Революции не делаются в подковах

«Война – не приключение. Война – болезнь. Как тиф» (с) Антуан де Сент-Экзюпери

Линган Рейли Командир 49-ой пехотной роты Пустынная Линия. Долина Макинтош. Неделю спустя

      Сегодня жаркий климат Долины дал солдатам небольшую поблажку, потому что в предыдущие дни солнце палило не в пример жарче, однако войска по-прежнему изнывали от жажды, лежа в окопах, где было хоть чуточку прохладней, и было возможно спрятаться от вездесущего светила. «О, Святая Селестия, зачем ты вознесла этот раскаленный диск на небосвод?!» - вопрошал Линган, поднимая сощуренные глаза к небу. Только круглые затемненные очки спасали солдат от неминуемого ослепления.       На фронте было тихо. По неизвестным причинам армия Маритании не стала с ходу бросаться на Пустынную линию. Вот уже несколько дней, как от врага не было слышно ничего, кроме самого факта, что армия противника разбила лагерь в джунглях в нескольких километрах отсюда. Лингану это не нравилось. «Что-то будет…» - думал он, хотя ни с кем своими мыслями делиться не стал. Не настолько он важный, чтобы к нему прислушивалось высшее командование. Всё, что от него требовалось – держать указанную позицию, командовать тридцатью парнями и не допустить прорыва на конкретном участке фронта в 100 метров. Что ж, надо полагать, это ему пока что удавалось.       Вдыхая раскаленный воздух, Линган посмотрел вдаль, туда, где на многие километры растянулись защитные укрепления: нескончаемые окопы, бетонные доты, минные поля и острые, как бритвы, мотки колючей проволоки. Это и было то, что носило название Пустынной линии. Названа она так, потому что располагалась как раз на границе пустыни, всего в нескольких километрах от начала джунглей.       Держать оборону в джунглях, тем более столь ничтожной армии Долины, было невозможно. Да и оборонять было, в общем-то, нечего: джунгли были практически необитаемы – лишь пара деревень и несколько древних руин, не представлявших никакой ценности, кроме культурной. Но о какой культуре может идти речь, когда страна объята пламенем войны?       Итак, армия Долины (точнее та её часть, что находилась в джунглях), практически не неся потерь, без боя спешно отступала вглубь страны, где уже были сосредоточены основные силы на Пустынной Линии. Враг потратил драгоценные дни на пересечение джунглей, терпя небоевые потери. На это и был упор. К Линии войска Маритании подошли уже изрядно уставшие и вымотанные, поэтому, думал Линган, до сих пор на фронте было затишье. Враги собираются с силами для решительного удара.       «Что ж, - размышлял Линган, ухмыляясь сам себе – не знаю, как на остальном фронте, но на моих тридцати метрах ни пяди этой песчаной земли не достанется врагу!». И всё-таки за самодовольными и уверенными заявлениями скрывалось внутреннее беспокойство командира. Конечно, он доверял своим подчиненным, но в то же время опасался, что они слишком неподготовленные.       Тридцать парней: пять единорогов, восемь пегасов и семнадцать земных пони. Они были солдаты по образованию и подготовке, но Линган всерьез опасался, что стрелять по другим пони для них окажется не в пример тяжелее, чем по мишеням в тире. Конечно, некоторые из них уже были на войне в качестве добровольцев во время Маританско-грисской войны или Гражданской войны в Рипсии, но их не много. От силы семеро из всего состава хоть раз стреляли по живому существу.       Остается уповать, что подготовка в военной академии и знание тактики ведения боя поможет им преодолеть страх перед смертью и убийством. В конце концов, солдат, не умеющий убивать, и не солдат вовсе…       - Сэр, сэр!       Внезапно раздавшийся голос вырвал Лингана из раздумий.       - Сэр, разрешите доложить, сэр?       Это был молодой пегас. Кажется, его звали Ситир       - Разрешаю, рядовой Ситир!       Пегас очевидно, удивленный и немного даже польщенный тем, что командир запомнил его имя, взбодрился и решительно гаркнул:       - Сэр, на юге виден небольшой вихрь, пока что небольшой, но, кажется, он растет, сэр!       - Понял. Возвращайся на позицию, рядовой!       Отдав честь, пегас взмыл в воздух и перелетел на свою позицию в окопе. Линган взял в копыта бинокль, болтавшийся на веревочке на шее, и посмотрел на юг, туда, где в нескольких километрах располагался лагерь врага. Действительно, в воздухе кружился вихрь, с каждой минутой становящийся всё больше и больше.       