Революции не делаются в подковах

Мужество есть лишь у тех, Кто ощутил сердцем страх, Кто смотрит в пропасть, Но смотрит с гордостью в глазах (с) Ария – «Беги за солнцем»

Коттон Шугар Член коммунистического общества группы Хуплерса Трактир «До дна», Кантерлот Вскоре после парада

      Помещение трактира было практически переполнено. Алкогольные пары витали в воздухе, пиво лилось до краев и опустошалось до дна, однако лишь одного обычно характерного для трактира звука не было слышно – звона чокающихся кружек. Да и сегодня в трактире было не в пример тише: горожане сидели хмурные, недовольные, буравя сердитыми взглядами содержимое зажатых в копытах кружек.       Именно здесь, ничем внешне не отличаясь от общей массы пони, за столиком у самого угла помещения сидели двое членов подпольной коммунистической группировки: Коттон Шугар и его коллега Нэйтон Оливерс.       - Ну что, Нэйтон, ты проиграл спор, - улыбнувшись, произнес Коттон и развел копыта в сторону – Революции не случилось       В ответ Нэйтон метнул злобный взгляд на товарища.       - Это был идеальный план! Просто идеальный!       - Так-таки идеальный? – с усмешкой спросил Коттон       - Да! Я не понимаю твоей радости. Да подавись ты своим спором, вот твои битсы. Дело ведь в другом… - Нэйтон поерзал на стуле и придвинулся ближе к товарищу – Новый шанс возникнет еще очень нескоро. Ты хоть понимаешь, насколько сложившаяся ситуация была благоприятна для нас?!       - Нет, не понимаю, и именно поэтому я выиграл наше пари.       Ухмылка собеседника заставила Нэйтона затрястись от негодования. Еле сдерживая свое самообладание, он тихо, дабы никто из окружающих их горожан не услышал, процедил:       - А вот я тебе объясню. Еще раз объясню. Всеобщая мобилизация должна была стать окончательной точкой кипения народа. Именно сейчас, когда в одном месте находилась армия, народ и сама принцесса – можно было поставить точку! Сам подумай: колонны новобранцев, которых правительство отправляет на верную смерть, вооруженные, исполненные нежеланием ехать на войну. Там же их близкие, у которых отнимают мужей и сыновей. И кто это все охраняет? Несколько сотен офицеров и пара тысяч стражников? Да малейшей искры хватило бы, чтобы армия перешла на сторону народа и сровняла с землей дворец Кантерлота в тот же день!       - И?       - Что «и»? – опешил Нейтон – Революция.       - Пони еще не готовы, Нэйт. Мы еще не готовы. Пусть даже пламя разгорелось бы, но кто его бы оседлал? Кто не дал бы огню пожрать не только принцессу, но и нас с тобой? Виктор Ленли? Он великий деятель, это несомненно, но лишь для тех, кто с ним идейно заодно, а не для обезумевшей от крови толпы.       - Но он ведь сам говорил: «Главное ввязаться в бой, а бой покажет»       - Покажет кто из нас останется без головы? Я тебе и так скажу. Мы же и останемся. Все останутся!       Коттон замолчал, молчал и Нэйтон. У двух друзей часто возникали разногласия на этой почве. Рассудительность и осторожность противостояла бурной энергичности, но именно в этом противоречии и был их взаимный интерес. Познакомившись не так давно, они довольно скоро нашли общий язык и часто проводили долгие часы в непрерывных дискуссиях о будущем, социальной несправедливости, политике и религии, в сущности, обо всем, что могло быть интересным для начинающих идейных коммунистов их возраста.       Коттон нехотя ковырял вилкой запечённую картошку в своей тарелке, попутно обводя взглядом помещение трактира. Народу не прибавилось, впрочем, как и веселья на лицах горожан. Захмелевшие пони на ватных ногах покидали трактир, разбредаясь по домам, а им на смену приходили новые, такие же мрачные и неразговорчивые. Рабочие – не редкие гости такого рода заведений, однако сегодня здесь собралась весьма разношерстная публика – старики и женщины выпивали наравне с мужчинами, которых по тем или иным причинам не отправили на фронт. Переведя взгляд на своего собеседника, Коттон, перекидывая зубочистку от одного уголка рта до другого, как бы невзначай сказал:       - Классно вы придумали с Марго. Это было… органично. Очень искусно.       - Еще бы! – тут же встрепенулся его собеседник, возвращаясь к разговору с той же горячностью, будто и не было этой паузы – Когда Марго прорвалась сквозь оцепление, да как заорет! У меня у самого аж сердце екнуло!       Не сдержав эмоций, Нэйтон легко стукнул копытом по столу, за что заслужил неодобрительный взгляд товарища.       - Это была наша с ней задумка, но, признаться, я и сам не думал, что она произведет такой фурор! Ты видел, как народ возмутился? А уж когда началась давка, и толпа стала наседать на оцепление…       - Тише, Нейтон, - довольно резко осадил своего друга Коттон – На твои крики сейчас сбежится вся контрразведка Эквестрии!       - А ты видел лица солдат? – Не унимался тот, не обращая внимания на сердитые упреки товарища – Каждый видел в Марго свою мать! А уж когда ее начали бить дубинкой… Клянусь, еще чуть-чуть и армия бы взбунтовалась, если бы не…       Нейтон внезапно осекся и угрюмо замолчал, уставившись куда-то вниз. На лице его застыло смешанное выражение гнева, грусти и ненависти. Копыта сжали нож с такой силой, что сидящие неподалеку пони с недоверием посмотрели на него.       - Если бы не?.. – Раззадорил вместо того, чтобы осадить своего друга Коттон       - Если бы не этот ублюдок на воротах. – Севшим голосом уже тихо закончил Нейтон, однако почти тут же с жаром продолжил – Когда я услышал выстрел – думал, ну, вот оно, началось. Сейчас начнется пальба, а дальше… Дальше бой покажет.       - Вот и показал. – С улыбкой проговорил Коттон.       Странно, вроде он должен разделять чувства товарища по поводу упущенного шанса, из-за срыва кажущегося на первый взгляд реального плана, но нет. Ему доставляло какое-то странное удовольствие вставать в оппозицию своему другу и раззадоривать его горячий характер.       - А что, кстати, это за «ублюдок» стоял возле принцессы?       - Да черт его знает! – Взмахнув копытами, громко выпалил Нейтон, однако тут же спохватился и сгорбился за столом, стараясь избежать привлеченного внимания – Какой-то министр, наверно, или советник.       - Это-то и странно… Никогда его раньше не видел. Других-то никого не было, а это-то вон, рядышком стоял. Еще и нашептывал что-то постоянно…       - Да тебе не все ли равно? Сегодня один нашептывает, завтра другой. Да это, может быть, так, телохранитель.       - Ага, телохранитель. Выхватил винтовку у гвардейца и взял на себя смелость народ устаканивать. Не-е-ет, Нэйтон, это рыбка покрупнее.       Коттон отхлебнул пива из кружки и глубоко задумался. У принцессы появился фаворит? Или тут некто иного сорта? Но кто? Кто может стоять ближе всех к принцессе во время столь важного мероприятия? Кто может нашептывать на ухо слова во время речи перед народом? Кто может взять вышедшую из-под контроля ситуацию в свои копыта и затмить своей фигурой фигуру принцессы? Речь идет явно не о рядовом советнике. На поле заявил о себе новый игрок.       - Какая тебе разница, Коттон? Я вообще не видел чтобы он что-то там нашептывал. Мне без разницы: советник, телохранитель, любовник. Всем бошки поотрубаем, когда придет время! – Задорно произнес Нэйтон и осушил свою кружку до дна. – За революцию! Не сегодня, так в следующий раз!       Коттон в ответ рассеяно кивнул и залпом допил свое пиво, однако мыслями находился не в старом трактире, а где-то там, за стенами Кантерлотского дворца, где сейчас, как теперь казалось ему, разворачивалось новое, доселе неизвестное, поле действия, на которое, будто сквозь случайно приоткрывшийся занавес, ему удалось заглянуть на мгновение.

