Surreptitious

       Всё в продлённых каникулах Миллисент было хорошо, если не брать в учёт один нюанс – и нет, это были не экзамены в университете – она начала задумываться, зачем ей заканчивать магическое образование, если за последние полгода уроки в Хогвартсе ей ничего нового не дали. В последний день перед отправкой обратно в школу она признала одно: возвращается она только ради отца и друзей, не более того. А уж диплом об окончании Хогвартса будет просто симпатичным аксессуаром в коллекцию.        Вообще, экзамены в университете заняли куда меньше времени, чем две недели – почти всю последнюю неделю «каникул» Миллисент была свободна. Бо́льшую часть этого времени девушка гостила у Андромеды, составляя женщине компанию и занимаясь новоиспечённым крестником, а также была в Лондоне по делам. Тедди по-прежнему был в восторге от Миллисент, и они просто замечательно ладили. За эти три дня она освоила весьма полезный навык ухода за маленькими детьми и свыклась с новой должностью крестной.        Обратно в Хогвартс она отправилась в воскресенье вечером: сначала попыталась трансгрессировать к границе школьной территории, промахнулась на километр и оказалась на пологом горном склоне, поросшем деревьями. Прежде чем обращаться в орлицу и лететь в школу, Миллисент сначала постояла несколько минут, прислонившись к сосне, посмотрела на чарующий светящийся силуэт замка на фоне чернильного неба, всё ещё сомневаясь в целесообразности проведения в нём ещё полугода. Только убедив себя в этом с помощью аутотренинга, девушка всё-таки превратилась в птицу и воспарила в тёмную и тихую ночь.        Ужин уже прошёл, а перед отбоем Миллисент нужно было повидаться с отцом, с друзьями и с профессором Макгонагалл, и именно в таком порядке она и приступила к выполнению планов на вечер.        Попадать в замок через главные двери не было особого желания, поэтому Миллисент влетела внутрь сквозь окно для почтовых сов в пустой Большой зал, а оттуда уже направилась вниз, в подземелья, в кабинет к отцу.        - Привет, пап, - с дежурным приветствием вошла Миллисент в отцовский кабинет.        - Здравствуй, - отозвался Северус, в это время только доваривший сильное противоожоговое зелье, которым был увлечён предыдущий час. Вновь его настигло странное осознание того, что он скучал по дочери.        - Как дела? – Миллисент, по пути сбросив сумку и пальто на кресло, прошла за лабораторный стол к отцу и обняла его в знак приветствия. Потом пригляделась к вязкому голубоватому содержимому котла: - Для кого противоожоговое?        - Для группы пятикурсников-энтузиастов, доэкспериментировавшихся с попытками наколдовать фейерверк. Их едва в Мунго не отправили, - Снейп взял подготовленные заранее склянки и принялся расфасовывать противоожоговое средство по ним. – Как экзамены?        - Высшие баллы по всем дисциплинам, - с нескрываемым самодовольством ответила Миллисент. – Правда, я едва не провалила один вопрос по введению в макроэкономику, но потом собралась и ответила правильно.        - Молодец, - оценил достижения дочери Северус без явного энтузиазма: он весьма скептично относился к обучению дочери в магловском университете.        - Кстати, - вспомнила девушка и направилась к лежавшей на кресле сумке. Покопавшись среди набросанного хлама, она выудила из недр сумки средних размеров подарочную коробку и протянула её отцу: - С прошедшим тебя днём рожденья, папа!        Северус принял коробку из рук дочери и внимательно оглядел её – плотный пепельно-синий картон, широкую серебристую ленту, и заинтересовался достаточно увесистым содержимым. Развязывая ленту, мужчина в то же время рассеяно позволил Миллисент обнять его ещё раз и поцеловать в щёку. Внутри коробки нашлись девять одинаковых склянок из толстого стекла с различным содержимым, которое признать можно было без проблем – очень редкие и дорогие ингредиенты для зелий – как раз то, что было нужно ему для экспериментов.        - Спасибо, - Снейп оторвал взгляд от подарка и взглянул на стоящую сбоку дочь. – Должен ли я беспокоиться по поводу того, что ты бываешь в Лютном переулке? – установить самое очевидное место приобретения подарка не составляло труда.        - Если это вдруг тебя успокоит, то это добро было куплено не в Лютном переулке, - Миллисент хитро улыбнулась.        