Surreptitious

       Вся эта история с квиддичем логично вела к промежуточному итогу в виде первой игры сезона – Слизерин против Гриффиндора.        Игра была назначена на субботу, седьмое ноября. День выдался на редкость тёплым и временами даже солнечным, скорее подходившим середине сентября. Вскоре после завтрака ученики Хогвартса, а также персонал школы выдвинулись в направлении стадиона для квиддича. Толпа в основном состояла из учеников всех трёх факультетов (Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя), разодетых в жёлто-красные одежды и атрибутику: за Слизерин болеть не спешил никто.        Команды собрались в маленьких помещениях, расположенных прямо под трибунами, чтобы посовещаться в последний перед игрой раз и собраться с духом. Слизеринцы ввиду своего незначительного количества собрались всем факультетом.        Расклад был таков: Драко, совмещающий обязанности капитана команды и ловца; Руфус Уоррингтон, вратарь-третьекурсник, уже игравший за Слизерин; загонщики-третьекурсники Грэхем Причард и Джоан Хэмпствик; и трое охотников – четверокурсник Малколм Бэддок, второкурсник Джонатан Фарли и первокурсница Марта Хантингтон. К чести Марты стоило заметить, что у неё были задатки великого игрока в квиддич: в свои одиннадцать она превосходно летала на метле и виртуозно управлялась с квоффлом, умением играть затыкая за пояс остальных, старших слизеринцев. Оливию Вэйн, которую больше всех остальных можно было назвать универсальным игроком – таланты её были распределены по принципу «всего понемногу», – оставили на замене. Миллисент оставалась в должности тренера команды и на данный момент была единственной из всех слизеринцев, кто не переоделся в форму        Отдав слизеринцев Миллисент на наставническое растерзание, Малфой отошёл чуть в сторону, опираясь руками на метлу, складывая на руки голову и прикрывая глаза. Он бы соврал, сказав, что ничуть не нервничает и верит в успех команды. Это были полтора месяца усерднейших тренировок, в который он гонял членов команды как сидоровых коз, но все усилия казались незначительными, учитывая, что команда собрана из того, что было. Драко был уверен, что, не сложись обстоятельства так, две трети команды даже не имели бы помыслов к участию в отборочных соревнованиях.        Отдельной проблемой для Малфоя была собственная должность ловца. Во-первых, он вцепился в неё много лет назад только из-за желания доказать всем, что он лучше чёртового Поттера. На деле же Драко никогда и не задумывался о другой роли в команде. Впрочем, ловцом он был неплохим: Поттера он ещё ни разу не обыгрывал, но в преимущественном большинстве других игр, не с Гриффиндором, умудрялся ловить снитч первым. Не малую роль на данный момент играло и то, что, пока Драко стращал остальных членов команды, Миллисент с остервенением стращала его. Он поначалу несерьёзно отнёсся к её обещанию-угрозе «научить ловить снитч с закрытыми глазами вися на метле вниз головой», но на первой же тренировке понял, что Миллисент готова буквально воплощать угрозу в жизнь. Тогда же Малфой понял, что, какой бы милой и доброй Миллисент ни казалась, характер у неё воистину стальной.        - Ну что, змейки мои родимые, - начала Миллисент речь, и Драко прислушался. – Я верю в вас всех и уверена в том, что вы сможете если не выхватить победу у гриффиндорцев, то, как минимум, выцарапать её. Играем жёстко, но без явных нарушений. Что делаем, если мадам Трюк предъявляет претензии?        - Делаем невинный вид, хлопаем глазками и заявляем, что виноваты гриффиндорцы, - усмехнувшись, процитировал Малколм саму девушку.        - Правильно, - донёсся в ответ голос Миллисент. – И, самое главное, помните: те, кто не побеждают сегодня Гриффиндор и не делают уверенного шага к кубку чемпионата Хогвартса по квиддичу, идут в трофейную начищать такие же кубки предыдущих лет. Я это устрою, не сомневайтесь. Выходите на поле, а я пока выведу нашего дражайшего капитана команды и ловца по совместительству из медитативного состояния и отпинаю его к вам.        