Surreptitious

       В тот день члены Ордена феникса собрались в учительской практически в полном составе. Отряд Дамблдора допущен не был, а Джинни с Джорджем дежурили в палате Фреда, потихоньку восстанавливающегося. Все готовились выслушать профессора Снейпа и Миллисент Эллейн, поскольку эти двое явно знали больше, чем все остальные.        Миллисент вошла последней, закрывая за собой дверь. Перед ней парил Омут памяти, взятый из кабинета директора и контролируемый на лету волшебной палочкой.        - Профессор Снейп, я предлагаю скинуться, поскольку одни только мои воспоминания не представляют полной картины, - сказала она, направляя Омут к Снейпу.        Мужчина кивнул и одно за другим вытянул из своей головы тщательно отобранные воспоминания, вереница которых начиналась с того далекого дня почти двадцать лет назад, когда он принял сторону Дамблдора и стал двойным агентом. Нужно было соблюдать осторожность и не допустить никого из здесь находящихся к самому сокровенному, что у него есть – к воспоминаниям о Лили Эванс или признаниям в любви к ней. Максимум, который он мог себе позволить – это лишь расплывчатые намёки, без которых картина была бы неполной. Снейпу не нравилась сама идея использования Омута памяти сейчас, однако это было самым верным способом установить и подтвердить истину. Весь план Дамблдора, расписанный на многие годы, знал только сам Дамблдор, Снейп и Миллисент. Отобранные воспоминания растворились в Омуте среди воспоминаний Миллисент, которые она сбросила туда по пути в учительскую.        - Как ты себе представляешь использование Омута памяти одновременно несколькими десятками людей? – поинтересовался Гарри, наблюдая за манипуляциями Миллисент.        - Ты никогда не задумывался, как нелепо выглядит человек, окунувшийся в Омут памяти? – отвлечённо поинтересовалась девушка вместо ответа. Она остановилась в центре комнаты и переложила волшебную палочку в левую руку, продолжая удерживать Омут в невесомости. Правой же рукой Миллисент медленно провела по ободку Омута, едва слышно проговаривая непонятные слова. Выгравированные на ободке саксонские руны начинали светиться, когда по ним проскальзывали длинные тонкие пальцы. – Благо, у Омута есть весьма полезная функция проецирования.        Миллисент продолжила удерживать Омут на весу одной только вытянутой правой рукой без палочки, и присела на диван рядом с Гарри, Гермионой и Роном, прежде ловко одернув короткое белое платье прямого кроя и накинутую поверх него чёрную мантию. Остальные члены Ордена, сидящие вокруг, смотрели на неё с ненавязчивым ожиданием в глазах.        - Омут с моей помощью будет проецировать воспоминания прямо в ваше сознание, - сказала Миллисент. – Настоятельно рекомендую придерживать возникающие вопросы до обсуждения, поскольку заговорив, вы выкинете из воспоминания всех сразу.        Дождавшись выражающих понимание кивков, Миллисент резко вскинула руку. Последнее, что видели находящиеся в комнате люди, прежде чем погрузиться в воспоминания, – это голубой поток, волной всплеснувшийся вверх.        Первыми Миллисент проецировала воспоминания Снейпа, и первым делом она вернула их всех на пустынную, холодную вершину холма, окутанную ночной теменью. В ту ночь Снейп перешёл на правую сторону, что было ценой за его просьбу защитить Лили Эванс-Поттер и её семью. Следующее воспоминание было коротким, намеренно лишённым подробностей: Дамблдор просит Снейпа помочь ему защищать Гарри Поттера, и Снейп, скрепя сердце, соглашается. Сразу же они перемещаются на десять лет вперёд, когда в ответ на нелестные отзывы о Гарри, в запале произнесенные Северусом, Дамблдор спокойно заступается за мальчика и тут же просит Снейпа приглядывать за Квирреллом. Короткое воспоминание, в котором упоминается Каркаров и первопризнаки жжения Метки, относящееся ещё к поре Турнира Трёх Волшебников.        