Революции не делаются в подковах

«Мне часто снится сон один и тот же – кошмар: Я на краю обрыва, прыгнуть должен – страшно… И я, падая быстро, удаляюсь в бездну, Но просыпаюсь раньше, чем ударюсь о землю» (с) Тони Раут - «Икар»

Кристофер Шеридан Рядовой 103-ей стрелковой дивизии Неделю спустя

Свинцовые тучи окутывали весь Кантерлот. Был день, но на улицах было тускло и серо, будто неряшливый художник разлил на полотно целую банку серой краски. Мрачная атмосфера царила вокруг, и тишину над городом нарушал лишь стук капель дождя по мостовой и грохот солдатских сапог, шагающих в унисон по лужам. Все были в военной форме, словно двойники, словно клоны. Лица солдат не выражали ничего, будто бездушные куклы чеканили шаг, придерживая одним копытом висевшую на шее винтовку. Она тянула своим весом вниз, словно тяжелый хомут, готовый утянуть тебя на дно и не дать всплыть. Все шагали стройно, как единый отлаженный механизм. Один только Кристофер не мог удержать ритм шага. Он постоянно оглядывался по сторонам, пытаясь поймать общий шаг, но никак ему это не удавалось. Все вокруг были похожи на автоматических роботов, выполнявших четко запрограммированные команды. Кристофер боялся замедлиться хоть на минуту, боялся поскользнуться на мокрой мостовой и упасть, ведь тогда его погребут под собой копыта тысяч солдат, маршировавших следом. Он как мог пытался удержать ритм шагов. Марширующая колонна миновала очередную улицу и вышла на широкую площадь, подступающую прямо к каменным стенам, отделявшим город от кантерлотского дворца. Будто появившись из ниоткуда, площадь вдруг заполонили пони. Сотни, тысячи горожан собрались, чтобы проводить колонну солдат, марширующих… на войну? На движущуюся процессию со всех сторон смотрели заплаканные лица девушек и женщин, ничего не понимающие, но напуганные происходящим дети, тщательно скрывающие свои переживания за суровым лицом старики и кричащие и причитающие старухи. Все эти рыдания, причитания и вопли слились в ужасающую какофонию, разрезающую недавнюю тишину. Колонна тем временем двигалась дальше. Дорога продолжала следовать вдоль широкой каменной стены, обозначавшей границу между нищим, грязным городом и обителью богатейших и знатнейших пони всей Эквестрии. На стенах стояли караульные солдаты с винтовками в копытах, и у Кристофера отчего-то на секунду возникло ощущение, будто их ведут под конвоем, будто шаг в сторону будет расценен как попытка к бегству. Выбора не оставалось. Когда колонна проходила мимо ворот, символично закрытых наглухо, Кристофер увидел сверху и саму виновницу всего «торжества». Принцесса Твайлайт собственной персоной стояла на небольшом балкончике аккурат над воротами. С надменным выражением лица, брезгливо смотря на марширующих солдат из-под полуприкрытых век, она едва сдерживала скучающий зевок, прикрываясь маленьким алым платочком. Смотря на марширующую колонну, как на мелких букашек, ей, казалось, не было никакого дела до них. Она не чаяла, когда же этот глупый парад закончится, и она снова сможет вернуться в свой теплый и уютный замок, не забивая себе голову разными глупостями, вроде марширующих перед ней на войну солдат. Презрительно скривившись, Кристофер сплюнул на землю и перевел взгляд снова вперед. А там происходило что-то непонятное. Колонна обрывалась через несколько десятков рядов, а дальше никого не было, хотя Кристофер точно помнил, что перед ним маршировало не меньше нескольких сотен пони. Пытаясь понять причину исчезновения чуть ли не половины армии, Кристофер приподнялся, пытаясь заглянуть из-за спин солдат вперед. Но вот, спустя еще несколько шагов, первый ряд пропал так же мгновенно и бесследно. Не понимая, что происходит, Кристофер продолжал движение