Звезда по имени...



Мы боимся не высоты — мы боимся упасть и разбиться; мы боимся не темноты — мы боимся того, что в ней прячется; мы боимся не признаться — мы боимся, что это не взаимно.       Мы просто боимся последствий. ©

      Закон места, времени и обстоятельств гласит: время — самая главная сила. Когда ты родился, в какое время, определит всё в твоей жизни Место, в котором ты живешь, тоже имеет важное значение. Место определяет качество.       Говорят, что люди, родившиеся на севере, в большинстве своем медлительны, спокойны, весьма угрюмы и не очень общительны, в отличие от своих собратьев-южан — наполненных энергией, разговорчивых, эмоциональных и улыбчивых, довольных своей собственной жизнью. Насколько верно это утверждение — кто знает. Все познается в сравнении.       Рожденный июльским полднем в раскаленном от жары Сан-Антонио, с первых минут обласканный солнечным теплом, Джаред Тристан Падалеки просто не мог вырасти иным.        «Солнце мое» — мама всегда называла его так. И неважно, было ему четыре, четырнадцать или двадцать. Отец иногда посмеивался скептически — мол, парня растить надо крепкого, мужественного, с характером. Тогда и правда чего-то в жизни добьется. Она лишь рассеянно улыбалась: не могу по-другому. Джаред слишком не похож ни на спокойно-рассудительного брата Джеффри, ни на сестренку Мэган — милую, застенчивую девочку. Ты разве не видишь, Джеральд, какой он у нас — жизнерадостный, открытый, искренний. Сол-неч-ный. И папа умолкал, а чуть позже трепал его по лохматой голове и, смеясь над недовольно наморщенным носом, громогласно объявлял: «Ну что, осколок солнца по имени Джаред, зови брата и — айда в баскетбол».       «Солнце мое». Два слова, произносимые по отношению к нему всегда. Менялись лишь интонации: ласково, с любовью, укоризненно, расстроено, печально. В зависимости от поступков. И он старался соответствовать ожиданиям.       Общительный? Конечно! И Джаред, как умел, всегда старался быть в центре внимания, в окружении друзей.       Жизнерадостный и веселый? А как же! Он был заводилой в компаниях и организатором самых искрометных и забавных розыгрышей.       Открытый и доброжелательный? Еще бы! Если просить о помощи, то Джей никогда не откажет. Долгие обиды и ненависть — это ведь не про него, не так ли?       Со временем эта константа детского мирка наложила неизгладимый отпечаток на его характер, прочно обосновалась внутри, проросла, пустила корни и плавно перетекла в стиль жизни.       Кто сказал, что солнце сияет постоянно? Вот-вот. Разбитые коленки, ссора с соседским сорванцом, первые школьные неудачи — Джаред не был заколдованным счастливчиком. Случались огорчения, разочарования. Всегда в окружении находились те, кому его вечная улыбка и веселость были костью в горле. Так появлялись разбитые носы и колени, так Джаред увидел и другие грани этого мира. Ненависть, злоба, предательство. Этому он пока мог противопоставить только свою веру в добро и человеколюбие.       И все причудливые оттенки переходного возраста не обошли стороной долговязую сущность. Была Лори — как и положено, первая и традиционно несчастная любовь. И Карен. И Стефани. И… Каждый раз Падалеки казалось, что это на всю жизнь. Что именно это и есть та самая. Великая и единственная. Но проходил месяц, два, полгода, и он снова пускался в активный поиск. А от прежних отношений оставался лишь неприятный осадок и недоумение — но ведь все было серьезно? Или нет?       Временами Джаред и сам удивлялся: неужели он такой ветреный и непостоянный? Неужели его солнечный характер не способен на долгое настоящее и серьезное чувство?       В такие моменты он опрометью несся не куда-то, а домой. Нужно было перетерпеть-переболеть немного, забиться в уголок своей комнаты и переждать — солнечный мальчик не может быть угрюмым, у солнечного мальчика всегда всё хорошо. Ведь друзья привыкли видеть его душой компании.       Однажды, застав сына в таком состоянии, Шерон Падалеки произнесла фразу, запомнившуюся ему на всю жизнь: «Грустить не стыдно, сынок. Иногда и солнцу нужны тучи, потому что после дождя оно светит ярче». Тогда он, пятнадцатилетний, не сдержался и расплакался у мамы в объятиях. И стало легче. Дома, в безопасности, всегда становилось легче.       Эту привычку Джаред сохранил на долгие годы. И даже рванув покорять бескрайние голливудские просторы, даже став достаточно знаменитым, состоятельным и независимым, нет-нет да и возвращался в родной жаркий Техас. Туда, где можно было побыть собой, где тучи больше не пугали.       Всего лишь немного солнца, и все вновь становилось хорошо.       Но по воле судьбы ему досталась вечно плачущая, истекающая дождями Канада. И она его медленно убивала.