Следующее воспоминание было довольно длинным, и было оно из лета позапрошлого года, когда Дамблдор собственноручно уничтожил кольцо Певерелла. Снейп тогда спас Дамблдора от проклятия кольца, но спасение было лишь временным, и по его прогнозам Дамблдору оставалось жить около года. Дамблдор уже тогда знал о том, какое задание было поручено Волан-де-Мортом Драко Малфою, и он попросил Снейпа о трёх услугах – присмотреть за Малфоем, позаботится о Хогвартсе, когда Волан-де-Морт придет к власти, и, что вызвало шок у всех смотрящих воспоминание, убить его, Дамблдора, до того, как это сделает Драко. И если с первыми двумя поручениями Снейп смирился, то третье явно пришлось ему не по вкусу, особенно учитывая то, что он ещё тогда не отошёл от «безрассудного» поступка Дамблдора с проклятым кольцом. Смирение с этим заданием пришло только после продолжительных настойчивых уговоров.        Воспоминание сменилось коротким отрывком, в котором Снейп и Дамблдор прогуливались в сумерках по опустевшей территории замка. Проявленный Снейпом интерес, касающийся дополнительных занятий Дамблдора с Поттером, привел к возобновлению препирательства по поводу данного Снейпом обещания убить Дамблдора. Причина была проста: Снейп не был доволен тем, что Дамблдор, как ему казалось, доверяет Поттеру больше, чем ему.        В следующем эпизоде, произошедшем несколько часов спустя, Снейп узнал о том, что осколок души Волан-де-Морта уже долгие годы живет в Гарри Поттере, и отсюда только один вывод – Поттеру нужно умереть от руки самого Тёмного лорда, чтобы его уничтожить. Не обращая внимания на шок Снейпа, Дамблдор попросил его передать эту информацию Гарри, когда Волан-де-Морт начнёт опасаться за жизнь своей змеи Нагайны. Для Гарри, Рона и Гермионы в настоящем были примечательны одни слова, произнесенные Дамблдором в ходе разговора:        - Что до Миллисент, то она готова: очень сильна и прекрасно обучена. Её сопротивляемости Тёмным силам могу позавидовать даже я. Но пока что придётся удерживать её в тени, чтобы она могла спокойно выполнить выданные мной поручения.        Примечательным было не только то, с какой расчётливостью Дамблдор несколькими фразами ранее говорил о сохранении жизни Гарри, а то, что он говорил о Миллисент. Первое, конечно, было ужасно слышать от человека, которому они так доверяли, но второе было намного актуальней и вызывало много вопросов.        Меж тем сцена в кабинете закончилась и сменилась воспоминанием, в котором Снейп втолковывал Наземникусу идею, позже лёгшую в основу плана «Семь Поттеров». Очевидно, делал он это по наставлению портрета Дамблдора и использовал что-то крайне похожее на Империус. Следующее воспоминание переместило их в тёмную ночь, когда проводилась операция «Семь Поттеров». Снейп участвовал в ней, и даже пытался защитить Люпина и Гарри-Джорджа от одного из Пожирателей смерти, но его Сектумсемпра промахнулась, вследствие чего Джордж лишился уха.        В предпоследнем воспоминании Снейп с помощью портрета Финеаса Найджелуса выяснил, что Гарри с Гермионой разбили палатку в лесу Дин, и тут же получил задание от портрета Дамблдора тайно передать им меч Гриффиндора. Пояснений, зачем Гарри сдался меч, Дамблдор не дал, однако предостерёг Снейпа, чтобы он себя не выдал.        В последнем воспоминании проецировалось, как Снейп опускает меч на дно озера, а затем вызывает Патронуса – лань, и наблюдает за разворачивавшейся на берегу озера сценой. Под конец ракурс слегка сменился, и теперь события можно было наблюдать не с берега, а из неглубокой чащи леса. На одном из деревьев, прекрасно маскирующаяся за счёт оперения, сидела большая хищная птица с белёсыми глазами, пристально наблюдавшая за Гарри и Роном на берегу.        