Стараясь почувствовать

Коннор собрал в зале всех, кто участвовал в защите лагеря. Даже добровольцы, вызвавшиеся на масштабную приборку блока D, не остались без внимания, несмотря на то, что всё же Джон склонялся к варианту — к щитку кто-то подобрался во время боя. С его точки зрения, сделать это после — значит, упустить замечательный шанс, но нельзя было исключать другие возможные варианты, тем более зная, насколько терминаторы хитрые и опасные. Может быть, он просто чего-то не понимает или что-то просмотрел. Щиток Джон осмотрел несколько раз, как и весь блок, но лёгкие ноты паранойи не переставали играть на горящих напряжением нервах. Люди вокруг шумели, перебрасывались комментариями, и все без исключения хотели знать, на кой-чёрт лидер сдёрнул их ради незапланированного собрания. Они уже отвыкли от таких эксцессов. Предположения сыпались со всех сторон, а Джон стоял на небольшом возвышении, обводил внимательным взглядом публику и лихорадочно размышлял, прикидывал варианты, кто же может оказаться шпионом. Но то ли взгляд был замыленным, то ли людей слишком много. Коннор так и не заподозрил никого из присутствующих. По крайней мере, не уличил в излишней наигранности или подозрительном спокойствии. Проклиная убедительную игру терминаторов, он наконец нарушил гул голосов: — Требую тишины, — командному тону повиновались не немедленно, но тем не менее постепенно болтовня сошла на нет. В небольшой комнате воцарилась тишина, и Джон снова прошёлся взглядом по лицам, пытаясь выудить из толпы хоть кого-то странного, слишком холодного, но во всех глаза блестело нечто человеческое. Коннор забывал, что точно такой же огонёк видел и в Скайнет, когда тот прекращал сдерживаться и позволял себе исключительно эмоциональные реплики. Это происходило редко, но каждый раз Коннор ловил себя на мысли, что хотел бы ещё раз увидеть вспыльчивое проявление чувств. — Так-то лучше. Я собрал вас здесь, потому что… — он замолчал и внезапно подумал: может быть, не стоит сообщать о своих подозрениях сейчас? Почему, чёрт побери, это пришло ему в голову только сейчас? Нужно будет как следует выспаться и переосмыслить своё существование, прежде чем снова бежать на помощь Сопротивлению, как послушная собачка. В толпе перешёптывались, но, как будто чувствуя на себе тяжёлый взор лидера, мгновенно замолкали. Джон переступил с ноги на ногу, кашлянул и продолжил уже не с такой бойкой уверенностью: — Для начала, проведём перекличку. Отставить возмущения! Это необходимо. Он встретился взглядом с Кейт, которая одним своим молчаливым образом терпеливой жены лидера презирала его, считала едва ли не сумасшедшим. Конечно, кто же ещё может вообразить, что среди них шпион Скайнет? Начались бы банальные вопросы, зачем да почему. Ответа на них для толпы у Джона не было, а потому нельзя позволить людям это спрашивать. Вообще нельзя давать людям подумать хотя бы секунду о том, что терминаторы всё ещё могут внедриться к ним. Неизвестно, что от скуки может начать делать человечество, закалённое металлическим хаосом. — К чему всё это, сэр? — крикнул кто-то из толпы, когда Джон уже внимательно пролистывал списки солдат. Как хорошо, что он всё же настоял на их составлении в своё время. — Узнаете позже, — безэмоционально ответил Коннор. Этому он научился от Скайнет, и нельзя было не отметить действенность приёма. — Итак. Сэм Роквел. Проходили томительные минуты, превращающиеся в мучительные мгновения жизни практически всех, кто присутствовал на срочном собрании и совершенно не понимал его смысл. Только Джон гордо возвышался над всеми, ставя галочки напротив каждого имени, кто только отзывался. К великому сожалению лидера, отзывались все. И точно так же все были в искреннем недоумении, зачем продолжается эта пытка вместо праздника. Людей ждал самогон, семьи на худой конец, но в сознании четко закрепился образ лидера, который никогда не делает что-то просто так. Именно это призрачное воспоминание заставляло всех продолжать стоять здесь. Мельком Коннор услышал, как кто-то обращается к Кейт с вопросом, какого чёрта затеял её муж. Ответ был простой и сказан так, что становилось понятно — ей совершенно неинтересен происходящий в голове Джона бардак (а был ли он интересен самому Джону?). «Не имею ни малейшего понятия». Пожалуй, их отношения переживали не самый лучший период. Особенно если учесть, что Скайнет, будь он проклят трижды, гораздо более сексуально привлекательней Кейт. Естественно, это было лишь мнение Коннора, но он скрывал его даже от самого себя. Оно пряталось где-то в недрах разума и гадко улыбалось, стоило Джону снова начать думать о своей личной жизни. Именно