вместе с колонной, всё так же молчаливо движущейся вперед. Казалось, никого, кроме него, не интересовало происходящее впереди. Каменные лица были лишены эмоций, а копыта в высоких сапогах неумолимо продолжали чеканить шаг. Вот еще один первый ряд пропал из вида, за ним следующий, потом еще и ещё. Ряд, в котором был Кристофер, все ближе подбирался к тому месту, на котором исчезали один за другим целые десятки солдат. Сердце наполнила смутная тревога и почему-то ощущение приближающегося конца. Набравшись смелости, Кристофер попробовал еще раз выглянуть из-за спин солдат в попытке разглядеть роковое место. Увиденное повергло его в шок. Через несколько десятков метров мостовая обрывалась. В прямом смысле. Впереди зиял обрыв, а дальше простиралась бесконечная мгла бездны, будто открывший рот гигантский червь, заглатывающий в себя падающие тела солдат. Сердце бешено заколотилось. Кристофер остановился как вкопанный, но тут же его грубо пихнул идущий сзади солдат, не позволяя остановиться и подталкивая все ближе к бездне. Во что есть мочи Кристофер заорал: - Остановитесь! Вы что, не видите? Это верная смерть! Там бездна, вы все умрете! Остановитесь! Но колонна его не слушала. Непроницаемые лица солдат каменными изваяниями застыли, являя собой лишь бесконечное равнодушие к собственной судьбе. Они все так же чеканили шаг по камням мостовой, толкая Кристофера вперед, будто и не замечая. А бездна была все ближе, всего, быть может, пара метров разделяла солдат от пропасти, жизнь от смерти. Кристофер в истерике начал пятиться назад, но стройный ряд шагающих позади солдат не давал ни малейшего шанса на спасение. Они толкали его вперед, не обращая никакого внимания на отчаянные вопли. - Хватит! Остановитесь! Назад! Назад! Там сме-е-ерть! Все было тщетно. Край пропасти уже подбирался к самым копытам, и в следующую секунду Кристофер сорвался вниз. Мгла стремительно окутывала его со всех сторон, жадно поглощая и впитывая в себя. Кристофер в последний раз издал истошный вопль, эхом прокатившийся по простору пропасти куда-то вверх, откуда вслед за ним падали тысячи и тысячи солдат… И Кристофер проснулся. Стараясь унять бешено колотящееся сердце, он приподнялся на кровати и огляделся по сторонам. Вокруг стояло около четырех десятков металлических кроватей, на которых все еще спали другие пони. Армейский барак. Место, где временно должны были содержаться неукомплектованные батальоны. Вчера как раз была доукомплектована их дивизия, а сегодня, насколько помнил Кристофер, они должны были участвовать в… - Рота подъем! Быстро встать, убрать кровать, одеться! Быстрее, сучий потрох! Принцесса вас ждать не будет! Сегодня вам выпала великая честь поучаствовать в военном параде, так что не будем заставлять всех дожидаться только нас! Поднялись быстро, я сказал! Внезапный крик командира заставил Кристофера вздрогнуть, а спящих солдат так и вовсе повскакивать со своих мест. Военный парад, да… Как им объясняли, маршрут будет пролегать через центральную площадь, где им посчастливится увидеть принцессу. Далее они промаршируют через весь город сразу на вокзал, где их тут же отправят прямиком на фронт… Однако из головы все никак не выходил ночной кошмар…

Бертер Гвингорд Верховный советник по дипломатии Кантерлотский дворец

