Hateful bastards. Season 3.

Куан Чи, Эльза, Анна и чайный гриб пришли в караоке-бар. Там было не так много посетителей, потому что по вторникам не принято тусовать. Однако для настоящих хрюканавтов и рыцарей белых стульев день недели не имеет значения, ибо если они решили тусить, то сделают это где угодно, когда угодно, с кем угодно. Они выпьют что угодно, закинут что угодно, дунут что угодно. Поэтому пришедшие сразу же сели за барную стойку и стали листать меню и список песен. Куан Чи взял бутылку дешевого пива, отпил немного и закурил сигарету с кнопкой. Обычно он курил нормальные сигареты, но в этот день ему хотелось чего-то освежающего. — О, у них и жрачка есть! — воскликнула Эльза. — Я тогда в торговом центре толком не наелась. Анна выхватила у нее меню. — Тут есть фондю! Заебись! — сказала она. Куан Чи сморщился. — Ненавижу французскую кухню, — произнес он. — Да тебя никто не заставляет, — сказал чайный гриб. — Вообще, когда мы познакомимся с той парочкой, о которой ты говорил? — Придержи коней, чайный гриб, — сказал Куан Чи. — Дай им еще немного времени. Вдруг заиграла минусовка и на сцене появился Кот. Вступление прошло, и он начал петь. — Оп, мусорок! Не шей мне срок! — пел Кот. Пока Анна ковырялась вилкой в миске с фондю, Куан Чи взял еще пива. — Неплохо он поет, — сказал он, делая глоток. — А я тоже жрать хочу, — сказал чайный гриб. — Так в чем проблема? — спросила Эльза. — А за чей счет банкет? Кто бошлять будет? — произнес чайный гриб. Куан Чи достал из заднего кармана карту «Мир» и небрежно бросил на стойку. — Один раз живем, — сказал он. Чайный гриб схватил меню и стал изучать его. Тем временем Кот закончил петь. Аплодисменты затихли и на сцене появился Осел. — Эй! Йоу! — крикнул он. — Дон ли, Волга ли течет, котомку на плечо… — Опа, еще один, — сказал Куан Чи. — Эй, следующий я! Тут Анне и чайному грибу подали ведро шампанского. Обычно шампанское подают в ведерке со льдом, но тут им просто дали жестяное ведро шампанского Dom Perignon. Здесь это называлось экстремальной подачей. Они опустили свои ебла в ведро и начали пить. Тут Осел закончил и Куан Чи поперся на сцену. — Ночь и тишина, данная навек, — пел он, размахивая сигаретой. — И этот шаг… длиннее жизни! Осел и Кот пришли к стойке и схватили по дайкири. — А этот лысый неплохо поет, — сказал Кот. — Не только чисто и ритмично, но и в характере! — Надо вызвать его на вокальный бой, — ответил Осел. Кот взял еще дайкири, залпом выпил и подошел к Куан Чи, который спускался со сцены. — Неплохо спел, мужик, — сказал он. — Спасибо, — улыбнулся лысый во все свои блестящие искусственные зубы. — А не хочешь устроить песенный поединок? — спросил Кот. — Кому будут громче хлопать — тот победил! Куан Чи опять улыбнулся. — Обычно я устраиваю поединки по поеданию блинов в зале ожидания, — сказал он. — Но сегодня у меня хорошее настроение, так что я соглашусь. Что поставишь? — Если я выиграю, ты поможешь мне найти Иисуса Христа, — сказал Кот. — Христа? — удивился Куан Чи. — У меня с ним свои счеты. Что ж, ладно. Но если выиграю я, ты поможешь мне найти Иисуса Христа. И поем три раунда. — Кто начнет? — спросил Кот. — Решим вопрос по-мужски, — ответил Куан Чи. — Сейчас позвоню юристам. — Может, на цу-е-фа? — спросил Кот. — Это хуета для чебушил, — сказал Куан Чи. — Бля, мы так никогда не решим, — сказал Кот. Тут подошли Осел и Эльза. — Кот, прикинь, тут Эльза с Анной, помнишь их, недавно познакомились? — спросил он. — Да подожди, мы тут спор решить не можем. Кому из нас петь первым? — спросил Кот. — Тому, кто быстрее выпьет полторашку пива, — крикнул Осел и достал две бутылки. Кот и Куан Чи припали к бутылкам. — На счет три! Три! — крикнула Эльза. Рыжий и лысый стали пить залпом нищебродское пиво из ларька. Осел принес его с собой, чтобы не переплачивать за пиво в баре. Рот Куан Чи был больше, поэтому он выпил быстрее. — Ну что ж, я начну, — сказал он и поперся на сцену. — Муси муси пуси пуси, миленький мой! Я горю, я вся во вкусе рядом с тобой! — пел