Our desires

Мы с трудом выбрались из машины посреди какого-то леса, из моего лба сочилась кровь, Ифань кривился от боли, еще не видя своих многочисленных синяков и ободранной руки, которая неприятно хрустнула. Я мотала головой, чтобы окончательно протрезветь, запах крови и ее металлический вкус во рту сразу вернули меня в жестокую реальность, заставив ужаснуться нашему положению. Барьерное ограждение валялось в кустах, лобовое стекло треснуло в мелкую сеточку, бампер смялся от столкновения с деревом. Я ошарашенно смотрела на это, потом перевела взгляд на свои трясущиеся руки, на Ву, на Сеха… Выражения его глаз мне хватило, чтобы рухнуть на колени и схватиться за голову. Черт дернул мне предложить вместе ехать в этот дурацкий клуб! Я такая самонадеянная, поверила в изменчивость Сеха, я его совсем не понимала, не знала до этого момента… Ведь он специально это сделал. Специально. Его взгляд был таким твердым и уверенным, даже сейчас после столкновения, что не возникало сомнения - он сделал это специально. - Ты… понимаешь, что творишь? – упавшим голосом произнесла я, подходя к Сехуну и смотря на его невозмутимое лицо в лунном свете. Все мое тело трясло от небывалого животного страха за свою жизнь, от ранее неизведанной злости. - Я же сказал, чтобы он тебя не трогал, - спокойно произнес Сехун, будто это мы сами были виноваты в этой аварии. Он действительно так считал и удивился, когда услышал мой сдавленный смешок. – Я разве неправильно поступил? А в глазах «Посмей только сказать «да», и я возненавижу тебя всем сердцем и больше не посмотрю в твою сторону». Он прожигал своими черными глазами, в которых не было страха, сплошное море непонимания. Я задыхалась от негодования, руки так и замирали в нескольких сантиметрах от рубашки, готовые трясти этого юношу до последнего вздоха, только изо рта вырывались клубы пара в холодный воздух осенней ночи. Я не могла ничего ему сказать, а просто развернулась и притронулась к китайцу, беспокойно смотря на его раны. - Мать твою, Сехун, помоги ему идти! – не выдержала и закричала я. – Мы все попадем по-крупному, если не вернемся вовремя! Заключите перемирие на два часа, ну же! Сехун, хватит кривиться, в школе будешь вести себя, как прежде, но сейчас возьми Ифаня за руку и помоги! - Эй, Чон Инсу, ты кого об этом просишь? – сверкнул глазами Сехун, душой я уже чувствовала, что внутри этого хрупкого тела что-то зажглось и скоро рванет. Фарфоровая куколка начинена динамитом. – Почему ты это говоришь мне сейчас?! Он мужчина, так пусть встанет и идет! - По твоей милости мы улетели в кювет, и Ву сломал руку! Что за черт! Сехун, хватит вести себя, как капризный ребенок! - Хватит решать за меня, что мне делать! Увидев, как его губа нервно подрагивает, а тело склоняется ко мне, я предпочла замолчать. Лучше сама подойду к Ифаню и помогу ему, потому что с Сехуном бесполезно говорить! Он ненормальный, сам себе на уме, проклятьем была встреча с этим красавчиком... Лучше сжать покрепче плечо китайца, не услышать сдавленное фырканье сзади и сделать шаг вперед. - Отвратительно, Инсу, печальное зрелище, - вдруг произнес Сех уже спокойным голосом, когда я спустилась вниз из общежития. Так и знала, что этот парень не уйдет так просто к себе. Что ж, пусть делает все, что хочет. - Давай, Сех, скажи. Всегда было интересно, о чем ты думаешь, сидя в одиночестве и смотря на всех, как на кусок дерьма! - Думаю, наши мысли похожи, Инсу, только ты предпочитаешь в нем возиться, - парень даже улыбнулся. - Прекрати, ты возомнил себя невесть кем…- я даже прикрыла глаза и не заметила, как оступилась, но рука Сеха молниеносно подхватила меня за талию. Его пальцы так явственно ощущались через тонкую ткань. – Сехун… Сехун… Он замер на месте, словно скульптура, позволяя ловить эти секунды, словно чудесные мгновения. Может, его прокляли за его красоту? Может, из-за нее он так много мнит о себе? - Сехун, - последнее трепетное слово, чтобы после ожесточиться и резко стряхнуть с себя его руку. – Человека настигает сплошное разочарование, когда слухи оказываются правдой? Но ты, О Сехун, в сто раз хуже. Сиди лучше молча, так ты хотя бы красиво смотришься… А меня больше не трогай. - Что? – глаза Сеха сузились в узкие щелки, будто он не верил в мою искренность. – Как ты можешь произносить такие слова? - Потому