- Да-да, сэр Гвингорд, проходите. Бертер толкнул копытом высокую украшенную золотым узором дверь и заглянул в комнату, служившую покоями принцессы. - Принцесса, нам следует поторопиться, скоро начало - Одну минуточку… Голос Твайлайт доносился из-за тонкой ширмочки, располагавшейся в глубине комнаты. Судя по шелесту одежды, принцесса в данный момент наряжалась. Немного поколебавшись, Бертер неуверенно спросил: - Мне стоит удалиться? - Нет-нет, останьтесь, я уже почти готова, - Вновь раздался из-за ширмы звонкий голос Твайлайт. Пожав плечами, Бертер любопытствующим взглядом оглядел помещение: не каждый день доводилось видеть покои принцессы. Едва ли хоть кто-то, кроме служанок, мог похвастаться этим. В воздухе витал приятный аромат духов, и Бертер с наслаждением вдохнул полной грудью. Пахло клубникой. - Право, принцесса, нам правда стоит поторопиться, скоро начало. - Да-да, я уже… И спустя секунду Твайлайт вышла из-за ширмы. На ней было изящное изумрудное платье, переливающееся в свете падающих от окна лучей, и золотое ожерелье с сочно-оранжевым топазом. На голове же в довершение всему был надет обруч с фиолетовым драгоценным камнем в форме звезды. На лице Твайлайт сияла искренняя, добрая, почти детская улыбка. Сердце Бертера неожиданно забилось чаще, и он, стараясь ничем не выдать своего необычного состояния, смущенно улыбнувшись, произнес: - Прекрасно выглядите, принцесса! - Право, сэр Бертер, вы можете называть меня просто Твайлайт. Немного опешив от подобных слов, Бертер прокашлялся в копыто и, тут же сделав серьезное лицо, постарался вновь перевести разговор обратно. - И все-таки вам не следует так широко улыбаться на параде, ведь далеко не все из тех, кого мы сегодня провожаем, вернутся живыми… Сегодня не праздник. Улыбку Твайлайт как ветром сдуло. Вместо неё на лице вдруг появилось крайне печальное выражение, а в глазах раскаяние и стыд за охватившую её минуту назад радость. - Так тоже не стоит, - поспешно добавил Бертер – Иначе парад превратится в поминки. Но настроение у Твайлайт было безнадежно испорчено. И как она могла забыть, что идет не на какой-нибудь бал, а на военный парад, прямо с которого солдаты отправятся на фронт. Ей было стыдно за свое веселье. Это неправильно. Бертер же в это время бросил мимолетный взгляд на большие настенные часы и коротко бросил: - Пора, принцесса. Но, видя никак не уходящую с её лица печаль, он аккуратно приблизился к ней и, наклонившись над её ухом, доверительно произнес: - Я не буду вам врать, принцесса, и не буду лицемерить. Ситуация тяжелая. Маританцев хоть и удалось остановить возле Мертвого Ущелья, но ситуация рискует выйти из-под контроля в любую минуту. Скрывать не буду: война уже давно вышла из-под нашего контроля, и теперь только единый народный фронт сможет сдержать натиск захватчиков. Эти солдаты идут на войну, и многие из них положат свои жизни на алтарь победы, но сегодня – день их триумфа. День, когда они под аплодисменты и восклицания толпы пройдут по улицам Кантерлота героями. И лежа в окопе, они будут вспоминать, с какой гордостью в глазах вы смотрели на них во время парада, и это будет придавать им силы. Пускай фронт далеко отсюда, но начало нашей победы будет положено именно здесь и сейчас. Вы готовы, принцесса? Твайлайт коротко, но уверенно кивнула, и глаза её выражали уже не печаль и растерянность, теперь, воодушевившись речью Бертера, она казалась устремленной в будущее. - Идемте, сэр Бертер. Проводим солдат со всеми почестями, как героев! В назначенном месте они были уже через пять минут. Площадь, на которую открывался прекрасный обзор, была заполнена горожанами буквально под завязку. Бертер искренне надеялся, что, завидев принцессу, толпа восторженно загудит, но жители Кантерлота вели себя на удивление сдержанно, если не сказать пришибленно. Увидев Твайлайт, они едва слышно загудели, перешептываясь друг с другом и указывая копытом на то место, где стояла принцесса в сопровождении своего ближайшего сподвижника Бертера. Честно признаться, Бертер рассчитывал на более радостную встречу, однако и к подобному исходу был готов, поэтому среди толпы тут и там сновали подсадные пони. И как раз один из