Бертер Гвингорд Верховный советник при королевском дворе Дворец Кантерлота В это же время

      Неровный перестук шагов эхом разлетался по пустому коридору. Никого вокруг не было, и Бертер позволил себе дать эмоциям выплеснуться. Разумеется, в рамках разумного, а иначе для него и быть не могло. И все же его лихорадило. Скрипя зубами, он брел по коридору, никуда конкретно не направляясь, а просто пытаясь скрыться от собственных мыслей. Но тяжелые, гнетущие размышления сами забивали ему голову. Потрясываясь, он шел по коридору, то переходя на бег, то сбиваясь на шаг, прислушиваясь к удаляющемуся стуку своих копыт о тяжелый гранитный пол замка.       - Это катастрофа, просто катастрофа!.. – бубнил он себе под нос, вздрагивая и оглядываясь по сторонам, когда эхо возвращало ему обратно его же слова.       Копыта верховного советника дрожали, и иногда он замирал на месте, чтобы остановить нервный тремор.       - Что с тобой, Бертер? – Спрашивал он сам себя, но коридорное эхо будто воровало его фразы и задавало ему самому.       - Ничего, все в порядке, - отвечал он – Все стабильно. Я все уладил. Все под контролем. Как всегда.       «Как всегда» - подхватило эхо и понесло вдаль, повторяя десятикратно, будто взвешивая и проверяя на прочность эти слова.       - Все, вдох-выдох. Кризис миновал. Ты снова на вершине, Бертер. Как всегда.       Давно с ним подобного не случалось. Накопленное за все эти дни напряжение вырвалось и накрыло его с головой безумным потоком. Мысли, страхи – все смешалось в его голове. Еще когда он стоял там, с винтовкой в копытах, когда орал горожанам то, чего даже не успел хорошенько обдумать, уже тогда у него начали трястись колени. Уже тогда он был на грани того, чтобы метнуться назад, за стены дворца, укрыться ото всех. Но он продолжал стоять и сохранял суровый и невозмутимый вид. Как всегда.       - Это было необходимо. Я все сделал правильно.       Странная паника не утихала. Бертер проговаривал одно и то же, стараясь найти тот ответ, который смог бы успокоить разбушевавшуюся в голове метель. Но нужные слова не приходили на ум, ведь и сам Бертер не знал причины своего необычного состояния. Быть может – ничего из этого. А может быть – все…       Мысли раз за разом возвращались в события прошлых часов. Вот он выхватывает винтовку у стоящего подле него гвардейца, вот он стреляет в воздух. Кто он? Суфлер, который вопреки сценарию взлетел на сцену и стал главным героем? Работник закулисья, повинный в том, что кулисы сорвались вниз и обнажили его перед публикой? Или все же дублер, который вышел на сцену вместо заболевшего актера и тем самым спас спектакль?       - Не знаю я! – Озлобившись на собственные мысли, гаркнул Бертер, но практически тут же пришел в себя и сделал глубокий вдох – Я делаю все правильно. Как всегда.       Он остановился на месте и привалился к стене. В голове немного прояснилось, и теперь он злился на собственную несдержанность. Не в его правилах паниковать. Не в его правилах сомневаться в собственных решениях. Не в его правилах бояться принимать ответственность. Он сложил копыта на груди и ощутил, что тряска понемногу отступает.       - Да, я испугался! – Крикнул он в сердцах в пустой коридор – Да, я испугался вышедшей из-под контроля ситуации! Да! Я испугался толпы! И дальше что? Я все сделал правильно! Как всегда!       Эти слова придали ему уверенности, и дрожь в копытах наконец отошла. Бертер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Ну вот, наконец, все прошло. Он снова был тем, кем должен был быть. Уверенным в себе, в своих силах и действиях. Тем, кто всегда знает, что он должен делать. И тем, кто без колебаний это сделает. Нахмурившись, Бертер встал и медленным шагом направился дальше по коридору, теперь уже ровной, спокойной походкой.       И все же это был самообман. Правду верховный советник не осмеливался сказать даже себе, даже в мыслях. Разумеется, не случившееся на параде так взволновало Бертера, и даже не беснующаяся толпа. Страх находился гораздо глубже, еще не готовый быть облеченным в конкретные формы. Но обнаружило его внутреннее чутье, которое и было главным оружием Бертера.       