Стук

— Славик… — плачу. — Зачем ты туда… Сижу в метре от жуткой двери, которая наполовину открыта. Света внутри нет, а друг явно не сделал попытки включить. Да и вряд ли бы это сработало. Темнота притягивает взгляд. Точнее густой полумрак. Чем дольше всматриваюсь, тем серее становится. Начинает клубиться перед глазами, как дым. Смаргиваю в ужасе. Перевожу взгляд в стену. Обои старые, в цветочках и золотистых узорах. Даже не помню, кто клеил. Наверное, остались от прежних хозяев. — Сла-ва! — снова зову, растягивая по слогам. Друг не отвечает. Почему настолько тихо? Стук прекратился. Сижу какое-то время, надеясь, что товарищ выйдет, но надежде не суждено сбыться. — Зачем ты бросил меня? — вытираю тыльной стороной ладони мокрый нос. — Славик… Тишина. Жуткая. Зловещая. Давящая. Я его не спас. Я его не спас. — Я его не спас, — шепчу. Может, Слава ждет меня в спальне? Открытый проем манит, но понимаю, что не должен входить. Не должен, иначе случится страшное. Со Славиком уже произошло. Поднимаюсь на четвереньки, но вместо того, чтобы благоразумно отползти прочь, подползаю к стене и упираюсь макушкой в обои. — Сла-ва, Сла-ва, — зову. — Отзовись! Тишина такая, что отчетливо слышу собственное дыхание. Из проклятой комнаты ни единого звука. Наверное, стало бы легче, если бы доносилось чавканье чудища и вопли товарища. Но по ту сторону стены леденящая тишь. Друг зашел и пропал. Живой или мертвый? Неопределенность сводит с ума. Вдруг, Слава стоит в соседней комнате и пытается меня разыграть? Зайду, а он скажет: «Ага, братан, спалился! «Белочка» у тебя, а тут ничего страшного! Просто старое зеркало в углу» Старое зеркало. Напрягаю слух, но постукиваний больше не слышу. Вдруг, монстр из зеркала схватил Славика и ушел? Хотел меня, но я не поддался, а вот товарищ оказался слабее, и поймали его? Утащили в зеркало. — Господи, спаси и помоги, — шепчу дрогнувшим голосом. — Услышь меня грешного и верни Славушку! Никогда больше пить не буду! На работу устроюсь, Светку прощу! Все-все сделаю! В церковь каждое воскресенье ходить буду! Хочешь, каждый день молитвы в твою честь читать буду, а? Только спаси и сохрани, Господи, спаси и сохрани, не оставь в беде сына своего непутевого… В хате тишина стоит гробовая. На нервы давит хуже стуков. Не могу больше. — Слава! — кричу, сев на пятке. — Не смешно. Выходи, Славка! Признаю, я все выдумал и бухал всю неделю! Выходи! Я больше не буду… Чего не буду и сам не понимаю. Но не буду. Мамой клянусь и зуб даю. Могу побожиться еще. Только ощущение такое, что все бестолку. — Слав! Ау! Славик, — снова всхлипываю и утираю мокрое лицо ладонью. Может, нет там никого? Слава навестил меня с часик, собрал вещи и домой уехал, а я тут один всю ночь был и все выдумал. А, Вить? Может, и не было стуков? Ничего не было. Только «белочка», а? Тишина не рассеивает сомнений, но их и не подтверждает. Страх потихоньку отступает, но тревога никуда не девается. Шторы задернуты, поэтому не вижу, что творится за окном. Да и к лучшему. Еще один взгляд на огоньки и поеду крышей. Снова перевожу взгляд на проклятый дверной проем. По-прежнему серый. Зло никуда не ушло. Ждет. Меня? Самое разумное — вернуться на кухню и ждать девяти утра. Но я не могу бросить Славу. А, если вернусь один, то весь изведусь и повешусь на лампочке. Может, заглянуть в спальню одним глазком? Потом сразу назад. Посмотреть, что со Славушкой. Господи, ты же защитишь меня, да? Идея до жути безумна, но неопределенность мучает сильнее. Выдыхаю, набираюсь храбрости, и ползу на четвереньках к проему