The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

Сугавара проснулся внезапно. В кровати стало так жарко, что он уже почувствовал, как влажная от пота футболка прилипает к телу. Простыни были совершенно другими, пахли они тоже по-другому, и непривычно светило из противоположного направления. Он перевернулся на матрасе, а затем резко шарахнулся, ощутив за собой движение. О, точно. Он же ночевал в чужой квартире. Ойкава, свернувшись позади него в ворохе одеял, ещё спал, коричневые волосы разметались по всей подушке. Суга никогда раньше не замечал, насколько длинны были ресницы Тоору, которые отбрасывали тень на его щёки. Грудь Ойкавы медленно вздымалась и опускалась, открывая взору Коуши ключицы, усыпанные красными засосами. Небольшое напоминание того, чем они занимались прошлой ночью. Вероятно, Суга с лёгкостью обнаружит на своём теле россыпь таких же пятнышек. Он поднялся с постели и стащил с себя старую футболку Ойкавы с надписью «Я хочу верить»* большими зелёными буквами спереди. В ванной он задержался у зеркала, разглядывая ключицы. Коуши оказался прав насчёт засосов, но их количество блондин явно приуменьшил. Он выглядел так, словно его горло долго и нещадно избивали. Интересно, избежит он наказания за водолазку с высоким горлом на работе или с Сатоко такой фокус не прокатит? Когда Сугавара вернулся обратно в комнату, Ойкава уже не спал, по-совиному моргая. — Суга-чан, — пробормотал он, голос был до сих пор хриплым и грубым. — Иди сюда. Без тебя холодно. — Обманщик. У тебя не квартира, а парилка, — Суга забрался в кровать и позволил Тоору стать «большой ложкой»**. Длинные нежные пальцы оглаживали молочные плечи, и если Коуши должен был предположить гипотезу, чем занимался шатен, то он ответил бы, что тот играет в «соединить воедино все родинки на теле блондина». — Утречка, — произнёс Ойкава, опаляя кожу любовника тёплым дыханием. — Утра, — ответил Суга. — Сегодня работаешь? — поинтересовался Тоору, потираясь кончиком носа о место между лопаток. — Неа, свободен до полудня завтрашнего дня. А что, надеешься, что я останусь? — Возможно-возможно. Суга повернулся в объятиях шатена и посмотрел тому в глаза. — Я могу остаться, — ответил он, улыбаясь. Достигнув рукой волос Тоору, Коуши провёл пальцами по прядям, играясь с ними, исследуя на мягкость. Протяжно зевнув, Ойкава притянул блондина ещё ближе. Их носы соприкоснулись, затем — их губы, а Суга почувствовал, как всё его тело тягуче-медленно ответило на эту нехитрую ласку, вызывая приятное покалывание. Рукой он медленно провёл линию по спине шатена, коснулся бедра, а затем спустился ещё ниже. Ойкава хитро усмехнулся, и в одно мгновение он перекатился на Сугавару, оказываясь сверху так, чтобы он мог беспрепятственно тереться о член Коуши собственным. — И тебе доброе утро, Бодрячок-кун. Суга хихикнул, сминая ладонями чертовски идеальную задницу Ойкавы через брифы***. — Ты ведь уже желал доброго утра. — Тогда это означало кое-что другое! — Ойкава наклонился к шее блондина, чтобы оставить на ещё кое-где светлых участках кожи багровые засосы. Суга проклинал свою генетику, которая наградила его столь чувствительной кожей как кожура у персика, на котором проступали все вмятины от пальцев при лёгком нажатии. С радостным поскуливанием он зарылся головой в подушки, ещё больше открывая доступ к шее. Воодушевлённый, Ойкава покрывал всю грудь блондина поцелуями-укусами, иногда посасывая нежную кожу. — У тебя есть презервативы здесь? — За кого ты меня принимаешь, Суга-чан? За подростка? Я всегда подготовлен к сексу! — Конечно. Прошу, примите мои искренние извинения за оскорбление. — Тебе следовало бы их принести, ты глубоко ранил меня. Тоору широко усмехнулся и потянулся к прикроватному столику, всё ещё удерживая Сугу расставленными по обе стороны его бёдер своими ногами. Затем он бросил баночку и небольшой серебристый квадратик на постель. — Вот. Удовлетворён? — Ещё