Драко открыл глаза, и увидел, что команда выходит на залитую выглянувшим из-за облаков солнцем площадку для квиддича. Миллисент осталась, стоя почти на пороге, спиной к полю, и выжидательно глядя на него. В голове Драко проскользнула мысль, что Миллисент могла бы и его подбодрить перед игрой, или – так было бы даже эффективней – обнять или поцеловать. Однако сама девушка так не считала:        - Чего ты на меня уставился? На площадку иди, спортсмен-метлолёт, а то сейчас без тебя начнут.        - Ты умеешь быть чертовски милой и мотивирующей, - невольно усмехнулся Драко и прошествовал мимо Миллисент на выход.        Проводив парня всё тем же выжидательным взглядом и прикрыв за ним дверь, Миллисент прошла к деревянной лестнице, ведущей в смотровые башенки и на трибуны. Ступая по грубым деревянным ступеням, девушка прислушивалась к тому, что происходило на поле. Ничего интересного озвучено не было, а то, что было озвучено, потонуло в шуме болельщиков.        Миллисент, пользуясь вчерашней договоренностью, поднялась в смотровую башню, которая предназначалась для директора школы, заместителя, части учителей и комментатора. Всем болельщикам Слизерина в количестве трёх человек, включая саму Миллисент, разрешили сесть с деканом их факультета. Место рядом с профессором Снейпом заняла Оливия, готовая в любой момент вылететь на замену. Рядом с ней сидела Полумна, добрая душа, решившая поддержать нелюбимый всеми факультет.        В отличие от Миллисент, Снейпа и Оливии, Луна собиралась активно выражать свою поддержку Слизерина в этом матче. Мало того, что она нацепила на себя всю атрибутику, отсылающую к Слизерину, какую нашла, из-за чего напоминала серо-зелёное пятно, так ещё и соорудила шляпу в своём стиле. Оживлённая змея из плюша (материал мало влиял на реалистичность), свернувшись кольцами на голове девушки, время от времени меняла положение и шипела, а её хвост был причудливо вплетён в косу из длинных платиновых волос. Оглядев всё это великолепие, Миллисент поняла, что прибеднилась, лениво намотав серо-зелёный шарфик поверх серого пальто: невольно складывалось ощущение, что она тут не слизеринка, а так, мимо проходила.        Присев рядом с Полумной, Миллисент кивнула в знак приветствия всем, кто обратил на неё внимание, и начала наблюдать за игрой. Полчаса спустя ей стало совсем неинтересно, и она продолжала созерцать игру расфокусированным взглядом, от скуки прогоняя в уме рецепт Рябинового отвара. За эти полтора месяца Миллисент стала диванным экспертом в вопросах квиддича и околоквиддича, но любви к этому виду спорта у неё не прибавилось, равно как и интереса. Единственное, что её интересовало – это положение Слизерина в турнирной таблице, поскольку замечательным реверансом на последнем году обучения будет принести своему факультету кубок Хогвартса по квиддичу. Миллисент очень хотелось попросить сообщить результат по окончании игры, но из банальных соображений приличия и должности тренера (которой до этого года даже не существовало) она продолжала сидеть и наблюдать за матчем.        Игра выдалась жёсткой. Слизеринцы нарушали правила, но не так грубо, как в предыдущие годы, а вот гриффиндорцы заметно, с позволения сказать, приборзели, так что команды играли на равных, и счёт увеличивался в геометрической прогрессии. Основную роль в этом для команды Слизерина играли защищавший кольца Руфус, которого взяли в команду факультета не за красивые глаза и не за достижения в квиддиче его старшего брата, и Марта, в которой действительно был талант. Маленькая, юркая, она забила гриффиндорцам пять из семи голов. Казалось, именно такой феноменальный успех и мог послужить мостиком к следующим событиям.        Миллисент всё так же вальяжно следила за игрой, на задворках сознания недоумевая, почему волшебники находят интересным это Броуновское движение с мячиками и на мётлах. В глазах мельтешило от десятков действий, совершаемых в считанные секунды, и внимание девушки, устав, невольно притупилось. На мгновение позже, чем должно было, до неё дошло увиденное. Один из гриффиндорских загонщиков замахнулся и со всего маха впечатал свою биту во что-то. Этим чем-то оказалось лицо Марты Хантингтон.        