Гроза имеет свойство

      Палата была вполне светлой, вот только шторы напрягали Ларина, ему не хотелось находиться в затхлом полумраке маленькой комнаты, которая изредка освещалась вспышками грома. Для экономии свет отключали уже поздним вечером, но было достаточно и телефона Дмитрия, которым он освещал себе путь.       Человек, которого он когда-то считал другом, сидел в углу, схватившись за голову и перебирая тёмные волосы, которые успели отрасти за долгое время его в пребывания в этом месте. Видеоблоггер долго думал, стоит ли вообще, но секунды капали. Он специально засекал время, чтобы не думать над тем, что будет потом. Сел на край кровати, привлекая внимание пациента светом вспышки-фонарика на телефоне. Мужчина поднял голову, его взгляд стал твёрдым. — Ты будешь каждый день приходить сюда? Что тебе от меня надо? — Я устал тебе это повторять. Знаешь, такого могло и не быть. Мы бы продолжали помогать друг другу, ты бы не скатился на это дно… — Дима замолчал, на удивление в нём проснулась жалость к бывшему другу. Аморал, циник, но хороших и умных друзей он ценил, хотя часто казалось, что разбрасывался ими, словно вспыльчивый дуэлянт перчатками. — Кого ты обманываешь? Себя? Сам же говорил, что у меня нет будущего. Процитировать? — ирония в голосе этого необычайно хрупкого психически человека отбила всякую жалость у Ларина. У Дмитрия было ощущение, что смеялись именно над его жалостью, неумением быть злодеем. — Не надо, — флегматично ответил видеоблоггер, копаясь в кармане и что-то разворачивая, вытаскивая блестящую планку из картонной упаковки. Он отложил телефон в сторону, заметил, как мужчина рядом дёрнулся, обнимая руками колени. — Борис, ты болен, — ком жалости медленно, вязко подступал к горлу. Они говорили около пяти-шести минут, но переводить это в секунды не было времени. Оставим математику, у нас есть что-то поинтереснее.       Допустим, отношения этих двух уже взрослых людей. Нельзя было сказать, что они до сих пор были друзьями, но их что-то связывало. Не тайна, не общее дело, даже не школьницы, которые могли бы зашипперить их. Что-то более незримое. Например, предназначение, общая судьба. Можно было провести между ними сотню эзотерических нитей. — Ты болен, Борис. Ты просто поехавший, но не можешь с этим смириться. Ты — наркоман, который боится грозы, — прошло ещё пять минут, но Ларин так и не дождался даже согласия бывшего друга. Тот упрямо твердил про то, что здоров, а сам Дима просто… — Ты… Нет, я знаю, чего ты хочешь. Чтобы я сдох здесь, как какая-то крыса, а тебе досталось то, что мы делали вместе. Посмотри на себя в зеркало, ублюдок, посмотри, у тебя же нет эмоций. Ты не умеешь их выражать. Иногда строишь натянутые улыбки, словно тебе смешно. Ты грёбаный робот, блять.       И, правда, в тот момент лицо картавого стало просто каменным, побледнело. Он не отводил взгляда, просто с безразличием протянул двумя пальцами планку вперёд. Лезвие незримо рассекало воздух. — Ты прав, — серьёзно ответил видеоблоггер, сосредоточив свой взгляд на том, что он держал в руке. И именно по этому Ларин не видел, какой страх и эйфория были в глазах у того, кому он протянул убийственное лезвие. Пятнадцать минут. — Ларин, ты меня удивляешь. Твой первый подарок за всё время, как я тебя знаю. Думаешь, что я сделаю это, да? — Борис ожидал кивка, но его не последовало. Он вырвал планку из пальцев мужчины, неправильно сжимая её в руке, но боли не было. Лишь злость, непонятный адреналин внутри. Было страшно. Жутко страшно и радостно одновременно. — А вот хер тебе, я ещё и тебя переживу, гнида. Я выйду отсюда, ты меня понял? Понял, спрашиваю? — любитель хотел схватить своего бывшего коллегу, но промахнулся. Он бил, ударял, ловил, от обиды потекли даже слёзы. Но только один из них двоих знал, что расстояние между ними было больше предполагаемого и Борис просто не смог бы дотянуться до белого халата. — Ты жалок, — Дмитрий прикрыл глаза, пытаясь осознать ошибку, которую допустил. Вначале это была игра. Игра с психикой близкого ему человека, а потом он уже боялся за его здоровье, которое испортил сам же.       Санитар встал, его бывший друг и коллега попытался встать тоже, но упал на колени, его правая рука была в крови, алой, очень странной консистенции, но, наверное, это было нормально в таком количестве. — У тебя был шанс, Боря, и не один. Но ты его проебал, как и мою дружбу. Как и твой же вклад в науку. Деньги. Всё. Наверное, я сделал всё правильно. Режь, не сомневайся. Мне и правда всё равно, — Дмитрий сглотнул, оглядываясь уже возле двери. Нужно было убедиться в том, что тихий вскрик за спиной был именно тем, чего он и ожидал. Да, ожидания были как всегда верны.       Белый халат, который на удивление не был заляпан кровью, развевался за санитаром, мужчина шёл по коридору со слабой улыбкой и приподнятой головой. Никто не расследовал смерти в этом месте, ведь предположение Хованского было верным, сюда отправляли не только безумцев, но ещё и тех, кого «заказывали». Так называемая гуманность пахла дешёвыми наркотиками и плесенью.       Ещё одним обманом Ларина была дарованная ему им же самим власть. Думал, что она поможет, сделает его героем своих детских грёз, эдаким идеальным злодеем, властелином. А этого не было.