mirror

Новость о том, что ловцом Когтеврана стал «мрачный мальчик Эллиот Мун», которого к тому же  (неслыханно!) запихнули в команду насильно, быстро разлетелась по стенам замка. Большинство, в виде гриффиндорцев и слизеринцев, воспринимало эту новость злорадно и с насмешкой. Когтевранцы же были в легком ужасе. За завтраком и обедом Эллиота не было, что вновь вызывало определённые вопросы у окружающих: «Как же так, уже второй день ходят отдельно друг от друга?», «А вчера ведь ещё и была ссора?» — в отличии от Лили, которая всё пропустила, некоторые всё же смогли её застать и рассказать друзьям — «Не вечно же им всем вместе таскаться, всё это было не совсем нормально, верно?». Друзья Муна лишь переглядывались. Когда в обед Лили пыталась дотянуться до солонки, ей её передал Аарон, сидевший неподалёку вместе со Скорпиусом и Коннором. Лили поблагодарила Ливингстона и обратила внимание на его приятеля. Скорпиус то и дело тяжело вздыхал и что-то шептал МакНамаре. Малфой казался мрачнее остальных. Хмуро глядя в тарелку с мясом, он выковыривал из неё картошку с таким негодованием, что Поттер стало жаль несчастный корнеплод на серебристой вилке. Да и Скорпиуса чуток, наверное. Неужели он так переживал за друга? Или могло случиться что-то ещё? Может Мун опять что-то выкинул? Задумавшись, Лили так и засмотрелась на Малфоя, боровшегося с картофелем. Коннор, сидящий рядом, заметил взгляд Лили и, прежде чем та успела отвернуться, вдруг весело улыбнулся и ткнул Скорпиуса в бок. Малфой поднял голову и, увидев причину по которой его отлучили от тарелки с едой, так же резко, как и друг, оживился, подмигнув девушке. Лили почувствовала, как краснеет и, постаравшись придать себе безразличный вид и не выдать смущения, равнодушно кивнула в ответ. Скорпиус ехидно улыбнулся и прикусил нижнюю губу, задумчиво принявшись разглядывать Поттер. Лили отвернулась, быстро дожевала свою отбивную, а затем вместе с близнецами Скамандерами направилась прочь из Большого зала. Она почти всегда завтракала, обедала и ужинала с братьями — их общество невероятно скрашивало трапезу неуёмной болтовнёй и, иногда садистскими, всё как любила Лили, шуточками. Хотя в гостиной присаживалась к ним не часто, оставаясь на любимом подоконнике: Лоркан и Лисандер любили слишком шумные эксперименты и безалаберность, а она тишину и выученные уроки. При таких мыслях и поведении, Поттер конечно ощущала себя жуткой заучкой, но так и было. Впрочем, в оправдание можно сказать, что в свободное время Лили с радостью помогала близнецам химичить. Но только не проводить опыты на себе, это уж увольте! Сегодня Лоркан и Лисандер обсуждали какой-то свой очередной трансфигурационный эксперимент. Кажется, в этот раз что-то связанное с анимагией. Лили потеряла нить повествования примерно в тот момент, когда увлеклась картошкой в малфоевской тарелке. — А я тебе говорю, что не надо пихать это заклинание туда! Я не хочу обрастать медвежьей шерстью вновь! — Она была не медвежья, сколько раз повторять! Это была шерсть коалы… — Еще хуже. — Я надеюсь, — вставила Лили, — что это безопаснее, чем попытки трансфигурировать кого-нибудь из слизеринцев в мебель. Тот раз был очень… эм… неудачным! — Не беспокойся, Лилс, — заверил её Лоркан. — Тогда нам просто мозгошмыги в голову ударили! — добавил, широко улыбаясь, Лисандер. — Впрочем, вряд ли в поведении Смита что-либо поменялось. Он что Смит-человек, что Смит-стул, всё равно по интеллекту схож с бревном, — заметил Лоркан. Лили фыркнула. Тут с близнецами спорить было трудно. Смит с шестого курса слизерина был невыносимым дураком и при том огромной занозой в заднице всей школы. Кит утверждал, что его не любят даже на их факультете. Когда Лили и Скамандеры дошли до коридора, ведущего в класс трансфигурации, близнецы благополучно свернули, продолжая спорить о покрытых шерстью руках. Лили, которая шла позади, роясь в сумке, кто-то схватил за плечо. Она вскрикнула, руки непроизвольно