Слишком после

Сердце Джуди бешено колотилось, в то время как здоровой лапой она нащупывала пистолет, спрятанный под рубашкой. Её собеседник вновь молчал. Не отрываясь, он следил за выходом из ресторана, словно вот-вот там должно было что-то произойти. Зайчиха же с напряжением смотрела только на него, изредка бросая взгляд в ту же сторону. Она никак не могла решить, стоит ли бежать прямо сейчас. Стоит ли бежать вообще? Хоппс по-прежнему надеялась, что Вуди Фубуки придет и расскажет ей что-то важное, поэтому она заметно расслабилась, когда увидела знакомую фигуру репортера. Однако чем ближе подходил к их столику репортер, тем сильнее в ней вновь зарождалось волнение. Бобер выглядел уставшим, как будто загнанным: мятая одежда, съехавшие набок очки и местами взъерошенная шерсть. – Вуди! – Генри вылез из-за стола и сделал шаг к нему на встречу. – Как же хорошо, что ты в порядке, – проговорил он, обнимая друга. – Да, да, – отмахнулся Фубуки и, выпутавшись из его объятий, подошел к зайчихе. – Смотрю, вы все-таки пришли, – обратился он к ней, наскоро приводя себя в порядок и принимая невозмутимый вид. – Отлично, отлично. Начнем с отставки мистера Уайлда. Что вы скажете по этому поводу? – Щелкнула кнопка, и диктофон Фубуки мгновенно оказался перед мордочкой Хоппс. Зайчиха с изумлением взглянула на панду: все-таки интервью? – У меня нет на это времени! – огрызнулась она, со злостью выбив диктофон из лап репортера. – Я думала, вы скажете что-то важное! Я вам поверила! Бобер спокойно поднял свой диктофон и с сожалением уставился на Джуди. – Не выставляйте меня злодеем. Я все еще хочу вам помочь, – вздохнул он. – В обмен на вашу помощь, конечно же. – Фубуки посмотрел на своего друга и снова перевел взгляд на зайчиху. – Не стоит, Вуди. Я с самого начала говорил, что не нужно этого делать, – запротестовал панда. – Да о чем вы?! – вновь возмутилась Хоппс. В её голове окончательно всё смешалось. Ловушка, интервью, помощь. Что вообще от неё хотят эти двое? Не похоже, что их стоит опасаться. Но как же все-таки раздражает вся эта недосказанность! – Позвольте объяснить, – спокойно предложил Генри, вновь усаживаясь на своё место рядом с Джуди. Бобер последовал его примеру и разместился от неё с другой стороны. – Никто, кроме Вуди, об этом не знает, поэтому мне немного сложно говорить… Дело в том, что… – Репортер цокнул языком и закатил глаза, вальяжно откинувшись на спинку дивана. – Потому что… – Джуди лишь набралась терпения, пару раз глубоко вздохнув. – Я ксенофил. – Вы кто? – переспросила она, решив, что могла неправильно расслышать. – Ксенофил, – смущенно повторил панда чуть громче, но по-прежнему довольно тихо. – Как и ты, зайчишка, – добавил Фубуки, демонстративно повертев в лапах диктофон. Хоппс не нашлась, что ответить, и она молча уставилась на бокал с вином, которое заказывал Генри. – Наверно, тебе интересно, откуда я об этом знаю, – продолжил Фубуки. – И ты будешь почти права, если скажешь: «Ничего подобного! Вы всё высосали из лапы! У вас нет доказательств!», – репортер повысил голос, пародируя зайчиху, но она все еще прибывала в растерянности. Да, наверное, Фубуки прав, именно это ей и хотелось сказать. – Но лишь почти. Доказательств у меня не было, однако они появились буквально за день до того самого покушения. – Он указал на больную лапу зайчихи, закрепленную в бандаже. И тут Джуди словно прорвало: – Какие доказательства у вас могут быть? Откуда? И неужели вы хотите сказать, что это как-то связано с покушением? Бобер усмехнулся. – Еще вопросы будут? Не всё так сразу, звездочка-полицейский. Кое-что мне по-прежнему от тебя нужно. – Он кивнул на диктофон. – Эксклюзивное интервью самой известной ксено-пары в городе. – Какой же вы мерзкий, – вновь разозлилась Джуди. Ей до ужаса хотелось взять со стола диктофон и запустить его прямо в морду Фубуки. Однако её по-прежнему сдерживало то, что репортер действительно мог дать наводку. – Послушайте, у меня и так есть доказательства, что вы с Уайлдом любовники, и я в любом случае их опубликую. Но если вы не дадите мне ту информацию, которой мне не хватает, я не стану делиться своей, – твердо заявил он, вновь скрестив лапы на груди. – Вуди, ты уверен? – снова подал голос Генри, умоляюще взглянув на друга, и тут Джуди поняла, где можно искать поддержку. – Мистер Шитоки, если вы и правда… представитель ксено-меньшинства, – мягко обратилась она к панде, – вы должны понять меня и то, что я чувствую. – Генри прекрасно тебя понимает, – возмутился бобер, – даже лучше, чем ты можешь себе представить! Только в отличие о тебя, звездочка, он не желает вечно прятаться и лгать, что такой же, как все. – Прекрасно! Вот и пишите о нем свои статьи! Что вы ко мне привязались? – продолжила