Приручение

— Здравствуй, лисенок. Без опозданий, как ты и просил. Даня судорожно обернулся, оглядывая парня в пальто. Тот был как обычно спокоен, в зубах сигарета. Рыжий отправил смс на номер Евгена днем, когда ему с Кшиштовским отдали дело серийного маньяка. Появился шанс привлечь внимание следователя, поэтому медлить Поперечный не стал, сразу же написав: «Встречаемся в восемь часов на аллее в желтом парке. Без опозданий». Баженов тогда ничего не ответил, но в назначенное время всё же пришел. Минута в минуту, пунктуальный, зараза.  — К-куда пойдем? Нам наверное нужно что-то обсудить, да? — начал Даня, спрятав ладони в карманы куртки. На улице становилось холоднее. — Да, есть пару вещей, которые мы должны обмусолить, но не здесь. Пошли в сторону склада, — ответил парень, кивнув головой в сторону старого здания у берега реки. Первое время разговор не завязывался. От Евгена веяло умопомрачительным одеколоном, он словно впитывался в его вечный запах сигарет. Странно, обычно Поперечный не замечает подобных мелочей. Баженова тишина устраивала, а его же, напротив, напрягала.  — Вы не представились, — заметил рыжий, стараясь не отставать от шага парня.  — Разве ты не зна… А, ты же новенький, — что-то пробормотал он себе под нос, но после добавил уже громче. — Зови меня Евген. Евген Бэдкомедиан.  — А я…  — Я знаю, Даня, мог и не продолжать, — хмыкнул Баженов в ответ.  — Ну так… Почему лисенок? — не унимался помощник следователя, фыркнув себе под нос. — У одного крысеныш, у другого лисенок, тоже мне зоопарк…  — Всё просто. Ты мог бы быть прекрасным лисом, но я вижу в тебе нераскрытый потенциал, поэтому пока только лисенок, — он затянулся дымом. Да уж, на вопрос Поперечного он и не ответил. — Игра такая у нас с Мишей была — звериные ассоциации. Я для него был волком, а он всегда — котом.  — Ух ты! — история из жизни Кшиштовского — это уже интересно. — А можно поподробнее?  — Тут нет ничего такого, — усмехнулся Бэдкомедиан, глядя на энтузиазм Дани узнать побольше о Мише, — Миша сам по себе лицом похож на кота, а в последнее время ещё и приобрел повадки какие-то странные. Иной раз фотографируешь, а он всей своей физиономией словно говорит: «Покормите меня сметаной и как можно быстрее!»  — Это точно! — засмеялся рыжий, вспоминая выражение лица начальника во время работы с бумагами. Сведенные к переносице брови, вздернутый нос и слегка приподнятые уточкой губы — всё это вкупе с бородой дает именно такой эффект! — Ну, а Вы чего? Почему волк? — Я? — кажется, Баженов был весьма удивлен вниманию к своей персоне. Тот факт, что он только что в открытую сказал, мол, порой шпионит и фотографирует следователя, совершенно не шокировал Даню. — Понятия не имею, это Миша так заявил. Говорит, что я один всегда, как настоящий «волк-одиночка». Уж кто бы говорил. Даня улыбался, а сам мысленно начал обрабатывать полученную информацию. Всё же стоит быть начеку, ведь кто этот Бэдкомедиан на самом деле — неизвестно. В принципе, тот факт, что Евген за ними следил — не удивителен. Рыжий знал это и до слов Баженова, так что ничего удивительного. Что касается этих «ассоциаций», то больше походит на юношескую игру. Может быть, они вместе учились в одной школе или классе? — Фух, вот мы и на месте. Осторожнее, тут ступенька. Они зашли на склад, Бэд закрыл за ними дверь — видимо, ключи от здания были только у него. Оглядев помещение, можно было отметить, что, в принципе, оно не такое уж и большое по своим размерам. Большая часть места заставлена старой мебелью и другим хламом. Подойдя к столу, Евген включил настольную лампу, от чего склад слегка залился светом, на потолке и стенах заиграли тени. — Ну, пора выяснить, что ты от меня хочешь. Скажи мне, — Баженов сел на деревянный стул лицом к собеседнику, обняв спинку руками, — насколько далеко ты можешь зайти?  — Ч-что Вы имеете в виду? — Даня сглотнул, напрягшись.  — Можешь ли ты ограбить человека ради Миши? Или убить? — протянул Бэдкомедиан, лениво выдыхая дым, положив голову на руки. — И, ради бога, прекрати ко мне обращаться на «Вы». Я и так уже скоро начну походить на Кшиштовского, это старит меня.  — Вам… Тебе ни о чем не говорит тот факт, что я коп? — Даня присел рядом на диванчик, сразу же утонув в нем — настолько было удобно. Мебель не выглядит пыльной на удивление.  — Ладно, черт с тобой. Дилером будешь, — фыркнул Баженов, переведя взгляд с собеседника куда-то в сторону. — Ты относишь товар, а с меня ответ в расследовании.  — Договорились, — кивнул Евгену Поперечный и собрался идти, однако Баженов остановил его.  — Это не всё, — встав со стула, он медленно начал расхаживать по комнате. — Хочу научить тебя стрелять.  — Я умею стрелять, — возразил рыжий, нахмурившись. — Я же полицейский.  — В этом то вся и проблема, лисенок, в этом то вся и проблема, — усмехнулся Бэдкомедиан, а после быстро подошел к каким-то старым тряпьям и, не церемонясь, пнул носком своих дорогих туфель что-то. В складе раздался громкий стон боли, от чего Поперечный побледнел. Он ведь это не серьезно? Мало чего их подслушали, так ещё и Баженов распоясался.  — Вставай давай, Митенька, время платить по счетам, — прохрипел его голос в помещении, раздаваясь эхом. Из-под тряпья на четвереньках выполз какой-то мужчина, в воздухе завитало алкогольное амбре. — Ты принес деньги?  — Блядь, Евген, я безработный! Откуда у меня бабло? — низкий голос был очень прокурен, от этого половину сказанного помощник следователя не услышал. А вот Бэдкомедиану всё было понятно. Взяв ножи с близ лежащей тумбы, он приставил один из них к горлу мужчины. Даня тут же вскочил, однако Евген вновь остановил его движением ладони.  — Митенька, это не мои проблемы, — протянул Евген, а после толкнул пьяницу к какому-то кругообразному стенду, накрытому тряпкой. Накидка спала от удара, а мужчина захрипел от боли. Стенд оказался цирковым колесом смерти. Что-то вроде громадной мишени, куда привязывают людей и метают ножи. Так, стоп, откуда на складе эта цирковая хрень? Поперечный хотел спросить, но его опередил летящий в должника нож. Лезвие вонзилось прямо между ног у мужчины, от чего тот выровнялся, вжимаясь в древесную поверхность. Вслед за первым полетело остальные пять ножей, правда, ни один не попал в цель, зато пьяница припугался знатно.  — Чего-то меткость у меня хромает, не поможешь мне, лисенок? — Баженов ухмыльнулся, подойдя к колесу. Он привязал ремнями мужчину, чтобы тот не выпал, и убрал ножи. — Ну же, ты же умеешь стрелять. Даня был в шоке. Что здесь, мать твою, творится?! Что этот Бэдкомедиан себе позволяет! Он должен арестовать его!.. Он должен был, но не смог. Словно теперь до него дошел смысл слов Баженова в полной мере, словно ему раскрыли глаза.  — Не тормози, я ведь знаю, что у тебя пистолет в кармане. Навряд ли ты был так рад меня видеть.  — Парень, беги, пока можешь! — вдруг заревел должник, задергавшись в ремнях. Лишь теперь Поперечный мог видеть его заплаканное опухшее лицо в свете лампы. — Ты ещё можешь! …  — Захлопнись, — рявкнул Бэдкомедиан, с размаху ударив мужчину локтем. Он выглядел весьма недовольно. — Лисенок, докажи, что у тебя есть яйца. Куда попадешь ему с трех попыток — таково его наказание. Рыжий стоял в ступоре, держа пистолет в кармане. Слова Евгена пульсировали в голове, а дыхание сбилось. Что ему делать? Выстрелить или?.. Нет, выбора у него нет. Уйти он не сможет, ведь Баженов не позволит. Даня вытащил оружие, неуверенно направляя его на пьяницу, сглотнув. Но тут Бэдкомедиан нажал на какой-то рычаг, от чего колесо закрутилось по часовой стрелке.  — Всё не так просто. Не забывай, тебя этому учили несколько лет, так что попасть по коленке или руке не составит труда, — усмехнулся Баженов, а после затушил сигарету о лицо должника — тот закричал от боли. Руки дрожали, палец то и дело дергался на курке. Поперечный сглотнул, понимая, что просто промазать у него не получится. Он не хотел ранить незнакомого ему человека просто по щелчку пальцев Баженова. У него ведь наверняка есть семья, детишки, которые ждут и верят в него. Разве Поперечный может вершить правосудие? Разве он - Бог? Убить человека — значит закончить чью-то жизнь. У Дани этого права и в помине не было.  — Я не могу, — вырвалось у него, и он опустил пистолет, зарываясь пятерней в волосы. Пот просто лился со лба, от чего ладонь сразу намокла.  — А говорил, что умеешь стрелять, — усмехнулся Бэдкомедиан, а после медленно подошел к рыжему. — Давай-ка я тебе помогу. Сердце в пятки ушло, когда Баженов стал совсем близко. Евген встал позади него, прижимаясь к парню, положив свою руку поверх его и наставив пистолет на должника вновь.  — Ты боишься убивать, перед тобой пелена наивности, — шептал Баженов Поперечному на ухо. — Но знаешь, это не тот человек, которого стоит щадить. Он убил всю свою семью. Представь маленьких ребятишек, как они бегут к нему навстречу, а он замахивается на них ножом, вонзая его вновь и вновь в эти маленькие тельца, как настоящее животное. Его жена осталась жива, но в коме. Знаешь, что он сделал с деньгами на ее содержание на аппарате жизнедеятельности? Он своровал их и пропил, а после скрывался у меня. Баженов мог ему просто врать, но отчего-то думалось, что это правда. Глядя на его внешний вид, можно запросто сказать, что он какой-то уголовник. Возможно, Даня просто обманывает себя, возможно, он самоутверждается. Он и сам не знал, что на него нашло, но рука больше не дрожала. Почувствовав смену настроения и уверенность, Бэдкомедиан отстранился, встав рядом с ним.  — Вот такой он у нас, Митенька. Жизнетрепещуще, не правда ли? Жаль его? — мурлыкал он, а сам наслаждался внутренним противостоянием Поперечного. — Давай, ну же. И прозвучало четыре выстрела. Одна пуля попала в плечо мужчине, другая в ногу, третья и четвертая застряли в древесине совсем близко от виска пьяницы. В помещении раздался раздирающий крик, но Даня в этот раз и бровью не повел. Он подошел к колесу и начал развязывать мужчину.  — Зачем ты детей-то убил? — процедил сквозь зубы рыжий, глядя на должника сверху вниз.  — …На… нагуляла… — вот всё, что расслышал из того бормотания Даня, но и этого хватило.  — Поможешь выбросить мусор? — протянул Евген, придерживая дверь рукой, дабы парень выкинул пьяницу на улицу. Ответа не последовало. Поперечный просто молча, не проронив ни слова, за шкирку выкинул мужчину на улицу. Баженов выглядел как никогда довольным. Подойдя к столу, он достал из него какой-то мешочек и протянул его помощнику следователя.  — Адрес я пришлю позже. Доставишь — напишу ответ. А теперь иди, лисенок, у меня и без того много работы. Взяв наркотик — а это без сомнения был он — Даня вышел из склада, буркнув: «До свидания». С него на сегодня хватит.

