Бойся Золотого короля

После ужасной ошибки – неудавшегося воскрешения Белой Колдуньи, Каспиан уже не был так уверен в том, что он достоин быть лидером нарнийцев. Сейчас на его голову обрушился яростный поток обвинений и порицания со стороны Питера. То была плата за принятое впопыхах самонадеянное решение. Обида и горечь сыграли с принцем злую шутку, затуманили голову, когда ему в грубой форме указали его настоящее место. Причем возмутительные слова прозвучали из уст Питера, который ненавидел тельмаринов, кажется, за каждый сделанный ими вздох! Затем Каспиан впервые узрел тень Белой Колдуньи и едва не поддался соблазну, навеянному ее колдовством, также, как и Питер – решительность обоих королей не устояла перед искушением. Чары спали, лишь когда принц поднялся, нерешительно глядя на разгневанного короля Эдмунда. То был миг, когда Каспиан вспомнил: Питер был вовсе не единственным монархом, пришедшим из прошлого. Эдмунд следовал за государем незримой тенью, вел себя так тихо, что принц и забыл о его существовании... Не вспомнив до тех пор, когда юноша, моложе самого Каспиана, уничтожил Колдунью снова, сверкая яростным взором и представ перед друзьями королем более благородным, нежели принц Тельмар или сам Питер. Возможно, именно поэтому Каспиан не отводил от младшего короля взгляда, пока длился военный совет. Эдмунд сразу взял на себя составление послания к Миразу, с вызовом на дуэль. По ходу дела Питер вставлял некоторые замечания, размеренно диктуя текст. Внезапная догадка заставила Каспиана вздрогнуть. Они делали это явно не впервые! Братья-короли писали письмо опасному противнику с легкостью, выработанной годами. Увидев их детьми, принц не осознавал до сего момента, что таковыми они не являлись. За юным обликом скрывались взрослые короли, носившие роскошные короны, планировавшие битвы, управлявшие Нарнией, нареченные Справедливым и Великолепным. Фраза из детской песенки: «Два монарха, два венца - излиты из злата и серебра» вспыхнула в памяти, но Каспиан только потряс головой, прогоняя навязчивый мотив и сосредотачиваясь на работе Питера и Эдмунда. - Кто доставит послание Миразу, господа? Все взгляды устремились на Гленшторма, который и задал вопрос. Каспиан нахмурился: он и сам толком не знал, кому придется отправиться в лагерь тельмаринов, чтобы озвучить вызов на дуэль. - Боюсь, дядя не отнесется с должным уважением к посланнику, не принадлежащему к... роду людскому, - произнес он. Это предположение оставляло лишь пятерых кандидатов, и Каспиан понятия не имел, какой выбор будет правильным. - Разумеется, я поеду, - вызвался Эдмунд. Лицо Верховного короля смертельно побледнело. В голубых глазах промелькнул страх, ужас, которого не увидишь там ни перед битвой, ни даже после поражения. - Эд... - Предлагаешь отправить Сьюзан? Или, может, Люси? – младший король приподнял брови. – Тебе нельзя ехать, ты соперник Мираза, а для Каспиана это слишком опасно. Эти слова отвлекли Каспиана от созерцания лица Питера, на котором читался неподдельный страх. - Почему? – удивился он, раздумывая о причинах столь странного поведения Верховного короля. Эдмунд покосился на него, но вполне сдержанно ответил: - Цель затеянной войны, причина, по которой Аслан прислал сюда нас, - возведение тебя на трон Нарнии. В чем смысл наших усилий, если ты погибнешь? Каспиан застыл, не заметив ни в голосе, ни в поведении Эдмунда даже капли осуждения, которое выказывал обычно государь. Невзирая на то, что именно Питер возглавлял войско нарнийцев, не беря в расчет его мнение насчет воли Аслана, король Эдмунд бился за него. Сражался за то, чтобы возвести его на трон, не отвоевывая престол для себя. Принц настолько поразился этому, что не услышал, как Эдмунд договаривается с кентавром и минотавром о предстоящей поездке, дабы их грозный вид устрашил тельмаринов. Пока планирование поездки продолжалось, Каспиан пытался до конца осознать слова Эдмунда, однако его отвлекло необычное поведение его родных. Лицо Питера оставалось по-прежнему бледным, а взгляд темнел, стоило кому-нибудь упомянуть о визите в лагерь тельмаринов. Возможно, государь пребывал в бешенстве из-за вторжения чужого народа в Нарнию, ненависть к противнику была вызвана лишь этим... Но Каспиан запомнил его испуг, не обошедший стороной и королев, и был уверен: за всем этим стоит нечто большее, что венценосная четверка скрывает от совета. Глаза Сьюзан были полны тревоги, взгляд метался от брата к брату, словно она желала приковать их к себе и никогда не отпускать. Люси Отважная нервно кусала губы... И Каспиан вдруг заметил, что рука ее, сжимающая маленький кинжал, побелела. Да, монархи прошлого определенно что-то знали. Принц не мог даже предположить, что именно.