дернулись и несколько пергаментов и чернильница выскользнули из сумки. Чернильница, упав на пол, разбилась с громким треском. — Ой, прости! — проговорил быстро Альбус, кинувшись собирать забрызганные пергаменты и стекляшки от чернильницы. — Не беспокойся, — тихо сказала Лили и взмахом палочки заставила пергаменты очиститься, а чернильницу вернуться в прежнее состояние, наполнившись чернилами с каменного пола. Затем канцелярские предметы бухнулись в сумку Лили, аккуратно уложившись поверх учебников. — Вау, — фыркнул Альбус. — Почему я не помню такого заклинания? — Потому что, помимо квиддича и дуэлей, иногда стоит учиться, — лукаво улыбнувшись, сказала Лили. Брат одарил её лучезарной улыбкой, а вокруг его зелёных глаз появилась паутинка весёлых морщинок. — Я предпочитаю безрассудство и ночные вылазки нудной зубрёжке. Подобное, по большей части, для Когтеврана. — Это похоже на дискриминацию, Ал! — осуждающе произнесла девушка. — Она и есть. В чистом виде, — лицо Альбуса озарилось ещё одной обворожительной улыбкой. Лили хмыкнула и закинула сумку на плечо. Медленным шагом брат и сестра направились в противоположную сторону от кабинета трансфигурации, где толпились шумные пятикурсники с Когтеврана. — Как там ваш новый ловец? — невинно поинтересовался Альбус. — Не знаю, но не думаю, что заставить его играть насильно было хорошей идеей. И… И вчера похоже он был очень зол. — О, я слышал. Раскол в Великолепной четвёрке! Сенсационный заголовок века. — Ну да, — фыркнула Лили. — Что ж, — сказал Альбус. — В этом есть и светлые стороны. — К примеру? — Ну, — Ал будто задумался, — если он будет противиться и плохо играть, у Гриффиндора есть огромный шанс снова победить… — Я попрошу близнецов превратить тебя в лягушку, — тут же отреагировала Лили, которая каждый год боролась со старшими братьями за право именовать свою сборную ничуть не хуже гриффиндорской. Братья, получая большое удовольствие, не упускали случая подразнить сестрёнку по этому поводу, иногда доводя её до белого каления. — Шучу я! — парень обнял сестру за плечи. — Нет, правда. Ищи позитивные стороны. Даже если он и не особо жаждет этого, но хорошо играет, то рано или поздно Мун приживётся в команде и покажет результат. — Главное, чтобы это было не очень поздно. — Не переживай. Я тебе говорю, всё будет хорошо. — Альбус улыбнулся. Лили улыбнулась в ответ. — Надеюсь, ты прав. Попрощавшись через какое-то время с братом, девушка поспешила к классу трансфигурации, в то время как Альбус потащился на Заклинания. Но и в этот раз ей не позволили дойти до кабинета. Некто вновь, гораздо бесцеремонней, нежели в прошлый раз, схватил Лили за руку, останавливая. Слава Мерлину, в этот раз ничего не упало. И она не упала, что тоже важно, копчик то всё ещё побаливал! Словно читая мысли, перед Поттер предстал никто иной, как Эллиот Мун. Лили вздрогнула. Юноша мрачно не неё взглянул и какое-то время ещё продолжал смотреть в абсолютной тишине, которую Лили боялась нарушить. Может это было глупо, ведь Мун всего лишь такой же ученик как и она, но мурашек тёмными глазами он мог навести знатно. Наконец, прочистив горло, Эллиот произнёс: — Привет, я просто хотел извиниться, — голос у него был приятный. Лили никогда не слышала его голос вблизи и вполне спокойным, а всегда только издалека и очень злым или… Да нет, только злым. Поэтому плавный баритон Муна как-то совсем выбил Поттер из колеи. Она лишь кивнула, ожидая дальнейшего развития событий. Эллиот вскинул бровь. — Ну и… извини, — выдавил парень таким тоном, словно само слово вызывало у него боль в горле. Лили кивнула. — Да, никаких проблем. — Она неловко улыбнулась. Эллиот молчал. Его лицо ничего не выражало, а стеклянный взгляд был устремлён в пол. Лили подумала, что теперь она возможно будет с ним так (= «очень неловко») контактировать и разговаривать достаточно часто, особенно в первое время, ведь они стали товарищами по команде. Что ж, пожалуй, придётся дать ему