***

Поперечный вскочил, моментально просыпаясь. По виску скатилась капля пота, парень тяжело дышал. Он лишь ненадолго задремал, но кошмары его не отпускали ни на секунду. Везде мерещился Баженов, его ухмылка, дым его сигарет. А еще везде слышался крик того мужчины, которому рыжий прострелил плечо и ногу. Этот раздирающий крик преследовал его во снах, не давая спокойно уснуть. Повсюду был этот лик, запечатлевший истинный ужас, настоящую боль: в зеркале, отражении витрин, в лице прохожих. Всё напоминало Дане, какой же ужасный поступок он совершил. Поперечный почувствовал себя Богом, но лишь на мгновение. Он совершил кару, наказал дето- и женоубийцу. Вот только может ли обыкновенный смертный вершить правосудие в одиночку? Нет, он не был один, но Евген явно не походил на человека-справедливость. Скорее напротив, Бэдкомедиан являлся змеем-искусителем, а это яблоко было Адамовым Яблоком. Да уж, рыжего обычно не тянуло на Библию, а тут чего-то сплошные сравнения. Он слепо нашарил рукою мобильный, взглянул на время — до трели будильника семь минут. Возвращаться в тот кошмар хоть на грёбаные семь минут не хотелось, сон как рукой сняло. Поперечный встал с кровати, пошел в ванную, дабы привести себя в чувство и стать похожим на человека. Баженов отправил вечером смс с адресом и время — по условиям сделки, Даня должен отнести тот пакетик какому-то парню. Выйдя из ванной, Поперечный напялил футболку и любимую теплую красную толстовку, надел джинсы. Обувшись, он вышел из квартиры, не забыв закрыть дверь. Главное — отдать товар, чтобы Бэдкомедиан скинул ему ответ. Сейчас рыжий уговаривал себя, что делает это из элементарных побуждений завоевать Кшиштовского, а не совершить преступление. Главное — это самоубеждение, особенно в такой напряженный момент. Дорога оказалась намного короче, чем думалось Поперечному, но это скорее из-за внутреннего диалога с собой и орущим в наушниках Куртом Кобейном. Покупатель стоял у фонаря в парке, скрючившись и сгорбившись, как старик лет восьмидесяти после многолетней работы в шахте. Даня осторожно подошел, сжимая товар в дрожащей ладони в кармане толстовки. Он раз кашлянул, привлекая внимание. Незнакомец замельтешил к нему. — Ну? — взглянул он на рыжего, а тот аж вздрогнул. Взгляд был безумным, зрачки заполоняли всю радужку, от чего становилось жутко. Поперечный поспешно отдал наркотик и собирался по быстрому сваливать, но покупатель схватил его за руку, не давая и шелохнуться. — Героин чистый? — прохрипел незнакомец, прищурившись. Он напоминал Дане крысу в данный момент. — Да, — зачем-то ляпнул Поперечный, не зная окончательно даже, что за вещество в пакетике. Черт его за язык тянул! — Ну раз ты так говоришь, — внезапно захихикал наркоман, его плечи от этого резко вздергивались, — Ты прямо повелитель ложек, да? Спун… Спунтеймер, да? — Да, — нервозно хмыкнул Даня, а после вырвался из захвата, поспешно убегая из парка как можно дальше от этого ебанутого торчка. По правилам приличия он должен сказать «До свидания!», но говорить это крысоподобному хихикающему наркоману отнюдь не хотелось. Да и вообще видеть его больше не хотелось. Теперь у Дани новый кошмар и кличка, просто великолепно, блядь! Ноги несут прочь, дыхание сбилось от бега. В голове словно рой ос — мысли жужжат, давят на виски. Телефон в кармане вибрирует — пришло смс. По пути Поперечный достает смартфон, дабы прочитать его. «Сообщение от Бэдкомедиана: Хороший мальчик, я знал, что у тебя всё получится. Лови координаты маньяка. При расследовании отталкивайся от тяжелого трудного детства, побои, а так же каннибализма. Удачи с Мишей, не промахнись ;) »