Чутье, которое он на этот раз упорно игнорировал, било тревогу. И связано это было с тем, что Бертер, впервые за долгое время совершил ошибку. А ошибка эта, как он чувствовал, но отказывался признавать, грозила оказаться фатальной. Но теперь, когда уже поздно что-либо менять, проще было не думать, не соглашаться с этим. Все под контролем. Как всегда.       Но в глубине души Бертер знал, что именно он повинен в начале этой войны. Это он косвенными путями настраивал остальных министров проголосовать за введение войск в Долину Макинтош. Это он не подчинился принцессе и скорректировал условия ультиматума. И теперь, когда вся страна погрузилась с головой в эту разорительную войну, было слишком привлекательно свалить всю вину на Треско Гордокера, на бестолковых генералов, на отстающую промышленность, забывая, что все это лишь следствия его и только его ошибки. В условиях войны, думал он, будет сподручнее оказаться поближе к принцессе, распустить свою паутину на всю Эквестрию. Но он не смог совладать с этой паутиной, и теперь она оплела его самого и вот-вот грозилась задушить.       Именно это Бертер понял тогда, наблюдая с ворот как беснующаяся толпа грозила прорвать оцепление и сорвать парад. И именно тогда он силой загнал эти мысли в самые темные уголки своей души. Туда, откуда он сам не смог бы их достать.       Но сейчас же, снова исполненный спокойствия, Бертер шел по коридору, как вдруг вдалеке возле одного из окон, увидел фигуру. Поблагодарив Селестию за то, что не встретил незнакомца в минуты собственного смятения, он замедлил шаг и присмотрелся к сидящей на подоконнике фигуре. Фиолетовая шерсть, прямые волосы, роскошное платье. Сомнений быть не могло – впереди находилась сама принцесса Твайлайт.       Поправив воротник, Бертер уверенной походкой двинулся к ней. Принцесса, закрывшись крыльями, глядела с подоконника куда-то вниз, окруженная каким-то полупрозрачным пузырем.       «Заклинание тишины» - понял Бертер. И как он сам не догадался до этого, когда кричал на весь коридор?       Приблизившись ближе, верховный советник негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Но реакции не последовало. Принцесса все так же сидела, отвернувшись и закрывшись крыльями, и тело ее периодически подрагивало. Тогда Бертер неуверенно потянулся копытом и осторожно коснулся ее плеча. Твайлайт вздрогнула от неожиданности, но прежде, чем повернуться, тщательно вытерла своими копытами лицо. Это оказалось бесполезно, потому что, когда она обернулась к Бертеру, лицо ее все еще было полностью измазано потекшей тушью, а глаза были влажными от слез.       - Это вы… - Чуть слышным голосом произнесла она, снимая заклинание тишины – Я боялась, что это кто-то из придворных…       «А разве я не один из придворных?» - подумал Бертер, но вслух сказал:       - Принцесса, с вами все в порядке?       Вместо ответа губы Твайлайт задрожал, и из глаз снова потекли слезы.       - Это была катастрофа!.. Я… я… Я не справилась!       Бертер прикусил губу оттого, что именно сейчас особенно понимал состояние принцессы.       - Не говорите так, принцесса. Вы держались достойно. То, что случилось… не ваша вина.       Твайлайт закрыла глаза и крылом стерла бегущие слезы.       - Спасибо вам… - Дрожащим голосом произнесла она – То, что вы сделали… Если бы не вы… Спасибо вам!       Вновь всхлипнув, Твайлайт вдруг бросилась в объятья Бертера. Тот несколько опешил, однако тут же взял над собой контроль.       - Вы.. Вы… - Она все сильнее сжимала его копытами, рыдая и трясясь всем телом – Если бы не вы… Спасибо! Спасибо…       - Принцесса, я сделал лишь то, что должен был. И для меня большая честь служить вам. Вы всегда можете на меня положиться.       - Я ни секунды не сомневалась в этом, сэр Бертер! Когда вы рядом… мне так спокойно… Я… простите.       Опомнившись, она вдруг резко отстранилась от него и потупила глаза.       - Мне… Думаю, мне пора идти…Королевские дела…       - Конечно, принцесса. – Учтиво склонив голову, произнес Бертер, и Твайлайт стремительной походкой понеслась прочь.       «Что ж, по крайней мере в безоговорочном расположении принцессы можно быть уверенным, а это сильно развязывает мне копыта в государственных делах…» - подумал Бертер, глядя вслед удаляющейся Твайлайт.       Он делает все правильно. Как всегда.