Предположительно, виновниками являются ишвариты и главное командование срочно поручило нам принять меры, — вылез из толпы , ни к селу ни к городу, Лоренц, отсвечивая совершенно простодушно мутными от чего-то глазами. Казалось, что вот-вот вновь начнется паника и очередная давка, однако, вопреки всему, солдаты молчали, с трепетом и потаенным страхом, нарастающим волнением ожидая вердикта одного из приближенных фюрера.Было понятно почему. Большинство из них - это первогодки. У Мустанга же вдруг поползли брови вверх от удивления, или, скорее, возмущения, которое он поспешил быстро скрыть. <<Кажется, что-то здесь нечисто>> Лишь на одно мгновение Рой засомневался. Он вспомнил все, что когда-либо ему говорили другие: а не слишком ли он заносчив? Не слишком ли подозревает других, не имея весомых доказательств? Не слишком ли он вспыльчив, эмоционален, безрассуден? Ему стоило один раз взглянуть на лицо Лоренца, чтобы понять - кем бы тот ни был, наверняка в его интересах сейчас как можно дольше задержать мужчину. Это он говорил по телефону с Охманом: теперь уже не оставалось сомнений в том, что полковник - предатель. Возможно, Мустанг ошибся на его счет, повесил лишнего, но сейчас офицер очень некстати мешался под ногами. Было в этом что-то подозрительное. — Пусть с этим разберутся генералы. Мне нужно проверить охрану штаба, а теперь - расходитесь, — жестко отрезал мужчина, быстро беря себя в руки. Он уже заранее продумал, что будет делать дальше. Впрочем, времени на размышления ему почти не дали. — Но генерал Мустанг, — повышая голос, вышеупомянутый полковник встал почти на носки армейских сапог, чтобы возвышаться над толпой хоть чуть-чуть, — Это очень важное дело! Вы нужны этим людям сейчас, так что.. — Так что этим займутся другие, полковник Кромсберг, — сохраняя спокойствие, процедив сквозь зубы, холодно оборвал его алхимик, — Наши офицеры достаточно опытны и квалифицированны, чтобы справиться с этой проблемой. Все расходятся по своим местам. Прежде чем уйти, рассекая вновь шепчущуюся толпу, Рой был готов поспорить, что слышал жалобный разочарованный скулёж за спиной. *** Как бы не застилала глаза противная пелена, ослепившая мужчину на момент, он не сбавил шага. Он считал их - каждый шаг - пока поднимался по лестнице, уже по памяти, на инстинкте, ведущем его, пробираясь к кабинету фюрера. <<Поворот налево>> Внизу вновь загрохотало, загремело и послышался ор военных, но Рою теперь не было до них дела - куда важнее, куда нужнее сейчас поймать за руку злоумышленника, а в том, что все это лишь постановка, он не сомневался. Ни на секунду не сомневался в своей правоте. <<Прямо до самого конца и снова налево>> Не существовало ничего - даже Лоренц, несущейся внизу, кажется, не мог бы отвлечь сейчас алхимика, достающего медленно перчатки из кармана, в то время быстрым шагом преодолевая расстояние в пустом коридоре. Кажется, будто весь штаб вмиг оказался внизу - чем не удобная позиция для удачного нападения? Джозефф, кажется, просчитал многое. Многое, но, видимо, не все. Тогда придется ему расплатиться за свои ошибки. Когда высокие резные двери, ведущие в кабинет фюрера, выросли перед глазами, Мустанг пихнул ее с такой силой, что древесина жалобно заскрипела. Его былую сдержанность застилали бурные эмоции: возмущение, желание справедливости, собственное бездействие. Он хотел, кажется, вновь взять все в свои руки - на этот раз крепко, чтобы не выскользнуло ничего. Он слишком многое знал, чтобы так просто отступить. Стены штаба то и дело освещали зловещим блеском молнии, бросая тени на искаженное до неузнаваемости лицо. Все, что мужчина увидел - кабинет, где каждый ящик