Surreptitious

       Была половина двенадцатого часа, когда Драко и Миллисент практически одновременно покинули свои спальные комнаты и вышли в пустую слизеринскую гостиную. Всё здесь было так привычно, как и для многих поколений слизеринцев до них и после них: сквозь высокие окна пробивался холодный зелёный свет, массивные антикварные часы размеренно отсчитывали секунды, а в камине горел негаснущий огонь. Несмотря на то, что сейчас была середина лета, подземелья хоть немного, но отапливались.        Драко, окинув взглядом наряд Миллисент – короткие шорты с высокой талией, кеды и ярко-синюю Йельскую толстовку, – в очередной раз с усмешкой вспомнил о том, что до неё слизеринские помещения такой вальяжной магловской моды не знали. Что ж, Миллисент умела привнести разнообразие.        Они молча кивнули друг другу и остановились в центре гостиной, оглядывая её, стараясь сохранить в памяти мельчайшие детали интерьера. Потом прислонились к спинке массивного кожаного дивана, на котором не раз лежали или сидели, обнявшись и глядя на полыхающий в камине огонь.        - У меня есть ещё один вопрос, - сказал Драко, когда тишина стала казаться затянувшейся, и тут же усмехнулся: - Ну ладно, он не единственный, но сейчас бы мне очень хотелось знать, когда мои родители узнали…о твоих родителях.        - На Рождественских каникулах, - ответила Миллисент, протыкая пучок волос волшебной палочкой. Драко удивлённо вскинул бровь, и девушка улыбнулась: - Как ты понимаешь, у истории с примеркой фамильного помолвочного кольца было продолжение.        - И как же они отреагировали на то, что ты по факту рождения должна быть Снейп, а не Эллейн?        - Реакции твоей мамы я не застала, поскольку разговор у меня тогда был только с твоим отцом – мы обсуждали, скажем так, деловую сторону вопроса и даже прошлись по списку твоих потенциальных невест. Касательно твоего вопроса: твой отец выпал в осадок, и ему понадобилось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и не осыпать меня вопросами по теме.        - Погоди, - Драко, пропустив последние слова, нахмурился, - что ещё за «список моих потенциальных невест»?        - А тебя ещё с ним не ознакомили? – удивилась Миллисент, а затем улыбнулась: - Занимательная литература для лёгкого чтения, ознакомься, как будет время.        - Сразу же по приезде домой. Могу я получить аннотацию, чтобы знать, к чему готовиться?        - О, конечно. Твои родители составили список из нескольких десятков юных волшебниц из чистокровных семей, и каждая из этого списка по тем или иным параметрам подходит на роль твоей супруги.        - На какое же место они поставили тебя, если не секрет? – Малфой лукаво улыбнулся. Похоже, у него с родителями будет разговор.        - На первое: тому способствовали определённые мои заслуги перед твоей семьёй. Сразу же после меня идут сёстры Гринграсс – на твой выбор: Дафна или Астория. Они, правда, до сих пор находятся, если мне не изменяет память, в Бельгии после событий прошлого года.        - Так, прекрати, я не готовился к тому, что мне придётся рассматривать больше одной кандидатуры – тебя.        Миллисент улыбнулась:        - Что ж, меня изначально в этом списке не было: обо мне никто никогда ничего не слышал до прошлого года, Эллейны, по сути, предатели крови, а я даже и не чистокровная волшебница.        - И что же вы там с моим отцом успели обсудить по «деловой стороне вопроса»?        - Моё происхождение, приданное… Обсудили вопрос моего положительного влияния на несколько запятнанное имя Малфоев: я, всё-таки, героиня войны. В общем, обговорили возможность нашей с тобой женитьбы со стороны элементарного расчёта.        - Я думал, эту сторону вопроса всегда обсуждают только родители, - заметил Драко.        - Мне не нужен торговый представитель, если ты об этом, - Миллисент как-то странно усмехнулась. – За моё благосостояние отвечаю только я сама.        Драко вспомнил слова Миллисент о том, что у неё весьма непростые отношения с отцом, что её мама давно мертва, а бабушка, кажется, уже живёт своей жизнью. Нужно было признать, что такая самостоятельность была в полной мере оправдана.        - И раз уж мы уже заговорили о родителях, - девушка перекинула ремешок любимой сумки через плечо и выпрямилась, разрывая контакт с диваном, - зайду-ка я к папе перед отбытием. Встретимся на крыльце.        Из вежливости дождавшись ответного кивка от Драко, Миллисент покинула гостиную и направилась к расположенному неподалёку кабинету отца. Взглянув на часы, она приметила, что времени на долгие разговоры у них уже нет, но она всё равно приедет к нему погостить в Коукворт через пару недель, так что это можно пережить.        Северус был у себя в это время, проводил подобие ревизии, а по сути – просто рассматривал склянки с ингредиентами для зелий и с уже готовыми основами для них же. Так что он без промедления бросил это занятие, когда услышал, что Миллисент вошла и зовёт его из подсобки.        - Ничего не забыла? – поинтересовался мужчина, чтобы как-то начать разговор. – Ах да, забывать – это тоже не в твоём характере.        - Па-а-ап, – протянула Миллисент в ответ с усмешкой, но на подколку не ответила. – Когда ты отправишься домой?        - Через неделю.        - А сегодня у нас что? – девушка задала вопрос сама себе, и сама ответила: - Восемнадцатое июля. Надо же, через месяц я уже буду в Нью-Хейвене. А через три недели – в Нью-Йорке…        - Ты действительно этого хочешь? – неожиданно спросил Северус. – Учиться среди маглов. Изучать экономику.        - Да, - Миллисент улыбнулась, и, чтобы чем-то занять руки, засучила рукава толстовки. – Я хочу знать, что ещё могу предложить миру кроме неплохого владения магией.        По мнению Северуса, его дочери стоило бы совершенствовать свои познания в области магических наук, ведь у неё был такой огромный потенциал и бесчисленное количество возможностей, но своё мнение он попридержал. Правда жизни была в том, что он имел не так много прав указывать Миллисент, чем ей заниматься, а чем нет, и он это понимал.        - Не думай, пап, я не стану забрасывать изучение магии и прятать палочку в дальний ящик, - Миллисент мягко улыбнулась. – Просто поживу спокойной магловской жизнью, уйду с головой в учёбу, не буду отвлекаться. Это действительно то, чего я хочу.        Северус только кивнул в знак того, что верит её словам. Они помолчали ещё несколько секунд, а затем Миллисент подошла и обняла его.        - Я люблю тебя, папа, - сказала она едва слышно. – Очень-очень сильно.        Заставив себя побороть желание выдернуть палочку Миллисент из её волос и в очередной раз напомнить ей о том, что волшебная палочка – это не заколка, мужчина просто выдохнул:        - И я тебя люблю.        Он плечом почувствовал, как Миллисент улыбнулась, и как её ладони на мгновение крепче сжались на его спине. Три простых слова, давшиеся Северусу с таким трудом и впервые за восемнадцать с половиной лет, делали его дочь самым счастливым человеком на свете. Потому что к этому она стремилась всю свою жизнь – к любви и признанию отца.        Времени оставалось немного, и вскоре они уже вдвоём шли по недолгому пути из кабинета Северуса к главному входу, обсуждая незамысловатые планы на ту неделю, что Миллисент проведёт в Коукворте.        Участвуя в беседе, Северус смотрел на свою дочь и с трудом верил в то, что всё – она уже взрослый человек. За почти двадцать лет работы в школе он привык видеть, как дети растут и становятся взрослыми; страшно подумать, в последние годы он уже обучал Зельеваренью и Защите от Тёмных искусств детей своих первых учеников. Но почему-то Снейпу казалось, что его собственный ребёнок вырос слишком быстро. Глядя на Миллисент он уже давно не видел ту маленькую девочку, к которой не испытывал ничего окромя лёгкого отвращения, нет. Миллисент, казалось, всегда была взрослой, даже намного старше своих лет.        А ещё Северус был искренне рад, тому, что она просто есть. Что она существует, живёт, дышит, умеет скрасить его серые будни пикировками и просто сказать, что она его любит и что он ей важен. Даже несмотря на то, что он хоть и оценивал дочь по достоинству – её способности и таланты глупо было отрицать, – но очень не сразу начал ценить её, как родители ценят своих детей. Здорово было иметь человека, которому можно доверять на все сто процентов, и который в равной степени доверяет тебе. Для него единственным таким человеком уже давно была Миллисент.

