Приручение

Месяц подходил к концу, а Поперечный с тоской осознавал, что денег хватало разве что на одну пачку быстрозаваримой китайской лапши. Дошираками травиться ой как не хотелось, однако выбора у него особо-то и не было. Расследований особо сложных не было, поэтому рыжий уныло проводил свои будни помощника следователя. Даню удивило смс от Баженова спустя неделю после тех происшествий. Бэдкомедиан не трогал его, словно берёг для какого-то особого дела. В сообщении говорилось о встрече около заброшенного завода. Рыжий, правда, долго добирался до трущоб, проклиная Евгена, но всё же добрался до места встречи. Баженов как обычно пыхтел, как паровоз, в своем любимом пальто, застегнутом чуть ли не на последнюю пуговицу. Не похоже на него, но Поперечный спихнул это на отвратительную мерзкую ночную погоду и слякоть. Евген облокачивался на стену, зарываясь носом в ворот пальто, однако, увидя Спуна, он значительно расслабился. — Опаздываешь, — фыркнул он и ухмыльнулся. Нет, всё же Евген в норме, нечего беспокоиться. — Что мы здесь делаем? — сразу же в лоб спросил рыжий, насупившись, как воробей на морозе. Вокруг было довольно много сомнительных личностей, которых Даня предпочел бы задержать хотя бы за один подозрительный вид. Все как один качки, преимущественное большинство, видимо, сидело на стероидах. — Увидишь чуть позже, лисенок, — усмехнулся Баженов и направился вниз вдоль дороги. Поперечный же шёл за ним. Они молчали, но не долго. В основном Даня осматривался, разглядывая людей и окружение. Завод как завод, ничего примечательного, но вот то, какой народ здесь развлекался, было уже интересно. За всю недолгую жизнь в этом городе он ни разу здесь не был, что, кстати, весьма удивляло. Место тихое, хоть человека режь — навряд ли кто услышит — это настораживало помощника следователя. Взгляд уцепился за какую-то толпу, которая дружно пинала какого-то парня на земле. Один из них, усатый с перстнем на руке, нависал над ним и дымил, усмехаясь. Две карлицы — Даня, господи, ты же взрослый человек, хватит лыбиться! — стояли поодаль, что-то обсуждая, причем одна из них была явно старше другой. Так же около того усача стоял белобрысый парнишка лет двадцати невысокого роста, печатая на лэптопе одной рукой. Странная, в общем, компания, Спунтеймер предпочел отвернуться, закрывая глаза на отвращение к себе. — Не нравится компашка Ильича? — засмеялся Евген, увидя реакцию Дани. — Она… Странная какая-то, — бросил рыжий, смято ответив. Говорить, что будь его воля, то он бы полнароду здесь пересажал, не стоило. — Как ты поживаешь после спарринга? — внезапно спросил Бэдкомедиан, явно подразумевая весь тот вечер, а не «дружеский бой на спор». А как он поживал? На утро Даня никого не увидел на складе, поэтому быстренько свалил к себе. Башка раскалывалась, порой перед глазами двоилось, а так ничего, потихоньку. Всё же виски развязал его язык, поэтому он сбавил бдительность. Но сейчас, когда они не знай где и не знай зачем, то быть наивным и доверчивым не стоит. Кстати, на работу Даня тогда не вышел. — Сносно, — усмехнулся Поперечный, оглядываясь. Чуйка подсказывала, что пиздец подкрадывался всё ближе. — А ты? — Что, я? Я отлично, — флегматично протянул Баженов, фыркнув себе под нос. Они уже подошли к какому-то зданию, но Евген не спешил подниматься наверх, напротив, обойдя его он начал спускаться в какой-то подвал. Интуиция Поперечного уже вопила, но назад дороги нет, по крайней мере после того рукопожатия на мосту. Парни прошли по коридору, а после вошли в шумное помещение. Оно было в полумраке, весь свет от прожекторов направлялся куда-то в центр, на нижний этаж. В углу можно было заметить бар и несколько столиков, а так же вип-ложу. Почему-то все оглядывались на Евгена, что напрягало. Была такая толкучка у