маленькой комнаты. С каждым шажком ощущаю странное притяжение. Не это ли сманило Славку? Не любопытство утоляю, лезу туда от отчаяния. Потому что страшно так, что не описать словами. Но я не сунусь туда, ни за что не сунусь. Только загляну тихонько и тут же назад. Вернусь на кухню. Задвину стол к двери, забаррикадируюсь и буду ждать рассвета. И все хорошо будет. Непременно. Вот и бесовский проем. Замечаю ту же игру со светом, что и на площадке. За порог комнаты свет из зала не проникает. Нервно сглатываю. В ушах шумит пульс. Не смогу, Господи. Слишком страшно. Спаси и сохрани! Но и уйти не в силах. Одним глазком посмотрю, одним глазком и сразу обратно! Раз, два… Пальцы хватаются за косяк. Ладони вспотели. Я не дам себя утащить. Не дам. Серый туман совсем не кажется опасным. Посещает странная мысль зайти и прилечь на кровать. Гоню прочь. Может, Славик уснул? Три. Обеими руками вцепляюсь в косяк, стоя на коленях, и заглядываю внутрь. Господи… Кажется, увиденное теперь не смогу забыть никогда. В комнате света нет, окно затянула серая пленка, но в то же время помещение видно отчетливо, несмотря на призрачную дымку. Зеркало повернуто точно к окну, хотя раньше стояло задней стенкой к углу, чтобы занимать чуть меньше места. Поверхность зеркала светится голубоватым сиянием, как телек в ночи. Там отражается что-то, но явно не из спальни. Даже всматриваться не хочу. А перед зеркалом стоит Славик спиной ко мне. Одежда топорщится и, кажется, не по размеру. На пояснице под пиджаком выделяется бугор, словно горб. Самое кошмарное, что у друга теперь лысина, а из спины торчит несколько тощих белесых рук прямо сквозь одежду, не разрывая ее, словно нематериальны. Пять или шесть — так и не понял, не в силах пересчитывать. Плечи и предплечья у существа разной длины, кажется, даже сочленений больше, особенно, если всматриваться. Все конечности держатся за голову и что-то с ней делают длинными тонкими пальцами — такими же белыми, как и затылок. На миг возникает дикая мысль, что Славик красится, как это делала Светка перед зеркалом, но потом доходит, что вряд ли. Затем опускаю взгляд и леденею. У ног странного Славика замечаю высохший бурый труп, словно мумия, и он продолжает рассыпаться на глазах. С поднятой вверх руки отвалилась кисть и рассыпалась в воздухе. Ноги неестественно вывернуты, как будто человек стоял у зеркала, а потом неожиданно рухнул на пол. Славик. Это был Славик! Догадка поражает. Не верещу только чудом, потому что горло сдавило от ужаса. Сердце замирает в груди. А кто тогда тип перед зеркалом? Поднимаю взгляд на существо. Это становится большой ошибкой. Надо было сразу податься назад, а теперь жуткая тварь ощутила мое присутствие и оглянулась. — Господи, спаси и сохрани! — беззвучно шепчу одними губами, объятый ужасом. Чудище поворачивается на сто восемьдесят градусов одним корпусом резко, будто у него в теле шарнир, как у кукол. Пальцами оно держится за лицо, но настолько уродливое, что хочется или отключиться, или взвыть. К счастью, не делаю ни того, ни другого. Нос почти плоский и расплылся по лицу, губы кривые и топорщатся, как бахрома, рот перекошен почти вертикально, в нем виднеются наклонно белые ряды человеческих зубов. Один глаз на уровне лба и зрачок косит в бок, второй — в привычном месте, но вытянут настолько, что вместо него просто щель с вытянутым глазным яблоком, которое выглядит непропорционально большим. Чудовищный глаз вперивается в меня. Надо податься назад и бежать прочь, но что-то мешает, словно держит. Только бы в обморок не