них, здраво оценив ситуацию, что есть мочи заорал: - Да здравствует принцесса! - Селестия, храни принцессу! – поддержал его второй на другом конце площади - Ура! Славься! – в такт им завопил еще один - Ура! Ура! Ура! – сама того не понимая, подхватила толпа сначала неуверенно, но вскоре стадное чувство взяло верх, и безумие обуяло всех присутствующих. Площадь сотрясалась от возгласов скандирующей толпы. Бертер едва заметно улыбнулся. Пока что все работает как часы. Лишь бы Твайлайт не подвела. - Пони приветствуют вас, принцесса. Ваш выход. Твайлайт напряженно кивнула и сделала шаг вперед. Рог её засветился, сотворяя заклинание усиления голоса. - Граждане Кантерлота… - Твайлайт на секунду осеклась, но тут же поправилась – и всей Эквестрии. Сегодня великий день для всех нас! Сегодня мы провожаем наших сыновей, братьев и мужей на… Бертер поспешно наклонился к Твайлайт и коротко бросил: - Отправляем за победой. Не на войну! - …за победой! – резко исправилась Твайлайт – Хоть поле боя сейчас далеко от нас, но мы поможем фронту здесь… Твайлайт вновь осеклась, понимая, что говорит какую-то чушь, да и вообще не знает, что толком надо говорить. Как глупо! Сколько времени она вчера потратила на подготовку этой речи, и все вдруг из головы вылетело! - Говорите от души, принцесса. Не волнуйтесь, – Вновь мягко подсказал Бертер – Победа начинается здесь. - Наша победа начинается здесь! Именно те, кто пройдет по этой площади через несколько минут будут добывать… - Добудут! - …и добудут победу и мир нашей стране… - Мы должны молиться - …Мы же должны молиться об их здоровье, жизнях и успехе. Великая Селестия хранит нашу страну и направит копыто каждого солдата!.. - Только вместе мы одержим победу - …Только вместе, только сплотившись, народ сможет одержать победу над врагом. Память о них будет жить в веках! Ура! Речь принцессы окончилась, но площадь молчала. Гнетущее молчание продолжалось несколько секунд, пока кто-то из толпы не прокричал: - Ура! Да здравствует принцесса! - Славься Твайлайт! Селестия с нами! - Ура! Вторя этим крикам, один за другим жители начали восклицать имя принцессы, и вскоре площадь вновь наполнилась дружным гомоном, и вот в небо уже взметнулись сотни шапок. Как раз вовремя с дальнего конца площади, там, где она переходила в Солнечную улицу, послышался грохот барабанов и торжественные звуки музыкальных труб. Колонна марширующих солдат двигалась в сторону площади. «Очень кстати, - подумал Бертер с досадой – удерживать внимание и настроение толпы и дальше было бы затруднительно». И вправду, едва первые ряды марширующих солдат показались на площади, все взоры тут же обратились в их сторону. Бертер услышал, как с облегчением вздохнула Твайлайт, видимо, ей тяжело было выносить взгляд десятков тысяч глаз, смотрящих на неё. - Вы хорошо держались, принцесса, - елейным голосом произнес Бертер и, дабы не перегибать палку, на этом и замолчал Ответа не последовало, и он глянул вниз, туда, где прямо мимо главных ворот шагала величественная колонна солдат. Барабаны стучали, задавая ритм шага, который проникал в самую душу и заставлял сердце гулко биться в такт раскатам барабанного грохота. Картину дополнял размеренный гул шагов, вливающийся в ритм барабанной дроби, и эта какая-то дикая, первобытная, но ужасающе привлекательная симфония разносилась вокруг на многие километры. Однако сказать, что воздух оказался пронизан торжеством и величием, было бы черной несправедливостью. Достаточно было одного взгляда на лица солдат или зрителей, чтобы понять – торжеством здесь и не пахло. Скорбь наполняла глаза женщин слезами, и те еле сдерживались, чтобы не завопить на всю улицу. В воздухе буквально витало ощущение неизбежности и неотвратимости