Присмотревшись внимательнее, Линган вдруг различил внутри этого вихря летящих с невообразимой скоростью пегасов. Вихрь, поглощавший в себя песок и даже небольшие деревья, достиг к этому времени уже достаточно большого размера и, как показалось Лингану, двинулся в сторону окопов, в которых располагались объединенные войска Эквестрии и Долины.       Всего несколько секунд понадобилось Лингану, чтобы понять, что вот оно: началось!       - Солдаты, на позиции! Маритания решилась пойти в атаку, ну так наподдадим им под зад!       Воздух сотрясся от одобрительного гула солдат.       - Маританские ублюдки пришли на нашу землю, чтобы сжечь наши дома и убить наших родных! Позволим ли мы это им сделать?       - НЕ-Е-Е-ЕТ – потряс воздух еще более мощный крик нескольких сотен пони. Слова Лингана услышали даже бойцы других рот.       - Ну так пускай маританцы сломают зубы о наши неприступные окопы! Всем на позиции! Рогатые! – гаркнул Линган, обращаясь к пяти единорогам из своего подразделения – Сможете защитить нас от этого вихря? Поставьте магический щит!       - Сэр, так точно, сэр!       - Крылатые! – это уже обращено к восьми пегасам – Если вдруг в этот вихрь засосет кого-нибудь из наших, ваша задача вытащить его оттуда любой ценой!       - Но сэр…       - Никаких «но»! Жопу свою рвите, а чтоб потерь в личном составе не было! Ясно!?       - Сэр, так точно, сэр!       - Ну, с Селестией! – рявкнул Линган и сам схватил винтовку, готовясь на равных со своими бойцами участвовать в сражении.       Вихрь тем временем стремительно приближался к позициям союзников, однако немного изменился. Теперь это был не совсем вихрь, а, скорее, просто песчаная буря, бесновато сыплющая во все стороны мелкими песчинками.       - Надеть очки! Надеть очки! – заорал Линган, хотя в этом не было никакого смысла: никто эти очки и не снимал вовсе, поскольку солдаты уже привыкли к ним настолько, что не снимали даже на ночь.       Странно. Линган думал, что враги насылают на их позиции вихрь, но это было не так. Песчаный смерч почти что растворился в воздухе, оставив вместо себя только хаотично кружащиеся песчинки, накрывавшие собой всё воздушное пространство. Немного колеблясь, Линган скомандовал:       - Отставить магический щит! Натянуть шарфы, надеть очки и готовимся. Кажется, начинается…       Солдаты напряженно кивнули, не спуская глаз с прицела. Линган сглотнул слюну, и вдруг про себя отметил, что у него очень сильно бьется сердце. Неудивительно, ведь это его первый за достаточно долгое время бой. Последний раз Линган был на фронте несколько лет назад, когда командовал небольшим экспедиционным корпусом в Гриссии. Из той мясорубки вернулись далеко не все…       Песчаная буря тем временем уже почти добралась до окопов. В воздухе с бешеной скоростью кружились песчинки, царапая кожу и причиняя жуткий дискомфорт. Дышать сразу стало тяжелее, несмотря на то, что Линган предусмотрительно натянул на мордочку шарф, призванный защитить его от песка.       Командир 49-ой пехотной роты, стараясь не обращать внимания на хлеставшие по лицу песчинки, внимательно вгляделся в пространство за окопами, туда, откуда должны были пойти враги, но никого не увидел.       Всё, что было дальше, произошло настолько неожиданно, что, наверное, никто не смог бы точно описать случившееся. Внезапно раздался оглушительный хлопок, и Лингана с ужасной силой толкнуло вбок. Он повалился на дно окопа, однако тут же вскочил и принялся остервенело озираться по сторонам.       Снова раздался взрыв, но теперь уже чуть дальше. По рядам солдат прокатился гул непонимания, и тут раздалось еще несколько хлопков одновременно. Линган выглянул из окопа и увидел далекие вспышки, загорающиеся всего на несколько мгновений. Еще спустя секунду землю вновь сотрясла целая череда взрывов.       - Артиллерия! – заорал, что было мочи Линган, но песчаная буря, разыгравшаяся над окопами, подхватила его крик и унесла куда-то на север.       Солдаты в страхе разбегались кто куда. Самые умные из них просто ложились на дно окопа, понимая, что вероятность попадания непосредственно в окоп меньше всего. Отовсюду слышались крики ужаса и мольбы о помощи, стенания раненых и стоны умирающих. Командиры других рот, да и сам Линган, истошно орали на своих подчиненных, призывая их к порядку и спокойствию.       Но из-за кружащейся над головами бури, неба не было видно, а, следовательно, не было видно и летящих снарядов. Солдаты беспорядочно носились по окопам, не имея никакой возможности просчитать падение очередного снаряда. Линган заскрипел зубами и мысленно выругался. Это какое-то отребье, а не солдаты!       - Отставить панику, сукины дети! – заорал во все горло Линган и несколько раз выстрелил из винтовки в воздух – На позиции, мешки с дерьмом! Стыдно должно быть! Вы солдаты или бабы визжащие!? Отставить панику! Занять позиции, и держать эти окопы до последней, мать вашу, капли крови!       Кажется, это возымело действие, и как раз вовремя. Небо над полем боя сотряслось от великого множества голосов, сначала незаметных на фоне всеобщей истерии. Но теперь, когда солдаты несколько успокоились, а артиллерийские выстрелы практически прекратились, Линган отчетливо услышал воинственный вопль, доносящийся со стороны врага. Он взглянул на юг, и грива на его голове встала дыбом.       Из-за столба пыли один за другим, будто из тумана, выплывали фигуры. Их было много. Очень много. Весь горизонт заслонили за собой черные приближающиеся тени. Издавая невообразимый вопль, они галопом неслись на укрепления.       - Враги! Враги! На позиции! – орал Линган, и непрерывно махал копытом, подгоняя потерявшихся в пространстве и ошеломленных артиллерийской очередью солдат.       Буря кончалась, но насколько она стихала, настолько отчетливей и громче слышался боевой клич врага. От, казалось, единой массы наступающих противников отделилось несколько сотен фигур. Знаменитая Маританская Крылатая Гвардия. Элита вражеской армии.       Оказавшись в воздухе, пегасы врага тут же набрали скорость, стремительно несясь к окопам.       - Крылатые! На перехват! Быстрее! – чуть ли не визжал Линган       Нельзя было допустить, чтобы пегасы врага добрались до окопов раньше основных войск. Каждый боец Крылатой Гвардии был вооружен ручным огнеметом, и если вдруг им удастся зависнуть над окопами, они будут попросту поливать солдат всепожирающим пламенем. Этого нельзя было допустить. Оставалось одно – отправить на перехват тех немногих пегасов, что имелись. Всего восьмерых. Линган надеялся, что они сумеют задержать натиск Крылатой Гвардии хотя бы на несколько десятков секунд.       Рисковать элитой своей армии противник не станет: как только атака Крылатой Гвардии захлебнется, враг будет вынужден бросать в бой основные силы, чтобы отвлечь удар от элитного подразделения. По крайней мере, на это рассчитывал Линган, командуя своим пегасам идти на перехват.       Да, он знал, что отправляет их на верную смерть, но на войне нельзя иначе. Восемь пегасов из отряда Лингана и еще пегасы из других отрядов взмыли в воздух и отправились на перехват врагу.       - Все, слушай мою команду! Подпустить врага на 200 метров, затем огонь! Не раньше! В пегасов не стрелять! Слышите? В пегасов не стрелять! Пулемет! Коси пехоту! Не давай им подойти! Всем всё ясно?       - Сэр, так точно, сэр! – раздались со всех сторон голоса.       Линган быстро пересчитал оставшихся в живых: 4 единорога и 13 земнопони. Не густо. Одна надежда на пулемет.       Враги тем временем стремительно приближались. 400 метров. 300 метров. 250 метров. 200 метров.       - Огонь!       Сухой треск ружей, выстреливших практически одновременно, заложил уши, а пулеметная очередь решила, по-видимому, добить барабанные перепонки в ушах солдат. Первые ряды наступающих врагов упали навзничь, но их места тут же заняли следующие.       100 метров       Нескончаемый поток пуль, вылетающих из дула пулемета, косил вражеских солдат один за другим, но те и не думали останавливаться. Их было по истине несчетное количество: сраженные очередным выстрелом, они падали, но те, кто был сзади, продолжали бежать.       Внезапно, пулеметная трель смолкла, и Линган даже несколько поразился возникшей относительной тишине.       - Что случилось?       - Сэр, пулемет перегрелся, сэр!       - Дерьмо! – воскликнул в сердцах Линган и, выстрелив последний патрон в магазине, доведенными до автоматизма движениями перезарядился.       50 метров.       Воодушевленные тем, что пулемет перестал собирать кровавую жатву, вражеские войска издали торжествующий вопль и с удвоенной скоростью ринулись на окопы, но… Бабах! Кровавые ошметки сразу нескольких десятков солдат взлетели в воздух. Да, у армии Эквестрии были еще козыри в рукаве!       Минное поле. Не на всем участке фронта могли себе позволить такую роскошь, но Линган, благодаря связям в высшем командовании, сумел-таки урвать с десяток противопехотных мин. Взрывы и разлетающиеся на десятки метров в стороны куски тел должны были деморализовать противника, заставить содрогнуться и, возможно, даже отступить. Хотя на последнее Линган и не рассчитывал.       