грохнуться. Только бы… Урод плавно перемещает пальцы, сдвигая ткани лица, как тесто. Нос уменьшается и вытягивается вверх, принимая нормальную форму. Глаз со лба попадает в глазницу. Второе око существо сдвигает пальцами, как пластилиновый шарик, уменьшая. Рот все еще остается, перекошен, что делает лицо настолько отвратительным, что начинает подташнивать. С ужасом отмечаю, что в чудовищном лике угадываются черты бедного друга. Чудище выбралось из зеркала, и сейчас натягивает кожу Славки. Понимание ситуации вызывает дурноту. Тварь поворачивает нижние конечности в верном направлении и делает шаг ко мне. Еще один… Одна нога короче другой, поэтому урод хромает, брючина волочится по полу. Но шаги неожиданно размашистые, резкие. Хриплю от смертного ужаса и нахожу силы вытянуть голову из спальни, отталкиваюсь от косяка и вываливаюсь в большую комнату. Хочется перекреститься, но руки заняты тем, что ретируют тело прочь от жуткого проема. Ползу не в силах встать, на ходу подвывая от ужаса. Оно меня убьет. Убьет! Как Славика, Господи… Не могу отвести взгляда от проклятой спальни. Время, кажется, несется галопом, отмеряя последние мгновения в этой жизни. В сером проеме возникает темный силуэт, будто материализуется из воздуха, а затем шагает в зал. Тело делается ватным, сейчас бухнусь в обморок. Тварь делает еще шаг, замирает и поворачивается ко мне, находя взглядом знакомых до боли глаз. Пялюсь на него, забывая, как дышать. Вот и смерть пришла. Сейчас схарчит или сделает что похуже. Господи, ты там есть или нет? Помоги… На свету пришелец виден еще отчетливей. Рук теперь только три. Две торчат из рукавов славкиного пиджака, а одна откуда-то из центра спины с длинными серыми пальцами. Кожа у него теперь дымчато-серая, а не белая, как казалось в потустороннем сумраке. А вот лицо розовеет на этом фоне и кажется чужим. Славкиным. Одежда на нем больше не висит. Фигура стала мужской, пропорциональной. Но от этого ни грамма не легче. Жуткое создание расправляет славкину кожу на лице, как кусок теста — вытягивает к вискам, тянет тонкую пленку на лоб, проводит подушечками пальцев по скулам, обрисовывая их, выделяя. Глаза симметричны. Рот плавно стекает в горизонтальное положение, губы выравниваются. Челюсть внезапно распахивается неестественно широко, будто выпадает из пазов, открывая алый язык и белые людские зубы. Господи… Чувствую, что не в силах сдвинуться с места. Будь, что будет. Существо правой рукой берет челюсть и возвращает ее на место, вдавливает в лицо. Серые пальцы скользят по коже так быстро, что движения размываются. Еще мгновение, и я смотрю в славкино лицо. Только серая лысина и тощая длинная рука из спины портят картину. Внезапно лишняя конечность начинает таять, пока не исчезает бесследно. Лысина покрывается темными волосами — они не растут, а материализуются из воздуха. На груди под одеждой что-то бугрится, но вскоре разглаживается. Чудище делает ко мне шаг и убирает от лица руки. Неестественно длинные конечности укорачиваются, пальцы перетекают в человеческие. Кожа розовеет. Существо больше не хромает, так как ноги стали одной длины, толщины и формы. — Господи… — шокировано выдыхаю, когда ко мне подходит Славик. Одежда, осанка, комплекция, лицо — все его. Как будто не было жутких метаморфоз минуту назад. Только взгляд пустой, а лицо лишено эмоций. Как маска. Нервно давлюсь слюной. Сейчас меня убьет? — Ты проваливаешься, — заключает оно знакомым и одновременно чужим голосом. — К-куда? — переспрашиваю, не поняв. Зубы выбивают чечетку. — Через сорок три