той ужасной судьбы, которая была предписана марширующим на войну солдатам. По их лицам было ясно, что уходили они с мыслью не о грядущей победе, а о скорой смерти, и на фоне этого все слова, сказанные Твайлайт, выглядели лишь лицемерной насмешкой той, чьей жизни ничего не угрожает, над тем, чья жизнь отныне ничего не стоит. Прокол стал ясен Бертеру почти сразу, однако сделать уже ничего не представлялось возможным. Оставалось лишь, прикусив губу, смотреть на это траурное шествие и надеяться, чтобы хоть не стало хуже. Но нет. Стало. Какая-то женщина, увидев среди солдат кого-то, вероятно, своего сына, потеряла окончательно над собой контроль и каким-то образом прорвалась сквозь оцепление жандармов. Толпа замерла в ступоре, и крик этой женщины прозвучал особенно громко, разносясь по всей площади: - Сыно-о-о-ок! Сыно-о-о-очек! Пустите! Сын! Оставьте его! Пожалуйста! Не забира-айте-е-е! Прошу-у-у! Не добежав до колонны солдат несколько метров, женщина повалилась на землю, сраженная дубинкой жандарма, однако тот, поняв, что поступил излишне жестко, быстро поднял женщину на ноги и спешно повел ее обратно в сторону толпы. Но подобное не могло остаться без внимания. Внезапно толпа качнулась и начала давить в сторону оцепления, сопровождая свои действия выкриками: - Ироды! - Как же можно! - Бессердечные сволочи! Жандармы схватились друг за друга, создавая плотное оцепление, мешающее разбушевавшейся толпе. Ситуация накалилась до предела и вскоре грозилась вылиться в массовые беспорядки. Твайлайт беспомощно обернулась к Бертеру, ища поддержки. Тот внешне оставался спокоен, хотя тень негодования и опасения промелькнула на его лице. Не медля ни секунды, он сделал уверенный шаг вперед и гаркнул: - Граждане, успокойтесь! Прошу вас держаться в рамках закона! Но толпе не было никакого дела до стоящей над воротами фигуры. Здесь, внизу, безумие накрыло всех с головой, и Бертер понял, что настало время для решительных действий, пока все еще можно было исправить. Сделав решительный шаг влево, он выхватил у стоящего подле него гвардейца винтовку, направил ее в небо и нажал на курок. Выстрел эхом прокатился по площади и заставил горожан вжать голову в плечи. Воспользовавшись моментом, Бертер с помощью магии усилил свой голос и во все горло крикнул: - Граждане! Специально выдержав паузу, чтобы дать толпе совладать с собой, он продолжил: - Граждане, как вам не стыдно?! Своими неблагодарными действиями вы порочите честь и доблесть ваших мужей, сыновей и братьев! Что вспомнят они завтра, оказавшись лицом к лицу с врагом? Как вопили их бабки? Как их матери пытались укрыть их за своими юбками?! Или же все-таки они вспомнят, как их страна провожала их как героев и достойных мужей? Как их родные провожали их не как жалких щенков, а как воинов! И что, вернувшись, их встретят как героев, спасителей всего Отечества! Каждый из них, - Бертер махнул копытом в сторону тоже застывшей в нерешительности колонны солдат – уже сейчас для меня – герой! И я спрашиваю вас: заслуживает ли герой этого балагана, который вы устроили!? Замолчав, Бертер окинул взглядом площадь. Толпа схлынула с оцепления и теперь, стыдливо понурив головы, обратили свои полные раскаяния глаза обратно к колонне солдат. А парад тем временем тоже застопорился, барабаны и трубы умолкли, и офицеры в нерешительности уставились на Бертера. - Что эти олухи глазеют!? – сквозь зубы злобно прошипел Бертер стоящему рядом Стэирду Приллзу, командующему парадом. – Быстро продолжить! Командующий тут же метнулся к стене и энергичными, но сдержанными движениями замахал стоящим внизу офицерам. Ни к кому конкретно уже не обращаясь, Бертер чуть слышно закончил: - Чем быстрее этот позор закончится, тем лучше.