что ты можешь вести себя, как полнейшее… - КТО?! – и этот тон испугал меня, будто я оказалась в коконе из леденящего душу холода. – Произнеси это, если сумеешь. - Ничтожество, - с каким-то сладким упоением сказала я. – С чего ты взял, что я обрадуюсь твоему обществу? Ты не стоишь моего внимания, потому что не умеешь помогать, понимать, благодарить. Ничего не умеешь. Ты даже считаешь это низким, а я нет. Я уверена, что Сехун видел, как осенний лист медленно, не спеша, упал к нашим ногам, как капля ночного дождя бесшумно упала на асфальт, чтобы не мешать моей гордости и злости рваться наружу. Вокруг произошло столько вещей. Но мне только казалось, что парень заметил все до мельчайших деталей, на самом деле Сехун видел только мое лицо и губы, произносившие слова. Тогда я была счастлива, что смогла чем-то задеть этого холодного парня. Только зверя ни в коем случае нельзя ранить… Лучше убить, иначе рана лишь будет напоминать ему о боли и каждый раз, смотря на шрам или чувствуя покалывания, хищник будет желать отомстить своему обидчику. Сехун опустил голову так, что на его лоб спустилась пара черных прядей, кожа стала еще бледнее, словно снег, на лицо постепенно пришло то мертвенно-спокойное выражение лица аристократа, что не желал общаться с простыми людьми. Еще секунда. Он вздернул голову, посмотрел на меня, словно на пустое место, и неторопливо пошел по дорожке, убрав руки в карманы. «Все кончилось так бездарно» , - внезапно подумала я, наблюдая, как темная фигура незаметно превращается в черную тень, уходящую в свой мир. И вопреки всем своим чувствам, я не раз пожалела, что он ушел. Может, необычность парня с фарфоровой кожей, может, простой интерес к странному характеру, но я чувствовала что-то неприятное внутри, когда видела его уходящую фигуру. С каждым днем все сильнее и сильнее это чувство пробиралось внутрь, а потом резко утихло, будто перегорев. Я порой смотрела в сторону парня, но уже не могла представить его за общим столом, эта картина казалась смешной, как и тот факт, что непревзойденный О Сехун снизошел когда-то до меня. А когда Ифань обнимал меня, а в нос ударял резкий запах орехового парфюма, я чувствовала себя счастливой. Жизнь потекла в прежнем ключе до тех пор, пока судьба не сдернула пелену с моих глаз. Чистая случайность, что в тот день я оказалась у двери кабинета директора школы с журналом в руках. Через узкую щель, откуда проникал свет, заметила знакомую темную фигуру Сехуна. Крики. Претензии. Оскорбления. Злорадство смешивалось с жалостью, любопытство не давало отойти от этого чертова порога. - Это я виноват, - так ядовито произнес Сехун еще раз, что наш строгий директор неожиданно заткнулся. Сех не собирался отрицать вину, но слезно молить о пощаде тоже. - Я знал! Я знал, что не стоит принимать в спецшколу таких детей… Ты понимаешь, мальчишка, чем все закончится? Ты погрязнешь в долгах, ты валяться в ногах будешь перед его родителями! Думаешь, здесь можно веселиться так просто?! Тебе?! О Сехун, ты был лучшим учеником с самого начала, получал стипендию, жилье, образование, допуск к участию в государственных конкурсах, тебе мало этого?! МАЛО?! Сехун легко пожал плечами, делая это скорее из-за одолжения, а я скривилась. Он небрежен и с директором, он тоже считает его ничтожеством. Как же хорошо, что кто-то покричит на этого парня… Долгожданный шаг вперед. СТОП. - Ты будешь исключен, О Сехун. У меня жесткий протокол, я не смогу оставить тебя здесь по своему желанию. Подумай о своем решении. - Еще раз повторю, директор Ли, за рулем был я. Идея поехать в этот клуб исходила тоже от меня, очень хотелось споить нашего богатого Ву и повеселиться. - Сехун, ты лучший ученик, не мог так рисковать… - Уверены? Я виноват, - кажется, он улыбнулся, легко и непринужденно. – Я зайду за документами завтра. Журнал упал на пол. Через минуту я увидела белоснежную руку, что протягивала его мне. Наши взгляды встретились, как в мыльной драме, чтобы прожечь друг друга. В них не отражалось привычных «я скучаю», «я ненавижу», там была густая липкая тьма, которая передавалась мне. Чем дольше мои глаза, не моргая, видели его теплую черноту, тем сильнее ненависть затапливала сердце. Этот человек сделал меня бессильной перед собственными желаниями. Он снова помог. Я резко развернулась и вышла на улицу, прекрасно