Surreptitious

       Прошло уже два часа с момента окончания боя и смерти Волан-де-Морта. И замок, и всё вокруг него непривычно затихло и успокоилось. Тяжёлые серые тучи расползлись, обнажая бледно-голубое утреннее небо, взошло солнце. Если бы не десятки погибших и раненых, и полуразрушенный замок, то утро можно было бы даже назвать прекрасным в силу окончившейся Второй магической войны.        После окончания битвы победившая сторона собралась в Большом зале, которого чудом так и не коснулось сражение. Спустя какое-то время подростки, мракоборцы и все остальные расползлись кто куда – одни отправились домой, другие – в гостиные своих факультетов, третьи – по делам. Таким образом, в Большом зале остались профессор Макгонагалл, профессор Снейп, мистер и миссис Уизли и Кингсли Бруствер, решающие организационные вопросы. К профессору Снейпу все остальные хоть и относились с былой настороженностью, но всё же были очень рады, что в финальном сражении он принял их сторону: Снейп определенно был из тех людей, кого было предпочтительней иметь в союзниках, нежели во врагах.        Здесь же сидели Малфои в полном составе – им было велено оставаться на месте, пока гиганты мысли не придумают, куда их девать. Но, судя по всему, эти самые гиганты, занятые делами куда более важными, просто надеялись, что проблема Малфоев разрешится сама собой, посему не обращали на них внимания.        И, наконец, здесь оставались Гарри, Рон и Гермиона, решившие дождаться Миллисент: после окончания сражения она вызвалась помогать, чем только могла, и без дела не осталась – во-первых, её анимагическая форма была как раз кстати при осмотре округи и поиске раненых, погибших и Пожирателей смерти, бежавших с поля боя. В дополнение Миллисент успела поучаствовать в тушении пожара и решении проблем с пострадавшим фасадом замка – в некоторых местах опорные стены могли обвалиться.        Наконец тишину, прежде нарушаемую только тихими размеренными голосами взрослых, собравшихся там, где обычно стоял учительский стол, нарушил шорох крыльев. Миллисент влетела сквозь окошко для сов под крышей и приземлилась в проходе, сразу же обращаясь в человека.        Выглядела Миллисент, как человек, которому досталось. На разбитой нижней губе запеклась кровь. Тонкая шея была усыпана жуткими следами удушения. Кожа на костяшках пальцев была содрана, а на ладонях – стерлась. На предплечьях виднелись ожоги и глубокие следы от когтей. Передняя часть рубашки была подпалена снизу до середины живота, и был виден живописный узор из синяков, ожогов и ссадин, покрывавший всё туловище девушки. Брюки на коленях, равно как и сами колени, были разодраны в клочья. Но, не смотря на очевидную боль от всех повреждений, Миллисент не теряла статности, с которой шла по проходу к своим друзьям. Она только распустила пучок, из-за которого голова казалась тяжёлой, и встряхнула копной прямых золотистых волос.        На полпути к ждавшим девушку друзьям Миллисент была перехвачена Нарциссой.        - Спасибо вам большое, Миллисент, - сказала она, чуть не плача, и обняла девушку.        Миллисент позволила женщине себя обнять и даже ободряюще погладила её по спине, поскольку в принципе не имела ничего против объятий и благодарностей, хоть во взгляде белёсых глаз, которым она окинула всех присутствующих, и читалось явное «Что я здесь делаю?».        - Ну-ну, миссис Малфой, не плачьте, - Миллисент отстранила женщину от себя и мягко ей улыбнулась, хотя тут же поморщилась от боли в губе. – Всё закончилось.        - Вы очень хорошая девушка, Миллисент, - с благодарностью сказала Нарцисса; голос её слегка дрожал, а в глазах застыли слёзы. – Ваши родители должны вами гордиться.        - Эх, такие слова, да не в те уши, - Миллисент усмехнулась и ещё раз поморщилась. – Спасибо вам, миссис Малфой. Извините, мне нужно идти.        - Да, конечно, - Нарцисса кивнула, пропуская девушку вперёд, и вернулась к мужу и сыну.        До друзей Миллисент оставалось пройти несколько метров, что она и сделала, распростирая объятия.        - Ты таки это сделал, - протянула она нарочито небрежно, но с усмешкой, когда Гарри обнял её.        - Мы все вместе это сделали, - ответил ей Поттер. – Как уничтожившей три крестража, тебе полагается тридцать процентов от общего успеха. – И кстати, - парень поочередно посмотрел на друзей, не отпуская Миллисент, - Рон, Гермиона, вы ещё с нами?        Поняв намёк, Гермиона и Рон тоже подключились к победным объятиям, и несколько секунд они так и стояли вчетвером, обнявшись и очень сильно смахивая на пингвинов.        - Мы стоим, как сентиментальные придурки, - насмешливо заметила блондинка.        - Вне всякого сомнения, - протянул в ответ Рон, копируя манеру Миллисент говорить; после этого это массовое объятие закончилось.        - И кстати, - освободившись, Миллисент обратилась к взрослым, - профессор Макгонагалл, профессор Снейп, не знаю, кому в итоге достанется кресло директора Хогвартса, но осмелюсь ещё раз заметить, что стоит ввести уроки математики в учебную программу, - она взглянула на Гарри: - Потому что три крестража из семи – это сорок два и восемь, почти сорок три процента, и это – программа шестого класса общеобразовательной школы. – Миллисент снова обернулась к взрослым: - Ну и раз уж я уже влезла в ваш разговор, спрошу, могу ли я ещё чем-то помочь? Примерный перечень моих опций вам известен, и….        - Мисс Эллейн, - прервал её Снейп, прежде смерив девушку критичным взглядом, - вы выглядите просто ужасно. Сначала приведите себя в порядок, а потом уже предлагайте помощь другим.        Едва ли довольная таким осаждением, Миллисент всё же учтиво кивнула:        - Как вам будет угодно, профессор Снейп. Моё дело предложить.        Миллисент повернулась к друзьям и обнаружила, что они успели усесться на лавочку одного из двух столов лицом к проходу. Место ей досталось между Гарри и Гермионой, Рон же сидел справа от Поттера. Блондинка опустилась на скамью и, недолго думая, устало положила голову на плечо друга. Практически по принципу домино, Гермиона опустила голову на плечо Миллисент, а Гарри – на голову блондинки. Волосы у Миллисент оказались мягкие и шелковистые, и Гарри едва удержался от желания потрогать их рукой – вовремя вспомнил, что Миллисент за такое может руки-то оторвать. Оставшийся не у дел Рон подался вперед, опираясь локтями о колени. Малфои сидели через проход, почти напротив, и время от времени подглядывали на них четверых.        Лицезрение Гарри и Миллисент в таком положении вызвало у Драко крайне неприятные и противоречивые чувства, усиливавшиеся тем, что он видел пару минут назад. Раз за разом в его голове звучал голос Миллисент, произносивший одни и те же слова:        «Забавно, когда человек, у которого нет друзей, осуждает чужую дружбу. Хотя нет, в твоем случае это лишь вызывает жалость».        В отличие от Драко, у Миллисент были настоящие друзья. У Малфоя не было никого, по сути, кроме родителей. С Миллисент у него всё было крайне неопределённо, а само по себе «всё» являло собой практически ничего.        - Какая долгая, бесконечно долгая ночь, - протянул Поттер, прикрывая глаза.        Рон и Гермиона отозвались вялыми «угу», а Миллисент поелозила головой по плечу парня, и Гарри так и не понял, выражала ли она согласие, или же просто устраивалась поудобнее. Конечно, все они могли разойтись по спальням, но идти было порядочно, и перед таким походом на отдых требовался отдельный отдых.        - То, как вы с Беллатрисой сцепились, было…эффектно, - заметил Гарри. – Чтобы ты понимала, Волан-де-Морт на какие-то секунды отвлёкся от попытки убить меня и смотрел на вас. А когда снова посмотрел на меня, в его взгляде было что-то вроде: «Нет, ты посмотри, что творят», - Поттер щекой и плечом ощутил едва заметные вибрации и понял, что Миллисент смеётся. – Едва ли я получу ответ, но ты где так драться научилась?        - Лучшая частная школа Лондона научит постоять за себя без этих ваших волшебных палочек, - Миллисент почувствовала, что помимо друзей к её словам прислушиваются и все остальные. – Впрочем, есть фрагменты моей биографии, которыми лучше не делиться в присутствии взрослых.        - Ты говорила, что вместо Нагайны создала лишь очень правдоподобный мираж, - вспомнила Гермиона, - однако, когда Невилл разрубил её мечом, змея была вполне себе материальной.        - Вы видели, с каким одухотворённым лицом он на неё бежал? Я поняла, что не имею права его разочаровать, и быстро наколдовала что-то плотнее тумана.        - А что ты сделала с беглыми Пожирателями, которых нашла? – не унималась Гермиона.        - Связывала, замыкала их на одном месте, чтобы не уползли, пока их мракоборцы не найдут.        - Но это же жестоко! – возмутилась Грейнджер.        - Серьёзно? – Рон выглянул из-за Гарри и Миллисент, чтобы посмотреть на девушку. – Создай организацию по защите Пожирателей смерти от Миллисент Эллейн.        - Нам нужно название, достойное Г.А.В.Н.Э., - спокойно заметил Гарри.        - Идите к чёрту! – лениво возмутилась Гермиона, сама борясь со смехом.        - Э-не, подруга, - подала голос Миллисент, - есть вещи, достойные вечной жизни. А за Пожирателей не волнуйся: я маячки для мракоборцев устанавливала. Скорее всего, всех уже собрали.        Вновь установилось продолжительное молчание. Вчетвером они невидящими взглядами смотрели на Малфоев и оглядывали пространство Большого зала. Витала явная усталость после всех событий этой ночи и, несмотря на то, что стоило идти ложиться спать, они так и сидели, не двигаясь.        - А вообще, я неплохо провела время, - резюмировала Миллисент после долгих раздумий. – Ну, это если не считать, что в меня дважды попали Круциатусом.        - Очень больно было? – сочувственно поинтересовался Рон.        - Жить буду. – Немного помолчав, блондинка продолжила высказывать мысли: - Я настолько сильно хочу спать, что мне симпатизируют любые горизонтальные поверхности. Я до сих пор довольствуюсь плечом Гарри, и ещё ни разу не возмутилась по поводу его неудобности. Хотя у меня такое ощущение, будто я прилегла сразу на скелет.        Гарри, Гермиона и Рон тихо рассмеялись, припоминая юмор Миллисент и ее неумолимую тягу к стебу.        - Нет, тебя действительно не хватало, - сказал Гарри, не уточняя, но с едва заметной улыбкой.        - Я серьёзно: походи в зал, наешь пару кило, - переждав ответную реакцию, смех, Миллисент, всё ещё не двигаясь, решила: - Пойду-ка я в родные слизеринские подземелья.        - Там слизеринцы отсиживаются, - напомнила Гермиона.        - Забавно, - Миллисент усмехнулась, уже не морщась – даже непрекращающаяся острая боль в разбитой губе стала привычной, - это прозвучало примерно как «там не прибрано».        Гермиона помолчала в секундной задумчивости, а затем с напускной невозмутимостью ответила:        - Что ж, я подразумевала это.        - К твоему сведенью, я по-прежнему слизеринка, - напомнила блондинка, даже не думая обижаться.        - Ты имеешь на удивление мало общего со своими однокурсниками.        Все четверо, они нехотя поднялись со своих мест. Миллисент трансфигурировала плащ обратно в мантию и надела её, чтобы не шокировать возможных случайных очевидцев своими телесными повреждениями.        - Думаю, тебе можно на время поселиться в башне Гриффиндора, - предложила Гермиона. – Место всяко есть.        - Да, по итогам сегодняшней ночи ты заслужила место в башне факультета храбрецов, - с иронией заверил подругу Гарри.        - Жизнь прожита не зря, - парировала Миллисент.        Они не торопясь пошли в направлении выхода.        - И всё-таки очень странно, что Распределяющая шляпа отправила тебя на Слизерин, - задумчиво сказал Рон.        Миллисент посмотрела на него с чем-то сродни удивлению, а затем покачала головой:        - Я никогда не надевала Распределяющую шляпу. Слизерин изначально был вопросом решённым, хотя твои слова в нашу первую встречу по поводу факультетов и натолкнули меня на высказывание о том, что Слизерину нужный основательный ребрендинг.        - Новые подробности спустя два года.        - Ага, ещё лет семьдесят дружбы, и вы будете знать меня, как свои пять пальцев, - съязвила Миллисент.        - Так это всё-таки возможно? – насмешливо уточнила Гермиона. – Тогда мы будем работать на перспективу.        Идя вместе с друзьями по проходу, Миллисент краем глаза заметила среди лежащих вдоль стены Большого зала тел погибших кого-то с ярко-рыжими волосами, и этот кто-то при ближайшем рассмотрении оказался кем-то из близнецов Уизли, насколько девушка могла помнить.        - Это твой брат, да? – тихо обратилась Миллисент к Рону.        Тот мрачно кивнул.        - Соболезную. Кто его убил? – поинтересовалась она следом. Возможно, если этот кто-то будет отдан под суд, то для него она «по дружбе» сможет добиться высшей меры наказания.        - Его не… - начал Рон, но запнулся на полуслове. – Фред, он…ну, погиб при обрушении стены.        - Следовательно, умер не от убивающего проклятия, - сделала вывод Миллисент и застыла на месте, как вкопанная.        Не обращая внимания на вопросительные взгляды друзей, девушка подошла ближе к телу Фреда и смерила его пристальным взглядом. Вытащить с того света тех, кто умер не от Авады, вполне возможно. Тем более что совсем недалеко готовая пентаграмма, практически дублирующая функции Арки Смерти из Отдела тайн. Правда, с момента смерти прошло уже несколько часов – Фред, очевидно, погиб ещё перед тем, как они вчетвером отправлялись в Визжащую хижину, – а это слишком большой отрезок времени для попытки воскрешения, но… Но что если он ещё на Грани, что если он ещё держится за жизнь?        Резко развернувшись, Миллисент стремительно, едва не переходя на бег, направилась к взрослым, уже завершающим дискуссию.        - Согласна, всё, что я сейчас скажу, покажется бредом сивой кобылы, но всё-таки, - выпалила Миллисент, перебивая профессора Макгонагалл. – Мистер и миссис Уизли, можно я попробую воскресить вашего сына?        На Миллисент уставились пять пар глаз, а Макгонагалл, кажется, даже не заметила, что её перебили, и осторожно напомнила:        - Миллисент, нельзя воскресить мёртвого.        - Льзя. Фред, кажется, единственный, кто погиб сегодня не от убивающего проклятия, а такая смерть даёт шансы на возвращение к жизни, если…если сделать всё как нужно, понимаете? – Миллисент казалась взволнованной и говорила очень быстро. – У меня всё готово. Я ничего не обещаю, но могу сделать попытку. Мистер Уизли, миссис Уизли, можно, пожалуйста?        Молли и Артур переглянулись, потом таращились на Миллисент какое-то время, а потом снова обменялись полными сомнения взглядами. Принять смерть сына, а потом услышать подобное – чудо из чудес, на которое они не надеялись, тем более от Миллисент, которая к ним никакого отношения не имела.        Артур, глядя на девушку, неуверенно кивнул:        - Если это может его… Если ты знаешь, как, то…можешь попытаться.        - Спасибо, - Миллисент едва заметно улыбнулась и тут же принялась заново завязывать волосы в пучок. – Я очень постараюсь. Ничего кроме этого не обещаю, но постараюсь.        - Это плохая, очень плохая затея, мисс Эллейн, - попытался было вмешаться Снейп с достаточной долей критичности в голосе, но Миллисент не дала ему продолжить:        - Да, это плохая затея, профессор. Прошу пройти в кабинет Трансфигурации.        