нет. — Боже, Суга-чан, ты знаешь, что ты просто чертёнок утром? — Ну, ты ведь такой постоянно, так что, думаю, мы квиты. Приподнявшись на локте, Коуши потянулся к шатену за очередным поцелуем. Рука слегка сжалась на светлой потной коже горла Тоору. — Если проводить аналогию, думаешь, мы могли бы назвать это «pitching and catching»****, или у тебя есть другие предпочтения относительно этого? Потому что мне одинаково приятно и то и другое. — Никогда бы не принял тебя за любителя бейсбольных метафор. Волейбольных, возможно. — Ну, если ты предпочитаешь, то могу называть это «spiking and receiving»****. — Нет, боже нет, это ещё хуже. Уж лучше первое. — Так ты хочешь принять мою подачу? Суга взметнул руки и спрятал в них своё лицо. — Пожалуйста, нет, я забираю слова обратно. Сожалею, что сказал нечто подобное. Гордясь своими остротами, Тоору захихикал. Он прижался к телу Сугавары, вплетая длинные пальцы в серебристые волосы, пока Коуши не выглянул из-за своих рук. — Эй, — тихо позвал Ойкава, когда их глаза встретились. — Помнишь, когда я сказал, что ты самый симпатичный? — Припоминаю нечто подобное, — начал Сугавара, — но тебе, возможно, стоит напомнить мне. — Сугавара Коуши, — Ойкава целомудренно поцеловал парня в лоб, — ты самый очаровательный парень, которого я когда-либо встречал. — Даже больше, чем ты? — Суга одарил шатена дерзкой улыбкой. — Дельное замечание! Сугавара Коуши, ты второй са- — Суга ударил шатена подушкой. — Как грубо, Суга-чан! И это после того, как я сделал тебе комплимент! — Ты говорил о себе. Помнишь, я ведь чертёнок по утрам. Коуши перекатил их на бок так, чтобы ему стало удобнее добраться рукой до нижнего белья Ойкавы. Пальцами, подцепив резинку, он проник под брифы и сжал ладонь вокруг члена. С губ Тоору сорвался рваный стон. Подушечкой большого пальца он огладил чувствительную часть возле головки, и пенис Тоору дёрнулся в его руке. — О, чёрт, Суга-чан. Забудь про секс, просто сделай это. — Э-э, нет, — произнёс Коуши, продолжая аккуратные круговые движения пальцем, — слишком поздно. Ты разбудил мои желания. — М-м-м, — Ойкава гримасничал. — Прекрасно, раздевайся. Пока Суга стащил с себя боксеры и кинул их куда-то на противоположный конец кровати, Тоору схватил баночку со смазкой. Блондин смотрел, как Ойкава размазывает лубрикант по пальцам, уже почти ощущая, как они будут двигаться внутри него. Когда шатен посмотрел на него, рот был приоткрыт, а от взгляда по телу пробегали мурашки. Очень осторожно и не разрывая зрительного контакта, Ойкава приподнял колено Суги так, чтобы с лёгкостью коснуться колечка мышц. Его прикосновение было желанным, но не менее шокирующим. Дыхание Коуши сбилось, стоило пальцам шатена скользнуть по сжатым мышцам ануса, слегка надавливая и дразня. Тоору упивался происходящим, пристально наблюдая, как Сугавара от предвкушающего удовольствия прикрыл глаза, а между его бровей залегла небольшая морщинка. Суга во время секса мог бы быть более контролирующим, если бы хотел. Для этого понадобилось бы совсем крошечное количество усилий, но прошлой ночью он уже корчился в оргазме, не издавая ни стона, лишь дыхание было рваным. Позволить себе быть услышанным, позволить Ойкаве понять, как сильно он наслаждался, было опасно. Коуши ещё не до конца доверял Тоору. Но хотел доверять, правда, хотел. Всё-таки они находились во взаимозависимом положении. Он должен доверить что-то Ойкаве для защиты, или Суга никогда не узнает, каким надёжным тот может быть. После прошлой ночи шатен заслужил немного настоящего, неохраняемого Сугавары. За пятнадцать минут он смог преодолеть преграды. Просто отпустил себя. Коуши позволил себе громко и непристойно застонать, когда первый палец вошёл в него. Всё это время Ойкава глаз не спускал с блондина, запоминая, впитывая каждую эмоцию, каждый звук, каждую реакцию, и стремился найти что-то большее. Суга прижимался к плечам Тоору, кожа к коже. Шатен