входа, что Поперечному пришлось схватиться за рукав Бэдкомедиана, дабы не потеряться. Музыки не было, лишь крики. Ан нет, из динамиков донесся заводной женский голос: — Господа, мы увеличиваем кэшрут! Скала покидает ринг, а новый противник Стального Кулака уже поднимается к нам, ну же, пошумим! — в ответ толпа громко закричала, а Даня смог различить на стене неоновую надпись «Подпольные бои Марджеры». Поперечный ожидал увидеть что угодно, но явно не это. Баженов остановился у самых перил, откуда открывался прекрасный вид на бой. Теперь Даня мог оценить картину в полной мере — сейчас он находился в двухэтажном подвале, где происходят подпольные бои, черт возьми! На первом этаже стоял ринг, огражденный высокими стойками с сеткой, рядом стоял высокий стул — как у судей в волейболе, наверняка из какого зала взяли — на котором сидела девушка с микрофоном. Около нее сидел тот самый белобрысый парнишка, принимая ставки на бойцов. Как он вообще оказался там так быстро? — Правила просты — пятеро на пятерых, никакого оружия, только драка в рукопашную. Пролежал на полу больше семи секунд — проиграл. Легко, не правда ли? — протянул Евген, отвлекая рыжего от размышлений. — Мы что, будем ставить на кого-то? — прокричал Даня, так как толпа в этот момент заорала от зрелищного удара. — Лучше, — так же громко ответил Бэдкомедиан, приблизившись к уху Поперечного, — скоро ты сам выйдешь на ринг. Так, вот только этого не хватало. Мало чего он натерпелся, так теперь его ещё и отпиздят за деньги! Отлично, просто, блять, великолепно! Злость разливалась в груди густым маслом, разжигая ярость. Впервые хотелось сказать этому ублюдку: «Хватит с меня!» Впервые Даня переступил порог страха, рвано выдохнув носом. Он схватил Баженова за грудки, зарычав: — Хватит, блядь, с меня! Я выдержу все твои выходки, но вот, чтоб меня пиздили за деньги — это перебор! Я ухожу. Глаза Бэдкомедиана почернели — зрачок заполнил радужку, от чего у рыжего по спине побежали мурашки. Евген схватил парня за челюсть, крепко сжимая — Спуну показалось, словно тот действительно может сломать его челюсть одной лишь ладонью. Голос его внезапно стал вкрадчивым, тихим, но Даня всё равно всё расслышал. — Я поставил на нас тысячу баксов, врубаешься? Тебе же нужны деньги, а, мелкий пиздюк? Знаешь, я, вообще-то, несу теперь ответственность за твою задницу. Не забывай, что ты дерешься наравне со мной, поэтому вдвоем мы размажем пятерых в легкую, — он сжал сильнее, от чего кожа лица Поперечного сморщилась. — Но знай, что, если просрешь деньги, станешь должником, а ты ведь видел, что я с ними делаю. Из напарника так легко перейти в подчиненного, да? Спунтеймер буквально чувствовал нутром, как Бэдкомедиан выбивал бы из него дерьмо, пиная по почкам. Возможно, он бы придумал что-нибудь изощренное для него, кто знает. Когда Баженов вновь прохрипел, рыжий сглотнул, кивая головой: — Я надеюсь, ты меня понял, Даня? Вот и отлично, — он смотрел прямо в глаза Поперечному. Как только Баженов отпустил Поперечного, тот часто задышал. Кажется, только теперь он понял, почему Евгена так боятся — рыжий даже не помнил, как его руки ослабили хватку на пальто Бэдкомедиана. Наверняка, Спунтеймеру вновь будут снится кошмары с участием этого ублюдка в главной роли. Челюсть всё ещё побаливала. — Пойдем, — бросил Баженов, разворачиваясь на каблуках и поспешно направляется вниз. Спун едва ли поспевает, а когда настигает его, то видит удивление в глазах окружающих. Парни стоят у ринга, Евген наблюдает за боем. Что ж, Дане остается только молчать. — Эх, скучал я по Ане, — пробормотал Баженов себе под нос, взглянув на судью, но рыжий всё равно услышал. — Сколько всего с ней связано. — Ты с ней спал что ли? — фыркнул Поперечный, надеясь, что Евген не възестся. — Лисенок, зачем же всё