Амальгама. Перед зеркалом

      Граф всё так же не отвечал на попытки связаться с ним. Хотя небольшой прогресс был: когда Элен почти добралась до его дома, мобильник глухо звякнул, оповещая об SMS-сообщении. Текст сухо гласил:       «Занят. Поговорим позже».       Уже не игнорировал. Это даже немного успокоило. В голове выстраивалась примерная схема диалога с Графом с учётом его совершенно непредсказуемого нрава. Элен не была уверена, что не растеряется под его взглядом. Мысленно чувствовала себя собранно, но как оно всё обернется в реальности, сказать сложно. Главное, вести себя перед ним подобно провинившейся школьнице. Иначе всё пропало.       Неизвестно, что отвечало за случай или судьбу, но оно решило снова преподнести новое испытание — хозяина дома не оказалось. Аккуратно прислонив велосипед к забору, Элен заглянула через массивные кованые ворота на территорию. В окнах ни единого огонька, свидетельствовавшего, что кто-то там был. На дороге относительно свежие следы от колёс машины. Значит, Граф недавно уехал на своём автомобиле. Незаметно вряд ли он вернётся. Только вопрос — когда? Уже мягкими шагами сумерек подступал вечер. А Элен не любила темноту — она вызывала необъяснимый страх, так и не изжитый с самого детства.       «Выхода нет, придётся ждать», — Элен вздрогнула.       Поморщившись от пульсирующей боли в перенапряженном колене, она присела прямо на мягкую траву под забором, щурясь от лучей солнца, потихоньку клонившегося к закату. Хорошо, что сейчас тепло. Будь на улице зима или осень, она бы основательно продрогла, ожидая хозяина дома.       «Главное, чтобы соседи не обратили внимания. А то начнут ненужные вопросы задавать. А то и полицию вызовут».       Элен утомлённо прислонилась затылком к массивному забору, чувствуя от него лёгкое тепло. В голову лезли самые неприятные мысли. Что будет, если Анна очнётся и у неё будет опять этот приступ? Не ляпнет ли она что лишнее при Марке? Как отреагирует на всё это Граф? И согласится ли помочь?       Появилось время мысленно отрепетировать разговор с ним. Только вот какую бы она ни подбирала тональность для разговора, всё одинаково было нелепым. Вот как к Графу подойти? Сказать «Извините, моя подруга всё-таки заглянула в ваше Зеркало, когда нагло залезла на ваш участок и теперь мучается от этого. Не могли бы вы помочь?» или же более агрессивно: «Мерзавец, что вы сделали с Анной? Расколдуйте её, иначе у вас будут большие проблемы!»? Не менее глупо выглядела бы фраза в духе «Пожалуйста, сжальтесь! Помогите, спасите от чудовищ из зеркала!»…       Её даже на миг пробрал нервный смех от таких размышлений. Граф, наверное, тоже рассмеётся. Или испепелит на месте. Ещё как вариант: вежливо пошлёт в далёкое пешее путешествие, заканчивающееся пунктом назначения «Задница». И во всех случаях будет прав. Элен только оставалось надеяться, что он её выслушает. Как вариант, можно ещё попробовать пригрозить, только, беря во внимание способности хозяина дома, как бы это не вышло боком. А скорее всего, так оно и будет.       «Чёрт, чёрт, чёрт…»       Как-то неприятно начало покалывать в висках. В воздухе почувствовался знакомый по вчерашнему вечеру запах электричества. Может, это опять кажется?       Утомлённое сознание раз за разом прокручивало возможные варианты диалога в поисках идеального подхода. В конце концов Элен сдалась, поняв одну простую вещь: в подобной ситуации надо действовать, опираясь на то, в каком расположении духа будет собеседник. Экспромт чистой воды. Морально она уже чертовски устала. Пусть будет, что будет.       