Стук

Какое-то время сидим и, молча, смотрим друг на друга, боясь дышать. Тук-Тук. Славик опускает взгляд. — Слушай, я в туалет хочу, — жалуется. — У тебя час от часу не легче, — вздыхаю. — Дать банку? — Нет! — кривится. — Я до обычного толкана прогуляюсь. — Сиди! Не вставай, — поднимаюсь из-за стола и подхожу к товарищу, встаю за спиной, боясь, что уйдет. — А, может, все-таки банку? — Я при других свои дела делать не могу! — отказывается. — Я не другие, а друг твой, — обижаюсь. — К тому же, за дверью опасно. — А сам говорил, что чертовщина сидит только в маленькой комнате. — Так и есть, — подтверждаю. — Но, вдруг, вылезла? Тук-тук. — Раз стучит, значит, там, — подмечает. Бросаю взгляд на будильник. Без двадцати три. — А потерпеть до утра можешь? — прошу. — Блин, я уже час терплю! — злится. — Давай, банку дам, — снова предлагаю. — Чистую. — Пошел ты со своей банкой! — жалобно. Делает попытку встать, но удерживаю за плечи. Поворачивается, стряхивая мои руки. — Ты псих человека мучить?! — возмущается. Хлопаю себя снова по лбу. — Мучаю его! Жизнь спасаю! — поправляю. — Нельзя с кухни выходить. Тук-тук. Тук.  — Не могу больше, — жалуется Славка. — К тому же тут вонища. — Потерпи или банку дам. — А ты сам в туалет не хочешь? — Нет. — Не странно? — Странно, что ты хочешь выйти. Раздраженно трет нос. — Вытяжка здесь работает? — снова претензия. Чувствую себя на допросе. — Не знаю. Ночью, может, и нет. А так должна, если не засорилась. — Дышать нечем. — Да выветрилось почти! — Просто придышался! Ну, все, не могу больше. Славентий не выдерживает и встает. Не останавливаю. Чувствую, на сей раз, в природной нужде он будет страшен. Поворачивается, явно намереваясь выйти. Тук-тук. — Слав, может, тут дела сделаешь, а? Хоть в раковину, куда хочешь! — развожу руками. — Только не выходи, прошу. Мало ли… — Вить, меня достал этот цирк! Я хочу в толкан, хочу спать, а еще Ксюха меня завтра с потрохами сожрет! И тебя заодно. — Да лучше Ксюха, чем эта тварь! — Может, это вообще не тварь! — Мы это уже обсуждали. — Лады, — шагает к двери, отталкивая меня. — Я скоро. — Не ходи, — глаза снова на мокром месте. — Славик… Бесстрашно распахивает дверь и покидает пределы безопасного пространства. Вот, что с людьми нужда делает. Тук-тук. Волнение за друга, невозможность остаться одному, заставляет плестись следом. Слава открывает дверь в туалет, заходит. Пытаюсь протиснуться следом, но останавливает, повернувшись. — Я же сказал: не могу при свидетелях! — Как скажешь, братан, — отступаю и жду у порога. Захлопывает дверь. Нервно потираю плечо. Прислушиваюсь. Стуки доносятся очень тихо и снова изменили ритм. Стали более хрустальными, мелодичными. Даже не так страшно становится. Можно подумать, что в зеркале сидит музыкант и играет в свое удовольствие странную мелодию. Тук. Тук. Тук. Тук. Начинает хотеться спать. Зеваю. Тру глаза. Бодрись, Витька! Недолго осталось. Взлохмачиваю сальные пряди, массирую голову. Приплясываю, чтобы согнать дремоту. Получается. Отмечаю, что Славку не слышно совершенно. — Ты все? — спрашиваю через дверь. Тревожусь за непутевого. Молчит. — Эй! — стучу в дверь. — Живой? Тишина. Только постукивания из дальней комнаты. — Я сейчас войду! — предупреждаю. Дверь открывается раньше, и на пороге возникает Славентий. Целехонький. — Уже все, — объявляет. — Чего такой нервный? — С тобой будешь! Почему не отвечал? — Потому что достал. — Очень смешно! Это еще, кто кого. Захлопывает дверь в туалет. — Тогда сейчас оденусь и уйду, — пугает. — Не уходи! — прошу. — Автобусы все равно не ходят! — Пешком дойду, — направляется в прихожую. — Сдурел совсем?! — несусь следом в