шанс. Нет, не так. Надо (!) дать ему шанс, ведь случиться и получиться может всяко. Вдруг команда, пускай и на сезон, приобретёт очень ценного игрока? В конце концов, Аддерли редко в чём ошибался и, возможно, и в этом случае прав? Впрочем, Эллиот вчера так злился, если верить Скорпиусу, что даже спустя время не станет трудиться на благо факультета. Или нет? Может вчера Мун был зол, потому что просто взыграло упрямство? А может, просто решил повыпендриваться, а на самом деле рад радёшенек? Интересная мысль. Она забурлила в мозгу Лили и та, воспользовавшись шансом и набравшись храбрости, спросила — Эм… — Стоит назвать его по имени? Попробовать можно. — Эллиот… кхм… ты ведь теперь действительно наш новый ловец? — Хорошо ли сформулирован вопрос? Сейчас узнаем. Всмотревшись в лицо встрепенувшегося Муна, Лили вновь неловко улыбнулась, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Мун поглядел на неё с вызовом. — Да. И я знаю, что ты тоже в команде. Но не жди, что я буду восхищаться своей новой должностью и с виляющим хвостиком выходить на поле. Это не для меня. Поттер прикусила губу. — Возможно, тебе понравится, не будь так ст… — она замолчала, заметив, как Эллиот начинает наклоняться ближе. — Мне не понравится, — сладко прошептал Мун прямо ей в ухо. Затем выпрямился, зловеще улыбнулся и, развернувшись на каблуках, удалился. Да он и вправду может быть до чёртиков пугающий!

***

Лили смогла отойти от встречи с Эллиотом Муном и подоспеть к кабинету как раз в тот момент, когда Аддерли открыл дверь класса и начал впускать учеников, дружелюбно улыбаясь. Профессор Аддерли никогда не признает этого, наверное, считая не очень педагогично, но все точно знали, что Когтевранцев он любил чуть больше любых других студентов Хогвартса. Конечно, можно сказать, что все деканы любят свои факультеты больше других, но у Аддерли это проявлялось как-то более тепло. Он относился к своим подопечным с сердечным радушием и нежностью, словно они были его собственные дети. — Итак! — весело проговорил профессор, оглядывая класс. — Сегодня у нас чары прозрачности или исчезновения, если это можно так назвать. На его шее висел древний шарф с эмблемой команды «Торнадос», который то и дело болтался из стороны в сторону, когда профессор, в строгий образ которого, к слову, подобный аксессуар не вписывался, расхаживал из одного конца кабинета в другой, объясняя принципы новой темы. В придачу ко всему, на седой и полулысой голове болталась феска с золотистой кисточкой. Зачем этот головной убор нужен был, никто не имел понятия. — У каждого из вас на столе паук, — объявил Аддерли. — Вы должны будете заставить его стать прозрачным. Это весьма просто… Лили взглянула на стол, вслушиваясь в слова профессора. В маленьком поддоне, стоящем там, зажавшись в угол, сидел небольшой, но очень неприятный, мохнатый паук. Она поморщилась. К концу урока паук Лили стал слегка прозрачен и напоминал живую фигурку из тёмного стекла. Но это был неплохой результат, учитывая, что у большинства её однокурсников пауки едва ли стали хоть чуточку светлее. Только у близнецов Скамандеров, у которых трансфигурация была любимым предметом, членистоногие исчезли совсем. Правда, братья не смогли заставить пауков появиться обратно, потому что подопытные Лоркана и Лисандера благополучно сбежали, пока их хозяева восторгались своим результатом. После занятия Лили заметила, как парочка одноклассников подошла к профессору Аддерли с вопросом о Эллиоте Муне и нескрываемым намерением переубедить декана. Лили мысленно пожелала им удачи, памятуя, до какой степени профессор по трансфигурации упёртый и убеждённый в правильности своих решений. Дальше была Защита от Тёмных Искусств вместе со слизеринцами. И, когда Лили подошла к кабинету профессора Олдфорда, её уже ждал, ухмыляясь во весь рот, Кит — Привет, — бросила Лили Келли. Его ухмылочка совершенно ей не нравилась. Девушка понимала, что сейчас начнутся шуточки по поводу нового