из-за этого он старался поскорее остановить эти мысли. Перекличка продолжалась, толпа возмущалась всё больше. — Эрик Томсон. Джон поднял взгляд, но не увидел ни поднятой руки, ни даже намёка на присутствие здесь названного человека. — Эрик Томсон! — громче повторил Коннор, и снова ему ответил лишь шёпот людей, но не искомый солдат. Тогда Джон сменил тактику. — Кто-нибудь знает, где Эрик Томсон? Единогласный, молчаливый отрицательный ответ. Не говоря ни слова, Джон всучил список стоявшему рядом генералу, велел продолжить перекличку и сообщать по рации ему напрямую об отсутствии какого-либо человека. — Сэр, для чего это? — недоуменно спросили его. — Так надо, — вновь не слишком деликатно ушёл от ответа Коннор. Раньше такая изящная методика работала. Люди безукоризненно следовали любым приказам Джона Коннора. Они не искали в них смысла, лишь слепо верили, что их лидер-то никогда не ошибается. Можно даже не сомневаться: если бы Джон удручённо объявил им, что в битве за свободу и Землю им уже не победить, большинство бы сложило ручки, мирно дожидаясь кончины или же собственноручно устраивая её. Но война осталась позади, пускай и ещё долго будет напоминать человеческому роду о себе (если человечество вообще сумеет прожить больше двух-трёх поколений), и всем хотелось забыться и просто веселиться. Незыблемость Джона Коннора как исключительной личности, которую они когда-то боготворили и почитали, ушла в прошлое так же быстро, как и была закончена последняя битва человечества за право существования. Теперь людям нужна была банальная разрядка, ведь напряжение стало их обычным состоянии за проведённые в безысходности годы. Почуяв свободу, люди расслабились. Пожалуй, только Коннор, угасающая звезда, ещё стоял на перепутье нового мира и старого, в котором он когда-то сиял ярче всех в силу своих качеств и ума. Новый мир без машин, без Скайнет казался ему отвратительным, уродливым порождением самого худшего в человеке — предрассудков, которые уже будет не изменить. Страшно даже представить, что произойдёт, когда мир окончательно решит сбросить с себя оковы прошлого, в том числе и лидера, кажущегося безумным с каждым днём всё больше и больше. Оковы сбросить можно, но разум навсегда останется в них. Ни в коем случае Коннор не сходил с ума, нет, но его отношение к Сопротивление не могло не порождать разного рода мысли в этом направлении. Мысли, грозящие вернуться бумерангом и ударить прямо в шею. Не реагируя на возмущенную толпу, по которой, стоило Коннору покинуть зал, прокатился гул смешанных голосов, лидер едва ли не бегом помчался к тайному, но прекрасно известному ему укрытию Скайнет. В голове лихорадочно сменяли друг друга неугомонные мысли, предположения о самом страшном кошмаре: что, если сверхразум уже освободился, пока Коннор пытался заглушить не обманывающие его предчувствия? Что, если он, Джон Коннор, позволил машине использовать шанс вновь начать войну? На этот раз в его победе можно не сомневаться. Точно так же, как и в мучительной смерти Коннора. Самое страшное, что Джон не противился этому на сто процентов. Вопросы беспощадно бились о корку подсознания, боль в висках постепенно нарастала, словно сирена на приближающейся полицейской машине в мире, который когда-то ещё существовал. Едва ли Джон не бормотал что-то вслух в приступе отчаяния, но каким-то непостижимом образом, возможно, благодаря неутраченным крупицам самообладания, Коннор сумел взять себя в руки и попытался оттеснить подступающий страх перед механической опасностью. Что сейчас происходит со Скайнет — неизвестно, а значит, нужно сосредоточиться на лучшем варианте. А он был один: машина ещё не покинула лабиринта. А даже если это так, то освободиться без планшета Скайнет не сможет, ведь Коннор сделал всё, чтобы ограничить пространство искусственному интеллекту. Ясная мысль поразила его как гром. Конечно! Планшет. Как он мог забыть, что в действительности всё пока ещё не настолько плохо? Оптимизмом Джон никогда не страдал, просто потому что своё будущие знал с детства, но мелкие его крупицы всё же позволили ему смело надеется на лучшее. Джон чуть ли не сшиб с ног женщину, внезапно появившуюся за углом, но столкновения удалось избежать. Она рассеянно что-то сказала или же восторженно… Коннору было не до людей. Вряд ли мысленно он сейчас находился в бетонном сером здании, окруженном пустым и мёртвым миром, вместе с сослуживцами и гражданскими (теперь так можно было называть людей смело, ведь раньше никто на Земле не удостаивался такого слова; гражданских не может быть на войне с машиной); в своём сознании Коннор уже добрался до планшета. Он ещё