Виски сдавило глухой болью, и по телу ударил озноб, несмотря на ласковое тепло солнечной погоды. Сердце в груди тревожно замерло на миг, а потом неровно затрепетало. Затылок пронзило странное холодное покалывание, постепенно сползающее к шее и спине. Элен тревожно отдернулась от забора и тут же почувствовала, что потеряла равновесие и начала падать. Перед глазами появилось странное мельтешение, похожее на ожившие тени, тянувшие щупальца откуда-то с краёв зрения…       Очнулась Элен, когда уже вовсю царили густые сумерки. Сквозь непонятную кашу в голове пробивалась мелодия трезвонившего мобильника. Едва слушавшейся рукой вытащила из кармана телефон. На экране высветилось имя «Анна». Чувствуя ускорившийся пульс, Элен нажала кнопку принятия вызова, правда, не с первого раза попав на нужную клавишу дрожавшим пальцем.       — Элен, ты? — не голос Анны. Голос Марка. Встревоженный.       — Да… я… Что-то ещё стряслось? — Элен протёрла глаза, стараясь прогнать остатки пугающей мути, и покосилась на ворота. За ними никакой машины всё ещё не было.       — Анна ведёт себя странно, как ты и говорила. Несёт какой-то бред о зеркалах. Только ещё и злая стала. Еле дотащил её до душа, чтобы холодной водой привести в себя. Все руки мне искусала, еле её угомонил. Где там твой некромант… или колдун… Кто он там?       — Я жду его, — растеряно обронила Элен, попутно размышляя над тем, что это с ней сейчас было. Неужели начинается то же, что и с Анной?       — Паршиво, — подвёл итог Марк. — Ладно, я буду дальше дежурить около неё. Звони, как поговоришь с тем чудиком.       Элен, не попрощавшись, нажала на кнопку сброса звонка. От всего происходящего ей было уже дурно. Её пробил нервный озноб, и вкупе с вечерней темнотой становилось всё страшнее. Дрожавшими пальцами сделала ещё одну попытку дозвониться до виновника всех бед.       Долгие гудки. Чёртовы долгие гудки… Ещё и дом Графа казался недружелюбной тёмной громадиной, давящей на психику. Тем более что Элен знала — там находится то самое «зеркало». От мысли, что артефакт может дотянуться своим воздействием до неё, накатила волна ужаса. Хотелось бежать со всех ног, не оглядываясь назад. К чёрту Графа! К чёрту это проклятое место! К чёрту этот проклятый город!       Трясущуюся Элен останавливало лишь одно — чувство ответственности за жизнь Анны.       «Почему здесь так долго не зажигаются уличные фонари?..»       Тьма обступила со всех сторон, заставляя Элен боязливо вжаться в каменные стены забора. Ей оставалось лишь одно — закрыть глаза и начать медленно считать. От нуля до той цифры, до которой сможет дойти. Обычно помогало.       «Один…»       Быстрее бы уже Граф вернулся. Если он вообще сегодня планировал возвращаться…       «Девять…»       Стало холодать. Может, ей это уже кажется? Что если эти страшные тени опять примеряются нанести удар по сознанию?       «Семнадцать…»       Контролировать себя было всё сложнее, но Элен старалась. Хотя всё произошедшее за последние пару дней просто сводило с ума.       «Пятьдесят шесть…»       За далёкими деревьями стало чуть светлее. Между их веток начал потихоньку пробиваться призрачный свет.       «Сто пять…»       За верхушками деревьев начал показываться узкий серп восходящей луны, немного укрощавшей тьму. Мира вокруг коснулось слабое свечение, отчего всё приобрело совсем жуткую атмосферу, ещё и подпитываемой абсолютной тишиной. Ни одна машина не проезжала мимо, не было слышно птиц, и даже лёгкий ветер утих.       «Двести восемь…»       Раздался далёкий звук двигателя, оборвав счёт на «пятистах шестидесяти семи». Серебристый автомобиль неспешно двигался по дороге, разгоняя мрак яркими фарами, чему Элен была несказанно рада, хотя и пришлось прищуриться, когда машина остановилась рядом с воротами, урча мотором на холостых оборотах.       Свет фар чуть притих. Двигатель так и не заглушился. Раздался звук открываемой двери и следом захлопнувшейся. Напротив фар встал уже знакомый силуэт Графа.       — Здравствуйте… ещё раз, — Его голос был ровен, что уже подбодрило.       — Здравствуйте. Я до вас пыталась дозвониться. — От пережитого страха она охрипла и говорила сдавленно. Если раньше и была какая-то уверенность, то теперь от неё не осталось и тени, и Элен чувствовала себя подавленной.       Не лучшее начало разговора, однако Граф слушал. Стоял, чуть склонив голову.       — Я знаю. Надо полагать, вы названивали не потому, что вдруг соскучились по моему обществу, — без эмоций отозвался он.       Элен прочистила горло и прерывисто от волнения выдавила из себя:       — Зеркало… Анна. моя подруга… она туда заглянула… когда делала снимки пару дней назад.       — И? — В голосе Графа чувствовался нечеловечески равнодушный холод, неприятно прожигавший душу.       — С ней что-то происходит. Сначала ей снились кошмары, а теперь она видит их наяву…       — Я предупреждал о последствиях. Теперь вы убедились?       Нет. Такой тон разговора совсем ей не нравился. Внутри колючей яростью вспыхнуло раздражение. Элен встала и, выпрямившись, чётко выговаривая каждое слово, огрызнулась:       — Я понимаю! Это моя вина, герр Граф. Мне стоило тогда её всеми способами остановить. Но теперь уже ничего не изменить. Это свершившийся факт!       Где-то в голове вспыхнула мысль: «Идиотка! Не надо его злить!».       Моментально остыв, Элен поняла, что внезапной вспышкой агрессии она только что могла всё испортить и, возможно, обречь Анну на смерть. Следовало бы немедленно извиниться, пока…       Впрочем, её эмоции, кажется, совсем не задели собеседника. Лица собеседника не было видно из-за света фар, бившего в глаза, тем не менее Элен различила, как Граф кивнул и, присев на капот машины, сложил руки.       — Хорошо, я жду ваших предложений.       — Каких предложений? — Элен даже растерялась на мгновение.       — Ну что я, по-вашему, должен сделать?       — Вы могли бы помочь Анне… — голос Элен звучал предательски неуверенно. Не очень хорошо.       — То есть, по вашему мнению, я после долгой работы должен сорваться в другой конец города, чтобы помочь тому человеку, который причинил себе вред своей же неосмотрительностью? Я забыл добавить, что она влезла туда, куда не следует!.. — Слова Графа окрасились ощутимым раздражением.       — Но речь идёт о жизни! — воскликнула Элен, на некоторое время снова забыв, с кем говорит. — Это гораздо важнее чёртовой музыки, или чем вы там занимаетесь!       — Жизнь, конечно, важнее! — Граф покивал головой. — Но я не люблю глупость. И самое печальное, если люди совсем не извлекают уроков из своих ошибок. Вы мне так и не объяснили, почему я должен кого-то спасать, с учётом, что эта девушка явно заслужила такое наказание за свою феноменальную наглость.       — Но не до такой же степени она должна расплачиваться… — тихо проронила Элен, почти сдавшись.       В воздухе повисла тишина. Элен затихла, потому что не знала, что ещё должна сказать. Какой ключик подобрать к человеку, стоявшему напротив. Граф молчал, видимо, над чем-то размышляя. — Садитесь в машину. И показывайте дорогу, — спустя пару минут произнёс Граф.       Как ей получилось до него достучаться? Неизвестно, да и это уже было неважно. Ведь на первом месте было спасение Анны. Только оставалось одно «но»… Элен нервно сглотнула от нерадужной перспективы в виде поездки на машине. Тем более с таким человеком.       — Я… честно говоря… боюсь машин.       — Если хотите, чтобы я вам помог, — сядете! — Граф был категоричен. После этих слов, он откатил замеченный велосипед, на территорию своего дома, пробурчав под нос что-то в духе «потом заберёте». После чего вернулся в машину, где, выжидая, посмотрел на неё.       — Надеюсь, вы понимаете, что я долго ждать не буду… — подстегнул Граф, чем подтолкнул Элен .       