Революции не делаются в подковах

«Социализм – опиум для пролетариата» (с) Неизвестный автор

Цестан Одгунд Член Эквестрийской Социал-Демократической Рабочей Партии Кантерлотское отделение жандармерии Днем позже

      В кабинете следователя, несмотря на жаркий летний вечер, было непривычно холодно. Сквозняк гулял по коридорам, забирался в кабинеты и заставлял задержавшихся допоздна служащих ежиться от холода, кутаясь в свои мундиры. Дэрил Купитайс, один из множества следователей жандармерии, созданной несколькими годами ранее во всех крупных городах Эквестрии, бросал короткие раздраженные взгляды на стоящего перед ним молодого пони.       - Имя?       - Цестан Одгунд       - Дебильное у тебя имя, – проворчал следователь       Смена уже подходила к концу, когда вдруг привели этого дурака, из-за чего Дэрилу пришлось задержаться в отделении. Разумеется, это его раздражало, и он срывал свою злобу на несчастном парне.       - В доносе сказано, что ты распространял запрещенную литературу среди народа. Это правда? – спросил Дэрил у подозреваемого, не отрывая глаз от лежащей перед ним тонкой папки.       - Правда – односложно ответил Цестан       Следователь поднял на него сощуренные глаза. Много, конечно, проходило через этот кабинет народу, но он, наверное, впервые видел, чтобы кто-то не просто не скрывал факта совершенного преступления, но даже говорил об этом с какой-то долей гордости       - И даже не будешь ничего скрывать? – хмыкнул Дэрил       - А что скрывать? В моем поступке нет ничего постыдного.       - Ты распространял запрещенную литературу – вновь повторил следователь – Ты ведь знаешь, что она запрещенная?       - Знаю, что это так, но не понимаю почему.       - Потому что ваши идеи смущают народ       - Скорее потому, что вы не желаете признавать действительность – с вызовом сказал Цестан, гордо поднимая подбородок вверх       - И в чём же твоя действительность? – перестав записывать, хмыкнул следователь и, раскинувшись на стуле, заложил передние копыта за голову.       - А действительность прежде всего в том, что ваша прогнившая система доживает последние дни. Вот увидите, скоро пролетариат объединится, и вам придет конец. Мы старый мир разрушим до основания и на его руинах построим новый!       Дэрил нахмурился и смерил подозреваемого (а теперь уже подсудимого, ибо вина его признана им самим) тяжелым взглядом. Но стоящий перед ним пони даже не шелохнулся, продолжая гордо смотреть куда-то вперед в одну только ему видимую точку.       - Того, что ты сказал уже хватит, чтобы упрятать тебя в самые дальние лагеря       - А я не боюсь! – вновь с вызовом гаркнул Цестан – Коммунист ничего не боится!       - Всё ясно – поморщился Дэрил и что-то чиркнул на бумаге карандашом – Давай к делу. Статья твоя не особо серьезная, если, конечно, ты мне немного поможешь… Что ты можешь рассказать мне о своих друзьях. Некто Стэнфорд Коупфилд, Нэйтон Оливерс, Марго Филлипс?..       - Никаких имен, никаких фамилий – решительно заявил парень и грозно сдвинул брови       - Говори! – рявкнул следователь и ударил копытом по столу. Цестан даже не дернулся – Говори, или я тебя в лагерях сгною! Ты у меня на виселице болтаться будешь! Понял!? Говори! Где ваша штаб-квартира!? Кто стоит за вами!?       - Никаких имен, никаких фамилий.       Дэрил замолчал и несколько минут сверлил подсудимого взглядом. Затем, вздохнув, он процедил сквозь зубы:       - Знаешь, как много таких же «революционеров», как ты, проходило через этот кабинет? Все вы говорите «Никаких имен!». А через пять минут закладываете всех друзей и родную мамку. Думаешь, ты такой правильный, борешься за правое дело? Тебе просто промыли мозги этой социалистической чушью! Не бывает равенства, запомни это! До чего же глупо верить в «государство пролетариата»! Наша великая страна тысячелетиями развивалась и процветала под крылом Святой Селестии! Принцесса Твайлайт – её законная наследница, и не вам, грязным оборванцам, мечтать о власти! Принцесса делает всё возможное, чтобы ты жрал свой кусок сена на завтрак! Так будь ей благодарен за это и помолись Святой Селестии о её здоровье!       В ответ на это Цестан лишь спокойным голосом повторял, словно какую-то мантру:       - Настанет время, когда спадут оковы с простого народа, и все пони вздохнут полной грудью. Не будет ни принцесс, ни дворян, ни буржуев. Настанет равенство, где не будет места ни насилию, ни порабощению одних пони другими.       Следователь бросил последний взгляд на стоящего перед ним парня в клетчатой рубашке с гордо поднятой головой, смотрящего вперед, куда-то в будущее. Будущего, которого нет и быть не может. «Он точно безумен» - подумал Дэрил и, протерев копытом уставшие глаза, обмакнул печать в чернилах.       - Даю тебе последнее слово       Цестан Одгунд, пойманный на распространении запрещенной социалистической литературы, гордо выпятил грудь, сощурил глаза и, смотря куда-то в окно, уверенно произнес:       - Призрак бродит по Эквестрии. Призрак коммунизма.       В полной тишине, воцарившейся в кабинете, как гром средь бела дня раздался тяжелый стук металлического штемпеля, оставившего на листе бумаги синий чернильный след. «Виновен»

