Our desires

Сознание возвращалось медленно с болью во всем теле. Казалось, что я проснусь в соленой луже, с жесткими спутавшимися волосами и привкусом морской соли во рту, но то был простой бесконечный сон, где все время приходилось выбирать. Довериться Сехуну или нет. Этот вопрос мучил и в реальности. В голове все время звучал голос Тао, а рука сжимала какой-то странный листочек, зажатый между пальцами. «Ты знаешь, куда ехать. Смотри внимательно. Т». Листик выпал из рук на светлый пол, а глаза, наконец-то, рассмотрели стальные стены и прозрачное стекло. Я испугалась и заерзала, едва не свалившись с узкого дивана. Время молиться всем богам, Инсу, ибо ты находишься в офисе компании, в приемной Сехуна… - Джи, как я здесь оказалась? – едва не кричу, вцепившись в стол секретарши. – Он… он меня видел?! Она улыбается и спокойно отвечает, как по сценарию. А ведь мне всегда казалось все ложным, работающим по схеме. - Наверное, вам стало плохо. Вас принес на руках господин Ким. - Чунмён? - Чонин. Это уже звучало, как приговор. Игра, которую затеял Цзы Тао, началась слишком жестко. Я не знаю, что хотела услышать от Сехуна, когда шла к нему в кабинет. Ведь прекрасно сознавала – никто ничего не скажет. Мы столкнулись в дверях, я прямо посмотрела в его глаза и вновь увидела безжизненную ледяную пустыню, правда, теперь там не было безразличия. Скрытая обида, злость, желание причинить боль и сохранить свое. - Ты видел, да? – спросила я. - Даже не вздумай уйти, - услышала жестокий голос Сехуна, а вскоре почувствовала быстрое прикосновение его мягких, но ледяных губ. Молниеносный поцелуй с укусом, резкое прикосновение длинных пальцев к шее, что стирают выступившие капли пота от волнения. – Ты не уйдешь, потому что я так сказал. Всего одна попытка, и все закончится. - Что все? Но высокая фигура Сехуна уже оказалась за моей спиной. Теперь мне не давал покоя его тон и слова, которые сливались с разговором Тао. Что за тайну он скрыл от меня? Неужто реальность так отличается от этого мира, где я была счастлива? Наперекор всем запретам несусь по Сеулу в такси к своему брату, чтобы посмотреть на него и узнать, все ли в порядке. Телефон с треснутым в мелкую сетку экраном содрогается от очередного звонка от Сухо. Я уже знаю, что содержится в его сообщениях, полных негодования, непонимания и плохо скрываемого сочувствия. Сначала он заваливал текстами о работе, съемках, мероприятиях, а потом вдруг пошли странные сообщения… «Что ты сделала?!» «Инсу, не пытайся, пожалуйста. Ты же не рискнешь уйти? Не стоит заигрывать с таким, мы не потянем» Не объяснять же, что это чужая игра, простая провокация, от которой Сехуну же сорвало голову. Ему было достаточно полунамека, чтобы завестись и стереть с земли половину всего живого, оставив на своем лице маску спокойного величия. Боги злятся, когда кто-то идет против них. «Инсу, немедленно вернись в офис и успокой его!» Я не собиралась уходить, не собиралась предавать, не собиралась даже верить Чонину снова, разбивая остатки своих чувств к нему, чтобы выполнить обещание. Сама не понимаю, почему этот блондин стал для меня неимоверно важен. Сердце билось чаще, едва стоило ощутить взгляд на себе, а дыхание замирало от легкого прикосновения. И все чаще охватывает непреодолимое желание встать на его сторону. Что это за форма подчинения, лишающая меня рассудка? Если бы не Чонин, что вечно вырывает меня из ледяного мира, я бы с удовольствием осталась в холодном царстве. Но сначала нужно узнать, что скрывается за занавесом. С виду действительно все было нормально, обычный дом, зеленая аллея, смеющийся Чондэ, утирающий пот со лба, но с каждым шагом, сделанным к нему, сердце стало биться глуше. Я замедляла шаг, боясь оказаться совсем близко, в зоне видимости. На уровне рефлексов, будто кто-то когда-то запрограммировал меня, стало дурно, не по себе от одного осознания, что нарушаю запреты Сехуна. Хотелось развернуться, бежать со всех ног обратно, но я делала шаг вперед. - Чен! Привет, оппа! – радостно кричу я, привлекая внимание брата. - О! Инсу, иди сюда! – парень бросил мяч в сторону и распахнул свои