The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

— Да? — Дайчи, что, твою мать, ты наплёл ему? Суга мерил шагами кухню, стреляя молниями из глаз. Он неопределённо припоминал прочтённую им статью о пяти ступенях грусти. Всё, по идее, переходило от одной ступени к следующей, но это, должно быть, было неверно, потому что, по крайней мере, четыре из них точно разрывали его одновременно. — Суга? Что не так? — Ойкава - вот что не так, — Коуши впился пальцами в корпус телефона. — Что ты ему сказал? — Ничего. Разве что забочусь о тебе, и всё. — Нет, это не всё, — Сугавара ходил взад-вперёд по кухне, делая короткие резкие вдохи-выдохи. — Он сказал, что ты думаешь, что я святой. — Ну, да… — Дайчи, хватит, ладно? Прекрати уже делать это. — Делать что? Говорить комплименты? — Я, блядь, не святой! — теперь Коуши кричал. Соседи могли бы пожаловаться, но они могут просто потерпеть. — Я — человек, у которого бывают и взлёты и падения, это обычное дело, но я не святой. И ты не будешь возносить меня к их лику. — Воа, ладно, мне жаль. Я не осознавал этого. — Прости, — Суга убрал несколько мешающихся прядок с лица, — я погорячился… Я не имел в виду- — Нет, всё нормально. В смысле мне жаль, что ты не сказал подобное ранее, когда ты не был расстроен, но всё нормально. Рад, что ты поделился. Суга остановился посреди кухни, прикрыв рукой часть лица. — Ойкава… Мне кажется, мы расстались. — Расстались? Ты уверен? — Даже слишком. Я вроде сказал ему… что это для меня ничего не значит. — Что? Я думал, ты действительно влюбился в него. — Влюбился, но понятия не имею, что произошло. Я не имел в виду то, что сказал, слова просто сами вырвались. — Тогда скажи ему это. Уверен, он поймёт, если ты объяснишь. — Попытаюсь. Спасибо, Дайчи, и прости, что накричал. — Забей. Ты, действительно, всего лишь человек. — Спасибо, — Коуши слабо рассмеялся. — Не за что. Я должен вернуться к работе. Но почему бы тебе не заскочить сегодня к нам на ужин, и мы сможем все вместе уладить этот вопрос, ладно? — Хорошо.

ХХХ

— Какого чёрта, Дерьмокава, ты припёрся сюда? Ты весь промок! — Колени болят, — пробурчал Ойкава, изо всех стараясь не дрожать. — Можно войти? — Чёрт тебя подери! — проворчал Иваизуми и втащил шатена за ворот в комнату. Уже внутри Тоору стащил с себя куртку, тут же бросив её на пол, пока Хаджиме ходил за полотенцами, одно из которых брюнет потом накинул ему на плечи. Иваизуми вгляделся в лицо друга в поисках признаков страданий, которые, вероятно, было трудно обнаружить. — Что случилось? — осторожно поинтересовался брюнет. Ойкава выдохнул весь воздух из своих лёгких и резко подался вперёд, уткнувшись лбом в плечо друга. — Я не стою этого, — ответил он, в конце концов. — Кто тебе такое сказал? — произнёс Хаджиме. Он хотел звучать придирчиво, но слишком волновался за шатена. — Он сам так сказал, — проговорил Тоору. Иваизуми медленно вырисовывал маленькие круги на спине Тоору, прослеживая позвонки шатена. Ива-чан крепко обнял его, а Ойкава сломался, зарыдав в плечо лучшего друга.

