Бойся Золотого короля

Если уж поведение четверки показалось Каспиану странным еще на совете, то их действия во время сборов только усилили его подозрения. Пока Эдмунд облачался в доспехи, Питер не переставал кружить вокруг брата. Лицо его по-прежнему было бледным и встревоженным. Они шептались настолько тихо, что невозможно было разобрать ни слова, но Каспиан явственно различил в голосе Питера злость, спокойствие же – у Эдмунда. Кажется, его попытки успокоить старшего брата не увенчались успехом. Когда Эдмунд наконец закончил, Питер наотрез отказался отдать принадлежавшее младшему королю кольцо-печатку. Этот инцидент вылился в долгую перебранку: - Питер, отдай мне кольцо. - Нет. - Пит, - тяжелый вздох, - оно мое. - Нет! - Оно отличает меня как монаршую особу Нарнии. Я был бы очень признателен, если бы ты позволил мне взять его с собой. - Возьми мое! – Питер упорно стоял на своем. Эдмунд горячо возразил: - Но я же не Верховный король! Спор продолжался до тех пор, пока Питер неохотно не вернул кольцо, которое младший брат надел на мизинец левой руки. Но Питер мгновенно отреагировал и переодел печатку на правую руку с мрачной решительностью. За все время сборов Эдмунда, к удивлению Каспиана, Верховный король не отменил своего решения и не предложил свою кандидатуру в качестве посланника. В последний момент государь заключил брата в крепкие объятья, отдающие отчаянием, и принц тогда подумал, что последний никуда не поедет. Увы, ожидания его не оправдались. Наступила очередь королев попрощаться с братом. Сьюзан обняла Эдмунда нежно, наказала беречь себя и погладила его по волосам подобно матери, напомнив Каспиану его престарелую любимую кормилицу. Люси бросилась к брату так резко, что тот даже отступил на пару шагов назад. Вжавшись в его доспехи, она прошептала так тихо, что принц различил слова лишь чудом: - Возвращайся скорей, Эд. - Как и всегда, - ответил тот. - Не всегда, - возразила Люси. Голос ее звучал приглушенно из-за сдерживаемых рыданий. – Если что-то случится, Питера я не удержу. Только ты сможешь... Больше Каспиан ничего не услышал. Ему помешал минотавр, доложивший, что они с нетерпением ждут отправления. Эдмунд не пожелал более заставлять их медлить, поклонился государю и королевам, и трое нарнийцев покинули Холм Аслана, направившись к лагерю тельмаринов. Король шагал, гордо выпрямившись, высокий, статный, величественный и без серебряной короны, что была безвозвратно утеряна. Строки из песни сами всплыли в памяти Каспиана: «Решимость второго, как сталь, тверда. Серебро – граница добра и зла». Еще одна фраза, ускользнувшая от внимания, занятого наблюдением за тремя сюзеренами. Стоило брату исчезнуть из поля зрения, как Питер резко развернулся и зашагал прочь от родных. Сьюзан положила ладонь на плечо сестры. - Я первая. Ты понадобишься ему позже, - шепнула она прежде, чем ускользнула вслед за Верховным королем. Люси бросила прощальный взгляд на дверь, за которой скрылся Эдмунд, и исчезла в туннелях. Нетрудно было догадаться, куда лежал ее путь. Покой юная королева находила лишь в зале Каменного стола, когда как других это место приводило в священный трепет. *** Хотя было очевидно, что девочка хочет побыть одна, Каспиан был не в силах разгадать головоломку без ее помощи. Кусочки мозаики не выходили из головы, словно давно забытая песня крутилась на языке, готовая сорваться, стоит только произнести первые слова!.. Так что молодой человек стремительно летел по туннелям. Свет факела выхватывал из сумрака ходов древние росписи на стенах. Как ни странно, Люси у Каменного стола не оказалось. Принц запаниковал: неужели она отправилась на поиски Аслана без сопровождения или, что еще хуже, последовала за братом в лагерь тельмаринов?! На краю зрения мелькнуло красное платье. Люси стояла в самом дальнем углу зала, наименее освещенном. Вероятно, она не слышала шагов Каспиана, ибо рассматривала настенную роспись, одну из тех, что пострадали за века существования Нарнии. Юноша проследил за ее маленькой ладонью, обводящей изображенный силуэт, и поежился. Конкретно эта картина одновременно и пробуждала в нем любопытство, и тревожила. На ней был изображен король Питер, возвышающийся на горе трупов с окровавленным клинком в руке. За его спиной тлел сожженный дотла