Миллисент на время прекратила показ воспоминаний, возвращая их обратно в Омут памяти. Все тридцать с лишним человек в безмолвии смотрели на Снейпа с удивлением, восхищением и даже виной в глазах. Никто не решался сказать ни слова, тем более что осмысление всего увиденного требовало времени. С Миллисент всё на данном этапе было куда проще, и поэтому первым заговорил Гарри, обращаясь к подруге:        - А то, что говорил о тебе Дамблдор тогда, в Омуте памяти… - припомнил парень. – Про твою сильную сопротивляемость Тёмным силам. За счёт чего это возможно?        - Думаю, за счёт того, что меня, как я уже говорила, изначально растили как нормального человека, и это заметно меняет восприятие всего магического. К тому же я много лет изучала Тёмные искусства, а противостоять тому, что прекрасно понимаешь, гораздо легче.        - Много лет? – переспросила Гермиона, делая выводы. – Надо полагать, ты и магию начала изучать раньше, чем мы?        - Вообще, мои волшебные приключения начались в мои три года, когда я превратила куст гортензий в кота. По отзывам очевидцев, это было забавно: кот с цветами на спине, - Миллисент улыбнулась и украдкой взглянула на профессора Макгонагалл. – А к непосредственному изучению магии я приступила в девять лет.        - В девять? – удивился Гарри. – Как Олливандер продал тебе палочку?        - Мало того, что я никогда не надевала Распределяющую шляпу, так я ещё и в лавке Олливандера никогда не была, - блондинка достала свою волшебную палочку из кармана мантии: - Эта волшебная палочка была изготовлена на заказ и подарена мне Дамблдором на мой девятый день рождения. Десять дюймов, негнущаяся, осина и перо феникса Фоукса.        Увидев удивление на лицах друзей и большинства присутствующих, Миллисент снова улыбнулась. Снейп же никогда ещё не был так ей рад – она привлекла всё внимание на себя и хоть на время избавила его от вопросов.        - Предлагаю досмотреть воспоминания, - сказала Миллисент, не дожидаясь новых вопросов. – Теперь уже мои воспоминания, которые скорее дополняют воспоминания профессора Снейпа.        Девушка снова махнула рукой, распространяя содержимое Омута в сознаниях присутствующих. Первое воспоминание относилось к началу шестого курса, когда Миллисент впервые явилась в Хогвартс проведать друзей – это было просто опознать по её магловской школьной форме. У неё была аудиенция с Дамблдором в его кабинете. Чем-то серьезно озадаченная, Миллисент невидящим взглядом изучала кабинет, осознавая услышанную информацию. В тот день она узнала, что Дамблдору остался год жизни, по истечении которого профессору Снейпу придётся его убить.        - Что думаешь, Миллисент? – будничным тоном поинтересовался Дамблдор, молча протягивая девушке коробку с лимонными дольками.        Миллисент покачала головой и на автомате взяла одну дольку, затем поднялась из кресла напротив директорского стола и прошла к окну, рядом с которым стояла жердь Фоукса.        - Едва ли моё мнение что-то изменит, но я не хочу, чтобы всё случилось так, - наконец заговорила девушка; казалось, будто каждое слово даётся ей с трудом. – В вашем решении поручить вашу же смерть профессору Снейпу определённо есть здравый смысл, но если задумываться о последствиях… Гипотетически, если кто-нибудь из наших увидит, как профессор Снейп убивает вас, то для него это будет чревато серьёзными проблемами. Ещё и абсолютным доверием Волан-де-Морта, конечно… А ещё это может бросить тень на меня, потому что профессор Макгонагалл.        Дамблдор принял слова Миллисент к размышлению и достаточно сильно задумался. После минуты, проведённой в молчании, он пришёл к выводу:        - Что ж, я уверен, что вы с профессором Снейпом отлично со всем справитесь.        Это было явно не то, что ожидала услышать Миллисент, поэтому на её лице на какие-то секунды отразилась дезориентированность. Затем она усмехнулась, а потом и вовсе засмеялась тихим нервным смехом.        - Как это мило с вашей стороны – верить в наш успех, - чуть успокоившись, сказала девушка. Дамблдор ей улыбнулся. – Как говорится, одной верой…        Воспоминание сменилось. Это был всё тот же кабинет директора, однако полгода спустя, и теперь помимо Миллисент и Дамблдора тут ещё находился и Снейп. Директор сидел за своим столом, его посетители (или, скорее, подельники) сидели напротив, в креслах. Воспоминание начиналось, видимо, уже к концу длинного разговора.        - Миллисент, ты по-прежнему останешься под защитой и будешь продолжать выполнять свою функцию в Ордене, - строго сказал Дамблдор. – Ничего более.        - Профессор Дамблдор, - Миллисент, явно недовольная такой установкой, поднялась с места; в голосе сквозили капризные нотки, - какой смысл был столько лет обучать меня, как боевого мага, если вы собираетесь до последнего держать меня в бездействии? Вы бы лучше Гарри так обучили…        Она отошла к тому же окну и прислонилась к подоконнику филейной частью себя. И Дамблдору, и Снейпу было, что ответить, но они позволили высказаться Миллисент до конца:        - Я не хочу отсиживаться, когда действительно могу быть полезна. Какой от меня смысл, если мой максимальный боевой опыт – это тренировочные дуэли?        - Миллисент, - мягко, но предупредительно сказал Дамблдор, когда девушка замолчала, - то, что ты делаешь для Ордена – это куда более ценно и важно, чем твоё непосредственное участие в битвах. Нам очень важно сохранить тебя в тайне до решающих событий войны. И тебе есть чем заняться до тех пор.        - А ещё тебе до совершеннолетия как Поттеру до приличной оценки по зельеваренью, - иронично дополнил Снейп ответ Дамблдора.        - Вы переоцениваете способности Гарри, профессор: моё совершеннолетие наступит намного раньше, - съязвила Миллисент, всё такая же недовольная, в ответ.        Мужчины уставились на неё в лёгком смятении.        - Да знаю я, что шутка мимо кассы, - девушка вздохнула, постепенно смиряясь со своей участью, - но не могла же я промолчать, право слово.        - Но для тебя всё же есть задание, - сказал Дамблдор, тем самым слегка оживляя Миллисент. – Постарайся в ближайшее время выведать у Драко ещё что-нибудь касательно его планов на моё убийство. Если выдастся случай, предложи ему мою помощь, скажи, что мы можем уберечь и его, и его родителей. Это решило бы несколько проблем сразу.        - Да без проблем: сейчас за ужином подсяду к нему, расспрошу, предложу, - саркастично проговорила Миллисент.        - Осталось не так много времени, - теперь заговорил Снейп. – Вытяни из него всю возможную информацию, и чем раньше, тем лучше.        - Я всё сделаю, что будет в моих силах, - отозвалась Миллисент, - но для этого действительно нужны подходящие условия. К тому же, в прошлом году мы не очень хорошо закончили – я тогда ему чуть нос не сломала, знаете ли…        Увидев смесь неодобрения и удивления в глазах Снейпа и Дамблдора, Миллисент наигранно возмутилась:        - Что, вам можно портить отношения с людьми, а мне нет? Несправедливо.        - Жизнь вообще не справедлива, - иронично отозвался Снейп. – Но твоё желание испортить ещё с кем-нибудь отношения может сыграть нам на руку.        - Фактор профессора Макгонагалл? - сразу же догадалась Миллисент. – Что мне нужно будет сделать?        - На твоё усмотрение, - ответил ей Дамблдор.        - Но, желательно, способом более изящным, чем с Малфоем, - снова саркастично продолжил его слова Снейп.        Миллисент лишь закатила глаза. На этом аудиенция завершалась – Снейп и Миллисент, попрощавшись с Дамблдором, приготовились покинуть кабинет. В настоящем Миллисент не устояла перед искушением и, «выбросив» остальных из своего воспоминания, досмотрела сцену до конца.        - Миллисент, задержись на минуту. Северус, будь добр, подожди её у входа.        Профессор Снейп кивнул директору и покинул кабинет, Миллисент же вопросительно уставилась на Дамблдора, пока он поднимался из своего кресла и подходил к ней.        - Миллисент, - обратился он к ней тепло, - ты девушка удивительного ума и не менее удивительного таланта. У тебя такое же львиное сердце, как у твоего отца. Не торопи события: у тебя будут ещё миллионы возможностей проявить себя.        Миллисент кивнула, не в силах ответить из-за образовавшегося в горле кома: она знала, что это последний раз, когда она видит Дамблдора живым. К глазам сами собой подступили слёзы, и для их контроля потребовалось всё самообладание.        - Спасибо, профессор Дамблдор, спасибо за всё, - наконец ответила Миллисент дрожащим голосом. Она подалась вперёд и крепко обняла профессора. – Мне будет очень вас не хватать.        Дамблдор обнял её в ответ и улыбнулся, когда она отстранилась. На ответное прощание у Миллисент не хватило сил, и она, кивнув, слабо улыбнулась и покинула кабинет.        Сейчас Миллисент было тяжело вспоминать тот день, хоть и прошёл уже год. Многие люди жалеют, что не успели сказать самых важных слов самым близким людям перед смертью оных. Миллисент успела, но, как выяснилось, от этого было не менее тяжело, и плакать хотелось не меньше. Профессор Дамблдор, равно как и профессор Макгонагалл, были для неё родными людьми, потеря которых казалась невыносимой.        Но нужно было возвращаться к показу воспоминаний, пока никто не заподозрил ничего неладного. Следующее воспоминание по хронологии относилось к тому же самому вечеру – тогда и произошёл инцидент с Сектумсепрой. Снейп и Миллисент вместе спускались на ужин, когда услышали вопли Плаксы Миртл об «убийстве», и немедля поспешили туда. И вот уже Снейп решает:        - Мисс Эллейн, не составит ли вам труда отвести мистера Малфоя к мадам Помфри и объяснить ей, что случилось? Вы ведь понимаете, что здесь случилось?        - Да, конечно, сэр.        После всего увиденного немногим ранее, Гарри в настоящем понял, насколько удачным было стечение обстоятельств для Миллисент в тот вечер. Но всё же это не сильно помогло ей в выполнении задания:        - Вам ли не знать, профессор, что эмоционально нестабильные подростки – ночной кошмар для легилимента, - тихий голос Миллисент эхом разносился по пустому коридору замка. – У него каша в голове. Ничего нового я вам поведать не могу. Не знаю, когда он, наконец, закончит ремонтные работы – тут только надеяться на удачное стечение обстоятельств, однако нужно обезопасить учеников.        - Прописная истина, - хмыкнул Снейп, и воспоминание стало меркнуть. В довершение были слышны только лишь его слова: - Не вздумай вмешаться. Делай, что должна.        Следующее воспоминание относилось ко дню похорон Дамблдора, когда Миллисент претворила в жизнь свою затею ссоры с профессором Макгонагалл, хотя смысл этого мероприятия ещё не был раскрыт. Как и прежде, Миллисент начала показ не с самого начала, а уже с конца, видимо, посчитав весь разговор полностью слишком личным. Когда воспоминание вспыхнуло, и Миллисент, и профессор Макгонагалл были уже изрядно раздухарёнными.        -…это уже слишком! – воскликнула Миллисент. Загадкой осталось, как она, затеяв ссору, умудрилась оставить себя жертвой. – Я никому ничем не обязана, если не могу заслужить хотя бы доверие!        Она решительным шагом направилась к двери (это происходило в кабинете директора), но остановилась на полпути и снова обернулась к профессору, глядящей на неё с яростью.        - Знаете, я больше в этом дурдоме не участвую, - голос Миллисент зазвучал холодно. Она решительно подошла к одному из книжных шкафов, вытащила свою волшебную палочку (искусную подделку на самом-то деле) и, приложив её поперек угла, резким движением переломила напополам. – Боритесь с этим вашим Волан-де-Мортом сами. Или не боритесь. Что хотите делайте.        Вручив сломанную напополам палочку профессору Макгонагалл, Миллисент с явной издевкой поклонилась на прощание и вылетела из кабинета. Остановилась только когда сбежала вниз по лестнице и закрыла дверь, охраняемую горгульей. Заметив неодобрительный взгляд изваяния, девушка, сбросив умело наигранный гнев, пожала плечами:        - Согласна, я могла и лучше. Но и так сойдет.        