дня у меня родится сын, — безэмоционально объявляет, глядя сквозь меня лже-Славик. — Приглашаю отметить. А дочь станет двенадцатой. Цикл должен быть завершен. — Что? — теряюсь. — Я не приду. Никогда. Никуда. Больше ни капли в рот не возьму! Пришелец из зеркала поворачивается и направляется к выходу из зала. Не убил меня? Чудеса! Спасибо, Господи! На пороге зала оглядывается и добавляет уже совершенно обычным славкиным голосом, даже позволив себе улыбку. — До встречи, Виталик. В полдень Светка заберет зеркало. Затем скрывается в прихожей. Остаюсь сидеть на полу, не в силах встать. Трясет. Во рту пересохло. Слышу, как одевается. Несколько секунд спустя, хлопает входная дверь, намекая, что потусторонний гость покинул квартиру. Не верится, что все закончилось. Или нет? Какое-то время сижу, как в прострации, глядя в пол и ни о чем не думая. Потом вспоминаю, что в соседней комнате лежит труп Славки. Труп в соседней комнате. Сдавленно охаю. Ноги сами тянут меня вверх, ставя в вертикальное положение. В теле противная слабость. Во рту пересохло. Нервно облизываю губы. Надо бы зайти в спальню и посмотреть, но там проклятущее зеркало. Больше туда ни ногой! Что делать? Что?! Зачем-то обхожу диван, встаю в защитный круг. Снова начинаю молиться. — Пить не буду, — обещаю. — Пить больше не буду. Потом, как озаряет, что Славка-то мертв, а его облик приняло чудище из зазеркалья. Отрезвляет, особенно, когда вспоминаю слова пришельца о детях. Он хочет сожрать детей Славика! Надо срочно позвонить Ксюхе. Телефон? Где?! Помню, что выронил на полу, но куда?! Как припадочный бегаю по залу и ищу, но не нахожу чертов прибор связи. Затем осторожно выглядываю в коридор. К счастью, монстров там нет. А вот сотовый лежит прямо у стены. Наклоняюсь и поднимаю. Руки дрожат, и тремор унять не получается. Хорошо, что батарея не разряжена. С трудом нахожу номер жены Славика — уже не помню, как он у меня в базе появился — и нажимаю вызов. Денег же нет! Или осталась копеечка? — Слушаю, — раздается сонный женский голос через ряд потрескивающих помех. — Ксюня! Ксюня! — воплю в трубку. — Славика не пускай! Это не он! Не он! В дом не пускай, слышишь?! — Он у тебя? — Беги, Ксюха! Ребя хватай и беги! — А что случилось? — пугается. — Нечистый в него вселился! Из зеркала! Детей твоих сожрать хочет! — Пили опять? — строгое. — Виталик, ты? — Да, это Виталя! — кричу. — Беги из дому! Нечисть сейчас явится! — Я ему щас устрою «нечисть»! Ох, получит он у меня. Сигнал обрывается. То ли Светка вырубилась, то ли мой счет опустел. Ладно, хотя бы предупредил. Надо всех предупредить! Всех, что Славик — чудовище. Тогда он никому не навредит. Идея кажется идеальной. Лечу в прихожую, поспешно натягиваю кроссовки. Где-то была куртка, но на вешалке ее почему-то не нахожу, а куда задевал — не помню. Но не пропивал точно. Чувствую, что время поджимает. Может, в полицию позвонить? Ой, только не я, загребут еще за компанию. А я с этой тварью не собираюсь в одной камере сидеть. Подбегаю к входной двери, щелкаю замок, открывая, а потом доходит: вдруг, хата не выпустит? Но уже шесть утра! Даже больше. Должна отпустить. — Господи, помоги. Наскоро и неумело крещусь. Осторожно открываю входную дверь, опасаясь увидеть жуткий пейзаж, но подъезд за порогом самый обычный. Ура! Проклятие спало. А, если только на одну ночь? Холодею. Буду верить в лучшее. Теперь поднять ноги и переступить порог. Делаю шаг и легко покидаю квартиру. Ура! Надо будет Светку разыскать обязательно. Лже-Славик что-то там говорил, будто она в полдень