только дразнил, обещая большее, но одного пальца было уже недостаточно. — Ещё, — громко прошептал блондин, покачиваясь вверх-вниз. Вставив два пальца, Ойкава грубо поцеловал его. Он толкнулся пахом в пах Сугавары так, чтобы их возбуждённые члены тёрлись друг о друга. Низ живота скручивало от приятного напряжения, от чего Суга застонал в губы Тоору и одной рукой обвил плечи шатена. А затем Ойкава коснулся пальцами простаты, и, святой Иисус, как же это, чёрт возьми, было прекрасно. Коуши впился зубами в нижнюю губу Тоору сильнее, чем рассчитывал, но тому, казалось, это только больше понравилось, потому что шатен начал целовать его с удвоенной силой. Любая видимость нежности некоторой части Ойкавы просто стёрлась, когда он проник в Коуши тремя пальцами. Возможно, он пытался спровоцировать блондина на очередные укусы, потому что Тоору заметил, что оба готовы и жаждут большего. Коуши царапнул нижнюю губу шатена, вызывая у того приятную дрожь. Ойкава крутил тремя пальцами, подготавливая партнёра, пока Коуши не схватил его руку. — Уже? — голос Ойкавы был низким и севшим от нетерпения. — Надоело ждать, Бодрячок-кун? — Кто бы говорил. Тоору дерзко усмехнулся. Когда длинные пальцы выскользнули из ануса, Коуши вздрогнул. Затем он схватил подушку, чтобы положить её себе под поясницу, пока Ойкава раскатывал прозрачный латекс по багровому толстому члену. Плечи шатена покраснели, когда он возбудился, и были светлее на оттенок, чем щёки, но было что-то в этой малюсенькой детали нестерпимо будоражащее кровь. Светло-карие глаза метались по всему телу Ойкавы от светлых редких волосков на груди чуть ниже ключиц до родинки на самом последнем ребре, от теней, разбросанных по телу от изгибов, до выпуклых мышц. Раньше Суга не должен был позволять себе думать, каким Ойкава был красивым. Его мнение о мужчине слишком погрязло в чувствах обиды и презрения, чтобы принять этот факт во внимание. Но сейчас Ойкава, лишённый как отговорок, так и одежды, нависал над ним, а Коуши видел, как тот был прекрасен. Тоору приставил член к анусу и, толкнувшись внутрь, застонал совсем не на манер Ойкавы. Сугавара резко втянул столько воздуха через ноздри, сколько позволяли его лёгкие, и задержал дыхание, словно время прекратило свой ход. Шатен упёрся лбом в лоб Суги, мягкие коричневые волосы почти скрывали его лицо. Весь остальной мир сжался до расстояния между их губами. Солнечный свет внезапно заволок всю комнату, от чего Суга закрыл глаза и ткнулся губами в губы Тоору. Тела начали двигаться, сначала медленно, дразняще медленно. Затем Сугавара нашёл ритм, дёрнув Ойкаву вниз, а сам — вверх, но не был совершенно уверен в этом. Земное притяжение, казалось, стало совершенно другим, словно сила тяготения Ойкавы притягивала Землю, а не наоборот. Кровь бурлила в венах, пульсировала в висках, когда он закрыл глаза и зарычал. Ойкава с силой толкнулся внутрь, не нарушая ритма, и прошептал блондину в щёку: — Суга. — Не надо, — прошептал в ответ Коуши. «Не зови меня так, не сейчас. Это уже слишком». Суга впился в его губы поцелуем, чтобы тот не смог сказать и слова, и Ойкава с нестерпимой страстью ответил. Становилось всё жарче, ему нужен был воздух… Тоору резкими и мощными толчками входил в него, пока тело Сугавары умоляло его о разрядке, а ногти впивались в спину шатена, царапая, и Коуши отпустил его только тогда, когда его резко накрыл оргазм, а сам блондин полузадушено закричал. Ойкава размашисто трахал Сугу, пока красивое лицо не искривилось, и он не кончил. Наполовину оторопев от мощного оргазма и неистового наслаждения, Суга краем сознания подметил, что шатен вытащил из него член. Затем Ойкава рухнул на него сверху, прямо на живот, на котором белела сперма. Горячее послеоргазменное дыхание шатена опаляло кожу блондина. — Еба-а-а-ать, — сказал Тоору, больше выдыхая слово, нежели проговаривая его. — Ну, именно этим мы и занимались, — ответил Сугавара.