панике. — Что на тебя нашло?! — Пока сидел в толчке, подумал, что на фига тут торчу. Ты на меня пагубно влияешь, как Ксюха говорит. Туки слышишь? — поворачивается. — Очень тихие, — отвечаю, — Слышу. — А я не слышу! — огрызается. — Нет никаких туков! Только в твоей голове. — Как же так? — всхлипываю. — Они есть! Хоть иди в проклятую комнату и неси сюда зеркало, чтобы доказать! Идея, конечно, безумна и уверен — самоубийственна. — Домой хочу! — своевольно изрекает капризный и начинает одеваться. Пальто, ботинки, кепка. — Славушка! — заламываю руки, плачу. — Не бросай, родненький, я тут чокнусь совсем! Внезапно из большой комнаты доносится телефонный звонок. — Сотовый! — вздрагиваю. — Погодь, отвечу! Погодь! Друган тяжко вздыхает, но остается ждать. Страшно открывать дверь в зал, но оставаться одному в хате, куда ужасней. Подхожу. Берусь за ручку. Тук-тук. Тук-тук. Ноги начинают предательски дрожать. Набравшись мужества, открываю и заглядываю. Взгляд первым проверяет герметичность спальни. Дверь закрыта. Замечательно. Затем ищу глазами сотовый. Лежит на диване у подлокотника и заливается на всю ивановскую. — Годи меня! — тихо сообщаю другу и исчезаю в большой комнате. Быстро, как под обстрелом, добегаю до дивана, хватаю поцарапанный кнопочный телефон. Пулей несусь обратно, захлопываю дверь. Позволяю выдохнуть. Тук-тук. Тук-тук. Или стуки из зеркала, или сердце в груди так трепыхается, уже не понимаю. Телефон заливается в руке. Смотрю на дисплей. Номер странный набор цифр. Ой, по-моему, он просто задом наперед выведен. Что за хренотень?! Имени нет. Но раз кто-то звонит, нужно ответить. Снимаю трубку и подношу к уху. Помехи, пощелкивания, а потом слова, доносящиеся, как со дна колодца. — Ксюня! — вопит кто-то в панике. — Ксюня! Славика не пускай! Это не он! Не он! В дом не пускай, слышишь?! Внутри все холодеет. Горло перехватывает. — Беги, Ксюха! Ребя хватай и беги! Шорох помех обжигает ухо. Голос чужой и одновременно знакомый. — Это Виталя! — выдает жуткое пояснение странный собеседник. — Беги… из… Не… Шум помех и тишина. Тук-тук. Хлопаю ртом, как рыба на берегу, когда доходит, кому принадлежит речь. Мне. Славентий смотрит на меня как-то нехорошо. — Кто звонил? — спрашивает. — Я, — опускаю трубку. Телефон вываливается из пальцев. Не замечаю. С сухим стуком приземляется на пол. В дальней комнате ему вторит зеркало. Господи, сейчас с ума сойду… — Кто? Ксюха, что ли? — переспрашивает. — Я — Ксюхе, кажется… — поясняю и сам не верю в произошедшее. — Как так? — ничего не понимает. — Чего она сказала? — Я ей сказал, чтобы она бежала… С ребем. Из дома. — Когда? Ты же молчал все время! — В трубке. — Ты ничего не говорил! Только слушал. Витька, что с тобой? Тук-тук. Тук. — Мне как-то нехорошо, — прислоняюсь боком к стене. — Не уходи, а? — Вместе уйдем, одевайся, — снова начинает свою шарманку. — Хата не выпустит нас, — тяжко вздыхаю. — Порча. — Сейчас проверим. Решительно идет на выход. Нахожу силы пойти следом. Одолевает нехорошая слабость и предчувствие недоброго. Ой, не стоит другану выходить. Снова прокручиваю в голове телефонный монолог. Если я нахожусь здесь, то, как мог одновременно себе звонить? Почему я по другую сторону посчитал, что Славик — это кто-то другой? Что я хотел этим сказать? Да, и Ксюхе-то зачем названивать? Надо Светке, чтобы проклятие сняла! Да, и как это вообще возможно позвонить самому себе на свой же сотовый?! Может, это, правда, «белочка» чудит? Или мне позвонили из-за зазеркалья? Холодею. Тук. Тук-тук. А там сидит и стучит мой злой двойник. Нервно сглатываю от пришедшей кошмарной догадки. Если останусь один в квартире, то он вылезет и меня