Вагорд Пелинд Настоятель Собора Святой Селестии Кантерлот

      Вагорд Пелинд в длинной темной рясе шел по огромному залу, и шаги его гулким эхом отражались от стен. Посетителей собора было совсем немного – буквально несколько горожан. В будние дни здесь вообще редко кто бывает из жителей: времени не хватает. Им прежде всего хочется прокормить себя и свою семью, и лишь потом они думают о вере. Вагорд их не судил. Не всем дано понять, насколько незначительна вся эта мирская суета.       Собор был великолепен. Его строительство, начавшееся практически сразу после исчезновения Селестии и её сестры, продолжается до сих пор. Западный корпус уже почти достроен, а вот Восточный еще даже не начался. Но тем не менее, собор открыт для посещения, а по выходным здесь даже проводятся торжественные службы.       Настоятель собора подошел к одной из стен, на которой возвышалось величественное изображение Святой Селестии, поднимающей солнце. Это была одна из последних фресок, сделанная специально на заказ одним мэйнхэттенским художником. Вагорду она очень нравилась, и он любил часами стоять, созерцая проработанную до малейших деталей картину.       - Видна работа мастера – раздался внезапный голос сзади       Настоятель, хоть и не ожидал кого-либо услышать, ни капли не испугался. В соборе бояться нечего.       - Да, принцесса Твайлайт. Фреска великолепна – проговорил он, делая чуть заметный кивок головой в знак приветствия       - Рада видеть вас, брат Вагорд – в свою очередь поприветствовала его Твайлайт – Как ваши дела?       - Селестия милует. Всё хорошо – ответил настоятель и, приложив копыто к груди, сделал небольшое вращательное движение, будто рисуя на груди круг. Символ Солнца. Или «солнечное знамение», как его принято называть.       - Приятно слышать…       Твайлайт замолчала и задумчиво уставилась на огромную фреску. Несколько минут в зале собора стояла тишина. Ни принцесса, ни настоятель не двигались и даже будто не дышали. Время словно замерло в безграничных залах, а всеобщую тишину нарушали только отдаленные неторопливые шаги прочих служителей собора.       - Я вижу, вас что-то терзает, дитя мое – мягко и ласково, как отец говорит дочери, проговорил Вагорд.       - Да… - несколько отрешенно отозвалась Твайлайт – Пустяки…       - Вы можете доверять мне, принцесса. Клянусь Святой Селестией, что ничего из нашего разговора не покинет стен этого собора.       - Да нет, я вам доверяю, брат Вагорд – горько улыбнулась Твайлайт, но секунду спустя улыбки на её лице уже не стало – Дело не в этом… Просто иногда мне кажется, что… я плохая правительница. Мне никогда не стать такой, как Она       Твайлайт махнула копытом в сторону фрески с изображением Селестии       - О, что за вздор! – возмутился брат Вагорд – Селестия, да святится имя её, всю вашу жизнь воспитывала вас, как свою преемницу. Разумеется, она знала, что вы, как никто другой, сможете привести нашу страну в благоденствие.       - Вы так думаете? – повела бровью Твайлайт       - Я это знаю. Взгляните на этот прекрасный собор! Я, пожалуй, должен еще раз поблагодарить вас за то, что вы не оставили пони без веры и воздвигли это чудесное сооружение, в котором они могли бы почувствовать себя под крылом Святой Селестии.       - Вы благодарите меня каждый раз, когда мы видимся – усмехнулась принцесса       - И не устану это делать, прелестное дитя!       Твайлайт благодарно склонила голову, и в зале вновь наступила тишина. Брат Вагорд продолжал любоваться изящной работой мэйнхэттенского мастера. Сложившуюся идиллию на этот раз прервала Твайлайт.       - Знаете, - неуверенно начала она – я знаю… то есть, знала Селестию много, очень много лет. Но она… никогда не казалась мне богиней. Она была такой же, как все… Со своими вкусами, пристрастиями… может даже странностями… Я никогда не воспринимала её, как божество.       - Я позволю себе немного углубиться в историю… - улыбнулся настоятель и назидательно поднял копыто – Селестия, да будет вечно имя её, спустилась в наш грешный мир, чтобы принести ему свет и добро. Напомню, что она и её сестра свергли духа хаоса и раздора Дискорда, правившего Эквестрией в те времена. О, это было ужасное время. Мир совсем не был похож на тот, что есть сегодня. Тогда им владело безумие и разврат. «Явилась Селестия в наш мир, и изгнала демонов в Тартар, и запечатала врата туда печатью вечной, и стала править Эквестрией, дабы направить свою заблудившуюся паству к Свету» - так гласит Священное Писание.       - Но почему она исчезла? – чуть ли не выкрикнула Твайлайт, с трудом удерживая эмоции       Но брат Вагорд лишь пожал плечами и с ласковой улыбкой глянул на принцессу       - Одной Селестии известно… Но неправильно говорить «исчезла». Она никуда не исчезала, она всё так же среди нас, рядом со мной и вами, рядом с продавцом сена и каким-нибудь несчастным бездомным. Среди всех.       - Почему вы так думаете?       Вместо ответа брат Вагорд указал копытом на огромное круглое окно в дальнем конце зала.       - Что вы видите?       Твайлайт нахмурилась, не понимая, к чему ведет настоятель собора       - Солнце? – неуверенно произнесла она       - Именно – зажмурившись, улыбнулся брат Вагорд – Оно по-прежнему поднимается и садится. Изо дня в день. Теперь взгляните сюда.       Твайлайт перевела взгляд на фреску, возвышавшуюся над ней. На фреске, как уже говорилось, была искусно изображена Селестия, поднимающая солнце.       - Не это ли главное доказательство её бытия? – победно проговорил настоятель       - Теперь я понимаю… - едва слышно прошептала Твайлайт       Брат Вагорд позволил себе положить копыто на плечо принцессы и, заглянув в её глаза, ласково произнес:       - Думаю, вам стоит немного отдохнуть. Скоро стемнеет, а завтра, я уверен, вас ждет множество дел… Ступайте, а я помолюсь Селестии за ваше здоровье и за благополучие нашей страны.       Он поднял копыто и провел в воздухе круг, озаряя Твайлайт солнечным знамением.       - Спасибо, брат Вагорд       - Не за что, дитя мое, не за что.       Твайлайт коротко кивнула головой и, развернувшись, зашагала к выходу из собора. Настоятель проводил её долгим задумчивым взглядом, затем вновь повернулся к фреске, бросил на неё мимолетный взгляд и, осенив себя солнечным знамением, направился дальше вглубь зала.