объятия. Через несколько секунд он плотно прижался ко мне. – Ва, сестренка, от тебя пахнет деньгами… Я так рад, что тебе повезло. Только вот не надо забывать о своем братике. Ты, конечно, не свет моих очей, но могла бы появляться почаще! - Балаболка, Чен! – засмеялась я. – Снова планируешь какую-нибудь вечеринку?! - Да нет, с чего ты взяла… Я закатила глаза и кивнула в сторону нескольких коробок у входной двери со знакомыми этикетками горячительных напитков. Чондэ засмеялся, растрепал свои волосы и толкнул меня легонько в плечо. - Оставайся, я никогда не верил, что моя сестренка умеет веселиться, - Чен поморщился. – Твой богатенький парень величайший в мире зануда? Вы вяжете по ночам носочки или составляете всякие балансы? Теперь моя очередь смеяться. - Не совсем. Я знаю эту улыбку и блеск этих глаз. Они непритворны, как и звон его красивого голоса. Где же ложь?! Может, Тао решил сам поиграть, сбить меня с пути? Кажется, мне придется долго успокаивать нашего офисного императора. Но не успела я вздохнуть, как услышала знакомый голос, а через секунду едва не ослепла от блеска рыжеватых волос. - Чен, помоги мне! Сколько ждать?! Мои глаза медленно округлились, а сердце вновь лихорадочно забилось в груди. Я смотрю на него, он – на меня. Улыбается. Открыто. Легко. Слегка покачиваясь на ногах. Бесстыжие лисьи глаза смеются надо мной. - Инсу, а это мой друг Сюмин. Я недавно с ним познакомился на площадке. Чего молчишь? Понравился, что ли? - Привет, - парень машет мне рукой. – Красотка, а, может, ты мне поможешь? - Блин, Минсок, так у тебя никогда не будет девушки… - скривился Чен, а потом вдруг резко кого-то увидел и побежал навстречу. – Инсу, не стой на месте, помоги нам! Сюм, развлеки ее пока что, а то она снова уйдет! Минута тишины, и я перевожу взгляд на своего давнего знакомого. А тот разворачивается, направляясь на кухню. Он нисколько не удивлен, а вот меня настораживает подобное совпадение. Сюмин в доме Чена?! Случайность? - Ты давно знаешь моего брата? – обеспокоенно спрашиваю я, прожигая взглядом затылок парня. Улыбка, хитрые глаза, в которых неожиданно заблестела проницательность и серьезность. Всего на секунду он показался мне совершенно другим, а не веселым подростком. - Съешьте мороженку лучше, - засмеялся Минсок, протягивая вафельный рожок. – Подумаешь, судьба свела. Ваш брат веселый парень, мы иногда играем в баскетбол и катаемся на великах. Он и понятия не имеет, что есть в природе компания «Desires». Впрочем, мне надо кое-что сказать, раз ты здесь… вы... Черт! Давай на ты, ведь мы действительно уже не чужие люди. Ок? Его тон мгновенно поменялся, а я от столь пронзительного недетского взгляда выронила мороженое на пол. Минсок поправил браслет на своей руке, еще несколько минут поцокал языком, будто что-то вспоминая и не одобряя. - Чондэ ничего и не узнает о тебе, Инсу, но ты же помнишь, что такое компания? Ты знаешь о ней достаточно много. Здесь так хорошо, весело, увлекательно, кровь кипит. Чего еще можно желать? - К чему это, Минсок? – на меня смотрел кто-то испорченный, неудержимый, развращенный, но с лицом мальчишки. Дориан Грей двадцать первого века. - Тебе нельзя уйти. Помнишь об этом? - Откуда ты знаешь… Взгляд еще суровее, а улыбка кривится сильнее. В руках Сюмина появляется какой-то пакетик с белым порошком. - Это будущее Чондэ, - произносит Ким. – Возможно, самое ближайшее, могу начать этим вечером. Не глупи, Чон. В отличие от тебя, я с твоим братом частенько вижусь и хорошо общаюсь. - Ты не можешь, - я попыталась выхватить из рук пакетик, но парень обладал потрясающей реакцией. Наверное, никогда еще не было так страшно, даже в лифте с трупом находиться было лучше, чем стоять здесь, на кухне, смотреть в лисьи глаза и понимать, что жизнь моего Чондэ в опасности. Они могут все, сломать, сделать из него наркомана, лишить всего. У меня не должно быть семьи, но я не избавилась от этих связей и загнала всех в ловушку. Теперь ощущение постоянного беспокойства, томительного ожидания будет преследовать, Сюмин больше не будет веселым парнем, и я больше не смогу задать вопросов «все ли в порядке?» Ни