Оцепенение продлилось полторы секунды. Жутких полторы секунды, в которые Миллисент просто наблюдала за тельцем девочки, в свободном полёте устремившимся к земле, и не могла и пальцем пошевелить. Только придя в себя, девушка вскочила на ноги и, направляя волшебную палочку на тело Марты, воскликнула:        - Левикорпус! – вот что такое шок – напрочь забыть о привычке невербальности.        Миллисент почувствовала, что её заклинание настигло цель, и что оно было не единственным, что плавно опускало пребывающую в бессознательности Марту на поле. Повернув голову, Миллисент обнаружила, что её отец тоже вскочил на ноги и тоже подхватил девочку Левикорпусом.       Пронаблюдавшая за ними Полумна до глубины души возмутилась тем, что никто не замечает, насколько они двое друг на друга похожи. Вот хотя бы сейчас: одинаковое порывистое движение корпуса, одинаковый выброс руки, сжимающей палочку, одинаково-сосредоточенное выражение лица. И одинаковая скорость реакции.        Северус кивнул дочери, давая понять, что опустит Марту на землю сам. Миллисент опустила палочку, в два шага преодолела расстояние до ограждения, ловко вскочила на него и сделала шаг вниз, тем самым обеспечивая микроинфаркт практически всем, кто видел этот маневр: очень немногие знали, помнили и/или осознавали, что Миллисент Эллейн является анимагом и превращается в орлицу.        Тем временем сама орлица камнем бросилась к приходящей в себя Марте, уже на лету оценивая, насколько велики повреждения. Единственным, о чём Миллисент порой забывала, обращаясь обратно в человека, так это то, что скорость надо снижать до минимума. Таким образом она едва не пропахала остававшийся до девочки метр лицом и рухнула перед той на колени по чистой инерции.        На лицо Марты, бывшее до сих пор миловидным, сейчас было страшно смотреть. Удар биты пришёлся аккурат по носу, оставив после себя кровавое месиво, в котором с трудом угадывались обломки носовой перегородки. Кровь неумолимо стекала по щекам и подбородку девочки, оседая на форме для игры в квиддич.        - Ой мамочки… - прошептала Джоан, первая из всей команды подлетевшая к ним двоим. За ней последовали и остальные, кроме Драко, который пошёл разбираться с мадам Трюк и взял перерыв, поборов желание пойти «переговаривать» с гриффиндорским загонщиком.        Марта пришла в себя и с огромным трудом, но всё же сразу сфокусировала взгляд на Миллисент.        - Очень больно? Тошнит? Голова болит? В глазах темнеет?        Девочка едва ли могла ответить на эти вопросы, поскольку всё лицо, включая челюсти, безумно болело. Она понимала, насколько серьёзными могут быть повреждения, но даже это, вкупе с расплывающимся перед глазами пространством и двоящимся ликом Миллисент, не отбили у неё желания играть.        - Так, тебе срочно нужно к мадам Помфри, - решительно сказала Миллисент, даже не дав Марте и двух секунд, чтобы ответить на предыдущие вопросы.        - Стой, - сквозь боль прошептала Марта, вцепившись ладонью в руку девушки. – Я хочу продолжить игру. Ты можешь заживить это сама?        Миллисент уставилась на девочку так, будто та ей отвесила пощечину, и даже не сразу нашла, что ответить на эти бредни.        - Об этом и речи не может быть! – наконец нашлась блондинка. – Твой нос нужно по кусочкам собирать, если не хочешь остаться похожей на Волан-де-Морта. У тебя могут быть трещины в челюсти, и я даже не сомневаюсь в наличии сотрясения мозга. Это слишком опасно. – Отрезала Миллисент.        - Миллисент, - Марта крепче вцепилась в руку девушки. Говорила она уже ровно, не обращая внимания на боль. – Пожалуйста, Миллисент…Я хочу продолжить игру. Залечи мой нос сама, придумай что-нибудь, хотя бы дай мне время, чтобы доиграть этот матч. Я никогда не поверю, что ты не способна творить подобного рода магию. Миллисент, Милли, пожалуйста… - голос девочки задрожал. – Пожалуйста, я не хочу, чтобы первая же моя игра закончилась так. Я не хочу бросать команду…        - Команда справится без тебя, - сказала Миллисент, поднимая взгляд и осматривая собравшихся вокруг слизеринцев. – Вон, Оливия уже спустилась и готова тебя заменить. Мы справимся.        - Милли, пожалуйста, - уже твёрже повторила Марта. – Сделай что-нибудь, дай мне закончить игру.        Миллисент осматривала кровавое месиво, обосновавшееся на месте, где всего десять минут назад был аккуратный прямой носик, смотрела в серо-голубые глаза, встречая пронзительный, уверенный взгляд. Нет, чисто теоретически она могла оказать Марте помощь, отсрочивая последствия сотрясения мозга, возвращая нос на его законное место, и даже могла провести косметический ремонт. Её знаний для этого хватало, да и практический опыт имелся: у Миллисент были склонности склонность к самотравмированию. «Эпискеем» она вообще владела виртуозно. Внутри головы Миллисент происходило жуткое сражение, в котором здравый смысл боролся с самоуверенностью.        - Ладно, - наконец, выдохнула Миллисент. – Но если тебе вдруг станет хуже после моих манипуляций – я тебя добью, чтобы не мучилась, понятно?        Марта попыталась улыбнуться, но тут же скривилась от пронзившей челюсть боли, совладать с которой получилось только несколько секунд спустя, да и то не полностью.        - Спасибо, Миллисент, ты лучшая, - благодарно пролепетала Марта, вновь обретя способность говорить.        - Я, может, и лучшая, но это – вопиющая безответственность с моей стороны, - хмыкнула блондинка, поднимая голову. Вокруг них с Мартой стояли все слизеринцы. – Сядьте, не загораживайте свет, - велела им Миллисент, и те послушались.        Миллисент опустила Марту на траву и склонилась над её лицом, продумывая свои дальнейшие действия. В теории всё получалось весьма складно, но вот результат был немного непредсказуем ввиду отсутствия опыта. Больше всего придётся орудовать палочкой: остановить кровотечение, собрать носовую перегородку и нарастить кожу. Плюс поколдовать над челюстью и головой, чтобы отсрочить болевой синдром хотя бы на пару часов: неизвестно ведь, когда это чёртов матч закончится. На правах ответственного человека (ха-ха!) и дочери Мастера зелий, Миллисент прихватила с собой маленькие пузырьки с крововостанавливающим, успокоительным и обезболивающим зельями, однако первые два обладали седативными свойствами и не могли быть применены в данной ситуации. Выудив нужный пузырек из кармана пальто, Миллисент влила его содержимое Марте в рот. На вкус оно было редкостной гадостью, но девочка собралась и не подала вида.        - Ага, вот насколько ты в нас веришь, - усмехнулся Драко, наблюдая за этим маневром.        - Малфой, - одёрнула его Миллисент сквозь зубы, впервые за три года называя его по фамилии. – Сколько времени нам, кстати, дали?        - Двадцать минут. Хватит?        - Должно.        - Мадам Трюк назначила штрафной бросок и дисквалифицировала того грифа, - эти слова Малфой обратил уже к команде.        Миллисент работала чётко и слаженно, ничем не выдавая, что такого рода операции для неё в новинку. Марта, и без того не сопротивлявшаяся и терпевшая боль, после получения обезболивающего спокойно лежала на траве и развлекала себя наблюдением за проплывающими над полем облаками, полностью доверившись Миллисент. Слизеринцы наблюдали за действиями Миллисент и мысленно взвешивали, насколько стоящим было решение Марты продолжать игру. Драко поймал себя на мысли, что если бы ему заехали битой по лицу, то он едва ли бы поступил, как она. Скорее всего, он давил бы на жалость, требовал дисквалификации всей команды гриффиндорцев разом и уже валялся бы в больничном крыле.        - Ну, вроде бы как-то так, - задумчиво протянула Миллисент пятнадцать минут трудов спустя.        Нос был возвращен на своё законное место и даже не выглядел когда-то поломанным – это выдавали только сильное покраснение и едва заметная припухлость на пол-лица. Кожа была наращена, а на челюсть и черепную коробку девочки Миллисент наложила перманентное обезболивающее заклинание. Когда его снимут, Марте будет весьма хреново, и Миллисент это знала, но, в конце концов, она сама напросилась.        - Как только игра закончится, - сказала Миллисент, усаживая Марту, - немедленно пойдёшь к мадам Помфри, понятно?        - Да, конечно, - девочка благодарно закивала головой, а затем увлеклась осторожным ощупыванием своего новоявленного носа. – Спасибо огромное, Миллисент!        - Давайте же возрадуемся моей безответственности, - хмыкнула блондинка в ответ. – Что там у нас со временем?        - Еще несколько минут перерыва осталась, - сообщил ей Руфус.        - Готовьтесь продолжить игру, а я пока пойду с гриффиндорцами поболтаю, - напоследок Миллисент как-то зловеще усмехнулась и направилась на противоположную половину поля, где расположилась команда Гриффиндорцев.        Гарри заметил Миллисент слишком поздно, когда между ними осталось метров пятнадцать, и спешно поднялся на ноги. Несколько минут назад он закончил чихвостить свою команду и того самого загонщика в особенности, но, судя по выражению лица подруги, сейчас чихвостить будут его самого. Посему парень начал инстинктивно отступать назад, крепко зажав в руке свою новую метлу, купленную перед самым началом учебного года.        - Миллисент?.. – неуверенно обратился он к девушке, стремительно надвигающейся на него с явными недобрыми намерениями.        Она ничего не ответила, а Гарри тем временем прикидывал свои шансы ретироваться посредством метлы, хотя перспектива быть заклёванным орлицей тоже была не самой радужной. Словно прочитав его мысли, Миллисент выставила руку вперёд, резким движением вырвала метлу из его рук и отбросила в сторону. Метла, на лету обратившись в футбольный мяч, откатилась на несколько метров. Примечательным в этой сцене было то, что между ними всё ещё оставалось около пяти метров. Миллисент сделала это, не прикасаясь к метле или к Гарри, и не используя волшебную палочку. Тогда-то Гарри понял в полной мере, насколько велики его проблемы.        Ожидаемым препятствием на пути отступления стало ограждение поля, в которое Поттер впечатался спиной. Бежать было некуда. Миллисент подошла к нему очень близко и упёрлась левой рукой в ограждение, практически лишая друга возможностей для манёвров.        Следующие две минуты Миллисент в крайне недружелюбной форме просвещала Гарри на тему того, что будет конкретно с ним, если хоть ещё раз кто-нибудь из его команды перепутает здоровый синий мяч с лицом одиннадцатилетней девочки. Гарри внимал, опасаясь вставить в её монолог хоть слово. Воздух казался наэлектризованным, а Миллисент – невероятно мощной. Он смотрел в её зло сузившиеся белёсые глаза и вспоминал, что именно их обладательница – единственный человек, которому однажды удалось его убить. Инстинкт самосохранения подсказывал парню молчать и кивать, тем самым выражая всю глубину своего раскаяния.        - Всё понятно? – удивительно, но за весь свой монолог Миллисент ни разу не повысила голос, а к завершению вообще перешла на шёпот.        Резко отстранившись и развернувшись, едва не проехавшись распущенными волосами по лицу друга, девушка устремилась прочь, не забыв махнуть рукой и вернуть метлу в её первозданное состояние. Гарри пошёл навстречу своей драгоценной метле медленно, как-то полу-боком, потому как всё тот же инстинкт самосохранения предостерёг его от поворачивания к Миллисент спиной.        Когда Миллисент вернулась к команде своего факультета, все они уже стояли кругом, обсуждая дальнейшую тактику игры. Миллисент тоже встала в круг между Грэхемом и Драко, и молча дослушала указания последнего. Было принято решение играть жёстче, поскольку гриффиндорцы явно обнаглели.        - Размажьте их, ребят, - с коварной улыбкой завещала Миллисент, и в тот же момент раздался свисток мадам Трюк.        Пока слизеринцы седлали метлы, Миллисент обратилась в орлицу и вернулась на своё место на трибуне. Взгляд Макгонагалл был каким-то неодобрительным и сомневающимся: ещё бы, её главного игрока едва в бегство не обратила. Снейп едва заметно улыбнулся дочери, выказывая одобрение, а Луна, судя по затуманенному взгляду, давно выпала из реальности. Остальные, не отрываясь, смотрели на возобновившуюся игру.        