Два следующих, заключительных воспоминания были короткими: Миллисент находит диадему Кандиды Когтевран в Выручай-комнате и Миллисент уничтожает её на неизвестном пустыре с помощью Адского огня. На этом показ был завершён.        Объём поступившей информации был невозможен для быстрого осмысления, и это повергло зрителей в долгое молчание. Казалось, было слышно, как в головах трёх с лишним десятков людей роятся мысли. Снейп же, и Миллисент со скучающим видом оглядывали присутствующих.        - Профессор Макгонагалл, - наконец нарушила тишину Миллисент, привлекая внимание, - то, что я наговорила вам в тот день, не было правдой ни в коем разе. Простите меня. Я выполняла обязанности.        - Я уже поняла это, Миллисент, - Минерва сдержанно улыбнулась. – Я тоже много лишнего наговорила тебе тогда, так что и мне впору просить у тебя прощения.        Миллисент отразила её улыбку, мысленно добавив себе ещё один пункт в список дел на ближайшее будущее: поговорить с профессором Макгонагалл наедине и дать ей знать, насколько она её ценит.        - Весь этот год вы с профессором Снейпом, продолжая выполнять план Дамблдора, сообщались, - констатировал Гарри. – Ты…прилетала в Хогвартс, перевоплощаясь в птицу?        Вместо ответа Миллисент обратилась в орлицу в тот же момент, и только тогда Гарри понял, что вблизи она намного крупнее, чем кажется. Птица переложила крылья, но не раскрыла их в полную силу, однако дала понять, что их размах чуть больше длины дивана, способного вместить их четверых. Тут же девушка перевоплотилась обратно.        - Как видишь, моя анимагическая форма, которую я зарегистрирую, как только выдастся возможность, неприметности мне не добавляет.        - Мы общались с помощью легилименции, - поведал Снейп чуть раздражённо, ускоряя ответ.        - В чём заключается твоя функция в Ордене? – снова задал Гарри вопрос подруге, словно пропустив ответ Снейпа мимо ушей.        - Аналитика, консультант по Тёмным искусствам, - просто ответила Миллисент.        - Вы оказали неоценимую помощь Ордену Феникса за эти два года, Миллисент, так что не скромничайте, - заговорил Кингсли. – На вашем счету сотни спасённых жизней. Как исполняющий обязанности министра Магии, я предлагаю вам место в Мракоборческом отделе. Или, если хотите, в Отделе тайн. Само собой, начинать вы будете не с самых низких должностей.        На лице Миллисент, да и всех остальных присутствующих, застыло сдержанное удивление.        - Спасибо, мистер Бруствер, я обязательно подумаю над вашим предложением, - наконец учтиво ответила девушка.        - Над такими предложениями не думают! – шикнул на подругу Рон.        - Знаю, но всё же у меня есть и свои планы.        - Это кощунство, - Рон вздохнул и удручённо покачал головой. – Кстати, а чем ты весь этот год занималась? Помимо…консультаций.        - Жила счастливой жизнью нормальной семнадцатилетней девушки: в школе училась, занималась массой интересных и приятных вещей… На права сдала. Это всё, что я могла позволить себе с моей защитой.        - Защитой, прости? – подало голос Гарри.        - Когда я поступила на очную учёбу в Хогвартс, Дамблдор наложил на моё имя заклятие, чем-то схожее с табу на имя Волан-де-Морта, только в другую сторону. Обо мне и так знало очень небольшое количество людей, а с помощью этого заклятия меня как бы забывали те, кто мог доставить мне проблемы, или когда меня могли вовлечь во что-то не то. Чтобы не влезла, куда не нужно, по инерции. После смерти Дамблдора власть над моим именем и возможность регулировать вопрос перешла по наследству профессору Снейпу, который ограничил доступ к имени до нескольких человек.        - И как давно ты знала об этом заклятии?        - С конца пятого курса. Дамблдор рассказал мне, когда мы обсуждали битву в Отделе тайн, почему на самом деле вы не позвали меня с собой: потому что просто не могли вспомнить. И Амбридж не цеплялась ко мне, потому что забывала меня.        - То есть, ты знала истинную причину того, почему мы тебя не взяли с собой, но продолжала ставить нам это в вину и напоминать об этом?        - Ну да, для профилактики, - Миллисент напустила на лицо невинное выражение. – Чтобы не расслаблялись.        - Со скольки лет ты изучала Тёмные искусства? – спросила Гермиона.        - С тринадцати, - после ответа блондинки послышались шокированные вздохи нескольких здесь находившихся, - как только завершила пятилетний курс и достигла уровня СОВ.        - Но почему именно ты? Как Дамблдор вышел именно на тебя, ещё маленькую, и понял, что тебе будет это все под силу? И…разве твои родители не были против? Тёмные искусства – это очень опасно.        - Не смотря на то, что изучением я занималась самостоятельно, у меня были лучшие учителя, строгий контроль и, что самое важное, своя голова на плечах. - Миллисент замолчала и чуть задумалась. Не найдя ответов на остальные вопросы, она повернулась к Снейпу: - Профессор Снейп, не могли бы вы ответить на остальные вопросы? – в голосе девушки почему-то послышался вызов.        - Я не был против, - равнодушно произнёс профессор. Увидев непонимание на лицах смотрящих, Снейп дополнил ответ фактом, будто самим собой разумеющимся: - Миллисент моя дочь.        Новая волна шока захлестнула кабинет. Снейп и Макгонагалл, которая изначально знала, кто такая Миллисент, наблюдали за изумлением на лицах присутствующих. Миллисент же выглядела довольной: глаза её заблестели, а на губах появилась самодовольная усмешка. Остальные молча сидели и откровенно пялились на Снейпа и Миллисент, переводя взгляд то на него, то на нее.        - Забавная формулировка, - сказала Миллисент Снейпу, и он понял, что именно она имеет в виду:        - Я действительно не возражал – мне было всё равно.        - Семья, - мечтательно протянула блондинка, и снова обратилась к отцу: - Наверное, за время, пока они все будут отходить от шока, я успею сходить выпить чаю.        - А за время, которое потребуется им, чтобы свыкнуться с фактом нашего родства, ты успеешь состариться и умереть, - иронично ответил Снейп, а затем обратился к остальным: – К слову, вся озвученная информация не для разглашения.        - Понимаю ваше удивление, - сказала Миллисент с улыбкой, оглядывая присутствующих, - сложно представить людей, более непохожих внешне.        - Да у вас вообще из похожего только неумолимая тяга к стёбу над окружающими, - пробормотал Рон, издав нервный смешок.        Миллисент тихо рассмеялась, Снейп же едва заметно усмехнулся.        - Как, Северус?.. – наконец выдавила из себя миссис Уизли. – Как?..        - Ничего новаторского, поверьте, - бросил Снейп с усмешкой.        Макгонагалл прокашлялась и решительно заявила:        - Думаю, стоит вернуться к обсуждению…всего прочего.        Она бросила на подростков взгляд, который поняла только Миллисент – остальные были всё ещё слишком увлечены собственными размышлениями обо всём услышанном. Блондинка поднялась с дивана и обратила внимание на друзей:        - Ребят, это к нам всем относится, - тихо пояснила она настойчивым тоном. - Мы можем идти.        Все трое послушно поднялись, но на неактивные возражения по поводу, Миллисент, подталкивая друзей к двери, сказала:        - Бывала я на этих собраниях Ордена – скука смертная, - протянула девушка, даже не стараясь придать словам правдивое звучание.        Как только вчетвером они оказались в коридоре первого этажа, на полпути во внутренний двор, Миллисент обернулась, чтобы взглянуть на лица Гарри, Рона и Гермионы, выражающие десятки эмоций одновременно, а также жгучее желание продолжить допрос с пристрастием.        - Можете задать три вопроса, и я на них отвечу, - снисходительно решила блондинка идя немного впереди.        - Когда у тебя день рожденья? – начала первой Гермиона, не до конца уверенная в своём вопросе, но не придумавшая ничего лучше. Всяко, этого факта она ещё не знала.        - Шестнадцатого ноября одна тысяча девятьсот восьмидесятого года, - размеренно процедила Миллисент.        - Почему у тебя с твоим отцом разные фамилии? – спросил Гарри, понимая, насколько бредово это может звучать: - Ты ведь должна быть…Миллисент Снейп.        - Отец признал меня много позже того, как мне было дано имя, - голос Миллисент стал непривычно холодным.        - Почему? Он…ты же его родная дочь.        - А что могло ему помешать? – Миллисент резко развернулась; вид у неё был сердитый. – Он никогда не любил меня, а уж тем более мою мать. Вся эта честь безраздельно досталась Лили Эванс-Поттер, - пребываючи в шоке от новостей и озвучивания факта, который стал вроде как понятен ещё при просмотре воспоминаний Снейпа, друзья девушки не заметили, что она буквально выплюнула имя матери Гарри. Миллисент срывало: – Когда я говорила, что у меня изначально не заладились отношения с профессором Снейпом, я имела в виду то, что он предпочёл бы, чтобы меня вообще не существовало.        Миллисент отвернулась и продолжила идти в сторону внутреннего двора, чеканя шаг и борясь с желанием сорваться. Они зашли слишком далеко, глубже в её жизнь, чем она готова была их впустить.        - А где сейчас твоя мама? – задал вопрос Рон на секунду раньше, чем Гермиона с силой одернула его за рукав.        - Это уже четвёртый вопрос, - ледяным голосом заметила Миллисент, но всё же без промедления ответила: - Моя мама давно мертва.        Кажется, они извинялись, но Миллисент их уже не слушала: она вся дрожала, отчаянно борясь с желанием устроить истерику, и эту битву проигрывала.        Прочь. Прочь отсюда. Нельзя дать им ещё и увидеть лишнее. Всё уже и так слишком.        - Прошу меня простить, - холодно бросила блондинка, как только они оказались на свежем воздухе.        Тут же она обратилась в орлицу и, с силой несколько раз взмахнув сильными крыльями, поднялась на уровень крыши замка, потом ещё выше. Прочь. Туда, где её никто не достанет.

***

       Это был её маленький, тщательно охраняемый чемоданчик боли, к которому она никогда никого не подпускала. До этого дня. Плевать на то, что Гарри, Рон и Гермиона – её друзья, нужно было не отвечать на вопросы, не подпускать их так близко. Миллисент безумно злилась на себя в тот момент, ненавидела своё отчаянье и слабость. Злилась, что позволила им не то что спрашивать себя, но и себе – отвечать. Она была невероятно рада, что отец открыто признал её своей, но на этом надо было остановиться. Признал и признал. Она же всегда так хорошо отгоняла людей от вмешательства в её жизнь. Что случилось теперь? Идиотка.        Но разум девушки восхищался способностями троицы: это же надо так, произвольно и без подготовки, пройтись сразу по всем её больным местам.        Эти факты, эти простые факты делали Миллисент невероятно слабой, напоминая, кто она такая на самом деле. Если Гарри растили «как свинью на убой», то за неё взялись только из-за её сил – духовных и физических, обнаруженных, когда она была ещё совсем ребенком. От осознания того, что и Дамблдору, и Макгонагалл и уж тем более отцу – самым дорогим для Миллисент людям – не было бы до неё никакого дела, не обладай она такой прорвой способностей, на душе становилось гадко. Это убивало. Не больше и не меньше. Это просто убивало. А хуже становилось от того, что Миллисент было совершенно не к кому пойти.        Путь от Хогвартса до Лондона в полёте занимал у Миллисент чуть больше часа, и именно так она предпочла добраться туда сейчас. В Лондоне её ждал великолепный дом в центре, многовековой, выстроенный в классическом стиле, окружённый маленьким частным садом. Очень красивый, только холодный, почти необжитый. Дом, который олицетворял саму Миллисент. Дом, в котором она уже не первый год жила одна.