Революции не делаются в подковах

«Оборона сильнее наступления» (с) Карл Клаузевиц

Франц Керих Караульный Крепость Южная. Граница Эквестрии. В скором времени

- Франц! Франц, чё ты там встал-то? Врагов ищешь? Ха-ха-ха! Оторвавшись от созерцания восходящего солнца, Франц повернулся к другим караульным, стоящим в небольшом кругу чуть в отдалении, и виновато улыбнулся. - Просто восходом наслаждаюсь. - Да брось, мы в этой крепости еще столько восходов встретим! Думаешь, война быстро закончится? Как бы не так! Мы в этой крепости будем сидеть, пока маританцы всю башку себе не расшибут об её стены. - Да, - поддержал его другой караульный – Уж эти стены им не взять! - Я не сомневаюсь, - примирительно махнув копытом, произнес Франц. – Просто восход красивый. - Ладно, любуйся пока, через час смена заканчивается, спать пойдем. Радуясь, что от него наконец отстали, Франц вновь повернулся к солнцу, скромные лучики которого только-только начинали греть кожу, нежно лаская её. Однако романтичное настроение у Франца уже улетучилось, и он, скорбно вздохнув, вернулся в компанию караульных. - Эх, вот пойдем на маританцев, братцы, тогда заживем… - продолжался между тем разговор. – Говорят, маританские девушки в постели просто бомба! - А ты фитилёк-то свой потуши, - хохотнул другой – А то взорвется бомба! - Да и чего о чужих бабах думать? – поддакнул третий – Меня вот дома ждет Маргарет. Эх, моя Маргарет… - Да будет вам, - раздался еще один голос. – Нам до Маритании, как до Вампирских Островов! Надо сначала Долину освободить. - Кстати, говорят, в Долине лучшие бордели во всем мире! – вновь подал голос первый - О, Селестия, он опять про баб! И все дружно загоготали, пока солдаты из соседнего караула раздраженно не шикнули на них. Франц умилённо улыбнулся, глядя на своих товарищей по караулу, потому что этот разговор возникает у них практически каждый день. - А меня вот дома ждут три дочки маленькие… - решил он тоже поддержать разговор, хотя в карауле и так все знали про его семью. Рассказывал уже не раз, но никто его перебивать не стал, давая насладиться воспоминанием. – Шлют мне каждые два дня рисунки свои. Вчера как раз пришло одно. Сейчас… Он запустил копыто во внутренний карман своей формы и выудил оттуда бумажный сверток. С трепетом и любовью развернув его, Франц с гордостью показал рисунок товарищам по караулу. - Это они вместе рисовали. Видите? Меня нарисовали, как я во врагов стреляю. – Он умиленно засмеялся. – Они думают, я тут денно и нощно с врагами сражаюсь. Ну а я их огорчать не хочу. Пускай думают, что их папка герой. – Голос его слегка дрогнул, а на глазах заблестели едва заметные слезы – Я ведь что, я ведь сына всегда хотел. Раз не получилось, два, три. Три дочки, и ни одного сына. Я всё огорчался тогда, а теперь… Да разве сын смог бы так поддержать меня? Дочки вон рисунки шлют, письма. А сын что, бросил бы скупое «Возвращайся, скучаем» и всё. Нет, не надо мне сына. К дочкам вернуться хочу… Всё ещё с трудом удерживая слезы, Франц отвернулся от своих товарищей и взглянул в стремительно светлеющее небо. И слезы мигом высохли на его глазах, потому что где-то вдалеке раздалась целая канонада хлопков, и в воздух взметнулось больше сотни черных точек. - Не боись, Франц, вернешься ты к… - Заткнитесь! Смотрите! Он взмахнул копытом, указывая всем на летящие в небе точки. - Вот Бездна… - Неужели началось? - Селестия, спаси! Первым из секундного оцепенения вышел Франц. Сорвавшись с места, он подбежал к внутреннему краю стены и что было мочи закричал: - ТРЕВОГА!!! МАРИТАНЦЫ НАСТУ… И в этот миг земля сотряслась от бесчисленного множества взрывов. Франц прижался к холодным камням под ногами и закрыл уши копытами. Но это не спасало. Взрывные волны грозились разорвать барабанные перепонки, оглушить, уничтожить изнутри. Однако через несколько минут все кончилось. На смену грохочущей канонаде пришла визжащая сирена. Надрывно вереща, она оповещала всех в замке о готовящемся наступлении врага. Во внутренний двор посыпались солдаты, выбегая из казарм даже без формы. Похватали винтовки и сразу на стены. Не выбегали только из одной казармы, в которую так неудачно для находящихся в ней солдат попал снаряд. Кто-то потряс Франца и рывком поднял на ноги. Это был Харис, начальник их караула. Всё еще страдая от отголосков взрыва в своей голове, Франц слышал всё как-то приглушенно, будто уткнулся