ХХХ

Суга, издавая звуки страдания, потягивал маленькими глотками чай. Дайчи сидел возле него с Куроо, который развалился на диване, сложив длинные ноги поверх колен обоих парней. — Что именно ты сказал? — спросил Тетсуро, приоткрыв один глаз. — Не помню. Я был зол. Что-то вроде «это не стоит того, если ты собрался притворяться, что я кто-то вроде ангела». Но мне кажется, он уловил только «ты не стоишь этого». Дайчи сжал его плечо. — Не переживай, мы разберёмся с этим. Он, вероятно, думал, что ты пытался расстаться с ним, если бы ты только поговорил с ним- — И поговорил бы, если бы он ответил на мои звонки, — Суга скривил губы. — Какая ирония, не правда ли? — Возможно, есть ещё способы, чтобы связаться с ним. — Разве что сидеть в засаде возле его квартиры. И он, скорее всего, не пустит меня даже на порог. — Что насчёт работы? — предложил Куроо. — Он заявлялся на твою бесчисленное количество раз, так что это было бы символично, ну или что-то вроде этого дерьма. Словно вы поменялись местами. Если задуматься, звучит романтично. — Это бы сработало, знай я, где он работает. Ещё варианты? — Позвонить Иваизуми? — спросил Дайчи. — Он мог бы помочь. — Даже если у меня появится его номер, — Коуши вяло изучал подушки дивана, — Ойкава всё равно не будет со мной разговаривать, да что уж там, готов поспорить, что Иваизуми тоже. Савамура запрокинул голову и посмотрел на потолок. — Сдаюсь. Куроо? — Думаю, всё, что остаётся, продолжать названивать, пока он не сдастся. Закидай почту голосовыми сообщениями, ну, я бы так сделал. В итоге ему придётся их прослушать, даже если нужно будет почистить входящие, — Куроо скрестил руки на груди. — По крайней мере, в этом плане он знает, что ты продолжаешь пробовать. — Ойкава ненавидит сдаваться, — ответил Суга. Блондин уронил голову на руки. — Это может длиться месяцами. Но это всё, что у меня есть. Дайчи прислонился к нему. — Прости. Это я во всём виноват. Я так сожалею. — Ты не знал последствий, — ответил Суга, положив голову на плечо друга. — Я единственный, кто все разрушил, накричав на него. Если кто и виноват во всём, то только я. — Стало бы легче, если бы я тоже обвинял себя? — саркастично спросил Куроо, побуждая Дайчи ударить его по ноге. Тетсу вскрикнул и потёр ушибленное место. — Нет, Дайчи, ты прав, это ты во всём виноват, только ты. Суга тихо рассмеялся, а Дайчи тепло улыбнулся в ответ. Пристальный взгляд Суги задержался на телефоне, лежащем на журнальном столике. По крайней мере, он мог бы попытаться. Ещё хуже вообще ничего не делать. Куроо сел прямо и потянулся. — Ну, теперь, когда у нас есть хоть какой-то план, как насчёт ужина? Тетсуро побрёл в кухню, чтобы забрать еду на вынос и палочки. Дайчи включил телевизор и придвинулся ближе к лучшему другу, приобняв того за плечи. Суга позволил ему. Каждый раз, когда Дайчи чувствовал себя, словно он накосячил, Савамура строил самые грустные щенячьи глазки, и только физический контакт, казалось, мог исправить это. Также, это была одна из многих причин, по которой невозможно было на него злиться. Сугавара медленно выдохнул и притиснулся к Дайчи, урывками дыша. По телевизору шло какое-то непристойное реалити-шоу, которое нравилось Куроо. Парень с большим количеством геля на волосах нечленораздельно орал на подругу, которая также переборщила с гелем и визжала в ответ. Они стояли на тротуаре в свете фонарей, откидывая на асфальт тени, а кожа казалась светло-зелёной. Даже операторская работа была ужасной. Когда в кадре появилась большая толпа зрителей, глаза Сугавары зацепились за серую рекламу вверху экрана. Дайчи застонал и вновь схватил пульт, но Суга успел остановить его ладонь. Что-то в его мозгах щёлкнуло. — Ты реально хочешь посмотреть это дерьмо? — недоверчиво спросил Савамура. Коуши уставился на экран в ожидании возвращения рекламы. Вот, вот оно! Карие глаза расширились. — Придумал! Боже, это идеально! Дайчи, мне нужно бежать, надо сделать пару звонков. Куроо появился в тот самый момент, чтобы увидеть, как Суга словно сумасшедший прыгал в прихожей, пытаясь обуться. Он и Дайчи непонимающе переглянулись, когда Коуши выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

