Том I. Глава X.
15 июля 2016 г., 11:26
«Равнодушие есть молчаливая поддержка того, кто силён, того, кто господствует» (с) Владимир Ленин
Тобрун Юниор Член Эквестрийской Социал-Демократической Рабочей Партии Пригород Кантерлота Несколько дней спустя
На импровизированном помосте, роль которого исполняла обыкновенная деревянная бочка из-под пунша, возвышался над небольшой горсткой собравшихся работяг пони средних лет. Активно жестикулируя копытами, он с уверенностью в голосе вещал на всю улицу, и уверенность эта передавалась через воздух всем присутствующим. Войдя в кураж, Тобрун, бывало, ударял копытом по бочке, добавляя своим словам особой экспрессии. Однако нельзя было точно сказать, собрались вокруг него пони из праздного любопытства, настоящего интереса к его словам или просто из желания поразвлечь себя выступлением какого-то очередного дурака, вещающего о судьбах народа с деревянной бочки. В любом случае, собравшихся было совсем немного, и это Тобруна подстегивало еще больше: - Товарищи! Послушайте! Да что ж вы мимо-то проходите!? Вам что, всё равно? Вам плевать на ваши жизни?! На жизни ваших друзей и соседей?! Неужто вы будете молчать, пока ваше горло сдавливают стальным сапогом самодержавия?! Неужто вам плевать на судьбу ВАШЕЙ страны?! - Мне не плевать на голодную жену и детей, - Встрял в монолог Тобруна какой-то пони с двухнедельной щетиной. - Поэтому я и работаю. И ты тоже лучше бы работал, а не лясы точил тут! Толпа одобряюще загудела, соглашаясь с щетинистым. Но Тобрун внутренне обрадовался: диалог. Именно этого он ждал! При прямом контакте с толпой гораздо удобнее навязывать свои мысли. - А почему твоя жена и дети голодают? – Многозначительно спросил он, и тут же, не давая опомниться, добил: - Ты что, мало работаешь? - Что?.. – опешил щетинистый – Да катись ты в Бездну, я целыми днями пашу, как проклятый! - Во-о-от! – важно протянул Тобрун, поднимая вверх копыто – Так где ж справедливость, если ты пашешь целыми днями, а твоя жена и дети голодают? Где справедливость? - Да нет её! – выкрикнул кто-то другой из толпы – Нет твоей справедливости! - И что ж ты предлагаешь, умник? – обидевшись, что его слова обернули против него самого же, зло прорычал щетинистый. Но Тобрун его тактично проигнорировал, сделав вид, что отвлекся на выкрик другого пони, и принялся ему отвечать: - Справедливости нет, и именно это я вам и пытаюсь доказать! А почему её нет? Кому нужна справедливость? Скажи, кому она нужна? Вот ты, скажи? - Ну… всем нужна… - Растерялся какой-то работяга, не ожидавший, что его спросят. - Кому «всем»? Принцессе? Зажравшимся буржуям, лопающим на завтраки овес лучшего сорта и запивающего вином, который стоит дороже, чем вы заработаете за всю свою жизнь? Им нужна справедливость? Им, товарищ, справедливость, как раз, не нужна. - Тобрун махнул копытом в сторону щетинистого – Пока его жена и дети голодают, буржуи набивают себе брюхо едой, а карманы деньгами, отобранными у вас! Он смолк на секунду и наметанным взглядом оценил состояние толпы: рабочие с озадаченным видом потирали затылки и силились придумать какой-нибудь ответ. К тому же, их стало гораздо больше, и это несказанно обрадовало Тобруна. Не давая шанса толпе опомниться и собраться с силами, он продолжил давить: - И пока вы молчите – ничего не изменится! Никто не снизойдет до вас и никто не накормит ваши семьи! Сено, лежащее на тарелке буржуя, - это сено, отобранное у ваших жен и дочерей! Голодом в вас пытаются заморить желание сражаться и желание добиться справедливости! И ничего не изменится, пока вы сами этого не захотите! - Так мы хотим, - Попытался кто-то возразить неуверенно – но не можем… - Можете! – беспощадно оборвал его Тобрун в пылу нежданно обуявшего его вдохновения – Можете! Это только кажется, что они нами владеют! Но мы не рабы! Не мы зависим от них, а они от нас, хотя сперва может показаться наоборот. Они от нас зависят! Это мы пашем на их заводах! Без нас их заводы встанут. Это мы выращиваем