Не проверяя, следуют ли за ней, Миллисент спешно спустилась с возвышения и, на ходу снимая мантию, побежала к выходу. Усталость как рукой сняло: только бы у неё получилось. Перед тем, как пробираться по разрушенному холлу вглубь замка к кабинету Трансфигурации, девушка лишь успела попросить Гермиону левитировать носилки с телом Фреда по вышеуказанному адресу.        Даже предпринять попытку воскресить кого-то – это уже полезный опыт и хорошая практика, рассуждала Миллисент, хоть и последствия таких экспериментов могут быть весьма нерадужными для неё самой в первую очередь. А ещё ей сейчас придётся нарушить обещание на грани Непреложного обета, данное несколько месяцев тому назад.        В кабинете было значительно светлей, чем несколько часов назад, и это даже играло на руку. Как и прежде, Миллисент сбросила мантию и жакет на один из комодов у стены, затем сняла защитные барьеры с описанного на полу большого квадрата. В тот момент, когда защиты на нём уже не стояло, в кабинет вошла процессия, во главе которой была Гермиона, левитирующая носилки с Фредом. Следом шли явно неуверенные мистер и миссис Уизли, профессор Снейп, посматривавший с явным неодобрением, профессор Макгонагалл и Кингсли, которые едва понимали, что происходит, и Гарри с Роном, гадающие, что сейчас будет делать их подруга.        - Куда его? – поинтересовалась Гермиона, кивая на тело Фреда.        Миллисент неопределённо махнула на место в полутора метрах от квадрата, будучи полностью увлечённой пентаграммой. Она наколдовала стеклянный сосуд объемом в пару литров и, оставив его левитировать рядом с собой, с помощью волшебной палочки вытянула из пентаграммы их с Гарри кровь. Той оказалось чуть больше литра, и, не будь она совсем остывшей, её тоже можно было бы задействовать, но так её пришлось убрать с помощью «Эванеско», а сосуд обратить в пыль.        - А это всё обязательно? – осторожно, дрожащим голосом поинтересовалась Молли, с опаской глядя на обозначенный рунами квадрат на полу и действия Миллисент.        - Без этого всего я из Фреда могу только инфернала сделать, - спокойно ответила девушка, уже просматривая записи в своей записной книжке. – Хотите? – она вопросительно взглянула на чету Уизли. Те побледнели ещё сильнее и смотрели на неё с неподдельным ужасом. – Я бы тоже не хотела.        - Миллисент, а вы уже делали…подобное? – теперь интересовался Артур.        - Разумеется. Знаете, люблю субботним утром выпить чашечку кофе, воскресить пару человек, порисовать пентаграммы… Хобби у меня такое.        - Миллисент уже проделала подобное со мной несколько часов назад. Это долгая история, - ответил Артуру Гарри, за что Миллисент другу была несказанно благодарна. Но тут же он приуменьшил все поводы для благодарности: – Кстати, Миллисент, ты же меня вытаскивала после «Авады Кедавры». Почему нельзя остальных так же…вытащить?        - Заткни-и-ись, - изо всех сил любезно протянула Миллисент, даже не глядя на Гарри.        Глубоко внутри его слова вызвали ярость. Будто бы она бездействовала, если бы у неё был хоть малейший шанс вернуть к жизни всех их сторонников, кто погиб сегодня.        - Кстати да, - девушка внезапно отвлеклась, прежде чем приступать к ритуалу, и осмотрела присутствующих, - почему вас так много? Мистер и миссис Уизли, а также Рон могут остаться на правах членов семьи, а вот всех остальных прошу на выход. Хотя… Профессор Снейп, останьтесь, пожалуйста. Мне всё ещё нужна страховка.        Северус кивнул и остался на том же месте, а тех, кого попросили удалиться, прошествовали на выход и прикрыли за собой двери. Миллисент, кружа вокруг пентаграммы, снова зачитала протяжный текст на непонятном языке. Закончив с этим, девушка прошла к телу Фреда и провела пальцами по коже на шее. Парень был совсем уже холодный, и кровь его, вероятно, уже свернулась и была непригодна в её задумке. Не очень хорошо.        