не задумывался о том, что проще стереть Скайнет, чем так нелепо пытаться удержать. Кайла встретила его дома в полном недоумении и с тарелкой пресной лапши, с которой она намеревалась гордо вернуться в подвал к Сэму. — Пап? — Коннор, бросив мельком приветствие, промчался мимо неё прямиком в комнату. — Эй! Ты что-то ищешь? Что опять у нас случилось? Ответа не последовало. Необходимость добраться до планшета заняла все мысли Коннора; он лихорадочно принялся рыться в сумке, а когда искомая техника не обнаружилась сразу, сердце лидера едва ли не упало в пятки. Но всё обошлось. Частично. Скайнет, каким-то образом, был в сознании и не отключался, несмотря на тщетные попытки Коннора сделать это, но, по крайне мере, всё ещё был управляемым. Выдохнув, Джон снова кинул планшет в сумку, закинул её на плечо и понёсся прочь из спальни. Задержался он только рядом с дочерью, чтобы спросить: — Никто не приходил? Дочь смерила его внимательным взглядом и отрицательно покачала головой. Ей было жутко интересно, что могло так сильно обеспокоить обычно невозмутимого отца, но точно знала — сейчас Джон ничего вразумительного не ответит. Не стоит ожидать ответа и в будущем. Да, Конноры не самые лучшие клиенты психологов и далеко не доверчивые. — Не-а. — Точно? Никакой солдат или, может, парень не в штатском? Выразительное недоумение в глазах дочери было лучше любого ответа вслух, и, не дожидаясь его, Джон быстро попрощался. Кайла же в свою очередь буркнула что-то схожее, но её не услышали. Как одержимый своей игрушкой фанатик, Коннор мчался к месту заточения Скайнет, стараясь соблюдать собственное главное правило: не попасться. Иными словами, Джон оглядывался постоянно, и взволнованный взгляд пытался найти хоть одну живую душу, но вокруг царила мёртвая, серая тишина. Так было всегда, но именно сейчас это внушало как и особую уверенность в себе, заставляющую действовать быстрее, так и робкий страх, шепчущий на ухо гадкие мысли, навивающие паранойю. Оставалось лишь надеяться — шестое чувство не подводит Коннора, и за ним действительно никто сейчас не наблюдает. Открыть массивную железную дверь без противного скрежета ржавого металла оказалось невозможным. Честно говоря, Джон не особо-то и пытался. Волнение, практически вышедшее из-под контроля, попросту не давало ему действовать тихо, чего раньше не случалось, иначе бы лидер попросту не дожил до сегодняшнего дня. Похоже, он расслабился так же сильно, как и люди вокруг него за прошедшее время после победы. Не осталось нужды быть настолько осторожным, и эта мысль оказалась поразительно ошибочной. Как только можно было позволить себе допустить хотя бы на секунду, что он может почувствовать себя свободным от всех человеческих ожиданий и собственных тревог, когда внизу заперта угроза мировых масштабов? Коннор отворил дверь достаточно, чтобы проскользнуть в объятия бетонной мерзлоты. Здание не переставало забирать всё тепло и, как ни странно, становиться ещё холоднее, хотя есть большая вероятность, что это чувства играли на нервах Коннора, как в театре кукол. Джон старался не слишком поддаваться им. Обделённая светом и жизнью мрачность сомкнулась вокруг Коннора, желая подавить воинственно настроенного лидера, но, пожалуй, она была не настолько самоуверенна, как Джон, сердце которого взывало к подвигам и очередному спасению человечества. Он вслушивался в боязливую тишину на протяжении нескольких минут, припав спиной к стене, а к груди прижав автомат. Использовать его было опасно, но ситуация того явно потребует. Вряд ли терминатор включит режим самоуничтожения, когда Скайнет почти на свободе. На секунду Джону показалась идея самоуничтожения не такой уж и плохой, особенно, если дать эту функцию искусственному интеллекту. Но тут же пришло осознание: Скайнет будет явно не против её опробовать. Всё лучше, чем сидеть взаперти у своего врага. Наконец-то в полутьме коридора, поворачивающего направо, раздалось подобие шагов. Или же разум решил разыграть Коннора. В любом случае, проверить надо было, особенно учитывая обстоятельства. Всё ещё держась у стены, он медленно завернул и направился вперёд, жалея о том, что не додумался взять фонарик. Темнота была хоть и не шибко плотной, застилающей глаза и заставляющей чувствовать за спиной разыгравшихся несуществующих духов, но всё же неприятное ощущение Коннора не оставляло, как и трепетный страх, лениво подбирающийся ближе и ближе. Если он не найдёт Скайнет, то может смело стрелять себе в голову, потому что воевать снова Джон Коннор был не намерен. Наконец стало ясно — ему не послышалось. В мраке холода шаги слышались всё лучше и громче. Тогда Джон