черта не в порядке! Я смотрю на Сюмина, который вернулся в свой привычный образ. Значит, тут все играют по указанию Сехуна, одержимые и зависимые от его слова. Я только кивнула, давая понять, что приняла условия и, как можно, быстрее ушла. Остановиться сейчас? Не лезть дальше, чтобы не злить нашего Бога? Довольно. Я хочу знать, в какие игры он играет и почему именно мной. Мой дом, где жила сестра с матерью, был красивее, чем обычно. Видно, что теперь они жили в достатке, ни в чем себе не отказывая, но стоило сделать несколько шагов назад, взглянуть под углом, стать внимательней, а не вздыхать от радости, как появились черные тени. Люди в полицейской форме около моего дома. Я набираю номер и быстро тараторю: - Здравствуйте, детектив Исин. Вы можете помочь мне? Вам знакома семья Чон? - Нет, но это ваша фамилия. - Верно, - смеюсь я, а потом диктую номер машины полицейских. – Из вашего участка? - Хм, сейчас посмотрю… - Исин, но вы же знаете наверняка. Все почему-то думают, что я решила уйти из компании. Ваша очередь меня пугать. - Вам нечего беспокоиться, если остановитесь вовремя. Сехун не терпит сомнений, - уверенный голос, понимающий вздох, потому что Чжан вкусил уже радость предательства. Впрочем, это другое, он просто клиент, выбирающий лишь услуги и исполнителя. – Дело открыто около месяца назад. Не удивляйтесь, если их оштрафуют на несколько миллионов вон или посадят за хранение запрещенных веществ. Все будет зависеть от масштабов его обиды. Я улыбнулась и прислонилась затылком к дереву, ловя лицом лучи заходящего солнца. Кажется, не так давно здесь стоял рядом Ким Чонин, показывая свою человечность сквозь алчность и озлобленность. Этот взгляд, горячие прикосновения, понимание… Сехун любит иначе, выдирая из моего сердца цельные куски и упиваясь кровью, стонами боли за свои обиды. Он не умеет делиться ни с кем в этом мире, забирая, привязывая к себе железной цепью. Если принадлежать, то только полностью и без вопросов. Он заберет тело, обязательно попросит душу. Достаточно позволять любить себя – сначала. Разделить мучения – потом. Отдаться полностью – теперь. Иного он не примет, компромисса не будет. Кажется, Сехун зол слишком сильно, причем ярость переплетается со страхом в его сердце, поэтому меня ожидает только невыносимая жестокость. Снова сотни звонков от Сухо, который кричит и призывает слушаться его, интернет пестрит новостями только обо мне, во всех поисковиках запрос №1 про официальное заявление компании «Desires» о том, что их президент и модель Чон Инсу встречаются… Ты спятил, Сех, спятил. Теперь тебя легче ударить, накопать информацию, теперь вся Корея знает твое безупречное белоснежное лицо. Твои поступки кажутся безумными, из последних сил ты вцепился в меня. - Пожалуйста, поезжайте быстрее. Центральная больница, - взволнованно говорю я. А сердце все равно бешено бьется, мысли несутся быстрее, чем такси. Я хотела стать значимой, но этот мир, точнее его владелец, просят слишком много взамен. Рабского послушания взамен на свою странную, непонятную, жгучую любовь. Только эта любовь пишется жестокостью. Сюмин «присматривает» за моим братиком, за матерью и сестрой – полицейские, за мной СМИ и черный БМВ, что старается держаться подальше от такси. Я просто тяжело вздохнула и откинулась на сиденье, закрывая глаза. Казалось, нужно смириться, угомонить животный страх, убедить себя, что можно жить дальше рядом с ним, но я слышала теплый голос Кая, помнила его неподдельные эмоции и жаждала прямой честности Цзы Тао. Сехун удивительный человек, но он заставляет каждую минуту идти над глубокой пропастью, где на дне скрипят и тянутся вверх ледяные шипы, желая стать красивыми, красными, винными от крови, когда пронзят жертвенное тело. Мое, естественно. Я трясу головой, слыша стук своих каблуков по плиткам больничного пола. Снова пелена застилает взгляд, чувствую себя мухой, что запуталась в паутине, но еще не отравлена ядом. Нет, уже отравлена, просто не заметила этого. Я стою напротив палаты, смотрю в окошко и вижу только чистую стерильную палатку с покрытой бежевым покрывалом кроватью. Так ровно, будто