Void (Пустота)

Доктор Уэллс стоял за дверью. Он видел, как Барри, опираясь на костыль, поковылял вперед. Он чувствовал, что врываться сейчас в лабораторию будет не слишком уместно. Уэллс видел, что Барри чуть не упал, но вовремя подбежавший Джо успел его подхватить и помог сесть. Видел, что плечи Барри опущены, а сам парень выглядит подавленным. Затем он услышал, как Барри произносит потерявшим в себя веру голосом: — Как мы сможем справиться с Зумом? Уэллс грустит, словно душевная боль перерастает в физическую от ощущения, будто он потерял дочь. Он совершил ошибку, и в результате нее этот молодой человек сидит в инвалидном кресле. Он должен попытаться это исправить. Он никогда не хотел, что бы Барри ввязывался в эту войну, войну между Зумом и доктором Уэллсом. Эти невинные дети должны оставаться в безопасности, и поэтому он должен уйти. Войдя, Уэллс громко поинтересовался у Циско о возможности воспользоваться устройством, которое помогло ему попасть в этот мир. В момент, когда Барри спросил о причине такого решения, Уэллс посмотрел в его сине-зеленые глаза, и с теплотой в голосе произнес: — Потому Барри, что пришло время возвращаться домой. Уэллс вложил в эти слова столько тепла, сколько смог, пытаясь внушить себе, что в том мире его ждут жена и дочь. Мысли об этом привели к тому, что слабая улыбка появилась на его губах. В глазах Барри мелькнуло недоумение и подозрение, однако он ничего не сказал. Во время недолгого разговора между доктором Уэллсом и Кейтлин Барри оставался молчаливым, но только до тех пор, пока Уэллс не вышел из комнаты. Уходя, Уэллс всё равно расслышал слова Барри, обращенные к Кейтлин: — Если он хочет идти, то пусть идет, — молодой человек попытался скрыть тоску в голосе. Только услышав эту фразу, доктор Уэллс понял, что Барри не произнес ни слова, по-видимому, решив, что его состояние заставляет Уэллса опустить руки, и потому доктор принял решение вернуться в свой мир. Взглянув в угол, Уэллс снова увидел тень Эобарда Тоуна, чему не был удивлен. Стоя с недовольным видом у стены и опираясь на нее рукой, Эобард как будто чего-то ждал. Между его бровями легла небольшая морщинка: — У тебя нет точного плана. Доктор Уэллс проигнорировал Эобарда, но в следующий момент тот оказался за его плечом и прошептал ему в ухо: — Какую цену ты готов заплатить, чтобы спасти свою дочь? Уэллс отметил, что голос Эобарда совершенно отличается от его собственного. Низкий и мягкий, он говорит всегда медленно и спокойно. А голос Уэллса сухой и холодный, и звучит словно натянутый лук. Услышав вопрос, доктор Уэллс резко остановился и прорычал злым, низким голосом: — Как ты смеешь спрашивать?! Эобард молча улыбнулся, и совершенно миролюбиво произнес: — Позволь мне показать тебе кое-что? Возможно, это прольет немного света на некоторые вещи. Сказав это, Эобард не стал дожидаться ответа Уэллса, и эгоистично зашагал вперед. Доктор Уэллс пристально следил за тем, куда направился Эобард. Вздохнув, он наконец безмолвно согласился, и последовал за ним. *** Они стояли перед каменной стеной. Эобард попросил Уэллса поднять руку. Каменные стены разъехались в стороны, открывая белую комнату. Уэллс последовал за Эобардом и вошел внутрь. — Здесь была моя секретная база, где хранился костюм Обратного Флэша и компьютер с искусственным интеллектом. Только здесь я мог снять маскировку Харрисона Уэллса и стать Эобардом Тоуном. Эобард сложил руки за спиной, посмотрел вверх, по сторонам, и сделав пару шагов по комнате, резко повернулся и прямо посмотрел в пронзительно-голубые глаза доктора Уэллса: — Я так и не расказал Барри, как стал Обратным Флэшем. Очевидно, этот секрет привлек внимание доктора Уэллса, поэтому Эобард продолжил: — В моем времени есть музей, посвященный Флэшу. Я был горячим поклонником Флэша, и смог занять должность куратора