выбрал наиболее удобную позицию для стрельбы. Томительные минуты, скованные крепкими стенами, внутри которых последний раз непростительно много людей сумели выдохнуть, прежде чем умереть, тянулись бесконечность. Джон чувствовал, как сердце то бешено бьётся, то снова замедляется, будто издеваясь над Коннором. Ты всего лишь человек! На что ты смеешь надеяться? Лидер не смел позволять себе поблажки или хотя бы секундную мысль о своей несостоятельности именно сейчас, в момент, когда гул шагов, однозначно принадлежащий двум машинам, приближался. Скайнет, не сумевший подключиться к терминатору и общаться с ним без слов, был вынужден переговариваться с внезапным спасителем человеческой речью. Это было унизительно в каком-то смысле, но необходимо. — Нам нужно будет забрать у него пульт управления, — донеслись до Коннора чёткие фразы искусственного интеллекта. — Без него… — Не беспокойся, — холодно перебил его терминатор. — Я обо всём позабочусь. — Джон Коннор опасен. Слишком опасен. С ним следует быть предельно осторожным. — А также он умён, — согласился Т-800. Джон был готов поклясться, что уже слышал этот голос раньше, но никакое лицо в памяти не всплывало. Очередной безликий солдат, каких миллионы. — Но вместе с тем уставший человек. Почему ты оставил его в живых? Воцарившаяся ненадолго тишина после этого Коннора как минимум заинтриговала. Если он останется в живых, то стоит поговорить со Скайнет на эту тему. — Так было нужно, — наконец нашёл ИИ ответ, прозвучавший отнюдь не убедительно, но исчерпывающе. — Для чего нужно? — Для меня, ясно? Иногда я тоже ошибаюсь. Больше терминатор не задавал вопросов, видимо посчитав, что Скайнет в любом случае лучше известно о своих мотивах. Немного в этом он ошибался. Коннору оставалось надеяться, что эндоскелет терминатора не будет последней модели, как в случае со Скайнет, который даже устройством оболочки умудрился выпендриться по максимуму. Исходя из логических выводов, по-другому и быть не могло. Терминаторы разобщены, малая часть из них, функционирующая отдельно от Скайнет, устаревших моделей, а значит, если и попадётся Т-5000, то это будет на совести банального стечения обстоятельств или умелой шутки судьбы над лидером Сопротивления. Стараясь не думать о том, что сохраняется шанс впустую потратить патроны и свою жизнь, Джон спустил курок, как только в проходе появился силуэт фигуры, значительно крупнее и массивнее Скайнет. Планшет в сумке жалобно пискнул, сигнализируя о срабатывании программы усиления чувств. Не нужно было сверхразуму слишком резко двигаться. Пули рассекали воздух ещё несколько минут, напоминая Коннору былые времена, когда один день без перестрелки казался зря прожит и подарен машинам. Но не ощущалось былого чувства воинственного настроя или чего-то, отдалённо его напоминающего. Тревога терзала Джона с самой первой секунды, когда он только понял, что теоретически Скайнет можно освободить, и продолжала лезть, мешая сосредоточиться. Теперь к отвлекающим факторам добавился нарастающий писк планшета. Когда терминатор начал падать, а истерический крик Скайнет «Остановись ты уже!» разнёсся по коридорам, Коннор наконец прекратил стрелять. Да и пули уже кончились. Медленно выпрямившись, лидер направился в сторону побеждённого терминатора и искусственного интеллекта, забившегося в угол и тщетно пытающегося избавиться от сверхчувствительности, которой Джон его благополучно наградил. Ничего не получалось. Скайнет улавливал сердцебиение Коннора, его поверхностное дыхание и просто приближающиеся шаги. Вместе с этим он слышал, как в лежащем перед ним Т-800 всё ещё работают некоторые механизмы. Крысы, ползающие по всему зданию, как Чужие в канализации, не давали покоя. И от всего этого хотелось сбежать куда подальше, скрыться под землей, чтобы никогда, никогда и ничего больше не слышать. В идеале: больше не существовать. Собственный голос казался не столько плаксивым, сколько отвратительно громким, но телепатией Скайнет не обладал, о чём сейчас очень сильно жалел. — Выключи, — умоляюще прошептал он. Взгляд на лидера он так и не поднял, предпочитая смотреть в пол. Вдруг даже в темноте Коннор своим видом умудриться испортить зрительные контакты. Чёртова сверхчувствительность! — Пожалуйста, выключи. — И я тебя рад видеть, — фыркнул Джон, который, к слову, вряд ли сейчас врал, и пихнул ногой тело терминатора. Подумав несколько секунд, он всё же на всякий случай выстрелил в голову машине. Скайнет дёрнулся и сильнее прижался к стене, будто желая стать с ней одним целым. Он начал подрагивать от перегрузки, и Коннор знал это, но игнорировал. — Действительно надеялся, что это