там никто никогда не лежал. Никого. Пусто. Ни единого напоминания о том, что был человек. - Где Бекхен? – хватаю за рукав медсестру и пристально на нее смотрю, сжимая все сильнее ее хрупкую руку. – Бён Бекхен. - Простите? - В этой палате лежал парень с серьезными травмами. Его выписали? Вы же тут работаете давно. - Я не понимаю о чем, вы говорите, госпожа. В этой палате никто не лежал. - А, может, вы еще не знаете, кто такой Бекхен?! – закричала я, готовая дать пощечину этой лицемерной стерве, которая только пожала плечами. – Вы серьезно?! Но он же известен… Он лицо коллекции «яркая жизнь»! Ваша больница завалена этими журналами! - Ах да, - внезапно закивала девушка. – Вы Чон Инсу! Вы лицо этой фирмы! И я поняла, что мир сошел с ума. В их памяти не было Бёна, в их головах, как на глянце, на постерах и билбордах, была только я. В этом мире можно сменить все, что угодно, убедить, заставить верить в любую правду, создать новое, а старое стереть за секунду. Теперь я не сомневалась, Сехун - Бог, но с дьявольскими замашками, он распоряжается чужими жизнями, даже теми, кто ему не принадлежит. Нет карточек, записей, истории болезни. Я уже сама стала сомневаться, что стояла здесь и смотрела на перемотанного бинтами парня с невинными глазами, которому была готова помочь любой ценой. С ним должно быть все в порядке. Но вот я вхожу в палату и стою в ступоре, не зная, что делать… Беки, ты же был? На ослабевших ногах я выхожу из больницы и замечаю у входа второй раз за день Сюмина. Он сидит, небрежно закинув ногу на колено в красной спортивной куртке, синей шапке, прижавшись к рюкзаку. Парень выглядит немного уставшим, но блеск в его красивых лисьих глазах по-прежнему ярок. Безумие, любоваться этим, но именно сейчас я попадаю под их очарование. - Что делаешь здесь? – спрашиваю насмешливо. – У тебя кто-то здесь лечится? Может, еще и за мной следишь? - Он все равно знает, что ты здесь, без шпионов, - улыбаясь, отвечает Сюмин, сдвигаясь в сторону и освобождая для меня вакантное нагретое местечко. – Я решил подождать, можем вместе обратно поехать. - Как мило. Он решил меня подождать, хотя ни черта не понятно, почему Минсок оказался в больнице. - Так ты мальчик на побегушках? Должен за всеми смотреть? - Отчасти, да. Хочешь узнать? – он игриво склонил голову, а потом потянулся так, что рукава кофты приподнялись, обнажая красивые запястья с запекшимися красными пятнами. Минсок поднял свой рюкзак себе на колени. Заскрипела застежка молнии, за движением которой неотрывно смотрели мои глаза… но лучше бы они не видели этого. На дне отделения был ответ на многие вопросы. Первая встреча произошла у лифта, в котором лежал труп. Потом еще в больнице, на фотосессии, где все призывали опасаться Минсока. Он присутствовал на всех совещаниях. Он хорошо выполнял свою работу, что даже Сехун не жаловался. Он подружился с моим братом и со мной… Он убивал. Резкое осознание случившегося причинило физическую боль. Одно воспоминание взгляда тех карих глаз Бекхена, теплота, что разлилась внутри, четкое понимание «мое», застигшее врасплох на перекрестке, и я собираюсь тихонько заплакать. - Бен работал на Desires, и собрался уйти, наигравшись в популярность. Он стал успешным слишком быстро, благодаря своей внешности, харизме, голосу. Беки зарабатывал бешеные деньги, но он был слишком хорошим для этого мира. Ты его прекрасно заменила, мои поздравления, чем изрядно помогла нашему президенту. - Бекхен был… - И есть, теперь где-то на дне реки Хан. Тебе наверняка говорили, что Сехун свое не отдает, особенно то, что ему нравится. Знаю, это звучит ужасно, но раз ты приходишь в компанию, значит, сознаешь, с чем можно столкнуться. - Да ни черта, Минсок! Я всю голову сломала, что происходит вокруг, а потом просто перестала интересоваться… Мать его, Сехун, ни слова не сказал, что творит! Он обещал заботиться о Беке! - Ну да, позаботился, - усмехнулся Ким, подставляя свое лицо ветру. – Он и так долго ждал этого, но сейчас ты его слишком разозлила. - Значит… - озвучивать это было страшно, но я все же спросила. – Ты киллер? - С первого дня. - Ты очень близок к