для них пшеницу! Без нас они обречены на голод. Это мы идем на войну за ИХ интересы! Без нас их интересы ничего не стоят! И я спрашиваю вас: что для НАС сделали буржуи?! Ничего! - Но они строят заводы, на которых мы работаем… И платят нам зарплату… - Товарищ! – Воскликнул Тобрун, будто испугавшись, что столь нелепая мысль могла прийти в голову с виду здорового пони – Землю крестьянам! Заводы рабочим! Мы сами будем строить заводы! Сами будем на них работать! Нам не нужны посредники! Всё будет принадлежать нам напрямую! И даже власть будет народная! И каждому найдется достойное место в нашем мире! Нас, крестьян и рабочих, 95% всего населения! Неужели вы думаете, что без этих жалких 5% тунеядцев и узурпаторов мы не сможем выжить? Рыба гниет с головы, товарищи! Так отрубим эту чумную, загнившую заживо голову и отрастим новую, здоровую! Тобрун резко смолк, понимая, что ушел куда-то не туда и отбился от намеченного плана. Но сохраняя уверенность на лице, он изучающе глянул на толпу. А там повисло тягостное молчание. Только теперь лица слушателей все больше хмурились, пока вдруг не раздался возглас: - Так ты что… свергнуть принцессу предлагаешь?! Всё пошло не совсем по плану, понял Тобрун - Рано говорить о подобном, товарищи! – Стараясь сохранять в голосе уверенность, ответил он – Рано говорить о свержении, пока наше горло по-прежнему сдавливают стальным сапогом! Мы должны быть аккуратны!.. - А ты не увиливай! – Раздраженно выкрикнул кто-то – По делу говори! - Да, по делу! - Ишь, посыпался, дружочек! - Да он сумасшедший! - Сейчас наболтает, лапшу на уши вам навешает! - Товарищи! – Прервал растущий недовольный гул Тобрун – Я уже говорил вам, что буржуи целиком и полностью зависят от нас! Без нас их заводы встанут! Без нас… - Слышали уже! - Так вот!.. – начиная путаться в словах, зачастил Тобрун – Если мы перестанем работать, если мы устроим забастовки… Все вы! Если мы прямо заявим о наших интересах… - Чего? Перестанем работать? - Я же говорю, он сумасшедший! - Рехнулся что ли? - Товарищи! Если мы устроим массовую забастовку, их заводы встанут, и они… - Да чего вы его слушаете, братцы?! Да коль мы работать перестанем, нас всех быстренько вышвырнут оттуда, а на наши места других возьмут! - Да! - Товарищи! Те, кто придут после вас, тоже будут бастовать, и у буржуев не останется выбора, кроме как выполнить наши условия! Перекрыв им производственную артерию, мы перекроем им кислород, и, вот увидите, совсем скоро с нашим мнением начнут считаться! - Да если мы перестанем на заводах работать, кто ж армию снабжать будет?! - Да, загнется армия! - И нас тогда всех захватят! - Братцы! Не слушайте врага народа! Он специально вас подговаривает, чтоб страну нашу захватили! Он маританский шпион! - Да, дело говоришь! - Нет же, товарищи, опомни… - Клянусь, братцы, я сам видел, как маританский император ему деньги давал, чтоб он на них наше общество изнутри развалил! - Врешь! - Да вот тебе солнечное знамение! Вот этими глазами видел! - Да, я тоже видел! - И я! Целый мешок битсов! - Врешь! Там два мешка было! Толпа не на шутку разошлась, и Тобрун начал уже взглядом искать пути к отступлению. Но галдящие и орущие рабочие, как назло, обступили его бочку со всех сторон и уже начали раскачивать. Неизвестно, чем бы всё закончилось для несчастного агитатора, если бы не появился из-за угла улицы патруль полицейских. Увидев орущую и беснующуюся толпу, они повыхватывали дубинки и направились прямиком на них. - Именем закона и самой Принцессы Твайлайт, я приказываю вам немедленно разойтись! – Кричал начальник патруля. - Господин полицейский, иноземного шпиона поймали! - Как шпиона? - Натурально, шпиона! Маританского! - Какого шпиона? - Как какого? Вот этого! Э-э-э… Только что был здесь! Где он? Никого на бочке уже не было, а толпа вокруг, опасливо поглядывая на черные резиновые дубинки патрульных, поспешно расходилась по домам. Пользуясь всеобщей сумятицей, Тобрун накинул на голову капюшон и поспешил как можно скорее убраться с улицы, оставаясь незамеченным в безликой и монотонной толпе. Сегодня всё пошло не совсем по плану…Твайлайт Спаркл Принцесса Покои принцессы во дворце Кантерлота Поздний вечер того же дня