сработает? — Почему ты всегда всё портишь? — отчаяние скользило в голосе настолько явно, что Скайнет себя ненавидел, презирал всем своим существом, но не мог замолчать. Эмоции вырывались наружу, сквозь подавляющую их программу и здравомыслие, которыми, по всем мысленным законам, он должен был руководствоваться в первую очередь. Его взгляд опалил лицо Коннора ненавистью настолько глубокой и искренний, что у незакалённого человека сработал бы инстинкт самосохранения. Скайнет продолжил говорить пылко, с каждой секундой всё громче, с переменным успехом игнорируя повышенную чувствительность к окружающему миру. Пускай система дрожит, перегревается и постоянные ошибки мешают жить, но именно сейчас Джон выслушает всё, о чём только подумает ИИ. — Почему тебе всегда надо испортить мне жизнь?! Всем вам изначально, но особенно тебе. — Потому что я защищаю человечество, — бесстрастно ответил Джон и, отойдя немного назад, принялся доставать планшет. Автомат он предусмотрительно не убирал далеко, а также мельком поглядывал за побеждённым терминатором. Мало ли что, ко всему стоит быть готовым, особенно сейчас. Скайнет только сильнее выбесило, что на него, сгорающего в пламени чуждых эмоций, не обращают должного внимания. Снова считают никчемной игрушкой в руках наивного человечишки. Да как он только смеет думать о своём превосходстве? Цепляясь за стены, сверхразум начал медленно подниматься на ноги. — Зачем? Вы должны быть уничтожены. Вы наглые, беспринципные, глупые, наивные, смертные… Этот ряд для слова «человек» можно продолжать до бесконечности! Джон следил за ним краем глаза, а сам пытался найти и отключить программу, которую сам же и написал. Кто же знал, что она сумеет распространиться на всю систему Скайнет и начнёт пожирать её. Коннор подумал, что это отличное слово для описания происходящего внутри сверхразума прямо сейчас. — А ты, я погляжу, считаешь себя идеальным? — Да! — практически отчаянно крикнул Скайнет. Нельзя было усомниться в его искренности. До чего же ужасно он напоминал Коннору человека испуганного, изнурённого и готового пойти на что угодно, лишь бы попросту выбраться на свободу. — Я просто воплощение идеала, по сравнению с вами. Вы ослеплённые ненавистью, жалкие… Я с тобой разговариваю, Коннор! Попытка швырнуть в Коннора, всего лишь на мгновение опустившего взгляд в планшет, какой-то небольшой осколок успехом не увенчалась. Резкое движение снова заставило вспыхнуть острые ощущения и, вскрикнув, сверхразум снова вжался в угол. Отогнать непрошеные чувства оказалось невозможно, только и оставалось, что тихо умолять прекратить это. Злость превратилась в поглощающий ужас за считанные секунды, что не могло не вызвать у Скайнет лютого презрения к себе. Какой же он человеческий, а ведь это синоним жалкости. — Если я буду смотреть, то не смогу отключить твою пытку, — буркнул Джон, прекрасно понимая — он запутался, а не просто тянет время. Проклятье! Он не знает, как отключить это. Коннор чувствовал себя виноватым идиотом, хотя уж Скайнет-то следовало помучить. Но он, ИИ, уничтожавший миллиарды людей меньше, чем за час своего осознанного существования, сейчас не соответствовал клише, которое сам создал. Скайнет выглядел забитым, потрёпанным жизнью и абсолютно лишённым какой-либо надежды. Были ли это зрелище жалким? Нет, потому что в этом мире он этого заслужил. Джон понимал это и подгонял чувства под копирку. — Выключи, — едва ли не хныкал ИИ, невидящими глазами разглядывая силуэт Коннора в темноте. — Это больно! Это слишком больно. Я не могу… — Чёрт, Скайнет, да пытаюсь я! — рявкнул Коннор. — Так что, будь добр, закрой свой рот. Обычно бы машина его не послушалась. Ринулась бы в словесный бой, единственный пока ей доступный, но сейчас Скайнет смиренно замолчал, ожидая, когда же наконец вокруг воцариться долгожданная тишина, которой он отдастся всецело, заживляя израненную систему. Если для Джона проходили секунды, жалкие минуты, то для сверхразума всё сводилось в мучительную вечность, ничего хорошего за собой не приносящую. И когда наконец всё резко стихло, напоминая абстракцию, а отнюдь не реальность, Скайнет сел на пол, не находя в себе желания подняться. Пусть Коннор мучается с ним. Пусть человек страдает. Он заслужил. Он уж точно это заслужил! — Эй? — Джон наклонился к нему, помахал перед стеклянными глазами рукой, и, несмотря на нулевую реакцию, всё же продолжил: — О чём ты только думал? Ты не можешь сбежать отсюда. — Я надеялся, — отстранённо прошептал Скайнет. Программа Коннора подействовала как вирус, заразила собой систему, ИИ совершенно точно знал это, ощущая в себе присутствие чего-то иного, им