моей семье, даже слишком. Если что-то пойдет не так, будешь рядом и сделаешь то, что скажет Сех? И вновь лисьи глаза горят, руки поправляют съехавшую с рыжих волос шапку, а Сюмка, улыбаясь во все лицо, кивает. В его взгляде много тьмы, твердости, но они без труда скрываются за шаловливостью. Не так прост, как кажется. Стреляет без промаха, а потом идет есть хрустящие печеньки в ближайшую кофейню. - Он, то есть Сехун, - хмыкнул Ким, рассматривая ползущую гусеницу с любопытством заядлого натуралиста, - ни за что не убьет тебя, потому что слишком сильно любит. Правда, правда! Удивительно даже, что он на это способен. Кстати, красотка, а ты в курсе, что Беки был приманкой?! Это даже звучало бредово. Тао сказал, что все сплошная красивая иллюзия, которую создал Сехун. Я каждый раз удивляюсь его способностям, которые внушают ужас, но вместе с тем и неподдельное восхищение. Только вот сейчас это переходит все разумные границы. Если Бекхен – приманка для меня… Да, как это возможно? Почему я? Почему та дорога? Почему та машина? Почему Бён? Откуда столько уверенности в моих действиях?! Это просто невозможно просчитать! - Он знает тебя гораздо лучше, чем ты думаешь, Инсу, - произнес Минсок, съезжая вниз и устраиваясь удобней, будто ночевать собрался на скамейке. – В том районе были перекрыты дороги, переход всего один, выбора попросту не было, и за рулем иномарки сидел очень хороший водитель – я. В больнице, напротив палаты Бека, Сехун ждал тебя… Правда, мы не думали, что ты так привяжешься к парнишке… Спасибо за откровенность. Меня затопила такая дикая злость, что хотелось вцепиться в рубашку президента и спросить, что он устроил с моей жизнью. Спектакль. Вечный лабиринт. Он заставил захотеть сказку и попросить претворить ее в жизнь. Он признался в любви, в которой я теперь ни на секунду не сомневаюсь, потому что это чувство безумно. Боже, Сехун, почему я?! Кто я?! Кто ты?! Мне уже плевать на все последствия. Если он сошел с ума, я тоже так сделаю. Чон Инсу не станет жаться в уголочке, только не сейчас. Значит, Тао не врал, а сам докопался до правды. Я должна бороться за свою жизнь, а не позволять губить себя в жестоких руках Сехуна, хоть к ним и привыкло тело. В голове в яростной пляске только и было «Кто ты, Сех, кто?!» Едва сдерживая крик, кусая до крови губы, я резко дернула на себя ручку его кабинета в квартире, куда раньше не заходила, и кинулась к столу. С него летело все, что можно: катились ручки, летала бумага, упал монитор, треснув и оставшись уродливо лежать с торчащими в разные стороны проводами. Мне было плевать на боль в ногтях, руках, в теле, что содрогалось от бессилья и злости, даже на боль в сердце плевать, лишь бы узнать. Зачем же я нужна Сехуну… Что такого замечательного во мне, раз можно так издеваться и любить одновременно… Я разрушила святилище этого божества, но осталась сидеть ни с чем, прислонившись к металлической ножке стола. Дверь тихонько скрипнула. Послышались размеренные шаги. Стук-стук. Я вижу черные ботинки мужчины, а он, верно, смотрит на разруху и мое испуганное лицо с опущенными ресницами и плотно сомкнутыми губами. Сехун стоит просто так несколько минут, не двигаясь, а потом протягивает руку с конвертом. Я резко вырываю его, случайно задевая ледяные пальцы Сеха и чувствую, как по телу проходит дрожь. Это, как цепная реакция. Сам воздух пропитывается электричеством и тьмой, словно в коконе из этой невидимой смеси, мы находимся рядом. Любим ли, ненавидим ли, но желаем зацепить друг друга за самое сокровенное. - Я позволил узнать тебе правду, ты довольна? – звучит бархатный голос с хрипотцой, будто ему сейчас хуже всех. Он позволил. Снова только его воля и желание. Его самый дорогой подарок за все время - правда. И все же я тихонько киваю, открывая конверт и доставая всего один плотный листик. Одного взгляда достаточно, чтобы сердце на миг замерло в груди, а изо рта непроизвольно вырвался стон. Я резко вскинула голову и увидела непонятного, но божественно красивого мужчину, на лице которого играла улыбка искусителя и сверкали мистическим блеском черные глаза… Ты – мое проклятие.