ХХХ

— Матсун! — прощебетал Ойкава в динамик телефона. — С днём рождения, мой прелестный весенний цыплёночек! — Доброе утро, Ойкава, — хихикнул Матсукава. — Пожалуйста, скажи мне, что я первый в этом году. — Прости, но моя бабуля обогнала тебя минут на пять, я только что закончил с ней разговаривать. Но, если тебе станет легче, то ты первый из друзей. Ойкава выпятил губы. — Не дуйся, я слышу тебя, — ответил Иссей. Боже, Тоору настолько предсказуем? — Матсун, как ты смеешь! Я не дуюсь, — Ойкава прикрыл рукой динамик так, чтобы Матсукава не услышал хихиканье Сугавары на заднем фоне, который забавлялся очередной выдумкой шатена. — Точно, приношу глубочайшие извинения за оскорбление вашего достоинства, — проговорил Иссей вовсе неизвиняющимся тоном. Ойкава, как ему позволяло положение, деловито скрестил руки, все ещё удерживая телефон у уха. — Так, Макки уже принёс тебе завтрак в постель? — спросил парень. — Неа, он ещё спит. — Что?! Как тебе не стыдно, Макки! Сегодня день Матсукавы, который наступает только раз в году, а он ещё спит! — Я перепроверю, чтобы он получил твоё сообщение, когда проснётся. — Дай ему телефон, я его разбужу. — Ойкава, нет, — тон голоса Иссея был всё ещё спокойным, но парень был уже на грани. — О, да ладно тебе. Я не скажу ничего обвиняющего. Или ты мне не доверяешь? Сугавара засмеялся, когда пробежал мимо Ойкавы, чтобы налить себе чашку кофе. Тоору замахнулся, чтобы легко шлёпнуть блондина, но промахнулся. — Это Иваизуми? — Нет, это не Ива-чан. — Тогда кто-то другой? Он остался на ночь? — любопытствовал Иссей. Или, вероятнее всего, просто менял тему. — Ты с кем-то видишься, Ойкава? — В некотором роде, — ответил шатен. — А именно? — Матсун. — Если ты мне ответишь, то можешь ничего не покупать мне на день рождения. — Ну, слишком поздно, у меня уже есть для тебя подарочек. — Умоляю! Позволь мне побыть тобой. Только разочек, в мой день рождения… пожалуйста? — Секунду, Матсун, — вздохнул Ойкава. Прижав телефон к груди, он посмотрел на Сугавару. — Он спрашивает про нас. Что мне?.. — Всё нормально. Мне нечего скрывать, — он вновь стремительно оббежал Тоору, оказавшись в противоположном конце дивана. — Это Матсукава из Аобаджосай? — Он самый, — он вновь прижал телефон к уху. — Хорошо, хорошо. — И-и-и?.. — намекающе произнёс Матсун. Грр, все его друзья должны быть такими ужасно грубыми? — Ну, я вижусь кое с кем. Помнишь Сугавару Коуши, сеттера из Карасуно? — Тот злобный ребёнок, с которым ты учился в средней школе? Иисусе, Ойкава, твой вкус просто отвратителен! — Что? Нет! Другой. Я ещё называл его Бодрячком-куном. — До сих пор так зовёшь, — вставил Суга, усевшись на подлокотник дивана. Ойкава взглянул на Коуши и показал ему язык, прежде чем вернулся к разговору. — Как бы то ни было, но что не так с Тобио-чаном? — Он странный. Ты вообще видел его улыбку? Мне потом несколько дней снились кошмары. — Он оскорбляет моего кохая? — Сугавара беспокойно сморщил лоб. — Боже, парни, я не могу разговаривать с вами одновременно. Матсун, оставь в покое Тобио-чана, иначе столкнёшься с гневом Суги-чана. — Это ты его воспитал, — ответил Иссей. — Нет, не я! — Ойкава помассировал висок. — Плевать. Можем мы вернуться к первоначальной причине, по которой я звоню тебе? Вообще-то, предполагалось, что говорить мы будем не о моей личной жизни. — Ещё один вопрос, — произнёс Матсун, — и обещаю, я замолчу. Вы встречаетесь? — Хороший вопрос, — Тоору сжал губы. — Суга-чан, мы встречаемся? — Можно я отвечу, когда ты закончишь разговаривать по телефону? — М-м, логично. Матсун, я