«17:1 И вознеслась Она над прочими пони, смердящими и грязными, не столь физически, сколь духовно, и обратилась к заблудшей пастве своей: 17:2 Я Богиня твоя, выведшая тебя из безумия и Хаоса Дискордова 17:3 Да не будет у тебя иных Богинь, окромя Меня и Сестры Моей 17:4 Верь посланникам Моим на земле, ибо Они – есть продолжение Меня 17:5 Поклонись Им и служи Им, как служил бы Мне 17:6 Не стесняйся имени Моего, Богини твоей, ибо имя Мое пробудит в тебе веру 17:7 Все дни твои работай, ибо спасение твое в работе и служении 17:8 Почитай отца и мать твою, чтоб продлились дни твои на земле 17:9 Не убивай 17:10 Не прелюбодействуй 17:11 Не кради 17:12 Не лги ни себе, ни кому-либо еще, ибо ложь страшна и кара за неё страшна 17:13 Не желай дома ближнего твоего, не желай богатства ближнего твоего, не желай счастья ближнего твоего, ничего, что у ближнего твоего, ибо в смирении и кротости спасение твое» Тяжело вздохнув, Твайлайт захлопнула толстую книгу, украшенную золотом, и отложила в сторону. Протерев уставшие от долгого чтения глаза, она перевела взгляд на дотлевающую уже свечу и, достав из ящика стола целую, зажгла на ней фитиль. Комната осветилась, хоть и неярко, но всё же лучше прежнего. Нет, никак не могла Твайлайт поверить, что в книге говорится о той самой Селестии, которую она знала и помнила. Никогда Селестия не была такой, она никогда не говорила о себе, как о Богине, никогда не ставила себя выше других. Всё, написанное в этой книге, было скорее похоже на неприкрытую, наглую и лицемерную ложь, написанную исключительно в корыстных целях. И Твайлайт понимала, кем и зачем была написана эта книга. Она также понимала и практическую пользу от неё, но всё же содержание этого «Писания» претило всему естеству Твайлайт. Не могла она согласиться на подобную ложь, даже для благой цели. Да и является ли это благой целью? Вводить всех в заблуждение, переписывать житие Селестии и придумывать то, чего не было, разве это справедливо? Разве справедливо неприкрыто лгать ради своих личных интересов? Твайлайт не могла пойти на это, поэтому отодвинула толстую книгу подальше от себя и перевела усталый взгляд на стоящую на столе фотографию. На ней была запечатлена коронация Твайлайт полтора года назад. Весь Кантерлот тогда подбрасывал шапки вверх и кричал «Ура!». Однако на лицах жителей невооруженным взглядом было видно замешательство. Все по-прежнему не могли поверить, что Селестия и Луна, правившие больше тысячи лет, неожиданно пропали. Наверное, это тоже одна из целей создания «Священного Писания»: объяснить, куда и зачем ушли сестры. Согласно книге, они покинули Эквестрию и отправились на Солнце и Луну, чтобы оттуда наблюдать за землей и следить за тем, чтобы пони исправно соблюдали оставленные Ими заповеди. Это успокоило народ и укрепило авторитет самой Твайлайт на троне, сделав её законной правопреемницей сестер. Пожалуй, тут стоит отдать «Писанию» должное: оно спасло страну от развала и помогло объединить народ в трудную минуту. Но всё же цена этого была слишком тяжела для Твайлайт: бесконечная ложь и спекуляция на имени Селестии были попросту для неё противны. Так и оставалась она меж двух огней, не в силах поддержать какую-либо сторону. И это подвешенное состояние, когда она делает то, чего не хочет, и не может делать того, что хочет, было, пожалуй, самым гнетущим за последнее время. В очередной раз вздохнув, Твайлайт положила голову на стол, за которым сидела, и прикрыла глаза. Ей хотелось верить, что когда-нибудь это закончится. Она убеждала себя, что вся эта королевская канитель из-за того, что она только-только вступила на престол, и что всё со временем уляжется и станет проще, но откуда-то из глубины, оттуда, куда загоняла Твайлайт последнее время все плохие мысли, настойчиво