ловца и не хотела их слушать. Она решила, что начать нападение надо раньше, чем это успеет сделать Кит. — Кажется, с твоим лицом что-то не так… Ой, нет, это улыбка? Неужели есть какие-то поводы для радости? — беззаботно прислонившись к стене, удивилась она. — Опять отобрали пару десятков очков за отвратительные шутки на зельеварение? — Нет-нет, вовсе нет, — Кит дружелюбно улыбнулся. — Но повод есть. Один. Совершенно незначительный. — Голос Келли сквозил приторным удовольствием. Лили сдержалась, чтобы не поморщиться, но решила идти до конца. — Тогда что? Кит подозрительно прищурился. — То ли ты ничего не знаешь, то ли тебя это не расстраивает, то ли ты умело притворяешься. Хм… Третье? Лили невинно улыбнулась, вскидывая брови. Келли взвыл. — Да ты манипулируешь мной, Поттер! Чёртова женщина, — слизеринец укоряюще на неё уставился. — Ты отбила всю охоту издеваться. — Прости, — она вновь улыбнулась, на этот раз извиняясь. — Но именно на это и был расчёт. Всегда, когда не подыгрываешь, тебе становится не интересно. Даже если ты сам не хочешь. Люблю твоё подсознание. — А нельзя было просто сказать, что не хочешь слушать мои издёвки? — Ты бы не послушался. — Может и послушался бы, — пробурчал Келли. Откуда-то из толпы когтевранцев возник Эйден Линч, смуглый и кареглазый пятикурсник со Слизерина. Он был лучшим другом Кита и тем редким исключением, с которым Распределяющая шляпа явно ошиблась. По мнению Лили, Линч неплохо бы ужился и в Когтевране, и, как ни странно, в Гриффиндоре. Даже Кит, как бы девушка к нему не привыкла и порой не защищала от Альбуса, был слизеринцем по натуре, во всех смыслах этого слова. Об Эйдене пока такого сказать нельзя было. И вряд ли когда-нибудь получиться. — Привет, — сказал Линч, помахав Лили. — Слышал про вашего ловца, Лили. Надеюсь, он неплохо справится. — Спасибо, я тоже, — Кит сморщился. Поттер улыбнулась. — Как прорицания, Эйден? — О, Трелони как всегда на высоте, — усмехаясь, ответил Эйден.

***

Профессор Защиты от Тёмных Искусств Сэмюэль Олдфорд был самое мерзкое, что только видел Хогвартс. Скользкий во всех смыслах, воняющий так, словно месяцами жил в пещере и питался соплохвостами, худой, в обшарпанной мантии и роговых очках с толстыми стёклами. В добавок к этому образу была кипа кудрявых, грязных волос, торчащих во все стороны. Как столько максимально отвратительных качеств слились в одном человеке — составляло одну из тайн мироздания. Это существо (человеком, ей-Богу, язык не поворачивается его назвать) преподавало в школе уже около десяти лет и большинство не понимали, за каким чёртом Макгонагалл его тут держит. Конечно, он был неплохой преподаватель, но не до такой степени, чтобы этому сальному чудовищу нельзя было найти замены. Пустив пятый курс в свой класс, он оглядел школьников взглядом водянистых голубых глазок. — Добрый день, — произнёс он своим высоким попискивающим голосом. — Добрый день, профессор Олдфорд, — дружно отозвались пятикурсники, морща носы. Олдфорд улыбнулся, обнажая щербатые зубы и кивнул, показывая тем самым, что ребята могут сесть. Лили, ушедшая в конец класса вместе с Китом и Линчем, тяжело бухнулась на стул. Келли сел рядом. Олдфорд прошел к учительскому столу и сел. Затем, ужасающе медленным, будто в замедленной съёмке, движением, он открыл журнал. Порой Поттер казалось, что Олдфорд в прошлой жизни был улиткой или, может быть, ленивцем и просто не до конца переродился, оставив у себя часть повадок. — Кого сегодня нет в классе? — проговорил он. Лили огляделась. Кажется, все были на месте. Хотя, одной рыжей шевелюры всё-таки не хватало. — Уизли, — вставил Эйден с соседней парты. — Он… хм… Слегка пострадал на прорицаниях. — Прекрасно, — безразлично сказал Олдфорд. — Что с Хьюго? — встревоженно спросила Лили. — Ничего такого, — произнес Кит, фыркая. — Обжёгся. — Чем? — не увидев ничего весёлого, удивилась Лили. — Случайно уронил в камин одну из шалей Трелони, даже не спрашивай как, полез