был разворошен, бумаги валялись тут и там, разбросанные повсюду: на полу, на столе, даже на подоконнике. И там же, спиной к двери, возвышалась одинокая фигура, скованная напряжением, суетой - Рой крикнул, не контролируя себя, еще до того, как узнал мелькнувшую в свете молнии светловолосую макушку: — Охман! Злоумышленник, возящийся в важных государственных документах, лихорадочно обернулся, да так, что с него чуть не слетели очки, являя за стеклами глаза, горящие каким-то животными блеском. Мустанг едва замер: он никогда еще не видел таких глаз у бригадного генерала, несмотря на то, что тот чаще казался сдержанным, совершенно безэмоциональным человеком. Сейчас его натура, алчная и жаждущая, не скрывалась за флёром умелой лжи: — Ты.. Выстрел раздался внезапно, едва Джозеф вскинул руку с зажатым в ней пистолетом. Пуля пролетела в миллиметре от руки Роя, а ворвавшийся секундой позже Жан, кинулся стремглав к врагу, стремительно преодолевая разделяющие их метры. Пистолет выпал из дрожащих пальцев, когда алхимик, возвращаясь в реальность тут же щелкнул пальцами - это вышло больше автоматически, и он чуть сам не ужаснулся тому, как взвыл от боли раненный Охман, хватаясь обеими ладонями за обожженное лицо. Эти звуки явно принадлежали не человеку. Рой уже забыл как давно не пользовался своей алхимией. Хавок остолбенел, но тут же ухватил чужие руки под локоть, заламывая их тому за спину, грубо толкая мужчину на пол так, что тот безвольно опустился на колени, продолжая исторгать проклятья. Очки сползли набок - ему ужасно повезло, что уродливый ожог, от которого кожа местами лопнула, образуя жуткие кровоточащие язвы, не задел глаза, по-прежнему безумные от боли и чего-то еще. Мустанг, оскалившись, опустил руку в перчатке, становясь более похожим на себя: такой взгляд у пойманного за руку офицера вызвал в нем лишь больше отвращения, в том числе и к самому себе. <<Не бывает армии, в которой нет преступлений и зла>> Рой нахмурился, проходя вглубь кабинета, пока Джозеф, рыча и вырываясь, бессильно дергался в хватке, но лейтенант, к счастью, был куда сильнее физически. Генерал мельком взглянул на царивший здесь беспорядок, вытащенные наспех военные списки, перечеркнутые кое-где, а местами залитые чернилами, после чего взгляд его упал, расширившись тут же от удивления, на свежий, только что подписанный приказ. Мустанг просто взял его, вчитываясь, после чего невольно сжал добела пальцами - весь его стан светился негодованием. Это был приказ о введении войск в Ишвар в связи с теперешним положением - картинка в голове прояснилась, но кое-где еще не хватало деталей. Рой Мустанг облокотился тяжело о столешницу руками, поборов на момент желание убить Охмана на месте, после чего вздохнул, нависнув над ненавистным мужчиной. Он смотрел на него хмуро, еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть тому в лицо, заплывшее от крови. — Зачем? — начал он безжизненно тихо, не позволяя более ярости взять над собой вверх: он помнил, чем обернулось для него желание мстить. Он помнил все - Хьюза, который погиб слишком давно, и город убитых военными, — Зачем тебе это? Хавок заскрипел зубами, потому что именно в этот момент пленник дернулся особо порывисто, почти что выхватывая обе руки из захвата, словно хотел вцепится в Роя. Он уже не притворялся более - лязгал зубами от злобы, кусал лопнувшие от напряжения губы, и веки его, нетронутые пламенем, дрожали. Когда он заговорил наконец, офицеры не сразу узнали этот голос: столько яда, столько желчи было в нем, что Рою стало не по себе. — Потому, что я их ненавижу, —выпалил Джозеф, вскинув голову, от чего растрепанные светлые волосы