ХХХ

— Вставай, тупица. Собирайся на работу. Иваизуми бросил чистую одежду в лицо Ойкаве. Шатен продолжал хоронить себя под грудой одеял на диване друга, отказываясь принимать факт, что мир не стоит на месте и время неизбежно бежит вперёд, и понедельник настал. Тоору невнятно пробурчал что-то незатейливое в подушки. — Да. Ты пойдёшь на работу. Я не собираюсь позволять тебе хандрить в моём доме, тебе от этого станет только хуже. Ойкава взглянул на него из-под брюк. Скорее всего он заехал к Тоору домой, без сомнения, проснувшись рано утром, чтобы съездить туда и обратно. Ойкава почувствовал себя виноватым, пока не вспомнил, что Иваизуми привёз ему одежду, так что оправдания пропустить один рабочий день просто-напросто нет. — Ты не знаешь меня, — пробурчал шатен. Даже злость в его голосе звучала слабовато. — Я не знаю тебя? — Хаджиме вздёрнул бровь. — Ну да. Тогда небо зелёное, а Ад подходящее местечко для катания на лыжах. Одевайся, Тупокава, иначе я опоздаю. — Кофе? — прохрипел Тоору. — В термосе возле входной двери. Выпьешь в машине, у нас осталось полчаса. И да, я положил сахар буквально весь, что остался. Ты вчера отыскал все запасы, так что не жалуйся, если кофе недостаточно сладкий. Ойкава улыбнулся, и жалость к себе не стала немного меньше. Он рассмотрел выданную одежду: простая белая рубашка и угольного цвета строгие брюки. Не то сочетание, которое бы выбрал он, но Иваизуми всегда выбирал классический стиль, когда дело касалось работы. Может, он мог бы выбрать один из галстуков Ивы-чана, чтобы разнообразить гамму. Тоору сушил после мытья волосы феном, и оба закончили тем, что опаздывали на работу, но Ива-чан — нетипично для него — даже не злился на друга. Шатен потягивал маленькими глотками кофе (недостаточно сладкий) и наблюдал, как Иваизуми ведёт машину. — Ты справишься сегодня сам? — спросил Иваизуми. — Поживём — увидим. — Знаешь, ты можешь звонить в любое время. — Знаю, — Тоору рассеяно смотрел на ряды магазинов, деревья, тротуар, всё было окрашено пасмурными облаками. "Возможно, сегодня пойдёт дождь", — запоздало подумал он. — Ойкава. — М-м? — шатен повернулся к Хаджиме. Брюнет сжал руль, но лицо было бесстрастным. — Знаю, что не вправе говорить, как тебе жить или строить отношения и тому подобное. Да даже если бы я попробовал, ты всё равно сделал бы всё по-своему лишь для того, чтобы доказать правоту, — он замедлился, когда светофор переключился на красный, и встретился взглядом с глазами Ойкавы. — Но я правда считаю, что Сугавара мог бы быть хорош для тебя, если ты сможешь разгадать его. А я держу пари, что сможешь. Загорелся вновь зелёный, и Хаджиме нажал на газ. — У тебя в некотором смысле просто стремление позволять твоей ненадёжности омрачать твою проницательность. Но, возможно, ты прав, возможно, Сугавара не оправдает ожиданий, но попытка не пытка. Ойкава скрестил руки на приборной доске и положил на них голову. — Ты закончил? — просил он немного более резко, чем хотел. — Ага, закончил. Просто подумай над этим. Ойкава не хотел думать об этом. Это словно ты сам сыплешь себе соль на старые раны. Думать об этом было нерационально, как предполагалось оно должно было бы быть. Вместо этого память подбросила самоуничижительные слова. Ты не стоишь этого. Ты не стоишь любви. Ты оттолкнул его. Ты отталкиваешь каждого. Ты не достаточно хорош. Не достаточно хорош. Не достаточно.