музея. Я знал о нем больше всех, и ради того, чтобы приблизиться к нему, начал изучать силу скорости. Кстати, в моем времени я был гением! Видя, что доктор Уэллс хмурится, Эобард самодовольно улыбнулся. В его рассказе отчетливо звучала гордость: — Однажды я наконец-то открыл секрет силы скорости. Я понял, что скорость Флэша не поддается копированию, но я также обнаружил, что ее можно собрать в тахионный ускоритель, и таким образом, можно скопировать силу его скорости. Мне удалось случайно добыть настоящий костюм Флэша, и собрать достаточное количество сверхскоростных частиц. С тех пор я заполучил скорость Флэша. Исторически сложилось, что став Флэшем, я превратился в Обратного Флэша, но это долгая история. Не думаю, что тебе будет интересно. Доктор Уэллс нахмурился. Человеку, который хотел отрицать существование Барри, но всё же пришел в этот мир, Уэллс счел нужным указать на очевидное логическое несовпадение: — Значит, ты был в курсе, что не смог бы убить Барри? Если бы Барри не было, ты бы не смог накопить сверхскоростные частицы и не смог бы воспользоваться силой скорости, чтобы вернуться обратно? Эобард вздохнул и прикрыл лицо руками. Почти искренним и идущим от сердца шепотом он ответил: — Твой интеллект можно сравнить с моим собственным. Когда я был молод и полон сил, я не мог контролировать ненависть по отношению к Барри. Эобард поднял лицо. Его взгляд был ясным и спокойным: — Когда я осознал, что если бы не было Барри, то не было бы и меня, это заставило меня испытать чувство разочарования и безумия. Сильнейшая ярость побудила меня специально убить мать Барри. Глядя на светло-серую тень, доктор Уэллс ощущал, как его тело наполняется чувством горести, а сердце — тяжестью. — Послушай… — Эобард тепло посмотрел на него, и продолжил тихим, печальным голосом: — На самом деле я никогда не был способен действительно навредить Барри. История Эобарда была рассказана достаточно невнятно, но всё-таки наличие некоего эпатажа в ней скрыть было нельзя. Любить, чтобы ненавидеть? Иметь настолько сильное чувство ненависти и любви одновременно? Что же все-таки между ними произошло?.. Доктор Уэллс вынужден был согласиться, что это любопытно. В душе он отдавал себе отчет, что Эобард пытается вызвать его сочувствие. Он проклинал этого манипулирующего мерзавца, поэтому жестко и холодно произнес: — Как это связано с моей дочерью? Эобард мягко улыбнулся и искренне произнес: — Я могу сделать тебя Обратным Флэшем. Я умоляю тебя стать Обратным Флэшем. Только если ты станешь им, сможешь сражаться плечом к плечу с Барри и победить Зума, и спасти свою дочь. «Нет. Барри уже проиграл один раз, если он снова потерпит неудачу, то возможно, она навсегда отвернется от него. В следующий раз Зум обязательно убьет Барри. Ради спасения Джесси он пренебрегает своей собственной жизнью, но в будущем Зум не захочет рисковать и не пощадит Барри» Доктор Уэллс ничего не ответил, но по выражению его лица и глаз можно было догадаться о его мыслях. Эобард всё так же добродушно улыбался: — Каждый выдающийся человек проходит через неудачи. Не упав несколько раз, он не научится подниматься. Он упал лишь раз, а ты уже готов сдаться? — Потому что я не хочу видеть, как он умирает на моих глазах! — не выдержав, громко прокричал доктор Уэллс полным злобой голосом: — Ты говоришь, что заботишься о Барри! Но чего я не понимаю, так это того, что ты поощряешь его риск! Эобарда ошеломило то, что он услышал. Он сдержал улыбку, и серьезным тоном произнес: — Я знаю Барри, я верю в него. Ради помощи другим людям он обязательно поднимется. Когда Эобард прекратил улыбаться, доктору Уэллсу показалось, будто он смотрит на свое отражение в зеркале. — И сейчас я хочу, чтобы ты тоже поверил в него, стал частью его команды и сражался вместе с ним. «Эти слова, несомненно, шли