С трудом держа себя в руках, заставила себя подойти на почти негнущихся ногах к машине и опуститься на переднее сиденье, чувствуя, как начинает всё сильнее бить дрожь. Сердце бесновалось в грудной клетке, будто норовя сломать рёбра изнутри. Дышать стало так тяжело — горло будто обвила змея, сдавливая удушающим холодом.       Увидев Элен в таком состоянии, Граф вздохнул и пристегнул её ремнем безопасности, так как со страху ей было не до того.       — Надо будет над вами поработать…       — Опять в голову полезете?.. — Элен боязливо вжалась в кресло, судорожно, до жгучей боли вцепляясь в него пальцами, когда машина тронулась с места. Чтобы как-то отвлечься, решила поддерживать разговор.       «Боже, вдруг это повторится… Вдруг машина врежется во что-нибудь… Боже… Боже… Боже… Я не хочу…»       Панические мысли точно в такт бешеному ритму сердца пульсировали в разуме,       — С вашего позволения, конечно. Только сначала разберёмся с вашей подругой. — Граф опять стал напряжённым. Губы плотно сжались от едва заметного раздражения.       Элен промолчала. Пыталась дышать ровно, пыталась не потерять сознание от ужаса, пыталась просто не сдохнуть, раньше, чем они доберутся до черты города.       — Рекомендую вам постараться взять себя в руки. Мы поедем быстрее — если всё настолько плохо, как вы говорите, то следует поторопиться.       «Я и так стараюсь!» — бессильно мысленно огрызнулась Элен, чувствуя себя затравленной.       Двигатель взревел, стремительно набирая обороты, машина резко рванула в ускорении, отчего запаниковавшая Элен вскрикнула, когда с силой вжало в кресло. Она зажмурилась и затряслась в ужасе ещё сильнее, чувствуя, как автомобиль несся вперёд, иногда резко маневрируя. Граф решил выжать максимальную мощность из своего «железного коня».       — Я имею общее представление, что ваша подруга где-то в центре Кёльна живёт. Но для более быстрого прибытия к её дому будьте любезны — откройте глаза и показывайте путь! — Нотки властности в голосе Графа заставили Элен приподнять веки и всё-таки следить за дорогой.       «Надо… предупредить… Марка…» — пробилось что-то трезвое сквозь панические мысли. Судорожно сглотнув воздух, она потянулась почти онемевшими от ужаса пальцами в карман за мобильником.

***

      Элен несказанно рада была наконец выйти из машины, когда они приехали. Ей казалось, что она едва пережила эту поездку.       Единственное, вылезать на ослабевших ногах из автомобиля было совсем нелегко, однако бдительный Граф оказался рядом, когда Элен опасно покачнулась после того, как с грехом пополам выбралась наружу.       — Спасибо…       — Не за что. — Граф заинтересованно окинул взглядом дом, где располагалась квартира Анны. — Будет нелегко. Я уже отсюда чувствую, как далеко зашло всё.       — Но вы же знаете, что можно сделать с этим.       — Да, знаю. — Граф перевёл взгляд на Элен. — Поэтому попрошу вас не вмешиваться, что бы ни происходило. А лучше вам вообще побыть в другой комнате, пока я буду… решать вашу проблему.       — Я останусь с Анной.       — Зрелище будет не из приятных.       — Мне всё равно, — безразлично заявила Элен.       — Мне тоже, — в тон ей ответил Граф. — Я предупредил. Дальше дело ваше. Править вашу надломанную психику я не собираюсь. С меня достаточно и вашей не в меру любопытной подруги.       — О себе я сама позабочусь, герр Граф, — буркнула Элен. Похоже, он её сейчас старался припугнуть, даже не заботясь о том, что противоречил словам, сказанным несколько ранее.       Граф слегка улыбнулся, но больше не продолжал эту тему. Вместо этого произнес:       — Ведите, Элен.       Она кивнула. Больше они не обменивались словами. Ни когда заходили в дом, ни когда поднимались в лифте, и даже когда они встали напротив входной двери. Граф тактично хранил молчание и тогда, когда Элен позвонила в квартиру и ей открыл порядком растрепанный и измотанный Марк, который, едва увидев гостя, пробуравил его тяжёлым хмурым взглядом.       