ХХХ

Работа двигалась со скоростью раненной черепахи, разум заволокло туманом тоскливых низких облаков. Он чувствовал, как что-то тянет его вниз. Написание отчётов было непосильной задачей, так что всё утро он отвечал на накопившиеся электронные письма, несколько из которых содержали в себе лишь одно слово, когда его не волновали детали. Множество вселяющих ужас встреч были утверждены. Бюджет посчитан. Неприятное письмо, в котором клиент был недоволен оттенком фиолетового для объявления в журнале, прочитано, и Тоору громко зевнул в кулак. У него не было никакого желания и энергии устранять конфликт между клиентом и художественным отделом. Лишь через двадцать минут он прервался на обед. Когда Яхаба заглянул к нему в кабинет, просунув в дверной проём голову, Ойкава оторвал взгляд от отупляющих электронных таблиц, прищурившись. — Я думал, я сказал тебе немного отдохнуть, — произнёс Шигеру без восторга в голосе. — Я пытался. Не получилось. Что тебе нужно, Яхаба-кун? — Кое-кто хочет видеть тебя. Парень из Карасуно, не могу вспомнить его имя. Тоору практически выпрыгнул из офисного кресла, которое с глухим стуком приземлилось за его спиной. Яхаба, развлекаясь, окинул его взглядом. — Пусть войдёт, — произнёс шатен, внезапно затаив дыхание. Шигеру помахал кому-то позади себя, и… О! — Энношита-кун, — произнёс Ойкава, хлопнув себя по лбу. Идиот, тупица. Конечно же, это не он. — Привет, — поздоровался Чикара, прижимая к груди пачку бумаг. В ухе торчала гарнитура, позволяющая поддерживать связь между режиссёром и операторами. — Эм, ты мне нужен внизу на несколько минут. Мы работаем со SmileBrite*, и некоторые из генеральных хотят кое-что поменять. Они спросили тебя. Ойкава кивнул и последовал за Энношитой к лифтам. Павильон звукозаписи был на цокольном этаже здания, где они проводили фотосъёмку для компаний и случайной коммерции, если условий хватало. Как припоминал Ойкава, съёмка этой рекламы не требовала ничего, кроме ванной комнаты, для которой не требовалось слишком уж много места. — Какого рода изменения они хотят? — спросил Ойкава, следя за меняющимися числами этажей в лифте. Чикара покачивался взад-вперёд. Он казался намного более взбудораженным, чем того требовала ситуация. Должно быть, руководители так уж страшны, что напугали даже Энношиту. — Они не сказали мне, — ответил брюнет. — Я всего лишь режиссёр, а ты тот, кто управляет целостным процессом работы. Они хотели говорить только с тобой. Ойкава закрыл глаза. Замечательно, они ещё и прихотливы. Могли просто написать, но нет же, нужно встретиться лично, возможно, ещё и поорать. Это последнее, с чем Ойкаве хотелось бы сталкиваться за сегодня. Лифт остановился на нужном этаже, и Энношита пропустил вперёд Ойкаву. Шатен шёл к месту съёмок, которые оказались… пусты, не считая ламп, которыми они пользовались месяц назад для модной фотосессии, и струящегося от них тусклого света. Ойкава, нахмурившись, повернулся к Чикаре. Но тот уже убежал обратно к дверям лифта, заговорщически улыбаясь. — Что происходит? — спросил Тоору, совсем запутавшись. Энношита улыбнулся ещё шире. — Не стоит благодарности! — произнёс он через плечо и позволил дверям лифта закрыться. — Привет, — позвал знакомый голос. Ойкава заозирался вокруг, пока не обнаружил фигуру, отделившуюся от стены. На парне были надеты клетчатая фланелевая рубашка и коричневые штаны, в карманах которых находились руки. Раскалённая лампа отражалась в серебристых волосах. — Привет, — выдохнул