Фреда Миллисент левитировала прямо в центр квадрата, и активная пентаграмма приняла его тело немедленно. Из-за спины девушка услышала отчаянный, судорожный вздох миссис Уизли, но оборачиваться не стала.        Только бы получилось, только бы всё получилось.        Ждать долго, как несколько часов назад, не пришлось. Сразу же Миллисент прошла в опустевший квадрат, и, крепко сжимая волшебную палочку в руке, что было вовсе необязательно, принялась по памяти шёпотом зачитывать очередной текст на всё том же непонятном языке, похожем на древнюю латынь.        На этот раз всё было по-другому. Миллисент покачнулась от пульсирующей во всём теле боли, но продолжила ровным голосом зачитывать текст и дочитала его до конца. Не прошло и секунды, как она ощутила всё новые и новые порезы на своём теле, и как уже засохшая кровь на полученных ранее ранах осыпается и позволяет крови стекать. Боль между тем не стихала, уже напоминая собой ощущения, получаемые от Круциатуса, и становилась сильнее и сильнее.        Истекающая кровью Миллисент рухнула на колени, изо всех сил стараясь не смотреть на присутствующих свидетелей – на ужасающихся происходящим Уизли и на едва заметно нервничающего профессора Снейпа. Последний, отлично от остальных, хоть отдаленно, но понимал происходящее и знал, что исход для девушки может быть весьма плачевным. Миллисент между тем уже лежала на спине, извиваясь от боли в луже собственной крови, струйками ползущей в разные углы квадрата.        Сознание оставалось с ней, и Миллисент отлично контролировала происходящее, сосредоточив всё свое внимание на том, чтобы не издавать ни звука и концентрируясь на правой руке, в которой была крепко зажата волшебная палочка. «Не забывать, зачем это делается, и довести всё до конца», - повторяла девушка про себя. Это закончится. Это всё скоро закончится.        Когда кровь наполнила пентаграмму в достаточном количестве и полностью освободила квадрат, оставив в нём только почти бескровное тело Миллисент, исписанные плитами руны вспыхнули белым светом. Какое-то мгновение ничего не происходило, и вдруг огромное количество крови хлынуло вверх, потоки скрестились и волной обрушились на Миллисент, полностью скрывая её от наблюдавших.        Чувствуя, как вся потерянная кровь снова пробирается под кожу, принося с собой холод, Миллисент почувствовала, что проваливается, и смогла вздохнуть спокойно. Первая часть ритуала удалась.

***

       Минуты шли долго, бесконечно долго. Уже и Гарри с Гермионой успели заглянуть и спросить, как оно проходит, а потом и вовсе остаться в кабинете, усевшись на подоконник. Прошло куда большее количество времени, чем когда Миллисент вытаскивала Гарри, и вот, наконец, из квадрата вывалилась сама зачинщица мероприятия с телом Фреда в охапку. Именно вывалилась – казалось, ей пришлось немало постараться, чтобы вытянуть парня вслед за собой. Присутствующие неуверенно поднялись со своих мест и осторожно направились к возвратившимся.        Миллисент была в сознании. Она рывком поднялась и встала на колени, хотя от такого кульбита потемнело в глазах, и жестом попросила пока не приближаться.        Скользя пальцами по шее парня в попытках нащупать сонную артерию, девушка заметила – а может, ей показалось, - что кожа стала чуть-чуть теплее. О чудо!, подушечками пальцев Миллисент уловила едва заметную пульсацию. Не веря своим пальцам, она пробралась ладонью парню под рубашку и остановила её в районе сердца, а затем склонилась к его лицу, пытаясь услышать дыхание. Едва заметные, совсем слабые, но дыхание и пульс имели место быть.        Губы девушки растянулись в абсолютно счастливой улыбке, и с них сорвался нервный смешок. У неё получилось вернуть жизнь в тело Фреда Уизли благодаря собственным умениям и самому Фреду – он действительно удержался на Грани дольше положенного, цепляясь за жизнь ради своего брата Джорджа.        