от самого сердца. Возможно потому, что Эобард говорил спонтанно и потому искренне», — подумал доктор Уэллс. Принять решение было не легко, особенно после слов Эобарда. Он раздумывал некоторое время, затем поднял голову и спокойно сказал: — Нет. Я в этом не заинтересован. Уэллс не хотел, чтобы Барри видел его в костюме Обратного Флэша. — В чем ты не заинтересован? Дверь за спиной Уэллса неожиданно открылась, и в проходе обнаружился Барри, сидящий в инвалидном кресле. Впервые после поражения они находились лицом к лицу и говорили наедине. — … Доктор Уэллс пристально посмотрел на Барри. Они не разговаривали большую половину дня. Наконец, Барри въехал на кресле в комнату, и дверь за ним тихо закрылась. Он остановился прямо перед Уэллсом, и подняв голову, молча посмотрел на него. — Я разговаривал сам с собой, — ответил Уэллс, осознав, что Барри ждал его ответа. Он взглянул на наручные часы и махнул рукой, — Кроме программы я больше ничего не увидел. — Ха, — Барри издал смешок, — Как ты узнал об этом месте? Решил перед уходом посетить тайное убежище своего злого двойника? Уэллс понял, что Барри спросил это совершенно небрежно, словно не ожидал ответа. — Я слышал, что они могли разговаривать. Гидеон все еще здесь? — спросил Уэллс и посмотрел на то место, где ранее стоял Эобард. Но там уже никого не было. — Нет. Гидеон и тот человек, они оба исчезли, — Барри направил инвалидное кресло в конец комнаты, и снова посмотрел на дисплей Гидеона. «Очень хорошо. Барри не смотрит на меня. Так я могу говорить с ним менее напряженно, уже легче» — Послушай, Барри… Мгновение Уэллс колебался, чувствуя неловкость, но затем он услышал свой сухой голос словно со стороны: — Я могу лишь представить, как плохо ты себя чувствуешь. Ты разочарован, подавлен, и думаешь, что не оправдал доверия этого города. Ты винишь себя… — Уэллс бесцельно провел руками по воздуху, ощущая себя беспомощным. Если даже Эобард смог быть искренним, то и он тоже должен найти способ утешить Барри. Но сейчас ему остается только рассказать о своих искренних чувствах и надеяться, что это хоть немного позволит Барри почувствовать себя лучше. — Барри, это не твоя ошибка, а моя. Я слишком поторопился, не достаточно продумал план. Мне очень жаль. Из-за меня ты сейчас в таком состоянии. Я прошу у тебя прощения. Уэллс вдруг увидел, как дрожат плечи Барри, и услышал его тихие рыдания. Барри все время находился к нему спиной, не поворачивая лица, но Уэллс не пошел к нему, чтобы утешить, боясь нарушить его личное пространство. Грудная клетка Барри то поднималась, то опускалась, и он всеми силами пытался вернуть себе контроль над голосом. Когда ему это удалось, он сказал: — Я тебя ни в чем не упрекал, так почему же ты уходишь, Харри? — Потому что я не хочу, чтобы ты снова ввязывался в эту опасную авантюру. Зум очень опасен, и я должен найти способ, чтобы уничтожить его на сто процентов. Я не хочу впутывать тебя в это. Закончив говорить, доктор Уэллс некоторое время колебался, но в конце концов принял решение, и шагнул вперед. Он опустил свою ладонь на правое плечо Барри и сильно его сжал. Барри, не поднимая головы, схватил левой рукой его правое запястье. Контакт кожи с кожей, температура и сила, с которой сжали его руку — все это заставило Уэллса занервничать. Он хотел отвести руку, но Барри сильно прижал ее к плечу, лишая его возможности отодвинуться. Температура воздуха в комнате накалилась до такой степени, что стала причинять доктору Уэллсу неудобство. Он снова попытался убрать руку, и в этот раз ему это удалось. Ничего не говоря, он отошел от места, которое заставляло его задыхаться. Дверь беззвучно закрылась за ним. Уходя, Уэллс увидел Эобарда, стоявшего за дверью. На его лице висело неодобрение, но доктор не обратил на него внимания. Он по-прежнему должен искать путь домой.