пробивался суровый и беспощадный голос разума: все только начинается, и дальше будет только хуже. Это и есть королевские будни. От тяжелых мыслей её отвлек стук в дверь. Стук был сильным и крепким, явно не схожий со стуком копыт, и Твайлайт, напрягшись, ответила: - Кто там? Входите. Но беспокойство оказалось напрасным. Открыв дверь, в комнату вошел Спайк, и Твайлайт, сорвавшись со своего места, бросилась к нему в объятия. - Спайк! Как давно я тебя не видела! Две недели ты не посылал никаких писем, ничего! - Извини, Твайлайт, дела… - раздался громогласный бас. Прошло немало времени с тех пор, как Твайлайт помнила его еще маленьким ручным дракончиком. За последние года Спайк возмужал, окреп, стал не в меру массивным. Входя в комнату, он нагибался, чтобы не стукнуться о косяк двери. Благо, что дворцовые комнаты славились высокими потолками, и дракон мог без опаски стоять в полный рост. Размером он был с трех-четырех пони в высоту. Широкоплеч, мускулист. Он уже ничем не напоминал того малыша, что спокойно помещался на крупе Твайлайт. Теперь это был мощный и устрашающий дракон, готовый заткнуть за пояс любого, кто посмеет перейти ему дорогу. Наименьшим изменением в нем, пожалуй, был характер: все такой же почти что детский, задорный, хотя и огрубевший со временем. Так как никакой подходящей для дракона мебели в комнате предусмотрено не было, Спайк с разочарованием на лице остался стоять у входа. - По-моему, ты вырос еще больше! – Как бы с укором игриво произнесла Твайлайт и рассмеялась – Растешь не по дням, а по часам. - Да ладно тебе, Твайлайт, - Махнул Спайк мускулистой лапой – В Драконьем Царстве есть драконы и побольше. - Кстати, о драконах… - посерьезнев, произнесла Твайлайт, и Спайк невольно поразился, насколько быстро поменялся её голос с молодого и озорного до тяжелого и какого-то жесткого. – Я отправляла тебя в Драконье Царство, чтобы передать принцессе Эмбер нашу просьбу о помощи. Что там? Поняв, что они перешли к делу, Спайк тяжело вздохнул. Твайлайт была сама на себя не похожа. Едва встретив его у порога, она практически тут же перешла к делу. Да и голос у неё как-то огрубел и осип. Под глазами круги, лицо осунулось. Спайку стало её жаль. Уже ничего, казалось, не осталось от той задорной, забавной, ласковой и по-детски наивной Твайлайт. Нет, теперь перед ним стояла деловая кобылка, все свое время и все свои силы отдающая работе. Время её беспощадно изменило. Прокашлявшись, Спайк принялся докладывать: - В Драконьем Царстве не все спокойно. Несмотря на то, что прошло столько лет со дня восшествия Эмбер на трон, среди драконов по-прежнему живет тоска по былым временам и ненависть к пони. Многие недовольны тем, что Эмбер столь лояльно относится к вам, и она опасается, что её попробуют свергнуть. Драконье Царство – это бочка с порохом, готовая в любой момент взорваться. Ты и сама понимаешь, что если заставить драконов воевать за пони, катастрофа неизбежна. Они – слишком вольный и слишком дикий народ, чтобы заставлять их делать что-то. Принцесса Эмбер приносит извинения, но ничем нам помочь не может. Спайк замолчал и внимательно посмотрел на Твайлайт. Она, выслушав его, поникла головой и, отвернувшись, зашагала обратно к столу. - Это плохо. – Севшим голосом произнесла принцесса – Это очень плохо. Без поддержки драконов у нас еще меньше шансов выиграть эту войну. По последним данным, армия Маритании уже пересекла границу нашей страны. Крепости, траншеи, всё бесполезно! Бездна знает, что там произошло на границе, но Маритания в полном составе уже марширует в сторону Эппллузы. С крепостями связаться не можем, ничего не можем. Это конец. Это конец… Спрятав лицо в копыта, Твайлайт заплакала. - Не плачь, - аккуратно произнес Спайк, подходя ближе – Всё обязательно будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем! Он нежно обнял Твайлайт одной рукой и погладил её по волосам. - Всё будет хорошо, обещаю! Она подняла на него заплаканные глаза - Я надеюсь, Спайк, я надеюсь…