Не теряя времени, Миллисент вытащила палочку и применила к неподвижно лежащему телу Фреда диагностические чары, чтобы понять, что послужило причиной смерти и какую помощь ему необходимо оказать. Чары работали, и это было ещё одним признаком того, что в этом теле теплится жизнь – на мертвецов они попросту не действовали. Миллисент удалось установить множественные переломы, что послужило поводом немедленно наложить магические шины на все конечности, а также серьёзная травма головы, являвшаяся причиной смерти, что послужило поводом применять специальные медицинские заклинания.        - Он жив, - выдохнула Миллисент, закончив все манипуляции, на которые была способна, и, наконец, вспомнив об остальных присутствующих. – Он жив и, по-моему, следующую неделю будет принимать Костерост на завтрак, обед и ужин. Травмы серьёзные, Фреда срочно нужно доставить в Мунго.        Договорив, Миллисент отползла чуть в сторону, освобождая доступ к Фреду, и села в угол между стеной и комодом, устало прислоняясь к стене спиной. Как же она была измождена – настолько, что готова была уснуть прямо тут.        Мистер и миссис Уизли немедленно опустились на колени перед сыном, так же проверяя пульс и дыхание, Рон, Гарри и Гермиона, едва сдерживая слезы, смотрели на них, а профессор Снейп обратил своё внимание на Миллисент.        - Альтруизм вас до добра не доведет, мисс Эллейн, - сказал он, окинув неважно выглядящую девушку тяжёлым взглядом. Она сама казалась едва живой.        - Альтруизм ещё никогда никого ни до чего хорошего не доводил, - спокойно отозвалась блондинка, пожимая плечами. – Естественно, я не буду исключением.        - Настоятельно рекомендую вам принять не менее двухсот миллилитров Кровевосполнительного.        - Что бы я делала без ваших советов, профессор Снейп? - устало, но вполне серьёзно ответила ему Миллисент. Она взглянула на семейство Уизли, сидящее над телом Фреда, и приняла единственно правильное решение: - Сэр, вы не могли бы сопроводить Фреда хотя бы до больничного крыла? А то он такими темпами нескоро в Мунго доберется.        Снейп, хоть у него и были другие дела – очень много дел – всё же кивнул и занялся ситуацией: попросил взволнованных родственников едва живого парня посторониться, левитировал тело на носилки, а затем левитировал сами носилки и направился с ними на выход. Артур и Рон последовали за ним, а Молли, уже не пытаясь бороться со слезами, обернулась к Миллисент и крепко прижала её к себе. Девушка глухо простонала от боли: на ней по-прежнему не было живого места, к тому же все мышцы болели от пережитого напряжения.        - Прости… - всхлипнув, миссис Уизли отстранилась и вгляделась в худое лицо Миллисент, на котором читалась одна только усталость. – Огромное тебе спасибо, Миллисент, ты… Я даже не знаю, как мы могли бы тебя отблагодарить…        Молли разрыдалась, да и без этого бы всё равно не смогла бы уместить все мысли в слова. Совсем незнакомая ей девочка не без ущерба для себя взяла и вернула ей сына. В это даже верить было сложно. Казалось, вот-вот она придет в себя и мираж развеется.        - Не плачьте, - у Миллисент не было сил успокаивать женщину, поэтому голос её звучал сухо, безучастно, и она только смогла сжать руку миссис Уизли в своей. – Скажете «спасибо», когда Фред придет в себя. И идите следом – вы ему сейчас нужнее.        Задыхаясь от слёз, Молли кивнула и ещё раз порывисто обняла сидящую на полу Миллисент, а затем так же порывисто поднялась на ноги и спешно направилась вслед за мужем и сыновьями в больничное крыло.        - Пойдем? – тихо предложила Гермиона.        - Нет, мне нравится здесь, на полу, - едва слышно отозвалась Миллисент и чуть подобралась.        Гермиона кивнула, решая дать подруге время, и присела рядом с ней на пол. Гарри остался стоять, только прислонился к комоду и сжал в руках мантию-невидимку, которую так и носил с собой.        