Она так и не рассказала никому о той своей поездке в Россию, состоявшейся ещё в прошлом году. Целью этого рандеву, занявшего неделю весенних каникул, было изучение вопросов крестражей, воскрешения и подобного: директор российской школы магии, с которым она вышла на связь, любезно предоставил ей свою помощь, содержимое библиотеки школы, а также подсказал, где ещё можно отыскать литературу по теме и разного рода артефакты. В ту пору эти ингредиенты и были приобретены.        Миллисент наблюдала за отцом, пока он заначивал склянки с настойкой печенки вымершего вида дракона, толчёными костями мантикоры и всем остальным по шкафчикам. Он выглядел старше своих тридцати девяти лет – лет на пять точно, и выражалось это, прежде всего, в морщинках на лице и бесконечной усталости во взгляде чёрных глаз. Течение времени и работа двойного агента в особенности наложили на него свой отпечаток. А Миллисент очень не хотела, чтобы её папа быстро постарел.        - Что ещё нового? – ровным голосом поинтересовался Северус, возвращаясь к противоожоговому зелью. И тут же добавил: - Мне нужно отнести склянки с мазью Поппи.        - Я с тобой пойду: мне ещё нужно повидать друзей и профессора Макгонагалл, - девушка поднялась с подлокотника кресло, куда только присела, и взяла в руки сумку с пальто. – Что ещё нового? – задумчиво повторила вопрос Миллисент, первой выходя в тёмный подземельный коридор. – Я стала крёстной мамой Тедди Люпина.        Занятый до этого момента закрыванием двери Северус недоуменно посмотрел на дочь:        - Зачем?        - Как знала, что ты не оценишь, - Миллисент весело улыбнулась. – А почему бы и нет? Классный ребёнок, мы с ним друг другу очень понравились.        Мужчина выглядел слегка недоумённо, а скептицизм, застывший в его взгляде, метко обрисовывал общее отношение к тому, что его дочь стала крёстной сына этого Люпина. И дело по большей части даже не в последнем. Понимает ли Миллисент, что становиться чьей-то крёстной – это тоже ответственность, особенно когда в живых родителей ребёнка уже нет? По мнению Северуса, Тед был для его дочери игрушкой – «классный ребёнок». Ей же восемнадцать всего, почему бы не поиграть в дочки-матери? Наиграется и уйдёт в закат. Да и ещё ребёнок всё же носил фамилию «Люпин», а его отец был оборотнем. Так себе родословная.        И тут Северус понял, что думал достаточно громко, и вспомнил, что его дочь была отличным легилиментом, он сам её обучал.        Лицо Миллисент замерло в непроницаемой маске, а взглядом белёсых глаз можно было повторно заморозить всё Чёрное озеро. Она смотрела отцу в глаза и думала, что ответить. Соорудить из придуманных вариантов что-то нейтрально-вежливое было тяжело: уж очень сильно покоробили её эти слова.        - Отказываться и бросать – это уж точно не в моем характере, - холодно проговорила Миллисент и отвернулась. Они вместе пошли в направлении лестницы. Договорила мысль она уже про себя: «Я никогда ни с кем не поступлю так, как ты поступил со мной и мамой».        Тедди Люпин не был для Миллисент игрушкой, и она прекрасно осознавала, какая это ответственность. Она поклялась сама себе, что никогда и ни за что не поступит с ним или с кем-то другим так же, как поступили с ней восемнадцать лет назад.        Молчание и вмиг установившаяся прохлада давили даже на Северуса, хотя к таким вещам он был невосприимчив. Последнее, чего ему хотелось – это портить и без того шаткие отношения с дочерью. Извиняться он, впрочем, умел только одним путём:        - Завтра после ужина явитесь отбывать наказание, мисс Эллейн, - размеренно проговорил Снейп, когда они уже вышли в вестибюль первого этажа.        Миллисент, казалось, не удивилась, но выглядела возмущённой, а в глубине её памяти всплыли моменты трёхлетней давности, когда отец каждый день назначал ей наказания как способ пообщаться час-другой или потренироваться в боевой магии.        - Профессор Снейп, вы в курсе, что можно просто сказать «прости»? – иронично поинтересовалась блондинка. – Нет необходимости оставлять меня после уроков.        - И послезавтра тоже, - добавил Северус, а затем совсем тихо, с усмешкой сказал: - Не усложняй мне жизнь такими мелочами.        Девушка закатила глаза, улыбнулась и ничего не ответила. Вскоре они попрощались – Северус свернул в больничное крыло, а Миллисент направилась наверх в башню Гриффиндора.