Элен лишь беззвучно, одними губами сказала: «Молчи». Марк намотал на ус и скрылся на кухне, понимая, что сейчас ответов не получит. Догадливый парень. Граф тем временем направился в сторону дивана, где без чувств лежала Анна, не обращая более ни на кого внимания.       Затылок прошило огненными иголками, затем возникло ощущение, как будто сквозь череп скользнуло что-то холодное, ощупывающее мозг невидимым щупальцем. Элен дернулась от неразборчивого шепота, казалось раздавшегося совсем рядом. Но никого не было кроме неё. Графа и лежавшей без сознания Анны.       Присев на корточки рядом, Граф повернул голову в сторону Элен, немигая смотря на что-то. Сощурился и напряжённо поджал губы — увиденное нечто ему явно не понравилось, после чего немигающим взглядом обратился прямо в глаза Анны, чуть оттянув её опущенные веки. Элен ощутила, что неприятное чувство копошения в голове вытеснилось, сменившись слабым покалыванием в затылке. С замешательством она заметила повторное перевоплощение Графа: как его тёмные радужки и зрачки снова начали стремительно белеть, будто покрываясь инеем, слегка мерцая. Всяческие эмоции стёрлись со вновь оплетённого светящимися линиями лица — осталась лишь бездушная холодная маска.       — Мне нужен огонь. В идеале — свеча. И зеркало. Любое, — наконец после осмотра нарушил мёртвую тишину Граф..       Элен пытаясь мысленно отрешиться от внешнего вида Графа, пугающего до чертиков, окинула взглядом комнату — в гостиной не было зеркал. Было одно в прихожей, но оно закреплено. Как и в ванной. Вдруг она вспомнила, что в её сумке было небольшое зеркальце. Покопавшись, она вытащила искомый предмет, который тут же протянула Графу.       — Сгодится?       — Да. Я же сказал — любое. — Граф повертел в руке зеркальце, после чего, нахмурившись, посмотрел на Элен и мгновение спустя, чуть приподняв брови, напомнил: — Огонь.       — Просто зажигалка или спички не сгодятся?       — Зажигалка и у меня есть. Нужно что-то более устойчивое. Свеча.       Элен дрогнула, раздумывая для чего Графу нужен более устойчивый огонь. Но задавать вопрос не стала.       После недолгих совместных с Марком поисков в спальне Анны нашлась маленькая ароматическая свеча. У Элен возникло смутное подозрение, почему парень так хорошо ориентировался в спальне и сразу нашел то, что нужно, но это уже можно обсудить потом. Главное сейчас — завершить дело.       Еле уговорив Марка остаться за дверью, Элен вернулась в гостиную, ощутив с порога, что воздух там будто сильно наэлектризовался, неприятно покалывая кожу на лице и руках.       — Вот… всё, что нашлось. — Элен протянула свечу Графу, попутно пытаясь понять, что же неуловимо изменилось. Чувствовалось что-то ещё. Чужое. Непривычное.       — Хорошо. — Он щёлкнул зажигалкой, своевременно вытащенной из кармана. Его ладони залил свет от маленького пламени свечи, также отразившегося в его побелевших глазах, что делало их вдвое загадочнее. — Ещё раз прошу — выйдите. Для вашего блага.       — Я останусь здесь. Я решила. — Элен было жутко, но в то же время не хотелось покидать Анну, да и любопытство давало о себе знать.       Граф качнул головой и больше уже ничего не говорил, полностью отрешившись от окружающей обстановки.       Воздух казалось загустел и стал тяжёлым — давил на плечи со страшной силой, отчего колени подгибались. Лёгкая, едва ощутимая волна холодка прошла по комнате. Свет ламп начал приглушаться под воздействием неизвестной силы. Вскоре единственным источником света стало маленькое пламя свечи, которое металось из стороны в сторону, но недолго. Лёгкое и изящное движение руки, и огонёк будто окреп, стал длиннее и более не трепыхался.       