Surreptitious

       Гермиона тихо вошла в одну из гриффиндорских спален для девочек. Здесь не было никого кроме Миллисент, спавшей на одной из кроватей, которую обычно занимала Лаванда Браун. Девушка раскинулась на кровати, почти сбросив с себя одеяло, и уже давно крепко спала. Гермионе же предстояло разбудить подругу, и к этому она подходила осторожно, поскольку ещё никогда ей не доводилось её будить.        - Миллисент, - тихо позвала Гермиона, касаясь плеча подруги. – Миллисент.        - Что? – едва слышно отозвалась блондинка, не совершая никаких телодвижений и не открывая глаз.        - Драко попросил меня тебя позвать.        - На кой? – голос Миллисент был сиплым ото сна. Она продрала глаза и взглянула на окно. – До утра он подождать не может? Сейчас же только светает…        Девушка перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку и подтягивая одеяло. Последнее, что она хотела сейчас – это покидать постель.        - Сейчас вечер, - в голосе Гермионы послышался смех. – Мы спали весь день после битвы. Я полчаса назад проснулась, спускалась вниз, а когда возвращалась, обнаружила Малфоя у портрета Полной дамы. Так ты выйдешь?        - Куда? – сквозь полусон поинтересовалась Миллисент.        - К Малфою, который ждёт тебя у входа в башню.        - Очень надо?        - Видимо да, поскольку он даже сказал «пожалуйста», - Гермиона усмехнулась.        - Ого, - хмыкнула Миллисент. – Он там, случайно, не при смерти?        - Едва ли. И, по-моему, у него не так много времени.        С тяжелым вздохом Миллисент заставила себя открыть глаза и выбраться из тёплого лежбища. Поскольку практически все участники Битвы за Хогвартс отправились по домам, башня Гриффиндора пустовала – тут оставались только Гарри, Гермиона и Миллисент.        Под ненавязчивым наблюдением Гермионы Миллисент сменила шёлковую пижаму на толстовку, шорты и кеды. Всю эту одежду она достала из маленького чёрного клатча, который призвала откуда-то с помощью Акцио ещё утром. На клатч было наложено заклятие Незримого расширения, и в нём, как догадалась Гермиона, хранилось всё самое важное на случай необходимости, в том числе и несколько комплектов одежды.        Миллисент так и не позаботилась о своём внешнем виде – многочисленные повреждения кожного покрова и гематомы оставались на месте. Прежде чем лечь спать, она, правда, позволила Гермионе влить в неё рекомендованные двести миллилитров Кровевосполнительного и заживить разбитую губу.        Перед тем, как покинуть спальню, Миллисент заглянула в ванную комнату, чтобы умыть лицо и почистить зубы. До расчёсывания взлохмаченных волос дело так и не дошло, поскольку девушка решила, что и так сойдёт.

***

       Малфой уже больше десяти минут мерял шагами площадку перед входом в гостиную Гриффиндора под неодобрительным взором Полной дамы, охраняющей вход в гостиную. Он гадал, выйдет ли к нему Миллисент, да и вообще не был уверен, что Грейнджер передала ей его просьбу, не смотря на то, что он излагал прошение с максимально возможной тактичностью. У него оставалось чуть меньше часа времени, и всё, чего он хотел – поговорить с Миллисент.        Наконец Миллисент показалась из-за портрета. Заспанная, взлохмаченная, одетая в незамысловатую магловскую одежду, она казалась невероятно милой и…да, наверное, уютной. Ну, это если не обращать внимание на всевозможные ссадины, ожоги и синяки. Сейчас девушка разительно отличалась от себя самой там, на поле боя. Драко не был даже уверен, взяла ли она с собой палочку, хотя, конечно же, взяла, пускай колдовать ближайшие пару дней ей не грозило.        - Пройдёмся? – спросил Драко в ответ на вопросительный взгляд полузакрытых белёсых глаз. Казалось, Миллисент ещё спала.        - Давай.        Перед тем, как спускаться по лестнице, где пришлось бы лавировать между обвалившихся фрагментов стены, Малфой взял Миллисент за руку. Она не воспротивилась, и позволила ему себя вести, даже когда путь наружу стал чист. Драко не был уверен, почему она это делает, поскольку всё между ними было слишком неопределённо. Думать о том, что Миллисент не вырывается, потому что ей всё равно, было неприятно. Он так не хотел.        