Слишком после

Теодор Полосаус поднял с пола покалеченное пулей кресло, поставил его и сел на засыпанное опилками сиденье. Невероятное спокойствие вдруг охватило измученный сомнениями разум. Бернард ничего не приказывал. Скинер всё придумал, чтобы сбить Теда с толку, вынудить раскрыть свою личность. Подставить. От этой мысли Тед улыбнулся. План не надежный, но почти сработал. Тигр едва не вытряс из репортера душу, и тот понял, что Полосаус состоит в СКК. Однако то, что Тед из СКК, еще не значит, что он причастен к покушениям Неудачника. Теперь он вроде как на их стороне, помог сбежать… А раз они по одну сторону, то спокойная (или относительно спокойная) жизнь продолжается. Из окна было видно тихо покачивающийся бамбуковый лес. Эта приятная глазу ярко-зеленая стена, несомненно, успокаивала тигра еще больше. И пусть Скинер плетет дальше свои интриги, в его сети он больше не попадет. *** «Я еще увижу тебя за решеткой», – именно эти слова вспомнил снайпер, когда понял, что не один. Здесь, в бамбуковом лесу, кот постоянно слышал шум. Ветер сталкивал твердые стебли и заставлял шуршать редкую листву где-то там, где сквозь бамбук уже невозможно пробраться. С той же стороны гудела река – бурливший по огромным валунам поток. Шум был естественной частью этого леса и кота ничуть не смущал, но кое-что частью леса уже не являлось. Скинер оглянулся: вдалеке еще просвечивал светлый фасад дома Шитоки. Именно там редел бамбук, а река утихала. Снайпер принюхался в очередной раз: нет, вернуться тем же путем казалось все более невозможным. – Я знаю, что вы здесь, – негромко проговорил Льюис. Он надеялся ошибаться, но в воздухе отчетливо ощущался запах, которого здесь быть не должно. Запах зверей: возможно, даже двух или трех. Ответа не последовало. Кот, крепко сжимая в лапах небольшую винтовку, вновь настороженно оглянулся. Они где-то рядом, раз даже его не особо острый нюх почувствовал чужой запах, походивший на тот, что постоянно окружал на оживленных улицах города. Но здесь не город, джунгли, самая малонаселенная их часть, и на несколько сотен метров дом семьи Шитоки – единственный. Мышцы песчаного кота напрягались почти до боли, а шерсть на загривке пыталась встать дыбом под облегающей рубашкой. – Даю последний шанс, – прошипел Лу. – Считаю до трех, а потом стреляю в первого, кого замечу. – В подтверждение раздался щелчок предохранителя, но шумевший лес так и остался пустым шумевшим лесом. Кот пригнулся, пряча голову в густом раскидистом папоротнике. – Раз. Тот же папоротник мог укрыть и врагов. – Два. Но у них, в отличие от него, не было с собой пушки. – Три. В этом Льюис не был уверен, но дальнейшее подтвердило его догадки. – Хорошо-хорошо, я сдаюсь. – В нескольких метрах от него с земли поднялся Вуди Фубуки, задирая лапы вверх. – Отлично, – усмехнулся Скинер, выпрямляясь и нацеливая винтовку. – А теперь остальные. – Я здесь один, – замотал головой Вуди. Его взгляд в страхе метался по сторонам, никак не желая останавливаться на коте. Бобер явно был безоружен. – Ой, да конечно, – злобно прорычал Скинер. Происходящее его ничуть не радовало, лишь раздражало, но, считая себя хозяином положения, кот не мог понять, почему. – И что же тебе «одному» от меня здесь надо? – Он один пришел, а мы просто посмотрим. Рядом постоим. – Голос Уайлда ничуть не удивил, и теперь Льюис был уверен: где-то притаилась и Хоппс. Ему хотелось обернуться к лису, убедиться, что оружия нет и у него, но он продолжал держать Фубуки на мушке. – А теперь следующий, пожалуйста, – проговорил Скинер, не выказывая и капли страха. – Я тоже… за компанию, – дрожащий голос с наигранным смешком. Прямо из-за спины Фубуки поднялся панда, и в этот раз кот не смог скрыть своего удивления. – Там это…овраг, – пояснил Шитоки, кивая за свою спину и не опуская поднятых лап. Именно в этот момент Скинер осознал: панда и бобер провели в этих местах почти всю жизнь, знали каждую впадину или холмик, тогда как сам он здесь впервые. Сложить два и два было не сложно, ведь Хоппс по-прежнему не показалась, прячась недалеко, возможно, совсем рядом. – Ясно, – усмехнулся кот сам себе, медленно опуская винтовку, но нащупывая в кармане нож. Хозяин положения, увы, не тот, у кого пушка, а тот, кто остался незамеченным. Как он мог об этом забыть? *** Леодор Златогрив выглянул из окна своего кабинета. Казалось, отсюда взгляду доступен весь Зверополис. Конечно, это было не так, но из высотного офисного здания в самом центре можно было увидеть и край пустынной Сахары и зелень туманных