замок. Поза его была таковой, словно государь был готов рубиться с врагами и после своей смерти. Картина поражала воображение, однако столь ужасающее амплуа Верховного короля вызывала у Каспиана логичный вопрос: почему его нарекли Великолепным? Принц содрогнулся, чем выдал свое присутствие. Люси, должно быть, услышала его, ибо резко развернулась, а рука ее метнулась к кинжалу. Поняв, кто перед ней, она расслабилась, а темный отблеск ее чистых глаз, наверное, был лишь игрой света факела. - Тебе что-нибудь нужно, Каспиан? – спросила она вежливо. - Нет, Ваше Вел... - Просто Люси. - Каспиан слабо улыбнулся. - Люси. Нет, я... – встретившись с неожиданной доброжелательностью, принц потерял нить разговора и вместо заготовленных слов произнес: - Я хотел узнать, все ли у тебя в порядке, и потому пришел. Не ожидал найти тебя здесь, эта картина... Не располагает к умиротворению. - Для меня было неожиданностью увидеть ее, - в улыбке Люси скрывалась глубоко запрятанная боль. – Даже в наше время нарнийцы предпочитали делать вид, что ничего не произошло. - Что произошло? Доктор Корнелиус не рассказывал мне историю, хоть отдаленно похожую на эту. Верховный король выглядит столь... - Разъяренным? Одержимым? Кровожадным? – Люси осторожно провела пальцем по фигуре брата. Из груди ее исторгся печальный вздох. – О, он и был таким... Девочка повернулась к Каспиану. Взгляд ее затуманился, затянулся дымкой воспоминаний. - Уверен, что хочешь услышать эту историю? Она не самая приятная, но прояснит некоторые моменты. Принц нервно сглотнул, но все-таки кивнул и задал волнующий его вопрос: - Почему вы с сестрой не отходите от Питера ни на шаг? Палец Люси соскользнул с силуэта воина на гору поверженных врагов, убитых им людей. - Чтобы убедиться, что он не натворит ничего... На горячую голову, - королева глубоко вздохнула и начала свое повествование: - Это произошло на девятый год нашего правления. До Кэр-Параваля дошли слухи, что небольшая группа налетчиков на границе грабит наши земли и убивает мирных нарнийцев. Разумеется, Эдмунд и Питер немедленно отправились в малый военный поход... – лицо Люси исказила гримаса застарелой, но так и не забытой боли. – Численность противника оказалась гораздо больше, нежели предполагалось изначально. Была устроена подлая засада, в которой Питера серьезно ранили. Эдмунд понимал, что им не выстоять, потому обеспечил малой группе отход, чтобы государь вернулся во дворец. Питера едва вытащили оттуда, а мой эликсир исцелил его раны. Люси неосознанно дотронулась до алмазной бутылочки, закрепленной на поясе. Уже наполовину пустой. Сколько раз эта хрупкая девочка прибегала к соку огнецвета, чтобы заживить смертельные раны братьев? Каспиан был близок к тому, чтобы нервно рассмеяться. Эта девочка, по сути, была его ровесницей, если не старше. Королева тем временем продолжала: - Стоило его ранам затянуться, как Питер собрал все военные силы Нарнии и вернулся к месту засады. Он жаждал ответов, он жаждал мести. Но более всего на свете он желал отыскать нашего брата, ибо никто из воинов больше не вернулся. И мы нашли их. - Мы? - Неужели ты думал, что я не пошла с ним? – Люси натянуто рассмеялась. – Я не единожды сражалась бок о бок с братьями. В Кэр-Паравале обычно оставалась Сьюзен. Ничего не изменилось и тогда. - Но ты не участвовала в штурме замка Мираза, - возразил Каспиан. - Это совсем другой случай. Я поклялась, что не вступлю в битву, если Аслан не одобрит этого поступка. Но тогда многое изменилось. Каспиан опустил взгляд под гнетом чувства вины. Отныне Отважная королева осталась позади войска, зная, что Аслан не благословил бы этот рейд, когда как Великодушная королева, обычно не участвовавшая в войнах, разила врагов без пощады на поле боя. Дополнительный повод ему и его подчиненным поблагодарить правителей прошлого. - Весь отряд полег, обеспечивая отступление. Жестоко убитых, их тела увечили даже после смерти. Только Эдмунда нигде не было... Пришлось признать, что его похитили налетчики. После прощания с мертвыми нам удалось отыскать след. Он вел далеко за границы Нарнии, мы же имели слабое представление о том, что нас там ждет. То и дело мы теряли эту слабую нить, но... – голос Люси сорвался. – Враги знали, что мы следуем за ними по пятам и издевались, оставляя... Следы