***

Машина подъехала к старому складу, притормозив недалеко от пристани. Это первое их задержание, сердце Поперечного колотилось с неимоверной скоростью. Он всё сказал, как и велел Евген. На удивление рыжего, это действительно продвинуло их к поимке преступника. Кшиштовский впервые похвалил его, похлопав по плечу и произнеся: «Молодец, боец. Могёшь, когда хочешь.» Голова всё ещё шла кругом от недавних событий, но эта улыбка следователя значительно приободрила его, заставив забыть тот ужас на несколько секунд. А потом они вышли на логово маньяка, благодаря, опять же, подсказкам Баженова. Недосып Поперечного всеми воспринимался не как недосып, а как сосредоточенность на деле. Даня и сам не понимал, почему ситуация повернулась таким образом. Вспомнился разговор в машине по пути к складу. — Так, боец, — начал Миша, доставая пистолет из кобуры, — На этом складе прячется один из самых опасных преступников этого года. Не лезь на рожон, ты ещё слишком молод и неопытен. Сердце ушло в пятки, но уже не от волнения. Кшиштовский впервые «заботится» о нем. Во рту пересохло, но Даня инстинктивно сглотнул. — Хорошо, — кивнул он, — я буду идти за вами. — И не смей стрелять, понял? Нам он нужен живым, — добавляет Миша, а помощник понимает, что спорить с ним бесполезно. За ними остальные ребята — было бы глупо врываться в логово в одиночку. Даня шел за Кшиштовским, готовясь к атаке. В нос ещё при входе ударил отвратительный трупный запах, рыжий едва ли сдерживал свой рвотный позыв, от чего его лицо приобрело синий оттенок. Следователь выглядел более чем уверенно, тем самым поддерживая помощника. Спору нет — завтрак вперемешку с обедом рвался наружу, но надо держать рамки профессионализма. Их шаги едва ли слышны в этой тишине. Хотя нет, почему же тишине — эхом от стен отражалось жужжание мух. Видимо, трупы валялись здесь давно, как их еще трупные черви не разъели. Всего секунда — на Кшиштовского с рыком набрасывается преступник. Его пистолет улетает в противоположный угол помещения, Миша кубарем с маньяком катится вниз по лестнице, оказываясь в рабочей комнате, хорошо осматриваемой с лестничной площадки выше. А Даня оказывается дезориентирован. Когда начальник пропал из виду, он, право, потерялся, собираясь кричать, но осознал, что ребята, разбросанные по всему складу, не смогут прибежать на зов в эту же секунду. Вдох-выдох. Соберись, Поперечный! Ты коп или кто?! Оружие Кшиштовский не зря не отобрал, надо защитить его. Рыжий бежит на рычание и прерывающийся охами голос бородача, действуя инстинктивно. Добежав до лестничной площадки, он смотрит вниз на борьбу Кшиштовского в рукопашную. Шансов, несмотря на звание, у Миши было крайне мало — маньяк был крупнее и мясистее. Увидя помощника краем глаза, следователь крикнул: — Даня! Кинь пистолет! Нет, он не собирается бежать обратно за табельным оружием Кшиштовского или кидать свое. Это не его выбор. В первом случае он потеряет время, во втором же пистолет может подобрать преступник, так как к Дане он был ближе. — Поперечный, блядь! Крик отрезвляет, но не так, как этого требовалось. Рыжий понял, что надо стрелять ему. Он должен - нет, обязан! — попасть, ведь от этого зависит жизнь Кшиштовского. Теперь его не мучили размышления, стоит ли стрелять или нет. Нет, теперь это произошло потому, что он защищал дорогого человека. Теперь это совершенно по-другому, хотя его всё равно вынудили. Руки не дрожат, во взгляде — сталь. Расстояние между ними в два раза больше, чем тогда, когда он стрелял в должника Баженова, но Поперечного это не волнует. Всё, что его волнует — жизнь его начальника. Выстрел. Пуля прошла насквозь в ногу, от чего маньяк взрывается агонией боли, падая на холодный бетон. Выстрел. В этот раз пуля попала в руку, от чего осколок чего-то острого выпал из его ладони, а крик стал громче. Даня смог, Даня попал. — Попереч! … — не успевает проорать Миша, как помощник перебивает его. — Не двигаться! Виталий Оскомов, вы арестованы, — отражается его голос от стен. А вот и ребята подоспели, правда вот не вовремя, всю работу выполнил Поперечный. Ведь он не промазал, попав ровно в цель. В окне кабины на втором этаже виднеется силуэт, но рыжий этого не заметит. Триумф этой победы над собой важнее мелочей, вроде непонятного животного удовлетворения от крика преступника или отражения черного пальто в стекле пыльной кабины.