***

       Прощание выдалось сумбурным: обнимающиеся ученики с учителями, обмен благодарностями и похвалами, напутствия и пожелания на будущее, и вот, наконец, восемь юных волшебников направились по широкой тропе в сторону Хогсмида, к границе антитрансгрессионной зоны. Скрывая свою грусть, они как обычно смеялись и болтали, делились планами на ближайшее будущее, планировали следующие встречи.        Гарри и Рон были приняты на курсы мракоборцев, Гермиона – на стажировку в Министерство магии, в Отдел магических происшествий и катастроф, Невилл – в больницу Святого Мунго, в Отделение отравления растениями и зельями. Джинни как-то внезапно получила приглашение на отборочные испытания в команду «Холихедских гарпий». Полумна на первых порах собиралась помогать отцу в издательстве «Придиры», поскольку ещё не определилась с планами на будущее. Драко должен был приобщиться к ведению семейного бизнеса, но до этого ему нужно было пройти курс у гоблинов из «Гринготтса» по ведению дел и финансовых вопросов. А Миллисент уезжала меньше, чем через месяц, в свою новую и такую желанную нормальную жизнь.        Прежде чем трансгрессировать, до того, как их пути бы разошлись, они пронаблюдали за плодами своей магии – за северным сиянием, возникшим в ясном небе жаркого июльского дня. И только затем, на прощание обнявшись всем скопом и поглядев на возвышающийся над мирными просторами Хогвартс, они трансгрессировали каждый к себе домой. Каждый из них вступил в совершенно новую жизнь.