дам тебе знать позже. Но вернёмся к твоему дню рождения, — Ойкава поднялся и высыпал в кружку немного сахара. — У меня для тебе есть домашнее задание. — Боже, касается ли это Макки? — Естественно, это касается Макки! — Ойкава налил в чашку кофе и перемешал сахар. Даже в горячем кофе сахару требовалось время, чтобы раствориться. — Что бы это ни было, я этого не сделаю. — О, да ладно тебе, Матсун, ты потратишь день рождения впустую, если не заставишь его испытать, по крайней мере, пять оргазмов, — на заднем фоне Матсукава услышал сдавленный стон. Тоору игриво подмигнул блондину. — Я повешу трубку, — прорычал брюнет, — не выводи меня. — Просто дай мне поговорить с ним. — Ойкава, я не достаточно ясно выразился? Нет, блять! Нет, даже если взорвется тысяча солнц. Нет, ты поговоришь с ним только через мой труп, и даже после смерти я полтергейстом буду преследовать тебя, лишь бы ты слова не сказал Макки. Тоору услышал на заднем фоне голос, а затем последовал громкий звук удара, когда Матсун, скорее всего, бросил телефон. В трубке были ещё слышны голоса, один из которых был взволнованным, но после зазвучали гудки. Звонок прервался. Ойкава раздражённо выдохнул и уселся на диван рядом с Сугаварой с чашкой кофе в руках. — Бедный, бедный Матсун. Он обязан позволить кому-нибудь помочь ему, даже если не мне. — Он влюблён? — Ага. — Отстой, — Суга подул на кофе. — Надеюсь, — Ойкава наклонился к нему, — это мнение не о всех отношениях. — Не, это касается лишь безответной любви. — О, нет-нет, это самая что ни на есть ответная. Отсюда все мои попытки помочь ему, но Матсун порой бывает таким упрямым. — И ты наверняка уверен, что ему ответят взаимностью? — Ну, не совсем, — ответил Тоору, — но я был свидетелем одного ну очень далёкого от изысканности намёка, что Макки заинтересован в нём. Даже Ива-чан заметил, а он такой же проницательный, как булыжник. Ну, в любом случае, это был лишь один из двух звонков. Шатен пролистал электронную книжку и набрал нужный номер. Грубый ворчливый голос ответил на звонок: — Что. — Бешеный-Пёсик-чан, ты знаешь, что не должен отвечать на входящие на чужом телефоне? — Погоди. Наступила тишина, сопровождающаяся неразборчивым ворчанием, вероятно, Кётани пытался разговаривать по-человечески. — Ойкава? — наконец ещё сонный, но более человечный голос Яхабы раздался в трубке. — С днём рождения, наследник моего престола! Кётани прилично ведёт себя в день рождения принца? — Да, кажется, хотя сейчас он закатил глаза, и мне кажется, это адресовано тебе. — Так похоже на Бешеного-Пёсика-чана. Какие планы на этот прекрасный весенний день? — Всё ещё зима. И ты уже спрашивал, дня два назад. Ойкава помахал рукой в воздухе. — Формальности. Но, пожалуйста, скажи мне, что он сводит тебя куда-нибудь сегодня. — О, да, сводит. Это единственный день в году, когда я могу заставить Кётани надеть костюм, и я не собираюсь упуска- Эй! Прекрати! — внезапно в трубке послышалось хихиканье. Пока Яхаба отвлекался, Тоору успел несколько раз поцеловать живот Сугавары через рубашку, отчего блондин извивался и поднял чашку выше, чтобы не расплескать кофе. — Прости, — ответил Яхаба, успокаивая дыхание. — Да, мы пойдём в ресторан. Прекрасный ресторан, я уже заказал столик и всё такое. — Твой бывший сэмпай гордится тобой, птенчик. Моя команда так быстро выросла, — для большей драматичности он пошмыгал носом прямо в динамик. — Как трогательно, — растягивая гласные, ответил Яхаба. — Думаю, я выгляжу более повзрослевшим, чем чувствую себя. Теперь я по праву взрослый? — Яхаба, дорогуша, как