зная, что сзади бесшумно по дорожке ступает Сехун. Весь мой мир переворачивался от того, что этот самодовольный парень встал на защиту, о которой я не просила. Мне не нужна чужая жалость. - Зачем ты это сделал? – никакой сдержанности, эмоциями было пропитано каждое слово. – Я сама, слышишь, сама могу отвечать за себя! - О, правда? – спокойно ответил он, тепло смотря на мое пышущее от гнева лицо. – Предпочитаешь быть отчисленной и лишиться всего, о чем мечтала? Насколько я помню, в твоем плане есть пункт получение образования. - Я не просила тебя об этом, Сехун. Не делай из меня слабачку, которая не сможет себя защитить. - Но это так, Чон Инсу. - Нашелся защитник! Будто у тебя есть возможности делать такие жесты, - я вздохнула и прислонила ладонь ко лбу. – Ты не можешь потерять это место, Сех… Что у тебя останется тогда? Ничего? - Это мои проблемы, Инсу. А ты… должна быть благодарной и стать моей девушкой. Я ушам своим не поверила и открыто засмеялась. Я? С ним? С тем, кто противоречит всем представлениям об идеальном благородном мужчине? Кто вмешивается в мою жизнь? Кто едва не угробил нас из-за непомерной гордости?! Верно, он ожидал, что я кинусь к нему в объятия или буду благодарить, но этого не произошло. Сехун сразу скривился, опасный огонек зажегся в его глазах, будто тонкая преграда, сдерживающая поток его настоящих чувств, рухнула в мгновенье под напором и накрыла его с головой. Теперь мой черед чувствовать удар этой волны. - Ты не умеешь быть благодарной, - прошипел Сехун по-змеиному. Я нанесла еще одну рану, задев его сердце. – Хорошее обращение требует взаимности, так почему ты отказываешься? - Сех, но я не просила об этом. С чего ты взял, что мне нужно было твое особое отношение? Люди помогают друг другу не для того, чтобы получить что-то взамен, а просто так… - Но так нечестно, неправильно, - злость в глазах, растерянность в голосе. Все представления людей о добре и зле были для Сехуна глупостью. – Ты меня оскорбляешь этим, Чон Инсу, и разочаровываешь. - Мне все равно, - я вижу в его глазах еще большее удивление. – Сех, никто не должен тебе ничего за оказанную помощь. Ведь это смешно ждать чего-то в ответ. Людям плевать на твои ожидания, разве ты сам не знаешь этого? Как ты мог подумать, что я сразу соглашусь?! - Потому что мы, черт возьми, похожи, как две капли воды! Твои желания это отражение моих! Я хочу того же, Чон! Моя реальность такова, что люди должны отдавать взамен на оказанную помощь частичку себя, - он схватил меня за руку и рывком притянул ближе, чтобы я почувствовала его дыхание на своих губах. -Думаешь, я не нужен тебе? Твой Ифань ничего не стоит, он не проведет тебя в прекрасный мир, где ты сможешь стать всем, он просто купит тебе красивое платье и успокоится. Хочешь быть его игрушкой? Он тебя выбросит, а если нет, то… ты не сможешь… - Я могу без любви. - Ты не сможешь даже жить близко с ним, с этим бесперспективным довольным всем человеком, - это звучало, словно начало какого-то проклятия. – Я смогу дать гораздо большее! - Ты не нужен мне, О Сехун! – закричала я, свободной рукой пытаясь дать красавцу пощечину, но моя рука замерла под его пронзительно-колким взглядом. Единственное оружие, которым я могла поразить его, были слова. Они и вырывались беспорядочно, входя в какой-то опасный дьявольский азарт. – У тебя ничего нет, а ты ведешь себя, будто император и владеешь по крайне мере этой страной! Не смей вмешиваться в мою жизнь и ожидать чего-то взамен… Ты ничего не дал мне и не дашь никогда, если продолжишь быть таким гордым самодовольным индюком! - В тебе гордости ничуть не меньше, чем во мне! Я не нужен тебе? Ты так уверена в этом?! - Сехун еще сильнее сжал локоть и выдохнул облачко пара мне в лицо. Ртом я впитывала эти слова, словно дурманящий наркотический дым. – Хорошо. Теперь я буду твоей болью. Можешь пытаться убежать, но не думай, что я исчезну. Попробуй жить без меня. Тогда он спокойно меня отпустил и ушел. Просто громкие слова, задетого мужчины, который впервые почувствовал любовь своим нечеловеческим сердцем. Я с размахом ударила в кирпичную стену здания с такой силой, что кожа на руке распоролась, и блекло-ржавый цвет стены окрасился свежей яркой жертвенной кровью. Не знаю, до сих пор не верю в то, что виной всему он… Рука моей судьбы – это рука