придет. Только откуда он знает? Ага! Понял. Это же Светка нечистого послала! На меня натравила, ведьма. Точно она, теперь в этом уже не сомневаюсь. Хорошо хоть Господь от женитьбы уберег. Озираюсь в подъезде. А теперь куда? Соседям постучать и предупредить? Или… Слышу сверху хлопок двери, скрежет замка и шаги вниз. На миг пугаюсь, что это чудовище, но это оказывается сосед с верхней площадки. Мужчина лет пятидесяти в спортивном костюме. Всегда поутру на пробежки ходит. Молодец. Вроде физруком в школе работает. — Здрасьте, — начинаю разговор, когда сосед оказывается в поле зрения. — Здравствуй. — Вы тут Славика не видели? — Кого? — останавливается на площадке рядом со мной. — Друга моего. Вот недавно из двери вышел, — указываю рукой на свою квартиру. — Нет. Сам только что квартиру покинул. — Я вас предупредить хочу. Славик — это больше не Славик, а чудище из зеркала. — Кто? — не понял мужчина. — Какого зеркала? — Это очень долгая история, — поясняю. — Светка — моя девушка бывшая — оставила старинное зеркало в маленькой комнате. А оттуда вылезло чудище и вселилось в моего друга. Так что, если увидите Славку — круглолицый парень в пальто и кепке, то держитесь подальше. Сосед как-то странно кивает. — Виталя, у тебя все хорошо? Выглядишь не здорово. — Хорошо. Проклятие только сейчас отпустило. Надеюсь, насовсем, а то еще одну ночь я в квартире не выдержу. — Спортом займись, — советует. — Правильное питание, обливание холодной водой по утрам и ни одно проклятие не привяжется. — Я и хочу начать, — киваю. — Только все недосуг как-то. — А ты найди. Вот прямо с сегодняшнего дня. Бывай. Сосед сбегает по ступеням вниз и исчезает из поля зрения. Такое чувство, что не поверил. Ну, его. Странный мужик. Я бы в это время спал бы без задних ног, а он бегает. Хотя, полезно, конечно, не спорю. Но здоровый сон тоже важен. Появилась мысль постучать в соседнюю квартиру, но меня там не любят. Подумают, что на опохмел клянчу, и не откроют. Подхожу к квартире напротив, но быстро передумываю звонить. Каргу старую лучше не беспокоить — себе дороже. Не стану предупреждать — пусть ее чудище слопает. Сбегаю по лестнице вниз. Затем, недолго думая, покидаю подъезд. Несколько секунд стою на пороге, вдыхая утренний воздух свободы. Улица! Вышел! Дома кругом и никакого тумана с огоньками! Красота. Улыбаюсь. Замечаю, как прямо по дорожке идет женщина в длинном бардовом пальто. — Стойте! — подбегаю. — Извините, Славку не видели? — Кого? — переспрашивает. — Друг мой. Вышел недавно. Отрицательно мотает головой. — От него нужно держаться подальше! — шепчу женщине. — Он из зеркала вылез! Не Славик он, а чудище! Чуть меня не схарчил, а теперь за детьми своей жены охотится! Сам рассказал. — Накололся, что ли? — отшатывается незнакомка. — Нет! Я не нарик, — оскорбляюсь. — Просто предупредить хотел. Незнакомка ускоряет шаг и скрывается за поворотом. Что за народ пошел, который на слово не верит? Чешу голову. В майке на улице стоять зябко. В полицию звонить и просить, чтобы Славика задержали? Надо же остановить чудовище! Или сразу к Светке ехать и просить проклятие снять? Вдруг, слышу лай и поворачиваюсь на звук. Под кленами замечаю рыжего пса, который лает на что-то на дереве. Узнаю собаку. Это же Лиска! А вон и хозяин ее. — Дядя Толя! — подбегаю к пенсионеру, который варит самый лучший самогон в городе. — Здрасьте! — Здравствуй, Виталик. Чего такую рань на улицу выскочил? — Со мной такая бодяга приключилась, что ни в жизнь не поверите! — Какая? — останавливается и стряхивает лист с поводка, что несет