неровно упали на лоб, багровея от капель крови, — Ненавижу чертов Ишвар - Аместрис должен раздавить его, как раздавил когда-то. Я НИКОГДА не прощу! Дождь лишь набирал силу. Капли шумно били в оконное стекло с глухим отчаянием, словно собираясь проломить его - но больше ничего не нарушило тишины, повисшей в разворошенном кабинете фюрера. Мустанг молчал, и вовсе не потому, что не знал, как ответить. Его зрачки расширились сами, пока он, отводя взгляд от хрипящего тяжко Охмана, сжал в руках приказ, подписанный вражеской рукой - взгляд алхимика упал на подпись, знакомую смутно, словно он видел уже ее где-то, искаженную и не такую корявую, как здесь - не разобрать ни буквы. Вспыхивало за спиной, буквально обжигало холодом, струящимся по спине, когда он наконец отложил злосчастные бумаги в сторону, не смея больше смотреть на них. — Это все из-за Арчера? — совсем тихо спросил Мустанг, так что его шепот не сразу можно было разобрать за шелестом бушующей грозы, — Ты делаешь это, потому что пытаешься отомстить? Стоило взглянуть, как исказились смазанные черты на обезображенном лице. Охман весь напрягся, задрожал и взглянул так, словно только что его стукнули по голове. Он буквально задохнулся, мотнув головой. —Откуда ты... Отвращение во взгляде Мустанга подернулось чем-то таким, чего не было до этого - жалостью, горечью, старой болью, разливающейся в груди тугим комком. Показалось на мгновение, что и злость, и разбросанные всюду листы бумаги - все это приобрело оттенок тоски. Цвет тоски - синевато-серый, и именно такими стали глаза Джозефа, когда мужчина вновь ответил ему: — Догадался. Я догадался давно, когда еще узнал, что ты служил в Бриггсе. Ты расписываешься, если рассмотреть, его фамилией - где вам было встретиться, если всех снайперов отправили в Ишвар, а ты находился под надзором Армстронг? Я должен был удостовериться. Мой преданный помощник разузнал чуть больше, от твоих родителей. Твоя мать была когда-то замужем за видным офицером, ушедшим в отставку тринадцать лет назад - ее имени не сразу нашли в архивах, потому что она все еще носит его фамилию, ведь так? — алхимик вздохнул, облизнув пересохшие губы, но не дал Охману сказать и слова, продолжая рассказ, — Ее зовут Маргарет Арчер, и еще до того, как появился ты, — тут Рой сузил чуть глаза, заскрипев зубами, — Родила сына, которого зимой, двадцать девять лет назад, назвала Фрэнком. Охман вдруг напрягся еще сильнее, дергаясь от этого имени, словно ему стало невыносимо тяжело. Его колени дрожали. — Она ушла, не сказав причин, в дом простого деревенского мужика, фамилию которого ты носишь. Но если все это правда так, и если нет больше ни одной женщины с фамилией Арчер, то твоя мать - мать Фрэнка Арчера, полковника Центрального штаба и снайпера, служившего в Ишваре до того, как быть переведенным в командование, а именно твой брат, во имя которого ты строил эти козни, не так ли? Смирение и пустота, отразившаяся лишь на секунду, тут же сменилась злостью, с которой Джозеф взирал снизу вверх так, словно был готов разорвать генерала на куски. — Кучка жалких идиотов, — прохрипел он и рассмеялся - жестоко и насмешливо, все еще пытаясь выглядеть достойно, хоть получалось плохо: дрожь выдавала с головой, что он еле держится на краю, — Мой отец, — он выпалил это с презрением, — Сельский дурак, а мать - шлюха, свалившая из столицы, чтобы не работать. Делала вид, что за меня беспокоится, и даже не знала, что я тоже хотел жить в городе. Я хотел к своему настоящему отцу, к своему брату.