доставать. Каким-то чудом ухватил краешек, вытащил всё на ковёр, начался пожар, стал тушить… В общем, в результате пострадали парочка его пальцев, шаль и ковёр перед камином Трелони. Сказочное было представление! — Ужас! — Да ладно, для Уизли это пустяк. Ты же его знаешь, мог вообще весь кабинет спалить. Да, Хьюго Уизли мог, потому что маленькие неприятности, вызванные огромной неуклюжестью, преследовали беднягу постоянно. А ещё, Хьюго Уизли, как бы дико это не было, учился на Слизерине. Он, пусть и сопротивлялся вначале, хорошо прижился на змеином факультете и теперь щеголял старостой, охотником сборной и чуть ли не лучшим учеником Слизерина (при этом всё ещё оставался жутко неловким). Для всей семьи это было тем ещё шоком, но позже благоразумная Гермиона заверила, что нет разницы на каком факультете учится Хью. Каждый факультет прекрасен по-своему и каждый выпускал своих хороших волшебников. Гарри с энтузиазмом её поддержал. Олдфорд тем временем продолжал монотонно смотреть в журнал, время от времени оглядывая учеников. Он часто так делал, отнимая чуть ли не пол урока. Впрочем, никто не жаловался, ловя ворон и засыпая на партах. В дверь постучали. Олдфорд с черепашьей скоростью поднял голову и уставился на дверь, около тридцати секунд сверля её взглядом, словно надеясь увидеть сквозь стену, кто находится по ту сторону. Потом, моргнув, сказал: — Да-да? В двери показалась светлая макушка, принадлежащая Скорпиусу Малфою. Он одарил профессора дружелюбной улыбкой. — Простите, профессор Олдфорд, но мне очень срочно нужна Лили Поттер. На одну минуту, — лучезарно сказал Скорпиус. Олдфорд, как и половина класса вместе с Китом и Эйденом, повернулся к Лили. Скептично оглядев её, профессор безразлично произнёс: — Если только на одну. Ничего не понимая и стараясь не замечать подозрительного взгляда Кита, Лили сделала вид (ну или попыталась, во всяком случае), словно совершенно не удивлена и направилась к довольной физиономии Скорпиуса. Вытолкнув его макушку в коридор, девушка вышла следом. — Что случилось? — Ничего, — лицо Малфоя было до невозможности честным. — Просто решил, что тебе это пригодится. Он протянул Лили свиток пергамента. — Это ещё что? — Ты забыла вчера в гостиной, и я подумал, что это важное домашнее задание без которого ты не обойдёшься, — с невинным видом сказал Скорпиус. — О, правда? — Поттер обеспокоенно развернула пергамент, уверенная, что собрала вчера всё. Он был пуст. Хмыкнув, Лили взглянула на Малфоя. — Там ничего нет. — Оу, — Скорпиус с весьма правдоподобными неловкостью и недоумением нахмурился. — Прости, не подумал посмотреть. Просто он лежал в том же углу… Поттер кивнула, возвращая свиток. Малфой тут же сложил его к себе в сумку. — Ну, в любом случае, спасибо. — Собираясь зайти обратно в кабинет, она схватилась за ручку двери. Скорпиус мягко, но крепко сжал на запястье девушки ладонь, не позволяя вернуться на урок. — Подожди, — голос парня приобрёл нотку весёлости. Лили оглянулась на него и вскинула брови. — Что? Он лукаво улыбался. — Эллиот извинился? — Да… — она прочистила горло. — Да, вроде того. А ты, как мамочка, проверяешь, выполнил ли он свои обязанности? Скорпиус довольно усмехнулся и прикусил нижнюю губу, задумчиво её, Лили разглядывая. — Не совсем. Вообще, я здесь абсолютно ради себя, — не отпуская запястья Лили, парень облокотился на стену возле двери, а в его глазах заплясали бесята. Он в одно мгновение стал настолько самоуверенным, что девушка почти испугалась. Будь обе руки свободны, Поттер обязательно сложила бы руки на груди в ответ на его телодвижения. Вместо этого она лишь вызывающе глянула на Малфоя, вскинув подбородок. Мун делал так сегодня и у него это получилось вполне самоуверенно. Лили понадеялась, что у неё тоже. Скорпиус хихикнул. Девушке хотелось искренне верить, что это не из-за её подражаний Эллиоту. — Просто заметил, как сегодня утром ты мило меня разглядывала, — широко улыбаясь, заявил