твой мудрый и умный не по годам- — С сегодняшнего дня мы одного возраста. — Как я уже говорил, могу поделиться обширными запасами мудростей взрослой жизни. Готов, ребёнок? — Готов, — вздохнул Яхаба. — Даруйте мне вашу мудрость, сэмпай. — Спасибо, — откашлялся Ойкава. — Когда ты вступаешь в 24-26-летний возраст, ты должен узнать самый замечательный из всех секретов — секрета нет. Ты будешь спотыкаться, подниматься, продолжать двигаться вперёд, делать вид, что твоя жизнь целостный логичный рассказ, а не коллекция никак не связанных между собой фрагментов личного опыта. Но, по крайней мере, ты можешь утешать себя тем, что остальные, как и ты, также тычутся в поисках важного, словно слепые котята. — Я ценю это, — после длинной паузы ответил Яхаба, показавшийся неубеждённым. — О, опять эти закатывающиеся глаза. — Ты оценишь мои слова в своё время, — Ойкава покачал головой, разделив с Сугаварой понимающую улыбку. — Во всяком случае, я позволю тебе вернуться к Бешеному-Пёсику-чану и его глазным тикам. Если через несколько минут не пройдёт, советую обратиться к врачу, — заметив беспокойный взгляд Сугавары, он покачал головой и произнёс тихое «шучу». — Спасибо, — ответил Яхаба. — Увидимся в понедельник, о великий и щедрый сэмпай. Закончив разговор, Тоору улыбнулся. Он всегда был мягок к Яхабе. И хотя Бешеный-Пёс-чан внешне казался ужасным бойфрендом, Ойкава знал, как много они значили друг для друга в последние несколько лет. — Всё, — спросил Суга, — или ты планируешь обзвонить половину Мияги этим утром? — На сегодня всё. У волейбольного клуба Аобаджосай дни рождения парные: Матсун и Яхаба, Ватари и Куними, Киндаичи и Ива-чан… В общем, куча сдвоенных праздников. А после идёт мой день рождения, который, к сожалению, без пары. Но зато у меня две вечеринки. — Естественно, — Сугавара пропустил сквозь пальцы волосы. — Кстати о вечеринках, не хочешь сходить к Дайчи и Куроо? Я часто ужинаю в их компании, ты должен присоединиться к нам. — Ты представишь меня им как своего парня? — хитро улыбнулся Тоору. — Это ты пытаешься сказать? — Эм, об этом… — Коуши пристально посмотрел. — Мы встречаемся? Мне бы хотелось знать. — Я первым спросил, Суга-чан. — Ладно, — блондин улыбнулся в чашку. — Ничего не имею против. — Так, ты не имеешь ничего против или хочешь встречаться со мной? — Порой, ты ведёшь себя как дурак, Ойкава, ты знал это? — Ну, у меня много талантов, — ответил Тоору, глядя на парня сквозь ресницы. — Один из которых выпытывать признания из людей? — Это прозвучало жутко, не находишь? Сугавара посмотрел прямо ему глаза. — Я хочу встречаться с тобой. А ты, ты хочешь встречаться со мной? — Видишь, не так уж это и трудно, правда? — Ответь на вопрос, Ойкава. Тоору отпил немного кофе. Определённо нужно добавить ещё сахара. — Ты становишься слишком хорошим в игре за мою симпатию. Суга не произнёс ни слова, ожидая ответа на заданный им вопрос. — Твоя взяла! — признал Ойкава. — Мы встречаемся. — Мы встречаемся или ты хочешь встречаться со мной? — Во имя- — Я хочу услышать, как ты скажешь эти слова, — перебил его Коуши, тыкнув шатена пальцем в плечо. — Забираю слова обратно. Не хочу с тобой встречаться. Ты сущий дьявол. — Что я слышу, а совсем недавно ты хотел встречаться со мной, — ответил Суга, поставив чашку на журнальный столик. — Это было давно и неправда, я был молод и глуп. Я верил. Подожди, ты что делаешь, Суга-ча-а-а-а-А-А-Н! — завопил Ойкава, когда Сугавара стал щекотать шатена, вдавливая в диванные подушки со всей силой, которая у него была.

7 из 11