Джунглей. Лев вдохнул полной грудью и тут же закашлял – воздух на такой высоте слишком холодный. – Простудишься, – прозвучало за его спиной без доли сомнений, что это действительно произойдет. – Или нет, – попытался поспорить Дор. Закрыв окно, лев обернулся и с нескрываемой нежностью посмотрел на своего гостя. Лучший друг и брат, с которым они видятся безжалостно редко, и лишь по совместительству – король Союза Кошачьих Кланов, которым когда-то руководил он сам. Бернард закрыл газету и поднялся с небольшого кожаного дивана, стоявшего возле входа в кабинет. Даже в присутствии бывшего мэра – льва, он выглядел внушающе огромным. – Побереги здоровье для предвыборной гонки. – Лигр подошел и похлопал льва по плечу. Леодор вздохнул: – Ты, наверно, думаешь, что моё время пришло. – Он взглянул исподлобья и улыбнулся. – А по-моему давно закончилось. – Ни одного достойного, – возразил Бернард, махнув перед львом газетой, которую только что читал. – Ты видел их? Посмотри. Златогрив смотреть не стал, взял её и отложил на стол. – Я читал. Но мы оба прекрасно знаем, как много газетчики пишут вранья. – Пишут. И это очередная проблема, которую и.о. не решит, – продолжил Король. Уже затрачено много денег и сил, чтобы вернуть в политику Златогрива, но потребуется еще больше. – И.о. – задумчиво повторил лев. Исполняющим обязанности он будет, пока не выберут нового мэра. Выбрать могут и его, но это… маловероятно. Сидевший мэр! Даже смешно. – И не единственная, – продолжил лигр, словно не замечая растерянность друга. – Общество слишком долго закрывало глаза на ксенофилов. Слышать это слово от Бернарда было настолько дико и непривычно, что Дор невольно обернулся обратно к окну. Родители Берна – лев и тигрица. Это мезальянс, породивший столь прекрасное и невозможно абсурдное существо. Весь вид, весь облик Берна кричал о том, кем были его родители и что запретное совершили. Именно поэтому увидеть Берна на улице без перчаток и плаща невозможно. Он стыдился своего внешнего вида и в глубине души всегда ненавидел то, результатом чего является. – Это должно было случиться, – робко произнес Леодор, полагавший, что принятие обществом ксенофилов решит проблему Бернарда. – Я помню те времена, когда все считали однополую связь чем-то…плохим. – Лев старательно подбирал слова, словно ступая по минному полю. – А сейчас в одном из районов даже разрешены… Договорить он не успел. Лигр ударил лапой по столу и тут же сжал его край, согнувшись так, словно мгновенно испытав нестерпимую боль. – Берн! – спохватился Дор, кидаясь к другу. Он не знал, что самым главным страхом лигра был день, когда любовь ксенофилов объявят законной. И вовсе не боль согнула его пополам. – Все в порядке, – спокойно произнес его друг и брат, выпрямляясь. Дикая, годами подавляемая злоба. *** Из окна Энни Уэст можно было увидеть стены офисных зданий, редкие макушки деревьев и пересекающие друг друга, слоившиеся этажами дороги. К ним прилагались назойливое гудение машин, смог и мельтешение многочисленных прохожих прямо у входа административного центра. Она не любила этот вид и всегда держала окно закрытым. Её работу сопровождало лишь тихое ненавязчивое дыхание кондиционера и щелканье кнопок клавиатуры. Но были и нередкие дни, когда свою работу Энни выполняла вне офиса. Командировки, интервью, сбор материала. Такие дни она любила куда больше и с нетерпением ждала новых заданий от босса. Бывало, эти задания она находила сама. Однажды, возвращаясь с работы домой, Уэст заметила на улице зверя, тесно связанного с её прошлым. Николас Уайлд вышел из такси вместе с недавней знаменитостью – Джуди Хоппс. В этом не было ничего удивительного: все, кто читал газеты, знали об их дружбе. Вот только знали ли эти все, что под дружбой прячется страстная любовь двух ксенофилов? Примерно так Энни обрисовала главный заголовок своей статьи. Но она тут же себя одернула, Ангус Хрустс никогда не позволит нечто подобное в своей газете. Достоверность – главный принцип, на котором держится внушительная репутация «Зверополис пост». Именно в тот момент, когда Энни решила забыть про знаменитую парочку и направиться своей дорогой, Хоппс имела неосторожность проявить нежность далекую от дружеской. Касание одной лапы другой, крепко сцепившиеся в замок пальцы, полный обожания взгляд и почти прильнувшая к лисьему плечу зайчиха. Взыгравшее воображение? Как много из этого Энни додумала сама? Она уже и не вспомнит. Вспомнит, как удачно для неё сложилась вся эта история уже позже, после того, как были сделаны фотографии.