своего присутствия. Тон, которым Люси произнесла слово «следы», вызвал у Каспиана волну мурашек. Взгляд королевы был отсутствующим, будто она унеслась туда, в мрачные события прошлого, потеряв связь с настоящим. - Какие... Какие следы? - Жестокие, ужасные люди, - ее ладонь судорожно сжала кинжал. – Слухи, что доходили до нас – что им нравится причинять пленникам страданья, что от пыток они получают удовольствие, были правдивыми. На месте их стоянок мы находили обрывки одежды Эдмунда, пряди его волос, специально оставленные для нас. И кровавые полосы на земле... Кровь Эда. Она... Она была везде, так много ее было пролито! На вторую неделю погони мы отыскали его кольцо. - Ну, кольцо – это все же не кровь, - неуверенно произнес Каспиан. Люси сощурилась и сделала глубокий вдох, прежде чем уточнила: - Оно еще красовалось на его пальце. Рот принца приоткрылся, а глаза широко распахнулись, когда до него дошел смысл сказанных девочкой слов. Две недели. Король Эдмунд был пленником как минимум две недели, все это время подвергаясь зверским пыткам, пока Питер и Люси мчались ему на помощь, держась кровавого следа. Теперь стал понятен страх Питера, его нежелание возвращать брату то проклятое кольцо... Но и возник закономерный вопрос: - У Эдмунда ведь все пальцы на месте. - Теперь да. Когда мы вернулись в наш, родной, мир, тела наши стали прежними. Стерлись все шрамы и следы, полученные в Нарнии. Каспиан похолодел, осознав, что хоть физические повреждения и стерлись без следа, душевные раны так и не затянулись. Он робко продолжил: - Но вы все же нашли его живым. - Живым, но не совсем, - Люси помолчала, подбирая слова. – На третью неделю мы добрались до крепости, где обосновались враги. – Взгляд Каспиана устремился на сожженный дотла замок, возвышающийся за спиной Верховного короля. – Тогда Питер впал в состояние, которые мы называем «одержимость». Ты видел его разгневанным. Молись не встретить его озверевшим. Немногим это удавалось, и почти все из них мертвы. Душу Питера охватила тьма, глаза почернели... Ничто не остановило бы его. Злодеи допустили страшную ошибку – причинили боль его брату, и даже крепость не устояла пред его яростью, - взоры собеседников устремились на внушительную фигуру короля, возвышающуюся над горой поверженных врагов. - После двух дней осады ворота были пробиты, и Питер сорвался с привязи. Никто не мог удержать его. Никто. - Даже ты? - Не знаю, - Люси помедлила, прежде чем дала ответ. – Я бы смогла... Наверное. Если бы хотела. По коже Каспиана пробежал холодок, когда он покосился на девочку, стоящую рядом. Девочку ли? Нет, этот взгляд принадлежал не ребенку, а королеве, воительнице, коей она являлась. Пожалуй, не только Питер дал волю своей ярости в тот день. Взгляд Люси, ее голос говорили об обратном. - Эдмунд нашелся в одной из комнат крепости. Его даже не стали запирать или сковывать... Он и так не смог бы уйти. Эд был наполовину мертв, - Люси опустила голову и зажмурилась, словно хотела прогнать призраки прошлого. – Нет, даже хуже. И все равно, каким-то непостижимым образом, он находился в сознании. Мысли его были достаточно чисты, чтобы остановить Питера, не дать убить юного слугу, съежившегося в ожидании смерти. - Он приказал не убивать его? – Каспиан заметно растерялся. – И Государь его послушал? Люси улыбнулась, и впервые за разговор ее улыбка была наполнена не яростью и болью, а легкой грустью. - Эдмунд – единственный, кто может привести Питера в чувство. Даже тогда, страдая от боли, едва способный говорить, он отрезвил брата и спас единственного человека, который был к нему в крепости добр. Конечно, надолго его не хватило, и пришел мой черед заняться его ранами. Состояние его было настолько плохим, что он находился в беспамятстве четыре дня, что мы возвращались в Нарнию... И восстановление заняло немало времени. История закончилась, Люси облегченно выдохнула, но Каспиан остановил ее осторожным прикосновением к хрупкому плечу. Девочка остановилась, ожидая вопроса. - Слуга был единственным, кто выжил? - Да, - последовал емкий ответ. – Единственным, кто мог поведать миру, что произойдет с тем, кто тронет короля Нарнии. Это до сих пор не дает Питеру покоя. - Убийство налетчиков? - Нет. Пощада того слуги, - она дала принцу время, чтобы