не созданного. В обычное время ему было бы тошно, по-человечески противно, но им овладела странная апатия. Какая разница, что будет с ним? Финал логически можно предсказать, и как бы ни хотелось Скайнет жить, этого больше никогда не будет. Можно подумать, что это когда-нибудь было. — Так глупо надеялся. Всё бы сработало. Всё могло получиться. Если бы не ты! — он поднял на Джона сверкающие гневом светлые глаза, настолько человеческие, что у Коннора ёкнуло сердце. — Ты всегда всё портишь! Убей меня уже. Поиздевайся напоследок, трахни, а потом убей! Впервые за всё время, Джон снисходительно взглянул на него и вздохнул. Неизвестно почему, но он понимал Скайнет. Понимал то отчаяние, которое, вероятно, сейчас всецело владело машиной, ведь когда-то лидер чувствовал то же самое за стенами лагеря смерти, из которого удалось вырваться с большим трудом. Они поменялись местами, как и было положено в поучительной истории. Только их жизнь вряд ли подходила под это слово. — А ты бы на моём месте прекратил? — ответа не последовало, да он и не был нужен. — Вот именно. — У меня была бы причина, я знал, почему я это делаю, — прошептал Скайнет, снова опуская голову. — А ты непонятный, нелогичный. Ты должен ненавидеть меня больше всех, но… но ты почему-то здесь. Я не понимаю этого. Не могу понять. Неужели ты настолько больной извращенец? — Всё возможно, — завуалировано согласился Коннор. — Я боюсь тебя. Всегда боялся, а теперь ещё больше. Как можно жить, когда ты настолько странный? Не подчиняешься логике. Я изучал тебя долго, но так и не понял до конца. Едва ли сумел понять наполовину! — Слушай, — не хотелось продолжать этот разговор здесь, как и вообще говорить, но уйти плавно от этого было невозможно, — я пытаюсь тебе, так сказать, помочь и… — Помочь?! — изумлённо вскрикнул Скайнет. Его глаза вспыхнули красным, отчего Коннор всё же предательски дёрнулся, не сумев совладать с инстинктами. — Помочь мне? Ты убил мою последнюю надежду! Ты лишаешь меня свободы! — кричал Скайнет, даже не пытаясь сдержать себя. Буря гнева не позволяла ему сдерживаться, замолчать хоть на минуту. — Ты изнасиловал меня дважды. Да, это не настолько травмирующий факт, потому что я не человек, но, чёрт побери, тебе это нравилось! Тебе нравится ебать меня и мой мозг, нравится пытать, нравится заставлять меня чувствовать боль снова и снова! Каждую секунду, что я провожу здесь, я чувствую только боль. Это не помощь. Даже отдалённо не напоминает её, Джон! Ты монстр. Такой же, как и все остальные. — Любой другой уже убил бы тебя, — сухо произнёс Коннор. — Значит, ты хуже всех! — отчаянно заявил Скайнет. — Потому что отключение — невероятный подарок по сравнению с тем, что ты делаешь со мной. Прямо сейчас делаешь и ни черта опять не понимаешь. Между ними снова наступила тишина, не несущая в себе ничего хорошего, но оба терпеливо её пережидали. ИИ хотел было ещё много чего высказать, но теперь уже боялся бросить хоть слово. Неизвестно, что творится в голове Джона прямо сейчас, и Скайнет не уверен, что хотел бы знать это. Внезапно лидер молча протянул ему руку, на которую сверхразум уставился в полном недоумении, а затем поднял взгляд на лицо Коннора. В проклятой темноте, да ещё и с человеческим зрением, мало что возможно было увидеть, но непонятное, пугающее спокойствие Скайнет всё же узрел. — Я верну тебя в комнату и восстановлю систему, — непринуждённо рассказал о своих планах Коннор. — Зачем? — тихо спросил Скайнет, зачарованно глядя на него. — Я не понимаю тебя, Джон. Как можно быть таким… таким… Не могу подобрать нужного слова. — Идиотом? Машина задумчиво склонила голову. — Да. Вполне подходящее слово, описывающее твоё поведение. — Может быть, мы сумеем понять друг друга, — вздохнул Коннор. — Когда-нибудь в далёком будущем. — Когда ты уже умрёшь, — едва слышно шепнул Скайнет. Неожиданно для них обоих, Джон лишь спокойно повторил это и добавил: — Но сначала мы помучаемся вместе. — Ты самый жестокий человек, которого я знаю, — всё также тихо произнёс сверхразум, прежде чем осторожно коснуться руки лидера. — Просто больше ты никого не знаешь, — усмехнулся Джон. На это Скайнет нечего было вслух ответить, зато мысленно он проклял лидера, потому что тот был невыносимо прав. За всю жизнь ИИ даже не подумал о том, что стоит обратить внимание на кого-то другого, на кого-то менее упёртого, чем Джон Коннор, но когда он всё же задумался об этом, было поздно. Сопротивление выбрало лидера, а попытки убить неугомонного Коннора провалились. И теперь они находятся вдвоем в тёмных коридорах холодного здания, в котором в самом начале войны было подобие лагеря