убьет. — Не уходи! — молю Славку, но он не слышит. Друг решительно отпирает входную дверь и выходит на площадку. Сил остановить нет. Перед глазами соленая пелена. Не доживу до рассвета. Снова вспоминаю жуткую сказку «Вий». Не продержусь, как хлопец тот, ой, не продержусь. Всхлипываю. — Витек! — вдруг, раздается в испуге. — Что за чертовщина?! — Где? — на миг забываю про телефонный звонок и подхожу к злосчастному порогу. Снова жду паралича, но его нет. Удается сделать шаг на лестничную площадку. Замираю. Поднимаю голову и офигеваю от зрелища. Лестница, что идет вниз, уходит в стену, а не лестничный пролет. Окна нет. Только треугольная вмятина на его месте. Соседская дверь напротив, вспучилась, как беременный живот. Справа же — наполовину затекла серой массой из стены. Все вокруг выцвело и подернулось серой дымкой, как туманом. Делаю осторожный шаг вперед, держась за косяк, чтобы не потеряться в изменившемся до неузнаваемости подъезде. Лестница, идущая вверх, больше не заканчивается площадкой и ящиком с картошкой соседей, а изгибается и идет еще выше, превращаясь в спиральную. Перила покорежились, идут волнами, словно согнуты рукой великана. Уже не знаю, удивляться или пугаться. Лампочки на площадке нет. Вместо плафона свисает серая капля, но не падает, а начинает покачиваться, если задержать на ней взгляд. Смотрю на стену и вижу тот же эффект: поверхность бугрится, пенится, как кипящая вода, потом разглаживается, и на ней внезапно цепочкой проступают следы ладоней с неестественно длинными пальцами. К тому же их больше пяти. Будто по стене прошел только что кто-то невидимый. Делается так страшно, будто оказался в кошмаре. Моргаю, стараясь сбросить наваждение, но оно не уходит. Славик подходит к перилам и заглядывает в пролеты. Присвистывает. — У тебя сколько лестниц в доме? — спрашивает товарищ, рассматривая сюрреалистичный пейзаж. — Сколько этажей? — Пять было. — А теперь небоскреб. — Отойди лучше, — советую, — а то свалишься ненароком. Я ведь не альпинист, не вытащу. Источников освещения нет, но все хорошо видно. Окружение подернуто серой дымкой и все менее кажется реальным. — У меня галлюцинации? — пораженно спрашивает Славка. — Или ты это тоже видишь? — Вижу. А еще мы оба смогли выйти из квартиры. — Поехали, ко мне, — предлагает. — Как?! — поражаюсь. — Уверен, что это подъезд, а не морок дьявольский?! — Но не обратно же идти и в хате сидеть?! — Обратно и сидеть, — поясняю. — Возвращайся. Чувствую, не стоит здесь задерживаться. Пячусь обратно в квартиру, перешагиваю порог и становится чуточку легче. Спокойнее. Квартира сохраняет четкие очертания и живые краски. А что, если ненадолго? Пугаюсь. Бросаю взгляд на площадку перед собой. Свет из прихожей плитки пола не отражают. Серые и безжизненные. Жуткий контраст, как на стыке двух миров. Тук-тук. — Углов вроде бы больше стало, — комментирует брат по-несчастью, показывая пальцем в сторону. — Почему так несимметрично? Вить? Смотрит растерянно, как ребенок. По глазам вижу, что пыл искать приключений на пятую точку начинает проходить. Радует. — Сюда иди, — маню. — Здесь безопасно! Слушается и подходит. Хватаю за руку и быстро затаскиваю в квартиру. Захлопываю дверь и поспешно запираю. — Убедился, что не вру? — спрашиваю. — Мало чертовщины вокруг? Еще больше надо? — Что же тут творится-то, а? — Порча, — поясняю. — Зеркало все треклятое! Светка — ведьма. Или мамка ее. Без разницы. Обе хороши. — Так позвони им! Попроси снять проклятие. — К телефону прикасаться сейчас не хочу, — отказываюсь. — К тому же, денег нет. — Попадос, — вздыхает и снимает кепку. В тревоге мнет в руках. — Угу, — киваю. — Раздевайся. — А, если