Через некоторое время тяжёлый воздух прорезался голосом Графа, как-то озлобленно пробормотавшего что-то на неизвестном языке, больше всего похожем на латынь. Но смысл слов остался за гранью понимания, да и было не до того, когда реальность вокруг сошла с ума.       Вокруг метались тени, точно живые. Сначала они были плоскими, но потом обрели форму, отделившись от стен и предметов. Стали густыми, подобно смоле, тягучими. Они тянулись к Графу и Анне, но пока держались на почтительном расстоянии. Нечто тёмное коснулось руки обжигая холодом, вынудив Элен резко дернуться в сторону. Сердце зашлось в бешенном стуке от волны ужаса и ожидания ещё одного движения чего-то нематериального в её сторону. Но потустороннее, кажется, потеряло к ней интерес. Тьма слушалась своего заклинателя.       Пламя свечи со змеиным шипением стало размером с ладонь и поменяло цвет — из тёплого жёлтого в невероятный белый. Оно будто начало раздваиваться. Комната странно завибрировала. Тени вытянулись во множество щупалец, которые потянулись к Анне, избегая Графа, держащего в руке… свечу? Нет, это уже было скорее похоже на факел. Сам он казался по-неживому равнодушным к происходящему, полностью ушедшим в своё действо.       Второй рукой Граф делал сложные движения, будто играя на невидимых струнах, перебирая их и оттягивая, сплетая в невидимые для Элен узоры. Тени коснулись Анны и будто вошли в её голову, грудь, живот, а затем начали выдирать что-то очень странное. Не поддающееся объяснению. Элен не понимала, что она видела. Это было похоже на тёмно-серый туман, в котором мелькало множество лиц, открывающих рты в жутком беззвучном крике.       Граф оставался сверхъестественно спокоен. В его руке, что делала сложные пассы, возникло зеркальце Элен, и он на миг оскалил зубы, будто от нестерпимой боли и вновь заговорил на латыни. Хотя, Элен скорее показалось, что он ругался, потому что она явственно улавливала злость, от которой стало вдвойне страшнее. А голос Графа будто исказился, стал более металлическим, ледяным, и в нём ощущалась непонятная вибрация с эхом. Будто кто-то ещё с ним произносил слова. «Щупальца» теней начали затаскивать нематериальное нечто прямо в зеркальце.       Комната ещё раз дрогнула. Элен показалось, что пол ударил в ноги, как в резко остановившемся лифте. Воздух завибрировал, и почудилось что-то похожее на душераздирающий крик неизвестного существа. Стекло зеркала вобрало в себя тёмно-серый туман без остатка, а тени распались из материального состояния, возвращаясь по своим законным местам. Нечто, запертое в зеркальце, силилось вырваться и издало ещё один «крик», возросший в оглушительный рёв, который хлестким ударом прошёлся по сознанию Элен. В глазах всё раздвоилось, стало размытым, а тело перестало слушаться и отяжелело. Ставшие ватными ноги невольно начали подкашиваться.       Последнее, что Элен успела заметить, это то, как зеркальце, с громким треском лопнув в руках Графа, осыпалось мелкими осколками на пол. А ещё у «мага» глаза ярко вспыхнули бело-серебристым светом, что было вдвойне невозможно и противоестественно.       Потом тьма поглотила разум…

***

      Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Элен с трудом открыла глаза и увидела, что в комнате вовсю уже царил обыкновенный электрический свет. А ещё над ней склонились трое: немного напуганная, пришедшая в себя Анна, Марк, который, пока не понял, как ко всему относиться, потому его физиономия была каменной, и Граф, чьё лицо обрело нормальный вид, а глаза уже стали человеческими — них отсутствовало потустороннее свечение, зато отчетливыми искрами горело уже знакомое любопытство.       Первым нарушил паузу Марк, сказав вполне очевидную вещь:       — Очухалась.