сводить к пошлости? — развернулся к Спуну он, ухмыляясь. Кажется, пронесло. — И вообще, сейчас твоя башка должна быть забита другим. Даня усмехнулся, глядя на Баженова с вызовом. У него что, отсутствует чувство самосохранения? Спунтеймер чувствовал страх к Бэдкомедиану, но теперь он походил не на страх «сдохнуть в канаве», а на страх от старшего брата. Словно Евген — его наставник, который по совместительству ещё и старший брат. Так, Поперечный, в какие дебри размышлений тебя опять затянуло — Господа, перерыв! Через десять минут командный бой группировки «Красных» и, — девушка читала с листка имена бойцов, но на имени Баженова она запнулась, — Спунтеймера с Б-бэдкомедианом… Она резко подняла взгляд на толпу, нахмурившись. Увидев Евгена, Марджера распахнула глаза от удивления. Быстро спустившись со стула, она поспешила к Бэдкомедиану, правда тот ее не видел. Не видел, но чувствовал, раз его ухмылка стала шире. Аня накинулась на парня с криком: «Засранец!» — однако Евген увернулся, взяв ее голову в захват и начав тормошить ее волосы кулаком. Может они сводные брат с сестрой? Выглядит всё именно так, благо их никто не видел — все побежали в бар за новой порцией выпивки. Даня и не знал, как реагировать, поэтому просто стоял и наблюдал. — Ты где пропадал, черт возьми?! — девушка не могла сдержать улыбки и хохота, хотя и пыталась вырваться из захвата. — Не будешь рыпаться и ругаться — отпущу и расскажу, — усмехнулся тот, глядя на Марджеру сверху вниз. — Ладно-ладно, сдаюсь, — Аня подняла руки вверх, тяжело дыша, улыбаясь. Баженов сдержал обещание, отпустив ее. — А теперь-ка пойдем выйдем, засранец ты этакий, расскажешь всё. — Всё, да не всё — бой, как-никак. — А-а-а, то есть как денежек не стало — «Марджера, помоги?» — Не зазнавайся, мелкая. Пойдем покурим, — Евген обратился к Дане, — А ты, лисенок, готовься. Первым пойдешь, я если что после тебя. «Как скажете, ваше милейшество!» — хотелось тогда ответить Спуну, но делать себе хуже не стоит. Он кротко кивнул, отфыркиваясь после, глядя на удаляющуюся к выходу парочку. Так, значит, он идет первым. Нужно настроиться, вспомнить все то, чему их учили в универе. Может это и к лучшему, что он идет первым, а не вторым, ведь тогда Баженов сможет прикрыть спину. Евген вообще непонятная личность, к слову. То он с тобой на равных разговаривает, то резко отрезвляет тем, что ты ему что-то должен. То он зол до чертиков, то смеется с какой-то там Марджерой. Даня не понимает, как ему вести себя, не понимает, что от него хочет Баженов. Он требует от него полного подчинения, а после забавляется с провалов. И вот вопрос — как вести себя с таким человеком, когда не знаешь, чего ожидать? Десять минут прошли за одну секунду. Внезапно народу прибавилось, да и на плечи опустилась тяжелая работа Бэдкомедиана. Подняв голову, Поперечный обнаружил Аню вновь на своём судейном стуле. Как быстро, однако, время летит. — Раздевайся, — сказал Бэдкомедиан, ожидая объявления. — Чего, блядь? — шокировано воскликнул Спун, не улавливая суть приказа. — Идиот, кровью хочешь одежду запачкать? — усмехнулся Баженов, глядя на испуганного парня. — И ботинки со своими дырявыми носками снимай. Даня запоздало кивнул, начав снимать куртку. Едва ли до него дошла подколка Евгена, так как мысли о будущем бое пульсировали в голове. Раздевшись до штанов, он положил одежду у ринга так, чтобы она была на виду. — Для этого есть специальная раздевалка, но раз ты хочешь покрасоваться телом перед латентными глиномесами, то дело твоё, — смеялся Бэдкомедиан, подойдя к вещам ближе, намекая, что посторожит. А вот Спунтеймеру было не до смеха. — На ринг приглашается Спунтеймер и его первый противник, — прогремел голос Марджеры в колонках, и Бэдкомедиан толкнул парня в сторону ринга. Толпа вопила, а Спун