Вторая половина игры выдалась воистину жёсткой, а борьба за квоффл велась едва ли не на смерть. Марта, пришедшая в себя благодаря чарам Миллисент, вошла во вкус и забивала голы гриффиндорцам напропалую, как только оказывалась с мячом у колец.        Однако снитча всё не было видно, и Драко, как и Гарри, нарезал круги над полем, пытаясь выследить крошечный золотой мячик, а заодно наблюдая за творившимся чуть ниже него экшеном. Количество нарушений со сторон обеих команд было просто запредельным, однако мадам Трюк на это будто и не обращала внимания.        Вдруг Малфой заметил блеснувший в лучах вышедшего из-за облака солнца снитч. Практически на другой стороне поля, далеко, но не дальше, чем для Поттера – ловцы обеих команд были совсем недалеко друг от друга. С места они рванули в один момент.        Казалось, Драко ещё никогда не летал так быстро. Ветер свистел в ушах, а обзор сократился до одной маленькой золотистой точки, расстояние до которой стремительно сокращалось. С Поттером они летели бок о бок, вровень, и несколько раз грубо столкнулись в воздухе, пытаясь сбить один другого с курса.       И вот до снитча два метра.       Полтора.       Время замедляет свой бег.       Гарри и Драко тянутся к крошечному мячику. Они летят на одинаковой скорости и траектории, вытянув правые руки к мячу. И каким-то чудом Драко вырывается вперёд на миллиметры. Он быстрее, а его пальцы – длиннее. Они крепко ухватывают снитч, нечаянно прижав одно прозрачное крылышко.        Драко машинально затормозил и с удивлением смотрел на золотой мяч в своей руке, пытающийся вырваться. Мир смазан, все звуки, издаваемые болельщиками, слились в один невнятный поток. В голове Малфоя одна оглушительная мысль: «Я лучше, чем Поттер».        - СЛИЗЕРИН ПОБЕЖДАЕТ СО СЧЕТОМ ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ – ДЕВЯНОСТО! – оглушительную тишину разрывает голос комментатора-когтевранца, едва очухавшегося от настигнувшего его, да и остальных зрителей, удивления.        Малфой поднял глаза и встретился взглядом с Поттером, который завис в воздухе метрах в двух от него. На губах противника едва заметная, но искренняя улыбка, которой Драко не понимает. Тут же Гарри принял решение ретироваться, а на Малфоя налетел изумрудно-зелёный вихрь – остальные члены команды. Они выиграли. С ума сойти, они действительно выиграли.        Миллисент встретила свою команду на входе в ту же самую комнатушку, в которой они совещались перед игрой. Светясь от счастья, она бросилась Драко на шею и тихонько прошептала:        - Я горжусь тобой.        Драко в тот момент захотелось проорать ей в ответ ту самую мысль, которая волчком крутилась в его голове уже которую минуту: «Я лучше, чем Поттер!». Он крепко обнял девушку в ответ, понимая, насколько важным для него было дать ей повод гордится им.        - Я всеми вами горжусь, - обратилась Миллисент уже к команде, отстранившись, но оставив руку на плече Драко. – Руфус, ты замечательно защищал кольца. Джоан, то, как ты подбила бладжером младшую Уизли, было великолепно, Грэхем, отлично ты попал по Дину Томасу, все четыре раза. Мальком, Джонатан, Марта, это было феноменально! Вы все молодцы, ребята. Даже Оливия.        - Эта победа и твоя, Миллисент, - улыбнулась Джона. – Да ведь, ребят?        После её слов повторилось стихийное массовое объятие, и на какое-то время Миллисент была едва заметна в окружившем её зелёном скопе. В приподнятом настроении, распевая победный гимн, слизеринцы всей своей небольшой толпой пошли вслед за разочарованными зрителями в замок.        Отправив остальных в гостиную начинать празднование, Миллисент выцепила Марту и отвела её к мадам Помфри. Пока колдомедик обследовала Марту и снимала наложенные чары, Миллисент выслушивала от неё обвинения во всё той же безрассудности вперемешку с похвалами за талантливое восстановление носа в полевых условиях и предложениями пойти учиться на колдомедика. Марту, правда, пришлось оставить в больничном крыле на пару дней.