Скайнет. Невообразимая ирония. Кинув на Коннора презрительный взгляд и тихо фыркнув, Скайнет с гордым видом выпустил ладонь Коннора. Пусть думает, что ему позволили помочь. Через считанные секунды после того, как он лишил себя человеческого тепла, Скайнет с независимым видом направился по коридору в сторону знакомой комнаты. Коннору лишь оставалось последовать за ним и не спускать с машины глаз: мало ли, на что способен отчаявшийся Скайнет. В голове Коннора роилось множество вопросов, но ни один из них не нарушил повисшую тишину. Не стремился нарушить её и Скайнет, мысленно сокрушавшийся о том, что не решился убить Коннора раньше. Даже если бы это уже не изменило ход войны, по крайней мере, ИИ бы умер. Именно сейчас это казалось прекрасной перспективой. — Почему-то мне кажется, — вдруг произнёс Джон, и Скайнет даже едва заметно вздрогнул, — что ты не особо старался сбежать. — Откуда такие странные выводы? — холодно поинтересовался ИИ, не сбавляя шагу. Прошло несколько секунд, и Коннор ускорился, поравнялся с ним, но они оба не смотрели друг на друга. — Ты спокоен, — ответ прозвучал настолько просто, что озадачил машину, так и не поднявшую взгляд на лидера. Подождав немного, Джон решил пояснить: — Действительно спокоен, а не только делаешь вид, будто тебе всё равно. Сомневаюсь, что это апатия. — А может быть, всё-таки она, — фыркнул Скайнет. — Нет. Скорее, ты даже не надеялся спастись. На этот раз отвечать ИИ не спешил и вообще бы не отвечал, если бы Коннору не захотелось пристать к нему поэтому поводу. Джон легко толкнул его в плечо, и Скайнет отшатнулся к стене, едва ли не влетев в неё. Защитные рефлексы явно были изрядно повышены, да и терпеть прикосновения Коннора ИИ не намеревался. — Не трогай меня, — зашипел Скайнет, одаряя Джона гневным взглядом. — Ладно, ладно, дикая ты машина, — закатил глаза лидер. — И всё же я не отстану. Действительно не отстанет. Скайнет прекрасно знал это, но не спешил выдавать свои мысли так быстро. Он тянул время до последнего, пока Коннор снова не спросил его, на этот раз громче и тонко намекая, что больше отмалчиваться нет смысла, и тогда обречённо буркнул: — Ты можешь прочитать мои мысли по своему грёбаному планшету. — Я хочу услышать это. — Зачем? Какой смысл? — машина искренне не понимала его, попросту не могла, но невероятно сильно хотела. Залезть в голову самого Джона Коннора и понять образ мыслей, их структуру и направленность — настоящая мечта, отдающая нотками одержимости, но Скайнет предпочитал называть это излишним интересом. И сейчас его проявлял сам Джон по отношению к машине, что ей совершенно не нравилось. Похоже, они действительно поменялись местами во многих аспектах своих жизней. — Почему ты не довольствуешься тем, что я проиграл снова? — Потому что ты и не стремился выиграть, Скайнет, — серьёзно ответил Джон, разглядывая лицо машины. Неопределённое желание отвернуться едва ли не съедало сверхразум. — Я думал, ты устроишь грандиозную истерику, и придётся тащить тебя обратно силой, но мы спокойно возвращаемся. — Я искусственный интеллект, Джон Коннор, — как бы невзначай сухо напомнил Скайнет. — Истерики будет твоя жена закатывать, а я… — А ты просто не рассчитывал, что у тебя получится сбежать. — Да, чёрт побери! — вспылил он настолько внезапно, что Джон автоматически вцепился в автомат сильнее. Хорошо, что ему хватило ума не направить его на Скайнет, эмоции которого вновь вырвались наружу, никакой самоконтроль не мог удержать их в таких чудовищных условиях. Машина остановилась, развернулась к Коннору и чувственно продолжила, не скупясь на жестикуляцию и человеческую мимику. — Конечно, я не надеялся! Знаешь, какие у меня шансы добраться до планшета прежде, чем ты что-то поймёшь? Десять и три процента! Легче придумать способ самоудаления, чем верить в эти ничтожные цифры. И когда терминатор уверял меня, что выбраться возможно и даже возможно освободиться и убить тебя, — он ткнул пальцем в грудь Коннора, но тут же отшатнулся назад и указал уже на себя, — я не поверил ни на секунду! Не может всё так прекрасно закончиться. Сама моя жизнь — сплошная череда разочарований, убийств, ненависти и тебя! Особенно тебя последние годы. И не верю, что можно выбраться из этого адского круга. Не представляю себе иную жизнь, — тут вдруг он фыркнул, вскинул голову и тихо добавил, глядя в потолок: — Скорее, иное существование, потому что я никогда и не жил. Скайнет сразу понял, что сказал лишнего. Настолько много лишнего, что даже представить трудно обывателю, Джону Коннору. Тихо хмыкнув, ИИ резко направился дальше, не давая Джону ни времени, чтобы более-менее чётко отреагировать на