чувствовал холодный страх, охватывающий тело. Ринг казался меньше, чем он себе его представлял. Марджера отсюда казалась нависающим «ангелом», что мог прекратить эту вакханалию в любой момент. На противоположную сторону ступил противник, его первый противник в подпольных боях. Дыхание от волнения сбивалось. Прозвучал гонг. Соперник ринулся на Даню с банальными ударами кулаками, словно он разминался перед Баженовым. Кажется, он здесь авторитет. Поперечный прыгал из стороны в сторону, уворачиваясь. Так, теперь главное сыграть на элементе неожиданности. Парень готовился к удару по ногам, но Спун, занеся ногу для нижнего удара, внезапно ударил того в лоб ступней. Соперник повалился назад — удары ногами были отработаны ещё на Бэдкомедиане. — Добивай! — сквозь пелену доносится голос Баженова, и он действует. Поперечный подлетает к парню и показывает всем свой мощный хук левой. Подбегает какой-то бугай, видимо, судья помимо Ани. Он отталкивает Спунтеймера, осматривает упавшего, а после поднимает руку. Вновь звучит гонг, и беднягу оттаскивают с ринга. Толпа взрывается улюлюканием, а Евген довольно ухмыляется. Это была его первая победа, отлично. Вновь звучит гонг, но теперь на месте того парнишки стоит уже мужчина более крупный по своим размерам, раза в два больше самого Спунтеймера. Очко заиграло, если честно, когда он увидел этого мужика. Он атакует быстро, один раз Спуну даже прилетело — не успел увернуться, ведь ставить блок бессмысленно. А противник оказался весьма быстрым для своего возраста, и Даня вот уже думал, что ему пиздец, пока не заметил слабость соперника. Многие, качая руки, забывают про ноги — этот мужик не исключение. Здесь нужно брать хитростью, иначе никак. Пришлось поддаться, сделав вид, что ему попали в живот. Спунтеймер завалился, противник уже собирался добивать, но судья преградил ему путь. Поперечный не слышал, что ему там бормотали — наблюдал и высчитывал секунды. Как только мужчина подошел близко, Спун резко выбил ему землю из-под ног, от чего тот упал лицом на пол. Даня времени не терял, вскочив на шестой секунде и подперев своим острым локтем спину сопернику, дабы он не встал. И вновь крик толпы, вновь одобрительная ухмылка Евгена, вновь этот бьющий по вискам адреналин — даже его трип, что был неделю назад, не равнялся с этой эйфорией победы. Кажется, теперь любимчик толпы именно Спунтеймер. На ринг встал новый соперник — какой-то перекаченный стероидами качок, возможно, он его даже видел на улице у завода. Дане плевать на голос Марджеры, комментирующий его бои, плевать на имя противника. Главное — победа. Однако, в этот раз всё намного сложнее. Спуну сразу же попали в нос, причем удар был более мощный, чем прошлые. Даня не ожидал, что выдохнется так быстро. Он старался уворачиваться, но выдержка подводила. Мешала кровавая пелена перед глазами, а ещё появился отвратительный металлический привкус во рту. Держись, Поперечный, надо просто его измотать, надо продержаться ещё хоть минуту… Но он не смог. Удар пришелся прямо в нос, от чего всё поплыло перед глазами. Его оттолкнуло прямо на железную балку, Спун приложился затылком. Ноги больше не держали, Даня упал, завалившись на бок. К нему подбегает судья, но уже по-настоящему. До его ушей доносится что-то про «встать» и «живой», но он ничего не отвечает — мозги словно расплавили в микроволновке. Его оттаскивают с ринга, и последнее, что рыжий видит — это тихую ярость Бэдкомедиана, и как он снимает пальто, оказываясь в черной майке. Поперечный очень надеется, что Баженов не станет бить битого. За челюсть он уже как-то не беспокоился. Даня видел совсем мало после того, как его вернули за ринг. На удивление ему протянул лед тот самый усач, что тогда на улице склонился над каким-то парнем. Видимо, он хорошо знал Евгена, хотя