Только в тот момент Миллисент начала осознавать, насколько же она крепкая: после пережитых ею приключений даже невозможно было оставаться в сознании. Впрочем, больше всего на свете ей хотелось просто отключиться и уснуть прямо здесь, в углу между стеной и комодом. Даже боль, застывшая в мышцах, уже не казалась такой острой. Только прикрыв глаза, девушка почувствовала, что проваливается в сон.        - Я очень тщательно изучала вопрос воскрешения с помощью ритуалов, - заговорила Миллисент, чтобы не уснуть и не начать думать о том, какие последствия возымеют два похода на Грань подряд. – Я знала, что Гарри является своего рода крестражем и искала пути решения проблемы. Мне очень жаль, что я не могу воскресить и остальных. Даже если бы они умерли не от Авады, то я бы даже физически не смогла… Очень уж энергозатратный процесс.        - Ты умница, - поспешила заверить подругу Гермиона. – Только за эту ночь на твоём счету три жизни.        - Три? – удивилась Миллисент и даже открыла глаза. – А кто третий?        - Ну как же, Снейп. И Хагрид ещё, как я понимаю, и Гарри, и вот теперь Фред.        - А, ну да.        Казалось, та сцена в хижине и уничтожение Нагайны были так давно. Слишком давно, чтобы помнить.        Они провели в тишине больше десяти минут, в полном молчании. Миллисент собиралась с силами, чтобы преодолеть расстояние от кабинета Трансфигурации до гриффиндорской башни. Казалось, это всё равно что пробежать кросс от Хогвартса до Лондона.        Вдруг из коридора донеслись шаги и взволнованные голоса, принадлежавшие более, чем двум людям. За две секунды до того, как дверь распахнулась, Гарри почувствовал, как кто-то вырвал у него из рук мантию-невидимку, но тут же его вниманием завладели Билл, Чарли, Рон, Джордж, Перси и Джинни, ввалившиеся в кабинет. Все они плакали или были близки к этому состоянию, все едва заметно дрожали, но в то же время ещё и улыбались.        - Где Миллисент? – взволнованно спросил Джордж.        - Она…Фред, и… - улыбаясь, но сквозь слёзы продолжила Джинни. – Нам Рон рассказал.        - Мы хотели поблагодарить её, - наконец обозначил цель визита Перси.        - Мадам Помфри сказала, что Фред наверняка выживет, и его отправили в Мунго, - добавил Билл, наиболее спокойный из всей процессии.        Гермиона и Гарри как по команде взглянули в угол, кажущийся пустым. Смысл манёвра Миллисент был им непонятен, но Гермиона уверенно соврала:        - Она только что вышла. И даже не сказала, куда идёт.        - Ладно, - понуро кивнул Джордж. – Мама с папой и Фредом отправились в Мунго, нам пока сказали остаться тут. Мы, если что, будем в гостиной.        Только когда все Уизли покинули кабинет, Миллисент стащила с себя мантию-невидимку.        - Можешь наложить Заклятие недосягаемости на квадрат? – попросила она Гермиону, и та согласно кивнула, тут же принимаясь за работу.        Миллисент чувствовала себя настолько истощённой, что едва ли могла трансфигурировать спичку в иголку, не говоря уж о сложных заклинательных формулах.        Поднявшись по стеночке на ноги, девушка всучила Гарри его мантию, а сама прошла к своим вещам и облачилась в них.        - Всё, готово, - провозгласила Гермиона.        - Отлично, тогда мы можем идти. Гарри, не одолжишь мантию ещё раз?        - А зачем? – удивился тот, но отдал мантию-невидимку подруге.        - Благодарные Уизли, - ответила она с лёгким смешком, накидывая мантию на себя, - они везде.        Тихо посмеиваясь и переговариваясь, Гарри, Гермиона и Миллисент направились наверх. По нынешним временам дорога в башню Гриффиндора, да и вообще на верхние этажи, представляла собой полосу препятствий: полуразрушенные лестницы, обваленные стены и заваленные проходы. Замок затих, будто тут больше не было ни одной живой души. Везде царила атмосфера грустного умиротворения.