Тоору, не двигаясь. — Я наговорил тебе… — Сугавара притих. Прокашлявшись, он начал вновь. — Ойкава, мне кажется, ты неправильно меня понял. — Тогда, — сердцебиение шатена ускорилось, — как правильно? — спросил он севшим голосом. — То, что я пытался сказать тебе, — начал он, — было то, что я хочу быть собой рядом с тобой. И до сих пор я был с тобой настоящим. И я хочу, чтобы так и оставалось. — Хорошо, — хрипло ответил Ойкава. — Хорошо, — Суга посмотрел на носки обуви, а затем опять на Ойкаву. Нежная любящая улыбка украсила его губы. — Без понятия, знаешь ли ты, но для меня ты стоишь этого. Наши отношения, — он поочерёдно указал пальцем на него и на себя, — стоят этого. На все сто процентов. Ойкава выдохнул. Он не собирался разводить нюни, абсолютно нет! Слёзы для слабаков! О, кого он обманывал. Сугавара Коуши вот какая его наибольшая слабость, и он чертовски хорошо знал это. — Суга, — срывающимся голосом позвал Тоору. Блондин сократил между ними оставшееся расстояние и притянул Ойкаву в крепкие объятия. — Прости, Ойкава, мне- — Ради всего святого не делай так больше. — Не буду, обещаю. — Не могу, ты просто, ты- — Я люблю тебя, — пробормотал Ойкава и тут же захлопнул рот ладонью. Не то чтобы он не планировал это говорить. Он уткнулся лицом в рубашку Суги, ожидая всевозможные варианты, когда блондин оттолкнёт его. Плечи Сугавары мелко подрагивали, и Тоору потребовалась секунда, чтобы осознать, что Коуши смеялся. Чёрт, и что теперь делать? Ничего, очевидно, потому что Суга всё сделал за него. Прижав ладони к щекам Ойкавы, он жадно приник устами к губам шатена. Они сталкивались хлюпающими носами, языки страстно ласкались, словно вот-вот наступит конец света. Тоору обвил руками талию блондина и прижал того к себе максимально близко, пока оба не оторвались друг от друга, прерывисто дыша и глупо глядя в глаза. За дверью кто-то громко чихнул, а затем последовали проклятия. Ойкава признал красочные эпитеты, которые слышал только от Бешеного-Пёсика-чана. — ЯХАБА! — разъярённо завопил Тоору. Послышалось ещё больше проклятий, хлопок двери и быстро удаляющиеся шаги. Сугавара весело захихикал и прижался к груди шатена. — Клянусь богом, в этот раз я точно уволю его, — пробормотал Ойкава. — Это моя ошибка, — произнёс Суга, — я договорился с Энношитой. Он помог мне вернуть тебя, а взамен получил право на съёмку фильма по нашей истории. — Мы настолько мелодраматичны, Суга-чан? — Давай просто надеяться, что он облажается с фильмом, — ответил Коуши. Его руки вернулись обратно к волосам шатена, и Ойкава прильнул к его ладоням. — Так, мы помирились? — Определённо, — ответил Ойкава. — Отлично, потому что, как я помню, у меня должок к тебе. — М-м, бесспорно должок. — Как думаешь, — Коуши оглядел съёмочную площадку, — здесь где-нибудь есть кладовка? — У меня на работе? Как тебе не стыдно, Суга-чан! — Ещё утро, так что я до сих пор сущий чертёнок. К тому же, на моей работе всё прошло нормально… — Это другое! — Какая разница, скажи на милость? — Ну, — Тоору приобнял своего парня за плечи, — ничего страшного, если ты станешь предметом сплетен медсестёр. Мне же нужно поддерживать репутацию. — Точно, прости, я не подумал о твоей репутации, — Сугавара шаловливо подвигал бровями и, обняв Тоору за талию, потащил парня к двери, ведущей из студии. Ойкава прищурил глаза и протестовал всю дорогу, оплакивая утраченную репутацию. Но, несмотря на громкие слова, он так ничего и не предпринял, чтобы остановить Коуши.

10 из 11