кто его знает. Поперечный пробормотал слабое «Спасибо», облокотившись на ограждение. На его одежде лежало черное пальто Евгена, а еще часы, рядом с кедами Спуна стильные туфли Баженова. Да уж, разница ощутима. Первый бой Бэдкомедиана он пропустил, так как его вырубило ненадолго. А вот второй он хорошенько запомнил. Так странно было наблюдать за Евгеном издалека, так странно слышать оглушающий ор толпы не в свою сторону. После того, как Баженов вырубил нокаутом какого-то бугая, превосходящего его в размерах, Даня пришел к выводу, что Баженов охуенно дерется. Он ему не ровня, что б там Бэдкомедиан не говорил. Удары отточены до мастерства, атаки резкие, мощные. Да и сам Баженов весьма недурен, судя по его рельефу. Далеко, конечно, до каких-то качков-переростков, но Евгену это и не нужно. Однако, была победа Евгена, которая по-настоящему оставила Даню недоумевать. Он вырубил противника полицейским приемом рукопашного боя. Спун особенно тогда запомнил его, так как его друзья частенько пробовали его на одногруппниках, включая и самого Поперечного. Эта победа оставила за Даней кучу вопросов, на которые ему нужно было найти ответ, но не сейчас. Сейчас же он кричал от радости, ведь благодаря Евгену у него есть на что жить — они выиграли тысячу баксов, выиграв все пять боев. Народ улюлюкал победителям, да так, что и саму Марджеру не было слышно. Кэшрут, кажется, уже разрывался на части. — Я утраиваю сумму, если ты выиграешь, — на ринг поднялся незнакомый Дане прежде мужчина со шрамом на лбу. — Три раунда — три тысячи твои. Но проиграешь — вся сумма мне. Аня хотела воскликнуть, но Баженов поднял руку, приказав молчать. Странно, но Поперечный всё ещё удивлялся, как у Евгена получалось затыкать даже тех, над кем не имел власть. Бэдкомедиан выглядел озадаченным, но в глазах плескалась уверенность, правда вот Спунтеймер всё равно видел в нем сомнения. Они знакомы всего месяц, а Спун уже чувствует его настрой. Он может чувствовать настрой, но не может предугадать решения — парадокс какой-то. — Я принимаю бой, — отвечает Бэдкомедиан, а Аня усмехается. Ещё бы он не принял. — Евген, не надо! — кричит Спун, хмурясь. Голова отдается болью, но он всё равно настаивает. Баженов бросает на него быстрый взгляд, усмехается, а после встает в стойку, ожидая гонга. Даня не смог его остановить, но это не удивительно. Гонг раздается эхом, бой начался. — Блядь, да что ты творишь?! — надрывается рыжий, ударяя по сетке. Его одергивает усач, придвигает к себе ближе, чтобы его было слышно. — Бэд не мог не принять бой. Это бы покачнуло его авторитет. — Авторитет? — Да, если бы он отказался, то его возвращение не было бы таким триумфальным. Знаешь, Евген любит зрелища. Баженов резко одернул противника на себя, ударил его коленом о голову, а после кинул на сетку. Мужчина завалился на нее, будучи дезориентированным. В этом раунде выиграл Бэдкомедиан. — Оно и видно, — усмехнулся Даня. Однако, во втором раунде расстановка кардинально поменялась — у Баженова началась одышка. Без сигарет он не мог протянуть долго, судя по их спаррингу. С каждой атакой противника Евген всё меньше уклонялся, глотая воздух ртом. — Т-тебя же Ильич зовут, да? — вдруг затараторил Даня, потянув усача за рукав толстовки. Он кивнул. — А тебя Даня, я уже знаю. — Ильич, скажи, а технически я могу встрять в бой? Удар пришелся в живот, Евген сплюнул кровь куда-то в сторону. Голова гудела. — Не думаю. Это бой один на один. Вновь удар, но уже в висок. Баженов дезориентирован. — Но ведь здесь всё по командам, нет? Если он обращался к Евгену, то и ко всей команде тоже. Просто его команда состоит из одного человека. — Относительно, ты прав. Заключающий удар ногой в живот, выбивающий воздух из легких. Всё лицо Евгена в крови, он падает на пол, щурясь от яркого