отстаивать свои права Хоппс. – Я работаю моделью в самых известных журналах, – спокойно начал Шитоки. – Это единственный мой заработок. Всё, что я могу. И поверьте, есть очень веские причины, по которым я не имею право потерять эту работу. – От безнадеги, с которой панда произнес последние слова, даже Хоппс стало не по себе. – Но Вуди считает… когда-нибудь общественность обязательно нас примет. – Конечно! А куда они денутся? – хмыкнул Фубуки. – Толпе можно навязать любые моральные ценности, если знать, как это делать. Джуди с удивлением уставилась на репортера. Вся его назойливость, наглость и невыносимость. Как это может граничить с самоотверженным желанием кому-то помочь? Он лгал, форсировал факты, преследовал. И всё ради Генри Шитоки? Ради ксенофилов? Так ли она правильно поступает, если даже не пытается бороться за свои права вместе с ними? Ей вдруг вспомнилось странное поведение Уайлда и его отставка. Что если ему угрожали? Шантажировали? Что если прямо сейчас он снова в опасности? – Я дам интервью. Но сначала вы покажете мне доказательства и объясните, как они связаны с покушением. Фубуки молча выложил на стол фотографию. Хоппс очень хорошо помнила тот день. Их убежище – старая квартира Уайлда; они пришли с дежурства уставшие и голодные. Ник собирался что-то приготовить, но Джуди уселась на стол и притянула его к себе. Было неудобно, твердо и холодно, но стало мягко, влажно и горячо. Фотография, сделанная в просвет между не до конца задернутыми шторами – слишком однозначна для понимания. – Кто-то застал вас и сдал с потрохами, – улыбнулся Фубуки. Он достал еще одно фото, где Ник всего лишь облизывал зайчихе шею. – Не волнуйтесь, в печать пойдет более безобидная версия, – усмехнулся он. – Или нет. В глазах Джуди помутнело, и она обессиленно прильнула лбом к прохладной поверхности стола. Казалось, ничего хуже покушения на её жизнь и исчезновения Ника быть не могло. – Хватит, Вуди, – осадил его панда. – Расскажи ей, что ты узнал. Фубуки убрал фотографии обратно в карман и начал рыться в своей сумке. На стол перед Джуди по очереди легли пять выпусков газет. – Это – ваша; это – актера Лунера; это – певицы Газелле; это – диктора Лосини. И самый первый – его коллеги Барсы. Зайчиха подняла голову и увидела пять раскрытых выпусков. На разворотах красовались статьи, посвященные каждому из перечисленных бобром знаменитых зверей. И нет, речь в них шла отнюдь не о покушениях. «Анна Барса с центрального канала не знает о вреде запрещенных препаратов?» – гласила статья. Никакой обличающей фотографии или фактов, лишь голословные обвинения. Как же Джуди это знакомо. «Питер Лосини отказался от комментариев! Кто следующий падет в бездну?» Джуди сочувственно вздохнула. Беднягу наверняка доставали не один день. «Любимица публики Газелле на самом деле самец?!» А это уже совсем… «Тейлор Лунер не брезгует растлением малолетних» Но это ведь откровенная ложь! Джуди сама лично видела, как Лунеру претит внимание малолеток. Последняя статья Хоппс попалась не впервые. Именно её вырезку она читала сегодня в участке. «Сотрудник полиции – представитель ксено-меньшинств» – Неужели все покушения из-за этой глупой лжи? – задумчиво проговорила зайчиха. – Не нужно обобщать, – проворчал бобер. – Если бы ты была повнимательней, то заметила бы, что оболганные звезды не пострадали. А вот кое-кто другой… Джуди еще раз окинула взглядом газеты, и её бросило в холодный пот. Все авторы, кроме, Фубуки, являлись теми самыми пострадавшими репортерами. Хвостс, Мустаж, Бакк и Браун. А еще она.

***

В столь поздний час одно из подземных помещений Музея эволюции было ярко освещено множеством ламп. В просторном зале играла музыка, сновали официанты, и отовсюду слышались голоса зверей. Гости выпивали, танцевали и делились друг с другом последними новостями. Это мог бы быть обычный светский прием, если б всеми посетителями зала, включая официантов, не были кошки. Тигры, львы, манулы, рыси, каракалы и множество других представителей кошачьих – хотя бы по одному от каждого вида. – Я слышал, сегодня здесь появится сам Король, – перешептывались в одном конце зала. – Да бросьте, Король? Я слышала, он скрывает свою личность. – Говорят, он уродлив. – Тише вы! Через центр зала к противоположному его концу пробирался тигр. Краем уха он слышал вещи и похуже, но старался никак не выказывать своего презрения. – Теодор! – окликнули его сзади, и тигр обернулся. К нему приближался старый манул в потертом выцветшем костюме. – Как хорошо, что я вас заметил, – запыхавшись, проговорил он. – Вы были правы, ко мне пришли с вопросом насчет СКК. – Это был лис? – уточнил Полосаус. – Лисица и фенек. – И что же вы им сказали? – Как вы и просили. Правду.