Они вышли из замка в опускающийся на округу вечер, удивительно тёплый для горной шотландской местности в начале мая. День плавно перетекал в вечерние сумерки, почти чистое от облаков небо озаряли лучи закатного солнца. Вокруг, да и, казалось, в замке не было ни души. Стояла мёртвая тишь. Драко, довольный отсутствием свидетелей, повёл Миллисент к одинокому раскидистому дубу на берегу Чёрного озера, где они бывали раньше, когда ещё общались. С тех пор, казалось, прошла целая вечность.        Массивные корни дуба выпирали из земли настолько, что могли скрывать сидящих людей, а уж из-за массивного ствола никто не мог бы увидеть их из замка. Единственный обзор – со стороны озера, волны которого плескались метрах в десяти от дуба.        Малфой опустился в выемку между корнями на прогретую днём траву и опёрся спиной о ствол дуба. Миллисент села совсем рядом, справа от него и без раздумий обняла парня за талию, пробравшись руками под расстёгнутый пиджак, и устроила голову у Драко на груди. Он обнял девушку за плечи, прислоняясь в тот же миг затылком к стволу, и едва сильно прижал к себе. Стало тепло и уютно, и весь ужас последнего времени словно отступил назад, стал размытым. Примерно представляя своё ближайшее будущее, Малфой понял, что хотел бы, чтобы этот момент длился вечно. Конечно, если бы не ограничения во времени и кора дуба, неприятно впивающаяся в его спину, было бы куда лучше.        - Почему ты до сих пор здесь? – поинтересовалась Миллисент, первой нарушая долгое молчание.        - Нас с мамой и папой попросили задержаться в Хогвартсе до вечера, пока министерство не определится, что с нами делать, и не пришлет за нами мракоборцев. Им и без того забот хватает в свете последних событий. Они прибудут минут через сорок – прислали сову.        Миллисент, видимо, осталась довольна ответом, поскольку никак его не прокомментировала и ничего не спросила. Драко решил, что теперь его черед спрашивать:        - Что у тебя с Поттером?        Девушка как-то странно напряглась, будто в смятении, а потом едва слышно усмехнулась:        - Если я ничего не пропустила, то он по-прежнему мой друг. В принципе, после событий этой ночи, я могу считать его своим лучшим другом. – Миллисент посмотрела вверх, в глаза Драко, с лукавством в белёсых глазах: - Ты что, ревнуешь?        - Не слишком ли много чести? – фыркнул Малфой, старательно пряча то, что ему действительно было неприятно видеть её с Поттером.        - В самый раз для моего раздутого самомнения, - парировала Миллисент, всё так же смотря парню в глаза.        Миллисент внимательно изучила осунувшееся лицо Драко, его уставшие глаза и залёгшие под ними тени. Похоже, ему уже давно нужен был отдых. Но было ещё одно, что не её не устраивало.        - Не зачёсывай так волосы, - назидательно распорядилась девушка, рукой взъерошивая прилизанную челку парня. Волосы Малфоя были тонкими и почти белыми. Миллисент небезосновательно предполагала, что годам к сорока у него точно появятся залысины. – Это тебя старит.        - Ну спасибо, - усмехнулся Драко, не сопротивляясь, пока тонкие пальцы девушки хозяйничали в его волосах.        - Нет, я серьезно, - в противовес словам на губах Миллисент появилась насмешливая улыбка. – В сумерках ты выглядишь лет на сорок.        Миллисент уже определила челку на её законное место – на лоб, когда Малфой аккуратно перехватил тонкую ладонь девушки и сжал её в своей. Какие-то секунды они смотрели друг на друга с вызовом и тенью сомнения.        Затем Драко подался вперед и коснулся губами виска Миллисент, потом её скулы, щеки, уголка рта и, наконец, губ. Миллисент закрыла глаза и замерла, видимо, колебалась.        - Не стоит, - наконец решила девушка. Она чуть отстранилась, но Драко скорее почувствовал её слова кожей, нежели услышал.        Миллисент снова опустила голову на ключицу Малфоя, и только потом позволила себе открыть глаза.        - Почему? – просто спросил Малфой, хоть и сам мог привести сотню причин.        - Даже если тебе все ещё нет дела до статуса моей крови, и если ты не лгал, когда говорил это, - девушка на секунду замолчала, выравнивая начавший едва заметно дрожать голос, - я всё равно не могу порадовать твоих родителей своей родословной.        - Я сейчас тоже не самая завидная партия, знаешь ли, - Драко безотчётно хмыкнул. – С моей-то перспективой отправиться прямиком в Азкабан.        