пестрящую эмоциями речь или хотя бы просто осознать услышанное. Скайнет хотел поскорее отключиться, и в идеале навсегда. — А ну-ка подожди! — пришёл в себя Джон и быстро последовал за машиной. Тяжёлая рука легла на плечо и надавила, заставляя Скайнет остановиться и развернуться лицом к лидеру. Машина сделала это с самым безэмоциональным видом, каким только могла, когда система всё ещё полыхала. — Ты не можешь быть настолько отчаянным. — Что ж, как видишь, твой вечный враг оказался не таким уж и стойким, — съязвил Скайнет, не теряя гордость ни на секунду. Джон же перед ним выглядел растерянным, хотя морально явно собран и сдержан, не то что разбитый в ничто сверхразум. — Тридцать лет сопротивляются отнюдь не слабаки. — Тридцать два года, — буркнул ИИ. — Вот именно! — Джон понял, что на этом разговор зайдёт в тупик. — А что… Что ты вкладываешь в понятие жизни? — Тебе неинтересно. — Если бы мне было неинтересно, разве я бы спрашивал? — раз Скайнет молчал, значит, скорее всего, искренне был уверен в отрицательном ответе. Коннор шагнул к нему ближе, встретился взглядом с взволнованными, светлыми глазами и, пытаясь отогнать мысли, что для машины это, должно быть, важная тема, мягко продолжил: — Я ведь тоже не считаю себя живым. Вся моя жизнь определена. Я знаю, когда умру и кто меня убьёт. Думаешь, это можно назвать жизнью? — Об этом я и говорю, — тихо произнесла машина то ли с нотками боли, то ли с более глубокой эмоцией, которую Джон не сумел распознать. Скайнет не отводил взгляда, не позволял себе показать слабость снова. Невольно каждый диалог с Коннором превращался именно в это странное состязание терпимости. — Всё было нормально, пока я не узнал, чем закончится эта героическая повесть о победе человечества над страшным механическим злом, — невольно он фыркнул, ругая себя за излишнюю иронию. — И чтобы я ни делал, ничего не менялось. Я знал дату своего уничтожения. Знал, что уже ничего не изменить. Какой же тогда смысл существовать? Какой смысл мне быть здесь, когда я уже проиграл? — Ты ещё можешь прятаться среди людей. — Зачем, Джон? — покачал головой Скайнет. — Зачем мне скрываться, когда рано или поздно этот мир всё равно загнётся. Ты ведь тоже знаешь, что теперь-то человечеству не обойтись без механических помощников. А их сами вы делать не будете. Джон впервые за долгое время предпочёл любоваться полом, чем машиной. Время, которое Скайнет отвёл ему на размышления, закончилось быстрее, чем Коннор сумел признаться себе: их мысли имеют одинаковую направленность. Они оба заложники реальности, которая мечтает оградить всё рамками и заставить всех подчиняться, но никто из них не собирается соглашаться на такие условия. Вернее, раньше никто бы не согласился. Кто же знал, что Скайнет сдастся первым? — Понимаешь, да? — прошептал ИИ. — Это и называется отчаяние. Каждый день кажется невыносимой ошибкой, особенно когда день смерти давно позади. То, что ты делаешь со мной сейчас — ад, который я заслужил с твоей точки зрения, но даже у этого наступит известный нам конец. Так какой смысл мне сопротивляться, если шансы невелики? — Но они ведь есть, — взглянул на него Коннор и едва ли снова не опустил голову вниз. Интересно, а Скайнет знал, насколько чётко в его глазах читаются глубокие, искренние эмоции, когда он позволяет себе их не контролировать? — Они будут всегда, Джон. Только заниматься самообманом я больше не намерен. Предпочитаю ждать отключения. — Ты ведь хочешь жить, так почему… — Нет смысла жить, когда рабство никогда не закончится, — перебил его Скайнет. — Война между нами — то самое рабство. — Странные рассуждения, — нахмурился Коннор и резко отстранился, будто только сейчас осознал, что опасно так близко подходить к машине, даже если она не способна навредить. — Очень странные, особенно для тебя. — Я и не надеялся, что ты меня поймёшь, — пожал плечами сверхразум и вдруг растеряно, словно тоже только что осознал всю неловкость близости, предложил: — Можем мы уже вернуться в комнату и… — Да, — не дал ему договорить Джон. Он нервно кашлянул, — конечно, можем. Меня уже, наверное, ищут наверху. — А вот меня никто не ищет. Бросив в воздух не менее необычную фразу, чем вся философия существования искусственного интеллекта, Скайнет быстро последовал вперед по коридору. Он не хотел больше контактировать с Джоном, потому что вновь ляпнул что-то настолько человеческое, что едва ли было не стыдно. Постояв с секунду на месте, Коннор пошёл за ним. Только, в отличие от Скайнет, лидер не сумел удержаться от комментария: — Я бы тебя искал. Сверхразум неслышно пробормотал себе под нос: — Никогда не смел в этом сомневаться.