в руке. — Меня Светка прокляла! — Как это? — Через старинное зеркало. Притащила в мою хату, а оно, как стемнеет, меня из дому не выпускает! — Чудеса, — но взгляд скептический. — Давненько тебя не видел. — Говорю, проклятие не пускало. Но это полбеды, я уж к нему притерпелся. Но сегодня ночью зеркало сожрало Славку! — Какого Славку? Как? — То есть, не совсем зеркало, а монстр из него, — поясняю. — Славка — мой давний приятель. Попросил его на ночь приехать, потому что от стуков из зеркала уже с ума сходить начал. Братан не подвел и прибыл на выручку. Уломал друга на ночь остаться. А в шесть Славка, как вскочит, как побежит в проклятущую комнату! Я уж на нем повис, остановить пытался, а в другана, как бес вселился! Вошел туда и пропал! Я заглядываю, а там чудище у зеркало стоит! А Славка на полу мертвым валяется. Высох весь, как мумия, и осыпается на глазах. А это… Это его кожу на себя пялит! Я чуть в обморок не грохнулся, но Господь удержал. — Пили вместе? — со странным пониманием уточняет дядя Толя. — Ни рюмашки! Мамой клянусь. — Так Славик жив или мертв? — Мертв. А вместо него нечистый разгуливает. Может, это козни Дьявола, а Светка ведьма… Я к такой версии склоняюсь. — А твой Славка был в темном пальто и кепке? — вдруг выдает дядя Толя. — Да! Круглолицый такой. — Видел его утром, когда Лиску пошел выгуливать. Из твоего подъезда вышел и вон по той дорожке заспешил. — И вы ничего странного не заметили? — удивляюсь. — Нет. — Странно. Но он маскируется хорошо. Вы ведь поможете его остановить? — А зачем? — Чудище же! Оно детей Ксюхи съесть хочет, даже еще нерожденного! — Откуда знаешь? — Монстр сам сказал. — А Ксюха — это кто? — Жена его. — Пойдем ко мне, — хлопает по плечу дядя Толя. — Там поговорим. Да и выглядишь неважнецки. — Еще бы! Две недели почти не ем ничего, да сижу на кухне туков страшусь. Пенсионер подзывает собаку. Та подбегает. Хозяин защелкивает ошейник и ведет ее к подъезду дома напротив. Иду следом. — А что за туки? — интересуется самогонщик. — Из зеркала стучал кто-то. Ну, ясное дело, что чудище, которое в Славку вселилось. Я в спальню зайти не мог: боялся. А потом оно в Славку влезло и… ужас, короче. Рассказываю, и снова трясти начинает. Вы ведь поможете мне чудище остановить? — Помогу, — открывает пенсионер подъездную дверь. — Проходи. Протискиваюсь вместе с собакой, которая меня пропускать совсем не захотела. У дяди Толи хата на первом этаже, что очень удобно. Подходим, пропускает меня вперед. Лиска меня опережает. Хозяин заходит в квартиру, закрывает дверь и раздевается. Вешает пальто на вешалку. Отцепляет от псины поводок и та растягивается на коврике в прихожей. Дядя Толя проходит в помещение. Зовет на кухню. Прохожу следом. — Господи, люблю кухни! — выдаю. — Самое безопасное место в доме. Дядя Толя смотрит на меня как-то странно. — Вы мне верите? — уточняю. — Верю, конечно. — А можете мне рюмашку самогонки налить? В долг? Очень хочется, — прошу. — Думаю, тебе хватит. — Неужели, вы решили, что я пил все это время? Мамой клянусь, что две недели трезв, как стеклышко! — Ты успокойся, садись. Присаживаюсь на табурет. Чувствую, не очень верит. — Я что, не объяснил доходчиво? — раздражаюсь. — В Славика бес вселился, а может сам Дьявол! У него еще рук много. Пальцы длинные такие! В сумраке он белый, а на свету серый. Жуть! Я на всю жизнь запомнил! Он, когда кожу славкину надел, то глаз на лбу был, а рот на боку! Ужас! А потом челюсть так распахнул… На себе начинаю показывать, но потом понимаю, что это примета дурная и прекращаю. Дядя