Приручение

Две недели, Даня считал. Прошло ровно две недели с тех подпольных боев, а Баженов молчал. Наркотик заканчивался, пускай Спунтеймер и знал куда и во сколько подходить каждую среду и субботу, но это внезапное молчание чертовски напрягало. Сам же рыжий не решался навязываться. Поперечный пришел в норму быстро — синяки у носа свалил на драку в подворотне, головокружения же на удар по башне. Да уж, коп, потерявший бдительность — коп на грани увольнения. Зато теперь у него в распоряжении было три тысячи баксов, на которые можно прожить как минимум месяца два, живя полноценной жизнью. Кстати, о жизни. Теперь он являлся своим в участке, пускай все и знали о разговоре с Лариным на повышенных тонах, но никто Поперечного не упрекал в том поступке — так поступил бы любой на его месте. Даже напротив, все прониклись уважением к рыжему, а Кшиштовский стал, хотя бы капельку, но снисходительнее к помощнику. Даня просто ликовал, когда видел улыбку на лице Миши. На днях им передали дело об очередном маньяке, однако, в этот раз серийном. Убивал он на людях, демонстративно, правда вот в театральной маске. Он выбирал публичное место ночью, крался за одинокой фигурой девушки и убивал ее, вспарывая горло на камеру видеонаблюдения. Сначала всё было «тухло», как не скажет следователь. Толком никто ничего не мог найти, ни единой зацепки — даже Кшиштовский повесил нос, оказываясь в беспомощном положении. Нет, было явно определенно, что этот маньяк пытается привлечь к себе внимание, на собрании был обсужден психотип преступника, но в деле больше ничего не продвигалось. Информации было слишком мало, поэтому-то и отталкиваться было не от чего. Даня понимал, что может продвинуть дело, стоит лишь связаться с Бэдкомедианом. Он закрыл бы глаза на их недомолвки — главное сейчас уменьшить количество жертв этого больного ублюдка. Но вот беда — Евген молчал. Смс и звонки игнорировались, поэтому Поперечный решился на отважный поступок. Он сам отправился на старый добрый баженовский склад, однако никого не нашел. Его встретила привычная сырость и легкий запах сигарет. Он был настолько легкий, что теперь Спунтеймер едва ли улавливал его в воздухе. Осмотрев помещение всё, что он нашел было тремя пакетиками со знакомым содержимым. Видимо, Баженов был в отъезде, поэтому позаботился о подработке Спуна. О, вам интересно, как Поперечный попал на склад без ключей? Всё элементарно и просто. Утром следующего дня после боев он обнаружил в почтовом ящике ключи и записку: «Заходи хоть, пригляди за кактусом». К слову, у окна и вправду стоял кактус, правда, он сдох года два назад. Теперь в его распоряжении был целый склад преступника, что был в отъезде. Что делать с этой информацией, он не знал.

***

Спун был в отчаянии, ещё никогда ранее не сталкиваясь с подобным. Всё началось неделю назад, когда Кшиштовский не появился в участке. Большинство подумало, что ничего особенного не произошло — бородач либо страдал от похмелья и не предупредил всех, либо просто приболел. Однако, отгулов никто не брал, и Дмитрий Александрович знатно поорал на отдел, узнав о следователе. Но Спун чувствовал, что что-то не так — чуйка вновь била тревогу. Он пытался переубедить ребят, но они лишь пожимали плечами, мол, разве мы можем что исправить? А ведь и правда, Кшиштовский не отвечал на звонки и смс. И каково было удивление всех, когда в квартире следователя никого не оказалось. «Может быть, он у девушки сейчас, » — предположил тогда какой-то молодой парнишка, у Поперечного же живот скрутило. Все знали, что у бородача никогда не было длительных отношений, да и резких перемен не было. Усачев, к слову, тоже трубки не брал. Когда же в участок по факсу — Господи, кто-то ещё пользуется факсом? — прислали записку и фотографии изнеможенного следователя, что был весь в крови — стало не до шуток. Даню бросило в холодный пот, когда он увидел побитого начальника, привязанного к какому-то крюку. Он висел так, видимо, долго, если судить по отекшим синим рукам и фиолетовым связанными запястьями. Сердце трепыхалось в страхе за следователя, фантазия рисовала ужасные картины пыток босса — одна рана поперек груди чего стоила! Спунтеймер психовал, причем, психовал много: рычал, огрызался, матерился как сапожник. На собраниях он пытался поторопить расследование, уцепиться за записку, за слова в ней. Поперечный был на нервах, и его состояние было оправданным. А потом пришло видео-послание, и весь участок встал на уши. На нем был только Миша. Была видна вся его измученность, от чего у Спунтеймера чуть ли не пар из ушей не валил от беспомощности. Что он мог сделать? На его плечах ответственность за раскрытие этого дела, потому что Кшиштовский вновь оказался в опасности. А если он не выдержит физических нагрузок? Нельзя забывать, что сейчас следователь после ранения, и кто его знает, что может произойти. Но тут Даня попросил перемотать на конец. Он пытался проанализировать речь маньяка, но кроме ехидного обращения к полиции и следователю ничего не шло в голову. Тогда же он решил уцепиться за фразы Кшиштовского. « — Ну что же ты, Мишенька, передай привет своим друзьям из песочницы.  — Следил бы ты за языком, диабетик. А то же на куски разорвут, потом шоколадка не поможет». Что за идиотский диалог? Маньяк чего-то добивался от Кшиштовского, но тот упорно молчал, сдерживаясь. Данила нахмурился. Выслушивать их пререкания не было ему в радость, но странное чувство его не покидало, словно он что-то упускал. « — Я помогаю человечеству!  — Ага, помогаешь бабушкам на огородах грядки копать своим носом? » Поперечный судорожно выдохнул. Да что же это такое, что он упускал? Слова Миши настораживали. Почему он так дерзит преступнику? К чему эти задиристические подколки? « — Да ты себя в зеркале то видел? Бледное лицо, маленькие глазенки, торчащие уши. Наверняка, ни одна девушка не дает». Помощник громко хлопнул ладонью по столу, распахнув глаза. Вот оно, Даня понял его! Кшиштовский не задирает, а описывает маньяка в этих подколках! Неужели маньяк настолько глуп, что не замечал этого? В любом случае, сейчас нужно сообщить об этом ребятам, да поскорее.