***

       Гарри с Миллисент с того матча не разговаривали несколько дней, и причины этого обоюдного бойкота не знал никто, даже сами Гарри и Миллисент. Они даже садились теперь за разные столы, что являлось проблемой для их друзей. Кроме когтевранки-Полумны, остальные, гриффиндорцы, подсаживались к Миллисент и Драко за слизеринский стол через раз.        И вот в один день, когда ничто не предвещало, а Гермиона, оба Уизли, Драко, Невилл (как-то незаметно примкнувший к компании) и Луна сидели в Большом зале за столом Слизерина и корпели над домашней работой в предобеденное время, в зал вошли смеющиеся над чем-то Гарри с Миллисент.        - Ого, а мы думали, вы общаться больше никогда не будете, - с усмешкой заметил Рон. Драко выразился точно так же, только в мыслях и с надеждой.        - Наша с Гарри дружба уже пережила поклейку обоев без использования магии, - рассмеялась Миллисент, выуживая из сумки учебник по Заклинаниям.        - Ага, нам больше вообще ничего уже не страшно, - закончил её мысль Поттер, вспоминая, как они с Миллисент тогда ругались – их даже Кикимер пытался примирить.        Вдруг в Большой зал вошла Макгонагалл, причём шла она с такой скоростью, какую сложно было заподозрить в шестидесятитрёхлетней женщине. Направлялась она прямиком к нашей разношёрстной компании, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего.        Завидев её, Гарри как-то сжался, словно пытаясь казаться меньше, а на лице его отразился испуг. Увидев эмоции друга, Миллисент больно наступила ему на ногу и в тот же миг незаметно сбросила со стола карандаш, давая другу возможность оправданно залезть под стол, а заодно и призвав к молчанию.        - Это вы сделали? – сквозь зубы поинтересовалась директриса, взглядом буравя блондинку.        - Что сделали? – не замечая ярости, которой от Макгонагалл веяло, как от Драко меланхолией – за милю, Миллисент состроила на лице невинное непонимание.        - Это были вы с мистером Поттером? – голос профессора Макгонагалл теперь напоминал змеиное шипение. Ещё немного, и на парселтанг перейдёт.        - Если вы объясните, о чём мы с вами говорим, я смогу дать ответы на ваши вопросы, - невозмутимо ответила ей блондинка с тем же недоумением.        Гарри в этот момент выполз из-под стола, зажимая в руке сброшенный подругой карандаш. Встретившись взглядом с Макгонагалл, он пожалел, что так рано покинул своё убежище. Сейчас ему было почти так же страшно, как при Миллисент тогда, на поле.        - Ко мне в кабинет. – В приказном тоне сообщила директриса направление движения Миллисент и Гарри. – Немедленно. – И сама устремилась в заданном направлении.        Гарри и Миллисент выбрались из-за стола, чуть посмеиваясь.        - Что это было? – обеспокоенно поинтересовалась Гермиона. – Что вы натворили?        - Мимо проходили и случайно сорвали урок профессора Стебель, - ответила Миллисент с улыбкой, подхватывая свою сумку. – Но об этом потом. – Затем она обратилась к другу: - Ты молчишь, я говорю.        И вдвоём они пошли вслед за профессором Макгонагалл в её кабинет, оставляя своих друзей в замешательстве.