Сехуна? Я не могла правильно ответить, нигде выиграть, оказалась внизу рейтинга, Ифань и другие друзья все меньше интересовались мной, как и бледнокожий красавчик, который завоевывал новые вершины, не смотря ни на что (его почему-то решили оставить в школе). Он ведь ничего не делал, а я падала, ранилась, ошибалась, терялась в собственных мыслях. А потом меня едва не исключили, пришлось устраиваться на работу, чтобы оплатить счета, затем забыть о себе, чтобы содержать семью… Это было проклятье. Больше всего я хотела забыть О Сехуна, чтобы идти дальше, забыть его и свои желания… *** Да, теперь этот парень не играет в Бога, он им является. Его тело стало более рельефным, скульптурным, черты лица заострились, холод в глазах казался нескончаемым, а волосы цвета воронова крыла стали платиновыми. Он изменился внешне, но внутри по-прежнему горел. Господи, он смог построить свой мир в реальности. Он заставил людей покланяться желаниям и искать их, он возвысил себя так, что другие боятся его, приклоняются… и приносят жертвы. Стоя напротив, я не верила своим глазам. Как же я могла его забыть, не узнать этот характер, повадки?! - Смогла без меня? – злобно спросил Сехун. – Видишь, что сделала с тобой гордость?! Почему ты не нашла меня сама?! Почему я был вынужден столько ждать, Чон Инсу? Наигралась в реальную жизнь? - С чего ты взял… что снова можешь… - МОГУ! И теперь я не буду тебя спрашивать. Правила игры изменились, - Сехун сделал два шага вперед и впечатал меня в стену, расставив руки по бокам от моего тела. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и видела тот непримиримый блеск, как у мальчишки в школьном дворе. Только теперь он не уйдет, не повернется спиной, а нагло сожмет свою руку на запястье и прислонит к своим губам, почувствует дрожь в моем теле и насладиться этим. - Отпусти меня, пожалуйста, - тихонечко попросила я, стараясь даже тихо дышать, а ногти Сеха уже впились в кожу. Он усмехнулся и, скользнув лезвием взгляда по моей фигуре, рывком отклонился назад. Его язык прошелся вдоль губ, будто слизывал с них нектар, глаза закрылись в немом упоении. На этом белоснежном лице было столько неземного удовольствия и чего-то незримого, тайно- злорадного, что мне захотелось тронуть Сехуна за руку. С ним все в порядке? Что происходит? Я уже сделала робкий шаг и с беспокойством протянула руку к его плечу, но мужчина отступил. В его черных распахнутых глазах была строгость, решительность и жгучая обида. – Думаешь, я слишком жесток? А я ведь был единственным, кто наблюдал за тобой все время, сначала тайно радуясь, что ты ничего не получаешь, затем сгорая от желания дать все сразу. Неужели после жизни в моем мире, мне стоило избегать тебя и дальше? Отпустить тебя? - Сехун резко выдохнул и нежно провел пальцем вдоль моей скулы. На секунду я почувствовала странную боль в сердце -его боль внутри своего тела. – Ты снова разозлила не на шутку меня, Инсу. Я попытался быть лучше, но, кажется, мои правила игры гораздо эффективнее. Ты во всем ошиблась. Я кивнула, потому что признавала его правоту. - Тебе ведь есть к кому идти? Хочешь к нему? – Сехун прожег меня взглядом, но в нем было подозрительно много напускного равнодушия. – Я могу отпустить тебя. Если хочешь, иди. - Ты не можешь так просто отпустить меня, - я просто не верила в эти слова. Тот, кто любит, сможет ради любимого сделать все, но неужели Сехун пойдет на такое? Неужели мы можем быть с Каем вместе? Нельзя допускать такие мысли, стоя в кабинете президента, но надежда уже расцвела внутри. – Чонин… - Ты к нему хотела? Иди. ИДИ! – кричит Сехун, облокачиваясь на стол и громко вдыхая воздух. Он вцепился пальцами в металл, будто стараясь сдержать себя. Я сделала три шага назад, спиной к двери, неотрывно смотря на фигуру Сехуна и его вздымающуюся грудь. Боялась бежать, боялась остаться, только испуганно смотрела и кусала губы. - Чон Инсу, - вдруг произнес Сех, поворачивая голову ко мне, - иди, делай, что хочешь, но в последний раз. А вечером ты наденешь платье, которое я выбрал, и пойдешь на благотворительный ужин со мной. Даю тебе четыре часа, чтобы вернуться назад, но учти, когда в очередной раз пересечешь порог этого кабинета, ты никогда отсюда не выберешься. Чем больше люблю, тем больнее будет тебе. Так ты уйдешь? А от проклятия разве можно спастись?