***

Даня шел быстрым шагом, пересекая коридор, идя мимо многочисленных кабинетов. Центральный отдел встречал его холодно, спертым запахом канцелярии провоняло всё. На входе его сначала не пустили, но после предъявления документов Поперечный стартанул в кабинет Руслана Эдуардовича. Ситуация начинала походить на безвыходную — Мишу всё ещё держали в заложниках. Да, они составили примерный, хотя бы какой-нибудь портрет маньяка, но найти его по базе не получалось. Тогда же Спунтеймер пошел на крайние меры — позвонил Руслану вновь, но уже более настойчиво. Рус только-только приехал из командировки, поэтому новость о пропавшем Кшиштовском его весьма шокировала. Усачев обещал сделать всё возможное и поискать преступника по своим базам. Сейчас же Даня шел на встречу со следователем, так как тот сказал, мол, не телефонный разговор это. Вот уже дверь с табличкой «Р. Э. Усачев» оказалась прямо перед носом. Поперечный постучался, а после вошел. Увидев бледного невыспавшегося друга, Поперечный сглотнул, сев на стул.  — Ну что там, Рус? — спросил рыжий вкрадчиво. Руслан поднял взгляд на помощника следователя.  — Я нашел его, — начал было он, но после продолжил, перебивая Спуна. — Он был в закрытой базе, ещё бы вы его не нашли. Поперечный нахмурился, стиснув зубы.  — Мы с Мишей уже ловили его, — выпалил Руслан, глядя на то, как друг округляет глаза. — Роман Агафьевич Рублов. Девять человек за неделю, мы искали его слишком долго. Промежуток между убийствами минимальный. Я так понимаю, он жаждет мести. К тому же он... Это он ранил тогда нас...  — И… что ты будешь делать? — слегка растерянно произнес Спунтеймер. — Он ждет именно тебя, если хочет отомстить.  — Нужно брать, я пробил координаты, но…  — Жизнь Миши в опасности, нам нужно действовать как можно быстрее! — Даня вскочил со стула, оперившись на стол.  — Нам нельзя задействовать полицию, это закрытые материалы! Кто-то тайком его выпустил, я не знаю кто!  — Хочешь сказать, мы пойдем против закона? — капля скатилась по виску помощника. Усачев сглотнул, слегка кивнув. — И нет других вариантов? — Дань, у нас нет выхода, — прохрипел следователь, опустив глаза на бумаги. Выбор такой трудный и легкий одновременно. Они могут прекратить это всё одним лишь выстрелом в голову этого больного ублюдка, но при этом нарушить закон. А могут быть собачками на поводке, наплевав на друга в плену у сумасшедшего. Всё же жизнь начальника вновь кажется Поперечному более весомой, чем порог закона. Наверное, сказывается влияние Бэдкомедиана.  — Я еду. Дай мне координаты, — он наклонился над столом следователя.  — Ты сдурел? — воскликнул Рус в ответ. — Ты убьешь человека ради Миши? Убьет ли он его? Вполне возможно, Даня этого не отрицал. Жизнь близкого человека была важнее в стократ. Спун не убивал ранее, но чувствовал, что, как только увидит человека, так измывавшегося над следователем, сможет это сделать.  — А разве ты не убил бы? — настоял рыжий, прищурившись. Руслан только хмурился в ответку, доставая листок. Он быстро начеркал адрес и дал его другу.  — Прошу, будь осторожен, — добавил Усачев, правда вот уже в пустоту. Даня ушел как можно быстрее, не забыв бумажку с координатами.