***

       После новогодних каникул наша доблестная компания продолжила хулиганить, а уж с возвращением в школу Миллисент всё заиграло новыми красками. А ещё они отныне не шибко стремились скрывать своё авторство, и порой, не прячась, совершали безобидные и весёлые шалости массового поражения, за что потом получали заслуженные выговоры и наказания.        Миллисент однажды опаздывала на урок Зельеваренья, заболтавшись с профессором Макгонагалл, и опаздывала уже на десять минут, в то время как все ученики, желавшие остаться в живых, не рисковали приходить на уроки профессора Снейпа с опозданием более трёх минут. Но Миллисент по вполне понятным причинам была одной из тех немногих людей, которые профессора Снейпа не боялись, и на урок она в тот день заявилась весьма колоритно, поскольку была в прекрасном расположении духа.        - Здравствуйте, - бодро поприветствовала она всех находящихся в классе, и тут же, не спрашивая разрешения, направилась к своему месту за первым столом, рядом с Драко. – Что варим? – поинтересовалась девушка, оглядывая уже чистую доску и то, с чем возились её одноклассники. – А, резистное зелье.        Не обращая внимания на изумлённые взгляды, Миллисент достала всё необходимое и принялась за приготовление, вспоминая видоизмененный рецепт зелья.        Профессор Снейп молча поднялся со своего места, оставив заполнение журнала, прошёл к двери и выглянул в коридор, а потом повернулся к дочери и сообщил:        - Мисс Эллейн, вы потеряли страх по дороге в мой кабинет.        - Нет, профессор Снейп, - мягко возразила Миллисент, шинкуя корни шалфея, - мой страх и инстинкт самосохранения по-прежнему со мной, но, немного подумав, я пришла к выводу, что могу хоть на голове ходить: наказания мне уже назначены едва ли не до конца года.        - Удивлять нас своими акробатическими навыками будете во внеурочное время, - Северус был готов пикироваться с Миллисент сколь угодно долго, но вместе с тем понимал, что ни его, ни наказаний она уже не боится, так что воспитательного момента не выйдет, посему он сменил тему: - Что вы будете использовать в приготовлении резистномагического зелья?        - Котёл, инструменты для приготовлений зелий, необходимые ингредиенты и собственные знания, сэр, - Миллисент едва заметно улыбнулась. – Ну и ещё немного нужно будет поорудовать волшебной палочкой – огонь развести, зелье в склянку перелить...        - Вы наказаны, - Северус решил не разводить демагогию и не дать дочери и дальше блистать остроумием. – Наказаны до конца этой недели и всю следующую, включая выходные дни.        - Хорошо, профессор, только вот в пятницу, понедельник, среду и четверг я после уроков отбываю наказание у профессора Хагрида с восьми до девяти, так что никак не смогу присутствовать, а с пяти до семи тренирую команду Слизерина по квиддичу – матч с Когтевраном совсем скоро.        - Я переговорю с профессором Хагридом и договорюсь, чтобы положенные часы наказания вы отбыли у меня.        - Это будет нечестно по отношению к моим друзьям, сэр, - всё так же мягко возражала Миллисент, не отвлекаясь от готовки зелья по усовершенствованному её отцом рецепту, - ведь я была зачинщицей проказы с тем гигантским ожившим снеговиком, напугавшим первокурсников, как уже было установлено.        - Отлично, в таком случае, отбудете наказания в выходные дни.        - Я ещё могу уступить вам субботу, но вот в воскресенье вы не имеете права назначать отбывание наказаний – этот запрет регламентируется школьными правилами, - воскресенье Миллисент действительно бы не уступила, поскольку в этот день, а порой ещё и в субботу, она отправлялась к Теду и Андромеде. – Если не верите моим словам, можем обраться к госпоже директору, посмотрим, к кому она относится с большей благосклонностью – к вам или к правилам.        - Перескажите мне рецепт резистномагического зелья, - устало выдохнул Северус, понимая, что Миллисент-то сегодня в форме.        Девушка, продолжая варить зелье и не обращая внимания на ошарашенных её фамильярностью одноклассников, рассказала усовершенствованную версию рецепта как на духу, как ведущая кулинарного телешоу, попутно указав на ошибки и недочёты в зельях одноклассников, подмеченные мельком. Заканчивая рассказ, она закончила и приготовление зелья, и ответила на все каверзные вопросы, заданные отцом.        - Отлично, мисс Эллейн, - вынужден был спокойно признать профессор Снейп, где-то в глубине души гордясь, что научил дочь безупречно варить зелья.        - У меня был лучший учитель зельеваренья в мире, сэр, только и всего, - Миллисент пожала плечами и хитро улыбнулась, глядя отцу в глаза, а затем незатейливо достала из сумки магловский учебник математического анализа и взялась за чтение, решив убить им время до конца урока.        - Не могли бы вы сказать, кто удостоился столь почётного титула вашими устами? – Северус испытывающе смотрел на Миллисент, пытаясь предугадать её ответ.        - Вы же как никто иной сведущи в этом вопросе, профессор Снейп, попытайтесь догадаться сами.        Северусу порой казалось, что дочь так и не простила его ни за мысли о Тедди Люпине и её крестничестве, ни за всё другое, за что он был перед ней в той или иной степени виноват, и выражалось это чаще всего через сарказм, неприкрытую грубую лесть и откровенную дерзость. Мужчина должен был признать, что сегодня Миллисент взяла верх в их незатейливых пререканиях.