утро не настанет? — Ты меня с ума совсем свести хочешь? Славик, пошли на кухню. Кепка падает из руки, но друг не замечает. Стаскивает пальто и вешает на вешалку. Стягивает ботинки. Проходит, но замирает в коридоре. Тук-тук. — Не хочу, — отказывается. — Там воняет. — Уже не воняет. — Пошли в зале посидим. Там просторнее. Предложение огорошивает. — Соседство с зеркалом не пугает? — поражаюсь. — Но его же не слышно почти. Тук. Хочется закричать. Еле сдерживаюсь. — Кто сейчас говорил: нету туков?! — возмущаюсь. — На маты нарываешься. — Лады. Туки есть, — соглашается. — Но все равно не хочу на кухне сидеть. Пошли на диван. — Как ребь годовалый! — всплескиваю руками. — Жить надоело?! — Но оно же не вылазит! Я себе весь зад на стуле отсидел. Сколько еще времени осталось? Иду на кухню, смотрю на будильник. — Половина четвертого! — сообщаю. — До шести осталось совсем недолго. Тук-тук. Бросаю взгляд за окно. Темноты больше нет. Густая серая дымка, как туман и странные светящиеся белым огоньки. Это больше не окна соседних домов. Тут же отвожу взгляд, иначе они начинают движение. По спине снова бегут таракашки. С товарищем не так страшно. Без него уже бы повесился. Выхожу из кухни. Славика нет. В прихожей тоже. Холодею. Заглядываю в зал. Сидит на диване и улыбается. Делается крайне не по себе. — Чего лыбишься? — спрашиваю. — Анекдот вспомнил. Рассказать? — Сдурел?! — шикаю на него. — Бегом на кухню! Тут нельзя сидеть! Тук-тук. — Почему? Святая простота. — Издеваешься?! — раздражаюсь. — Иди, посиди со мной, — хлопает по пуфику рядом. Какой-то он странный. — Я лучше на кухне посижу, — отказываюсь. — Как хочешь, — отвечает равнодушно и переводит взгляд на темный экран телевизора. Тук. — Ты, разве, стуков не слышишь? — спрашиваю, теряя терпение. — Слышу, — соглашается. — Но больше не пугают. — Как это? Меня пугают! Что-то с ним не то. — Мне надоело прятаться, — поясняет Слава. — Спать хочу. — Спать нельзя! — отчеканиваю. — А что еще делать? — Сидеть со мной на кухне. Мотает головой. Тук-тук. Уши бы оторвать и выкинуть! Не могу больше. Молчит. Возвращаюсь на кухню, потому что оставаться за ее пределами боязно. Сразу становится спокойнее. Бросаю взгляд на часы: прошло всего четыре минуты! Время тянется слишком медленно. Остаться бы здесь. Но Славентию вожжа под хвост попала. Взгляд останавливается на мелке, который лежит на краю стола. Вспоминаю злополучную сказку и некогда посетившую мысль. Хватаю мелок и иду в зал. Друг все также восседает на диване, глядя в пустой экран. Тук-тук. — Вставай! — подхожу. Поднимает вопросительный взгляд. — Диван двигать будем, — поясняю. — Зачем? — Увидишь. — А мы отсюда не уйдем? — Нет, — соглашаюсь. — Только оборону наведем. Тяжело поднимается. — На середину! — командую негромко, опасаясь разозлить незваного гостя в соседней комнате. — Раз-два… Хватаюсь за свой край дивана, приподнимая. Славик — за противоположный. — Понесли! — командую. Мебелина тяжелая, как сто чертей, но мы не слабаки. Через несколько минут сопения, цель достигнута. — Уф! — переводит дух приятель. — Зато телек стал ближе! Сейчас футбольный матч бы под пивко глянуть, а? — Садись, — приказываю. Слушается. Тук. Перехватываю мелок, что до этого зажал в ладони, удобнее. Наклоняюсь и начинаю чертить по полу вокруг дивана меловой круг. Товарищ смотрит на меня, как на умалишенного. — Что делаешь? — Оборону навожу! — поясняю. — От нечистой силы. Круг кажется слишком кривым и маленьким. Ползая по полу, вычерчиваю еще один, но ровнее и шире. — А поможет? От тараканов же! — Какая разница! Мел ведь, — выпрямляюсь и вытираю о штаны ладони, оставляя светлые разводы. Тук-тук.