Но боевому духу маританских солдат можно было только позавидовать: невзирая на огромные потери, игнорируя кровавые ошметки своих товарищей повсюду, вражеская пехота продолжала наступление.       20 метров.       На ходу, совсем не целясь, враги открыли огонь. Кто-то тихонько хрипнул, и Линган краем глаза заметил, что пуля сразила одного из солдат роты Лингана.       - Рогатые, щиты! – скомандовал Линган не вполне разборчиво, но его поняли с полуслова.       Оставшиеся три единорога сжали зубы и, напрягшись всем телом, принялись выстраивать магический щит. Поздно. Слишком поздно. Единороги из армии врага с легкостью разбивали эти барьеры, выстреливая в них лучами из рогов.       5 метров.       Враги подобрались настолько близко, что Линган мог различить оранжевые нашивки на их униформе. Как-то отстраненно он подумал, что теперь может стрелять, даже не целясь, ведь промахнуться с пяти метров было непросто, и эта мысль отчего-то позабавила его. Ухмыльнувшись, он собрался было нажать на курок и отправить очередного врага на встречу к праотцам, как вдруг…       Резкая боль в правом плече. Выронив винтовку, Линган упал на дно окопа и зажал ранение левым копытом. Аргх, Бездна, как же больно!       Морщась, Линган попытался подняться, как вдруг услышал чей-то вопль отчаяния:       - Гранаты!       Не успев толком ничего сообразить, Линган, посмотрел в сторону, откуда донесся крик, как вдруг в ту же секунду раздался невообразимой громкости хлопок, и командира 49-ой пехотной роты отбросило на несколько метров в сторону.       Боль, казалось, прожгла Лингана насквозь, задела каждую частику его тела. В ушах стоял оглушающий писк, и Линган попытался заткнуть копытами уши, но конечности не слушались его. Казалось, что сигнал от мозга к копытам шел с какой-то бесконечной задержкой.       Перед глазами всё плыло, голова кружилась и болела просто невыносимо. Линган застонал, но так и не услышал собственного стона. Он вообще ничего не слышал, кроме этого проклятого всепроницающего писка, от которого так чесались уши, что хотелось выдрать себе барабанные перепонки, чтобы избавиться от этого мерзкого чувства.       Линган лежал на спине и глядел невидящим взором на небо. Мимо проносились чьи-то фигуры, но чьи – он разобрать не мог. Кто-то спрыгивал в окоп, кто-то вылезал из него. Периодически раздавались короткие вспышки выстрелов, но сам звук казался Лингану таким далеким, будто стреляли за много километров отсюда.       Через несколько минут чувства медленно, нехотя возвращались к Лингану. Он попытался пошевелить копытом и с каким-то глупым удивлением обнаружил, что ему это удается. Тогда он приподнялся и посмотрел вглубь окопа. Там, переходя от одного лежачего к другому, ходили солдаты, облаченные в форму Маритании с их оранжевыми нашивками. Они пока еще не заметили Лингана.       - Captive? Ausgezeichnet. Die Gefangenen wurden an die Zentrale zur Lieferung der bestellten. – уловил тот их приглушенную речь.       Линган потянулся копытом во внутренний карман его формы, где в кобуре хранился семизарядный пистолет. Эквестрийцы не сдаются!       С трудом он вытянул копыто в направлении двух солдат, всё еще стоящих в отдалении и не замечающих его. Нет, Линган слишком слаб. Прицел гуляет из стороны в сторону, да и держать пистолет в таком положении он долго не сможет. Не говоря уже о том, что, возможно, не удержит и выронит его после первого же выстрела. Нет, тогда они точно возьмут его в плен. А то, что его собирались взять в плен – он не сомневался: всё-таки Линган командир.       Но сдаваться в плен он не собирался! Нет, нет и еще раз нет! Нет большего позора, чем попасть в плен!       Подтянув копыто к голове, Линган ткнул дулом себе в висок и уставился глазами в небо.       - Линган Рейли, командир 49-ой пехотной роты не справился с задачей и допустил прорыв сил врага на вверенном ему участке фронта, – тихо, но постепенно повышая голос, бормотал Линган, сердито хмурясь – Потери в личном составе… Все. Наверное, все…       Услышав его бормотание, маританские солдаты обратили на Лингана внимание и, отвлекшись от одного из раненых, направились в его сторону.       - Was murmelt er? Hey, es ist der Kommandant!       Медлить больше было нельзя. Сжав зубы и вдохнув последний раз горячий пустынный воздух, Линган зажмурил глаза.       Выстрел.