света прожекторов над ним. Так тяжело дышать, что хочется задержать дыхание и больше не выдыхать вовсе. Судья начал отсчет секунд. — Блядь, дело плохо. Думаю, ты всё же можешь выйти на ринг, иди скажи Марджере. И Поперечный срывается с места, перебарывает свой разбитый нос, а после орет Ане, что выйдет в третьем раунде заместо Баженова. Она начинает препираться, но он настаивает, высказывая свою догадку. Отсчет доходит до семи и звенит гонг. Ильич сам оттаскивает Евгена, достает из кармана свои крепкие сигареты и помогает Бэду закурить. Подоспевают его карлицы, одна из которых латает Баженова на месте. Теперь дело за Даней. Оглушающий гонг, мужчина не понимает, что происходит. Но очень удивляется, когда на ринг выходит побитый Спунтеймер, так противно ухмыляющийся. — Что за хуйня? Я выиграл, — ревет он Ане, на что она пожимает плечами. — Трактовочка в правилах позволяет мне выйти за Евгена, не опорочив его имя. Вот так беда, да? — усмехается Даня, почему-то сейчас напоминая скорее Евгена, чем себя. Наверное, это ехидство заразно. — Да я тебя в лепёшку размажу, с говном тебя сожру! — Ты что, говноед? Поперечному понравилась эта игра слов, от чего он захохотал. Противник же рычал от негодования. Но гонг разрешил проблему обоих — бой начался. Последний раунд за три тысячи баксов, это ж что можно на них купить?.. Так, Спун, соберись. Соперник, разбуянившись, атаковал быстро, но Даня уклонялся скорее по инерции. Движения его противника напоминали движения Баженова, поэтому сориентироваться было вполне реально. — Бэд, ты как? — махал над ним толстовкой Ильич, держа в зубах незаженную сигарету. — Я всё… Это… Отлично, — бормотал Бэдкомедиан, хмурившись. Спустя несколько минут он окончательно придет в сознание — и не такие раны получал раньше, — Где?.. — Даня на ринге. А вот это отрезвило, как от нашатыря. Распахнув глаза, он начал оглядываться. Поперечный тем временем пытался выбрать лучший момент для атаки. — Что он, блядь, делает? — рявкнул Евген, несмотря на своё состояние. Глядя на то, как Даня рьяно уворачивается, он хмурился недоумевая. — Защищает твою честь, — ответил усач, всё же прикурив. Карлицы же всё ещё стояли рядом с ним, обсуждая Даню. — Какая на хуй честь, если его размажет? — рычал он, вцепившись за сетку обеими руками. Бровь ужасно садило. Спун сделал выпад, но мужчина его отразил, бросив парня в сетку. Он думал, что это конец, все так думали. Баженов уже хватался за волосы, что были все в крови, Ильич опускал взгляд, девушки отворачивались. Однако, Спунтеймер так не думал. Для него это была точка отсчета. Отпрыгнув от сетки, закрывая глаза на ужасную боль, он пнул противника в ту самую балку, куда сам впечатался ранее. Он осел, но упасть — не упал. Тогда Поперечный сделал то, от чего у Бэдкомедиана в душе что-то екнуло, что-то дернулось. То ли от страха за парня, то ли от радости за него. — А ведь его бы ты сюда не привел, да? Не смог бы, — донесся голос Ильича до Баженова запоздало. Рыжий с разгону бежал на соперника, выставив руки в стойку, собираясь атаковать. Мужик начал было ставить верхний блок, но Даня со свей дури ударил его пяткой в низ живота. Один. Кричит весь зал. Два. Ильич мягко улыбается, затягиваясь дымом. Три. Бэд ошалело смотрит то на поверженного, то на Данилу. Четыре. Марджера сама задерживает дыхание, внимательно смотря на ринг. Пять. Судья уже сам задыхается от волнения. Шесть. Бэдкомедиан впервые так странно улыбается, искренне радуясь. Семь. Поперечный кричит так, как не кричал никогда. Это был конец. Весь кэшрут отдавался победителям. — Сукин сын, не смей пиздить мои приемы, — орет Евген, когда судья заканчивает отсчет. А вот Спун чувствует себя странно. Он никогда ещё не получал такое удовлетворение от насилия и адреналина, будучи весь в крови.