Скорпиус. Лили почувствовала, как её лицо вытягивается от удивления, и поспешила вернуть его в прежнее положение. На что этот парень намекает? Неужели Малфой успел сделать какой-то вывод из их вчерашнего разговора и сегодняшних гляделок? И неужели этот вывод стоил того, чтобы на глазах у всего класса и Олдфорда вытащить её в коридор и начать расспрашивать? Как-то глупо… Вчера Скорпиус не показался ей глупым, а некоторые слухи и вовсе утверждали, что Малфой гений. Слухам, конечно, слепо верить неразумно, но и совсем не обращать на них внимание нехорошо. Сосредоточившись, Лили небрежно (а может совсем наоборот, но хотелось верить в лучшее) выдала: — У тебя в уголке рта оставался кусочек картошки. Вот я и не удержалась от разглядывания. Ну ты помнишь, обычно вы такие идеальные, всё такое… Вообще-то, ответ был неплох, на вкус Лили, но то ли её исполнение подкачало, то ли Малфой заранее был уверен в своей неотразимости в момент обеда… Парень даже бровью не повёл. Улыбнувшись ещё шире, он медленно склонил голову набок. Это движение заставило Лили нервничать. Что ему надо? Нет, зачем гадать? Зло нахмурив глаза, она так и спросила: — Что ты хочешь от меня? В очередной раз закусив в задумчивости губу, Скорпиус сначала перестал улыбаться, затем через несколько мгновений ухмыльнулся, а после сказал: — Не знаю. Дверь кто-то толкнул изнутри. Лили отскочила, в то время как Скорпиус лишь отпустил её запястье, сделав совершенно невозмутимое лицо. Показалась щербатая, покрытая прыщами и чёрными точками, морда Олдфорда. За его спиной выглядывали одноклассники со своих мест. — Ваша минута, мисс Поттер, длится уже целых пять. — Да, простите, профессор. — Погоди. — Скорпиус остановил её за плечо под прожигающим взглядом Олдфорда. На лице Малфоя вновь красовалась невинная улыбка. Да этот парень меняет выражения лица быстрее, чем кто-либо успевает моргнуть. — Твой пергамент! Малфой протянул ей пустой пергамент. Лили бросила на него недовольный взгляд и хотела было сказать что-нибудь, но под взором Олдфорда лишь выхватила из рук Скорпиуса пергамент и скрылась в классе, пройдя к своему месту. Кит указал на пергамент: — Что это? — Это? — Лили застыла. Говорить Киту о странном поведении Малфоя? Пожалуй не стоит. Лучше позже подумать обо всём наедине с собой. — Это я забыла в гостиной, по… по Заклинаниям! Скорпиус заметил и решил занести. — Какой хороший Скорпиус. — Слизеринец поглядел на Лили с недовольством и хмыкнул. — О, Келли, — Лили вскинула бровь, фыркнув. — Что-то не так? Не нравится, что я общаюсь с кем-то, кроме тебя? — Да плевать мне, общайся с кем хочешь. Только если это не Малфой и компания. Они полнейшие придурки и вдруг это, через общение, передастся и тебе. Я уверен, у них ещё и куча венерических заболеваний вдобавок, учитывая насколько часто я слышу в гостиной, как та или иная девчонка обсуждает подробности рандеву с одним из них… — Келли, ты… — Нет, погоди! Я не хотел сказать ничего такого! — он вскинул вверх ладони. — То, что ты крошка Поттер, вся такая из себя правильная… — Лили приподняла бровь. Кит прокашлялся. — В общем, про венерические заболевания я так… добавил, как факт, для красочности повествования. Самое главное, что, они самодовольные, напыщенные, эгоистичные и… — И очень похожи на тебя, — заявил с соседней парты Эйден. — Заткнись, Линч, — Кит смерил друга уничтожающим взглядом и попытался отвесить ему лёгкий подзатыльник, но Эйден увернулся. — И не подслушивай. — Ни в коем случае. Просто шепчи про непорочность Лили слегка-а-а тише. Пока это услышал только я, но ещё на тон повыше и… — Какие вы мерзкие, — скривилась Лили. Переглянувшись, парни синхронно протянули: — Слизери-и-инцы! Поттер фыркнула. Кит же отвлёкся на шутливую перепалку с Эйденом и отстал от Лили до конца урока. Она этому порадовалась, на всякий случай не забыв сделать вид, будто увлечённо случает Олдфорда. Рассуждать про свою непорочность вместе с Келли было не слишком приятно.