Куан Чи и пританцовывал как педик, пока чайный гриб махал руками (у него были руки?) на заднем плане. Кот, Осел и дурочки из Эренделла смотрели и слушали, сидя за барной стойкой, пили коктейль из молотого кофе и подпевали. Куан Чи закончил петь и поклонился. Аудитория стала по-хорошему хлопать в ладоши. Кот поднялся на сцену. — …попробуй джага–джага, попробуй м-хмм, мне это надо, надо! — пел Кот, размахивая шляпой и дрыгая ногами, пока Осел бухал на заднем плане и требовал вернуть ему деньги. Куан Чи и дурочки из Эренделла пили водку и запивали топленым салом. Кот допел, аудитория же стала хлопать в ладоши еще лучше. — Что ж, — сказал Куан Чи, поднимаясь и двигаясь к сцене. — Этот раунд за тобой. Но впереди еще два! — Или один, если я выиграю следующий, — ответил Кот, закручивая ус. — Так не бывает, — сказал Куан Чи. Он поднялся на сцену, сорвал с себя майку и заголосисил, затем заголосил. Чайный гриб и дурочки из Эренделла играли на воображаемых гитарах и барабанах на сцене. — Уходим, уходим, уходим! Наступят времена почище! — пел лысый. Тут внезапно какой-то мужик повернулся на табуретке и нажал кнопку. Слезы выступили на глазах Куан Чи, ведь он намазал их луком перед выходом на сцену. К счастью, песня закончилась. — Я Дима Билан и ты в голосе, Куан Чи! — воскликнул мужик на табуретке. Все вокруг начали хлопать. — Что ты на это скажешь, Кот? — ухмыльнулся Куан Чи. Кот ничего не ответил и поднялся на сцену. Осел сел за ксилофон. — Я буду вместо, вместо, вместо нее, твоя невеста, честно, честная йо! — орал Кот. Кот допел, но никто не повернулся. Билан уже лежал в луже блевотины и выкрикивал имя Куан Чи. — Третий раунд! — сказала Анна. Куан Чи доел свою котлету, допил молочко, разбил тарелку, выдавил прыщ, бросил окурок и пошел на сцену. — А теперь короночка! — воскликнул он. — I`ve become so numb, I can`t feel you there, become so tired, so much more aware! — заорал Куан Чи, тряся воображаемым хаером. Чайный гриб не смог подняться на сцену, потому что угасился по полной, ведь платил за все Куан Чи. Тут к Куан Чи повернулась Пелагея. Он закончил петь, и та открыла рот. — Куан Чи, ты такой замечательный малый! Ты исполнил эту песню прямо как покойный Честер! Это просто непередаваемо! Ты подготовился на славу! — кричала Пелагея. Тем временем в Аду Честер Беннингтон передернулся. — Ты чего? — спросил его Курт Кобейн. — Да так, что-то неприятно вдруг стало, — сказал он. — Так мы в котле сидим, чувак, — ответил Кобейн. И закурил сигару. — Пластмассовый мир победил, — бормотал Егор Летов, чистя ногти пилочкой. Куан Чи же подошел к Пелагее и поклонился ей в ноги, а затем в ногти. — Ну что ж, Кот, у тебя нет шансов, — сказал он. — Плохи дела, — зашептал Осел. — Не вешай нос, amigo, — сказал Кот. — Давай короночку! — Ту самую? — спросил Осел. — Ее, — ответил Кот, допил портвейн, разбил бутылку и вышел на сцену. — But she'll take away your pain like a bullet to your brain! — пропел Кот и тут присоединился Осел. — Upside inside out, she's livin' la vida loca — заорали они. Тут повернулись Градский и Агутин. — Кот, Осел! Вы сделали это! Вы победили! Вы проделали невероятную работу, парни! Это чистейший вокал, истинные эмоции, чумовой драйв, ебать его в рот! — орали они. — В пизду, это просто охуительно. Тут Градский выбежал на сцену и расцеловал Кота и Осла. — Мне тоже понравилось, — сказала женщина, ранее молчавшая. Она сняла капюшон. — Алсу! — воскликнули все. — Все! — воскликнула Алсу. — Кот действительно выебал всех нас в уши. В хорошем смысле. То есть, по сравнению с пением Кота, секс — это херобора для ебланов! — Да, сучара! — крикнули Кот и Осел. Куан Чи подошел к ним и ебнулся на колено. — Я проиграл, мастер, — сказал он. — Да не парься, пес, — ответил Кот. — Кто-нибудь будет пиццу? — спросила Алсу. — Пицца! Заебись! — проснулся чайный гриб. — А что за пицца? — спросила Эльза. Внезапно здание затряслось, крышу сорвало, и посетители увидели огромную голову в небе. — Покажите, на что способны, — сказала голова.