в подушку. Харис что-то кричал ему, махал копытом в сторону врага, и Францу стоило немало усилий разобрать во всеобщем гудении его слова: - Смотри: туман! Они туман напустили. Слышишь? Наступать в тумане будут, сукины дети! Франц повернул голову в ту сторону, куда указывал начальник караула, и действительно увидел стелящийся на многие километры туман, который стремительно приближался к обороняющейся крепости. - Быстрее на стены! Живее, ну! Враг вас ждать не будет! Солдаты, сейчас из-за отсутствия формы больше похожие на вооруженных ополченцев, стремительно начали подъем по каменным лестницам на стены. - Бездна, ничего не могу разглядеть через этот туман! Пушка! Жахни-ка туда наугад! Раздался хлопок, и в сторону тумана, разрезая воздух, понесся массивный снаряд. Однако, долетев до тумана, он весь будто растворился в нем, исчез из поля зрения, и сколько солдаты ни прислушивались, никто так и не смог услышать звук взрыва. - Мда, ну и туман, Бездна его дери! – Рявкнул Харис и плюнул со стены. – Маританские ублюдки! Туман тем временем приближался все ближе. К этому времени уже все солдаты в крепости стояли кто на стене, кто у главных ворот, а кто и у тайных ходов. На лице каждого виднелось томительное ожидание, смешанное с крайней степенью напряжения. Наступление в тумане – это что-то новенькое. Такого в военной доктрине не предусматривалось и считалось делом невыгодным и нерациональным. - Солдаты! То-о-овьсь! Все, как один, синхронно вскинули винтовки. - Цельсь в туман! Пли! Пух-пух-пух. Воздух сотрясся от тысячи выстрелов, прозвучавших одновременно. Но выпущенные пули всё так же без вести пропали в гуще серо-зеленого тумана. - Какой странный туман… - пробубнил себе под нос начальник караула. Но рассуждать уже было поздно. Туман своими дымчатыми щупальцами подобрался уже к самим стенам, облизывая их снизу вверх. - Да где эти чертовы маританцы? – недоумевал Харис – Что за.. кхе-кхе… фигня? Дымчатое облако серо-зеленого цвета подбиралось все выше, уже почти доставая до копыт солдат. - Эй, Жош, - Обратился полушепотом Франц к стоящему рядом солдату. – Ты когда-нибудь… кхе-кхе… видел, чтобы туман подбирался так близко? Обычно… кхе-кхе… он не подбирается ближе нескольких метров. А тут… будто дотронуться до него можно. В подтверждение своих слов Франц будто зачерпнул копытом туман, и к собственному удивлению, обнаружил, что серо-зеленая дымка, повинуясь, потянулась вслед за копытом вверх. - Какой… кхе-кхе… странный туман… Облако уже вовсю обволакивало солдат с головы до копыт, заглушая все звуки вокруг и снижая видимость всего до нескольких метров. Да еще и кашель так не вовремя проснулся. Странно, Франц уже давно не болел, да и вчера чувствовал себя отлично, а тут вдруг кашель… Ух, не заболеть бы. Вокруг была тишина, которую временами прерывал только сухой кашель кого-нибудь из солдат. - Странно… все… кхе-кхе… кашляют! – Недоуменно пробубнил себе под нос Франц То ли это волнение так сказывается, то ли отравился где-то? Франц ощутил внутри себя какую-то мутную, неясную боль. Начало подташнивать. «Ну всё, отравился, наверное!» - подумалось с горечью ему. Но тут кого-то из соседнего ряда обильно стошнило. Франц недоуменно повернулся на звук и увидел корчащегося на камнях солдата. Из его рта непрекращающимся потоком хлестала какая-то непонятная жижа, в которой смешался и вчерашний ужин, вода, вино… или не вино… Кровь! И тут Франца осенило. Никакой это не туман! Это… - Яд! Отрава! Назад! Всё на… кхе-кхе… зад! Не ды… кхе-кхе… шите! Но никто Франца уже не слышал – слышать было некому. Половина солдат лежала в луже собственной крови и органов, другая с бешеными глазами в панике носилась по стене, пихая и расталкивая других, и стараясь сдерживать свои внутренности при себе. Но было поздно. Этот предательский серо-зеленый туман, будто торжествуя, окутал всё пространство вокруг, наваливаясь на оставшихся в живых со всех сторон. Сопротивляться больше не было сил. Глупо покачнувшись, Франц изогнулся всем телом, и тут его прорвало. Последнее, что он увидел – стремительный неудержимый поток мутной кроваво-красной жидкости, фонтаном хлещущей изо рта. А где-то там, за пределами всеобъемлющего ядовитого облака, поднималось солнце, то ли с любопытством, то ли с кровожадным восхищением наблюдающее всю эту ужасающую сцену. Наблюдающее молча, с каким-то затаенным садизмом и удовлетворением.