Миллисент ничего не ответила. Малфой продолжал в задумчивости перебирать её тонкие длинные пальцы. Кожа девушки была удивительно холодной, почти ледяной, но ему становилось тепло от её прикосновений. А ещё Миллисент была одной из тех редких людей, кто давал Драко фору в бледности кожи при том, что они были одного цветотипа. Хотя волосы её, напротив, были золотистыми, а не платиновыми.        - Если бы ты выдавала больше информации о себе, эти…вопросы было бы проще уладить, - заметил Малфой, почти отчаявшись переубедить девушку.        - Если бы я выдавала больше информации о себе, - возразила Миллисент, - то это только бы добавило проблем на мою блондинистую голову.        - Кем нужно быть или что нужно сделать, чтобы узнать о твоём прошлом? – насмешливо поинтересовался Драко; Миллисент расслабилась, и он посмел продолжить: - Такое ощущение, будто его у тебя и не было.        - Нет, моё прошлое у меня есть, просто я никого туда не впускаю.        Малфой хотел спросить, какие на то есть причины, но вовремя успел себя заткнуть, уловив по тону и настроению Миллисент, что тему стоит свернуть. У него ещё был вопрос, почему она вышла к нему, поскольку очевидным для Драко был только один ответ: из жалости. Миллисент наверняка считала его слабаком и трусом, потому и жалела, и приходила ему на помощь. Поводом считать его кем-то другим, кем-то лучше, он ей никогда не давал. Вон, хотя бы в прошлом году: рыдал у неё на плече и жаловался на жизнь. Много чести.        С другой стороны, когда дело доходило до общения с Миллисент, привычной брони Малфоя, состоящей из холодной язвительности и высокомерия, словно не бывало. Возможно, это объяснялось тем, что Миллисент не уступала ему в остроумии и даже превосходила в личностной силе. Возможно, это объяснялось тем, что Миллисент очень многое могла принять в людях, если они были с ней искренни. Драко не знал. Их общение началось почти три года назад с одной небольшой сцены, после которой Миллисент на прощанье сказала ему: «Если ты будешь и дальше изображать того, кем ты не являешься, мы с места не сдвинемся». Малфою так и не удалось разгадать всего смысла этих слов. Была лишь одна правильная догадка – Миллисент хотела, чтобы он был собой, а не слепо следовал тому, что ему прививали с детства. А будучи собой Драко чувствовал себя слишком слабым и уязвимым, и это вызывало у него отвращение к самому себе. Разве могла его честность и искренность в их проявлениях быть симпатична Миллисент и не вызывать жалости?        - И всё-таки, - начал Малфой, глядя на чернеющую воду впереди, - что не так с твоей родословной? Ты же ведь из тех самых, чистокровных Эллейнов?        - Да, - Миллисент кивнула. Её голова лежала у Драко на груди, и в минуты долгого молчания она прислушивалась к его сердцебиению, едва не засыпая.        - Насколько я знаю, ни за чем неодобрительным Эллейны замечены не были, - рассуждал Малфой. – Ну, это не учитывать того, что у вас в роду были сквибы.        - Забавные легенды. Но это только легенды – сквибов среди Эллейнов никогда не было. Все рождались волшебниками, только вот некоторые отказывались от магии и жили среди маглов.        Миллисент чувствовала, с каким удивлением уставился на неё Драко, и это заставило её улыбнуться:        - Понимаю, для тебя это – форменная дикость.        - Как можно осознанно отказаться от волшебства? – тон Малфоя неосознанно стал тише. – И притворяться маглами.        - Это уже не ко мне вопрос, - ответила Миллисент. Снова в её голосе послышался призыв закрыть тему. Она не рискнула говорить, что многое бы отдала за то, чтобы быть нормальной. Всё это волшебство осложняло ей жизнь.        - Пора идти, - сказал Драко, заметив, что небо стало темнее с того момента, как они пришли сюда. Опоздать было бы некстати. Он встал и помог Миллисент подняться. Вдвоём они медленно побрели к замку. – В какую птицу ты превращаешься? – неожиданно спросил Малфой. – Я даже и не думал, что ты анимаг.        - В золотого орла, - ответила Миллисент безучастно. – Их ещё беркутами называют.        - Красиво.        Миллисент так и не поняла, к чему относилось это «красиво», но уточнять не стала.        - Я думал, что разговор с тобой после всего случившегося прояснит хоть что-то, - с усмешкой заметил Драко. – Чёрта с два!        - Согласна.        - Моя мама от тебя в неописуемом восторге.        - Правда? – Миллисент подняла глаза и тепло улыбнулась. От холодной отстранённости не осталось ни следа.        - Правда, - Драко чуть смутился, но спрятал смущение за улыбкой. Он знал, что Миллисент знает о том, что он уже говорил с мамой о ней. – Она уже давно хотела с тобой познакомиться, а этим утром ты произвела на неё неизгладимо хорошее впечатление. А ты рассказывала обо мне своим родителям?        - Был бы смысл, - с усмешкой вздохнула Миллисент.        Они вошли в вестибюль перед главным входом в замок. Там их уже ждали профессора Макгонагалл и Снейп, родители Драко и пара незнакомых Миллисент мракоборцев.        - Добрый вечер! – протянула Миллисент, идущая чуть впереди Малфоя.        Она видела вопросительные взгляды, но так и не смогла установить, чем именно они вызваны: тем, что она ходила куда-то с Драко, или тем, что внешне сейчас походила на случайно забредшего на территорию школы магла. Миллисент окинула взглядом профессоров, и пришла к выводу, что днём они явно не отдыхали. Это вызывало у неё сожаление, граничащее с заботой, но ещё это был шанс взять реванш:        - Профессор Снейп, вы выглядите просто ужасно, - произнесла девушка, с ироничной точностью копируя утренние интонации Снейпа. Дополнила она фразу очевидными наставлениями: – Поспите, перекусите.        - Что бы я делал без ваших советов, мисс Эллейн, - хмыкнул Снейп, смерив девушку недовольным взглядом, который она умела выдерживать.        - Я бы могла ответить, сэр, но мой ответ требует времени, а если я в ближайшие пять минут не перекушу что-нибудь, содержащее больше ста килокалорий, то умру от истощения.        - В таком случае напишете эссе по теме в восемьсот слов и занесёте до конца недели, - съязвил мужчина.        - Да хоть в тысячу, профессор, - отозвалась Миллисент с саркастичной улыбкой.        Затем эта самая саркастичность пропала, девушка вежливо попрощалась со всеми присутствующими, и ушла в сторону кухни, надеясь, что найдутся эльфы, готовые её накормить. Только сейчас она в полной мере осознавала, насколько проголодалась – до еды дело не доходило почти сутки.        Эльфы практически в полном составе находились в кухне. Прежде чем просить еду, Миллисент выразила им всем искреннюю благодарность за участие в Битве за Хогвартс. Крайне растроганные тёплыми словами, эльфы всей толпой восхваляли и благодарили Миллисент, а затем накормили её так плотно, что, как казалось девушке, она сможет прожить ещё дней пять без дополнительного поглощения еды. Когда Миллисент уходила, они вручили ей сэндвичей и печенья с собой, и даже снабдили большой фляжкой с тыквенным соком. Девушка хотела отказаться, но потом вспомнила о Гарри и Гермионе, с которыми можно было поделиться.

***

       - У тебя еда? – с этими словами её встретил Гарри на пороге гостиной Гриффиндора.        - Как видишь, - Миллисент, пользуясь случаем, сгрузила всё в руки друга.        Они вдвоём вернулись в гостиную, где их ждала Гермиона, лениво развалившаяся в кресле с книгой в руках.        - Я только что с кухни. Ходила поесть и заодно поблагодарить эльфов за то, что приняли участие в защите Хогвартса. В растроганных чувствах они мне вон сколько еды отстегнули.        - Я тебя обожаю, - заявил Гарри, принимаясь за первый сэндвич, который нетерпеливо достал из пергаментной бумаги.        - Ты благодарила их? – удивилась Гермиона. Она наколдовала три кружки для сока и взялась за печенье. – Они, наверное, в жизни не слышали благодарности от представителей Слизерина.        - Я расизмом не страдаю, - прохладно заметила Миллисент, которую покоробили слова о её факультете. Она разлила сок по кружкам и тоже взяла одну печеньку, решив, что для неё ещё место найдёт.        Гермиона благодарно усмехнулась, в который раз радуясь тому, что на факультете Слизерина есть хоть один безусловно хороший человек. А уж говоря о нехороших…        - Чего хотел Малфой? – поинтересовалась Грейнджер.        - Мафо? – удивился Гарри, рот которого был набит до отказа.        - Да так, поболтать, - отмахнулась Миллисент и решила сменить тему: - Какая у нас программа на ближайшие дни?        - Завтра похороны, - тихо ответила Гермиона. – А послезавтра собрание Ордена феникса. Очень много вопросов, которые нужно прояснить, сама понимаешь.        Миллисент удобнее устроилась в кресле, мысленно планируя ближайшее будущее. Видит Мерлин, день-другой учёбы в магловской школе придётся прогулять.