справится с изумлением и шоком. – Эдмунд считает, что это было правильно, и я с ним согласна. Слуга носил ему еду и питье, рискуя попасть под наказание или даже смерть, если бы его поймали. Питер, он... Ему тяжело прощать. Хотя тот мальчик и не был одним из палачей Эдмунда, в глазах Питера все люди, населявшие ту крепость, были в ответе за случившееся. А последствия свободы того слуги внушают Питеру еще большую ярость. - Последствия? – непонимающе повторил Каспиан. Люси молча посмотрела на настенную живопись. Принц последовал ее примеру и уставился на рваное знамя, развевающееся над поверженным войском. К горлу подступила тошнота. Он узнал этот стяг. Золотой компас на соболином меху. Знак, который был знаком ему с детства. Символ его семьи, его народа. Знамя тельмаринов. Пальцы Люси дотронулись до его запястья, но юноша не обернулся, пораженный до глубины души открывшейся правдой. - Есть еще кое-что... - Что? – горько спросил Каспиан. Голос звучал хрипло, надломлено. Каково это – узнать о «доблестных» подвигах родоначальников его народа? Что может быть хуже? - Того слугу звали Каспа. *** Внезапно Каспиану стало трудно дышать. Горло словно сжала чья-то невидимая рука. Каспа. Того бедолагу звали разительно схоже с именем принца. Именем девяти предыдущих королей, именем завоевателя, передаваемым только в правящей династии. Тому, кто был знаком с традицией наречения тельмаринов, все стало ясно в одно мгновение. Имя юноши, по сути, означало «сын Каспы». Тот мальчик, тот слуга оказался основателем королевской линии Тельмар, покорившей впоследствии Нарнию, уничтожившей ее население, захвативших ее бескрайние просторы. Голова принца закружилась. Если бы Питер в тот злосчастный день убил Каспу, то ничего бы не произошло. Ни вторжения, ни истребления безвинных нарнийцев, ни Мираза, ни рейда на его замок, ни отчаянной дуэли. Не было бы его, Каспиана. Принц вдруг понял, что сам факт его существования балансировал на лезвии меча много столетий назад. - Нет, - ответ Люси заставил его очнуться. Сам того не замечая, юноша озвучивал терзающие его мысли вслух, невольно поделившись ими с королевой. – Аслан всегда говорил: никто не знает, что бы произошло. Нашелся бы другой народ, другие тельмарины захватили бы Нарнию, но не родился бы подобный тебе – принесший надежду и веру в нашу страну. - Король Питер убежден, что лучше бы Каспы вообще не существовало. - Я уже говорила, что Питеру трудно прощать, - Люси грустно вздохнула. – Поэтому его и не зовут Справедливым. Ему тяжело не переносить вину одного на весь народ... Брат винит всех тельмаринов в том, что произошло с Эдмундом. - В том числе и меня, - Каспиан опустил голову. Теперь каждое грубое слово, каждый свирепый взгляд, которым Питер одарил его с момента их знакомства, обрели смысл. Сейчас было понятно, что ненависть Верховного короля произрастала из жестокости, обращенной против его же семьи в прошлом. – Я не могу его обвинять. - Эдмунд может, - мимика принца выдала всю глубину его растерянности. Люси мягко улыбалась, наблюдая за его реакцией. – Разве Эдмунд хоть однажды намекал на то, что ты недостоин находиться рядом с нами, с нарнийцами? - Нет... – В самом деле, король Эдмунд никогда не относился к Каспиану так, как делал это его старший брат. Наоборот, он отстаивал его права на престол Нарнии. – Я не понимаю, почему! Он, как никто другой, имеет причины ненавидеть тельмаринов. - Эдмунд помнит все, что с ним случилось. Каждую мелочь. Не только боль и пытки, но и доброту, проявленную Каспой. Он помнит свои собственные ошибки и пришел к выводу, что за проступки отвечает лишь человек, их совершивший. Кара ждет преступника, а не его семью. Каспа несет ответ за свои действия, ничьи более. Его душа была полна сострадания к пленнику. Он не виноват в делах детей своих. Так же, как и ты неповинен в грехах своих предков, Каспиан. Эдмунд знает это и не устанет повторять это Питеру, - улыбка ее стала еще мягче. – Для этого просто нужно время. Теперь даже Питер доверяет тебе. Для него ты больше не тельмарин, ты нарниец, избранный Асланом для того, чтобы занять трон. Каспиан оглянулся на горящую крепость. Гнет, оказываемый знаменем народа Тельмар, пропал. Отныне он сражался под стягом Великого Льва, Верховного короля. Знаменем Нарнии.