Толя продолжает, молча, меня рассматривать. Не нравится его взгляд. — Я правду говорю! — продолжаю. — Это не Славка! Это бес из зеркала! Его нужно остановить! Вы позвоните в полицию, а? Человека же убили. — Какого? — Славика настоящего. Он в спальне лежит под зеркалом. Высох весь. Господи… Всхлипываю. — Почему я его не удержал? Почему? Его смерть теперь на моей совести, — причитаю. Дядя Толя выходит в соседнюю комнату. Слышу, как нажимает клавиши телефона. Затем доносится приглушенный говор с кем-то. Вот мил человек, полицию вызывает, поверил. — Спасибо вам! — кричу из кухни. — Пусть с этим монстром теперь копы разбираются. Дядя Толя зачем-то подзывает собаку и закрывает в комнате. Затем возвращается на кухню. — Вызвал полицию, — кивает ободряюще. — Сейчас приедут. Водички налить? — Самогоночки бы. Ну, пожалуйста, дядь Толь. Капелюшечку! — молю. — Я такие ужасы пережил, видите, поседел даже! Тыкаю себя пальцем в висок. Дядя Толя сжаливается. Вздыхает и достает бутыль из буфета. Ставит на стол. Берет стакан и наливает четверть вкуснейшего самогона. — Ох, спасибо! — беру вожделенный стакан. — Век у вас в долгу буду! Тут же пригубливаю. — Хорош! — хвалю. Затем выпиваю залпом. Ставлю пустой стакан на стол. — Спасибо. Мой фирменный рецепт, — улыбается. — Это я секрет деда улучшил. — Дядь Толя, а с вами в жизни чертовщина приключалась? — Самая, что ни есть настоящая? — уточняет и садится на стул напротив. — Да. — Мне дед, как говаривал, призраки к тому не ходют, кто в них не верует. — Вы не верите? — поражаюсь. — Нет. Потому и не было в моей жизни сверхъестественного. — Значит, и мне все привиделось? Я ведь тоже не верил… — Вот и правильно делал, что не верил. — А можно еще самогонки? — прошу, соблазняясь на содержимое бутыли. — Нет. Ты мне еще за полтора литра так денюжку не отдал. — Извините, просто с работой туго сейчас. Проклятие же держало! Вот, как выйду на работу, все до копейки отдам! Ну, можно еще четвертушку? А то, даже в голову не ударило. Внезапно раздается звонок. Вздрагиваю. Дядя Толя поднимается и идет открывать. Щелкает замок. На площадке раздаются мужские голоса. Зачем он сюда-то ментов привел?! Узнают еще, упекут. Снова перекрещиваюсь. Настроение падает. — Вот он сидит, — заходит дядя Толя, а следом за ним идут трое мужчин в медицинских халатах. — Белая горячка у него. Говорит, две недели в запое был. Спасете человека? У меня аж челюсть отвисает от такого поворота. Какое подлое предательство! Я ему душу излил! А он… Лучше бы ментов вызвал! — Дядь Толя, как вы могли?! — поражаюсь, вскочив. — Я же не пил! Только у вас самогонки капельку и все! Славку остановить надо! Он же Ксюху убьет! Это больше не человек, понимаете? Чудище из зеркала! Смотрю на врачей, но вижу только снисходительные взгляды. — Я не псих! У меня не «белочка»! — отрицаю, испугавшись. — Просто меня бывшая прокляла, понимаете?! Но санитары надвигаются и подхватывают меня под руки. Начинаю вырываться. — Вы не можете! Только я могу его остановить! Эй! Отцепитесь! Зеркало надо выкинуть, чтобы из него больше никто не вылез! Разбить, понимаете?! Там чудище разгуливает! Отпустите! В плечо впивается что-то острое, кажется, игла. — Я абсолютно нормальный! — ору, вырываясь из рук врачей. — Дядя Толя, ну, скажи им! Я же не пил… Наваливается сонливость, с которой не удается бороться. Меня ведут к двери. Сопротивляться нет сил. Обвисаю в руках пленителей. Чувствую, как затягивает в темную пучину беспамятства. Последняя мысль, которая посещает: не оказаться бы только по ту сторону зеркала.