Хотел служить вместе с ним! Я не похож на них - я.. — Ты похож на Арчера, — прерывая чужое возмущенное бормотание, Рой сощурился с презрением, теперь уже внимательно вглядываясь в черты, неузнаваемые, но все-такие же прямые, — Если бы ты сейчас успокоился, а не орал на весь штаб, то, возможно, был бы похож еще больше. И, полагаю, если бы испытывал хоть каплю благодарности семье, которая воспитала тебя в достатке и тепле. — Брат будет мной гордиться, — выпалил бригадный генерал, игнорируя чужие слова. На этот раз, пока Мустанг не успел открыть рот, в разговор вступил Хавок, до этого молчавший: — Ты так уверен в этом? Больше, чем идиотов, Арчер ненавидит только вспыльчивых дураков. — Да что ты вообще можешь знать? — огрызнулся военный, обмякув вдруг в чужих руках и приглушенно рыча, теперь уже глядя исподлобья на офицеров, — Мой брат...стал бы фюрером и искоренил бы всех, кто не достоин принять наш армейский строй. Его убрали лишь потому, что он не угодил верхушкам - мой брат стал бы им, окажись я рядом. Он бы стал им, если бы идиот Лоренц оказался полезнее, чем он показал себя...И если бы ты...— прошипел он— Не вернулся так быстро. Ты оказал мне большую услугу когда сбежал,оставив кабинет без охраны, О да...у меня бы все получилось! Огненный алхимик вновь нахмурился, сползая со стола и прохаживаясь по кабинету нервно, сложив за спиной руки. — Или если бы твоя идея с накладными была скрыта тщательнее. Голубые глаза Джозеффа полыхнули ехидством: — Все-то ты знаешь, генерал. — Тебя слышали в библиотеке, — оборвал его Рой, приподняв руку, — Мои люди работают куда оперативнее твоих. У меня есть глаза, которые видят все. — Ах, как же я мог забыть про Хоукай. Это ведь эта сука все рассказывала тебе? Надо было расправится с ней в первую очередь, тогда бы ты ни то чтобы править, жить бы не захотел! — Охман рассмеялся вновь, но тут же получил удар ногой по животу, а после упал набок, когда в очередной раз щелкнули пальцы. Алхимик сам не заметил, как сорвался - от чужих слов ему вновь снесло крышу, и теперь уже, когда непослушное пламя облизнуло раненное лицо бригадного генерала гибкими языками, кровь брызнула на чужой начищенный до блеска ботинок. Крик мужчины резал, словно по живому. — Заткни пасть, ублюдок, — вскинулся Хавок, готовый нанести еще один удар, но остановившись. — А как насчет разговора с Лоренцом? Его ты тоже хорошо спланировал, но и о нем я знаю. Каждый твой шаг был не таким аккуратным, каким ты его представлял. — Этот бесполезный идиот пошел за мной, потому что не сумел бы подняться сам - у него не было выбора, и, к тому же, когда-то этот бесхребетный червяк работал на моего брата. Я пообещал ему место в генералитете, если он поможет мне. Не сдерживая смеха, раненный и обожженный, истончая запах горелого мяса, Охман лежал на полу, скаля бесчеловечно острые зубы. — Брат будет гордиться, когда узнает, что я сделал. Рой взглянул на него еще раз - с отвращением, после отворачиваясь и отходя к двери. —Лично я в этом сомневаюсь. Злобно вскинув голову, Джозеф попытался дотянуться до лежащего неподалеку пистолета, но Жан поднял его, пряча в кобуру, не скрывая омерзения, как и генерал. Вдруг в кабинет вбежали четверо военных. Нервно глядя на разоренный кабинет канцлера и Мустанга, перепачканного в крови, они буквально вросли в пол, вопросительно глядя на происходящее. У алхимика уже не оставалось сил, потому, коротко выдыхая, осмысливая все произошедшее, он лишь бросил кому-то: — Позовите трибунал и военную полицию, сообщить фюреру, он должен немедленно прибыть в Штаб, преступник успешно задержан, — он повернулся к Охману, даже не глядя на него, — Скоро ты встретишься со своим братом. Ты ведь этого хотел? Бригадный генерал оскалил жутковато спаленные дотла губы. Взгляд его сквозил самолюбием.