***

Заброшенный порт, как неоригинально. Припарковав машину у моста, Даня решил сам добраться до порта, дабы не спалиться. Порт был в отвратительном состоянии, казалось, подует ветерок, и он просто-напросто развалится. Проникнуть в здание было проще пареной репы. Возможно, преступник снарядил порт камерами или какими-то ловушками, но пока всё глядело уж больно просто. Неужто этот псих не предусмотрел охрану? Поперечный ступал осторожно, сжимая ствол наготове. Откуда-то эхом донесся голос Кшиштовского, Спун дернулся. Он ускорился, оглядываясь. Видимо, Мишу держали где-то внизу. Почему-то мелькали мысли, что следователя внизу не окажется, мол, Руслан его мог обмануть, но Даня сразу же отметал их прочь. Вдруг, между колонн мелькнула фигура, и Спун, не думая, выстрелил. Помещение заполнилось криком, фигура отдалялась куда-то в сторону цокольного этажа, Поперечный побежал за ней. Однако, Спунтеймер споткнулся о что-то, обернувшись, обнаружил натянутую веревку. Дешево и сердито, ничего не скажешь. Теперь ноги заплетались, но он продолжил погоню. То, что пистолет выпал, Даня не сразу заметил, однако возвращаться поздно. Помощник следовал за преступником по пятам, борясь с взявшейся из ниоткуда одышкой. Наверное, сказываются последствия ударов поддых на боях, всё же в норму он окончательно ещё не пришел. Минут десять бега — и Даня оказался в пустом помещении. Внизу спуск на цокольный этаж, но Поперечный не спешил. Звуки бега прекратились, было бы глупо заходить туда, ведь можно было оказаться запертым. Рыжий не ожидал атаки со спины — у уха пронесся нож, Даня уклонился благодаря внезапному свисту рассеченного воздуха. Обернувшись, он увидел маньяка — всё, как и описывал Кшиштовский: горбатый нос, бледное впалое лицо, маленькие глаза и топорщащиеся уши. Преступник походил на Голлума из Властелина Колец. Он хаотично бил ножом, Даня впопыхах уклонялся. Тут ему вспомнились подпольные бои, где он ровно так же уклонялся, правда, не от ножа, а от удара кулаком. Тактика примерно такая же, однако, для начала надо было выбить оружие из рук, а там уж по наитию. Даня выждал момент, а после сделал выпад, схватив руку маньяка в захват. Резким движением он выбил нож из ладони, а сам же ударил хуком слева. Псих закричал от внезапной боли, и, воспользовавшись заминкой рыжего на повторяющийся отклик голоса пленного, вырвался из хватки, убегая в сторону помоста. Поперечный и сам не ожидал подобной реакции, поэтому поспешил за преступником. Как только он нагнал его на помосте, Даня сильно ударил маньяку по ноге — тот споткнулся. В Спуне заиграли оттенки ярости, вспомнились слова Усачева. Это из-за этого ублюдка Миша был ранен, из-за него Кшиштовский страдал от ран в течение целой недели, истекая кровью. Красная пелена перед глазами, из горла вырываются рыки. Руки дрожат от предвкушения, запах крови от маньяка опьянял. На губах как-то само собой возникал оскал, когда Поперечный схватил преступника за волосы и тащил за собой. Крик не резал более уши, наоборот, ор этого психа даже доставлял какое-то странное удовлетворение, которое он ранее испытывал, когда был на ринге. Адреналин скачет, а Даня чувствует, как кровь приливает к голове. Он сжимает волосы в кулаке, а после, со всей дури, бьет голову маньяка об железные перила помоста. Один раз, второй, третий, четвертый… В груди разливается странный жар, в глазах отблеск ненависти и презрения. С перил капает кровь прямо вниз на цокольный этаж, но Поперечному плевать. Крик смешивается с плачем, а Даня наслаждается этими звуками вдоволь. Затем рыжий не рассчитывает сил и бьет психа коленом в живот, от чего он заваливается на бок, переваливаясь через перила. В последний момент тот успевает схватиться за край помоста.  — Помоги, прошу! — ревет преступник, не видя перед собой ничего из-за крови. Он тараторит, мелет всё, что приходит в голову — лишь бы ему помогли. — Я изменюсь, правда! Но Спунтеймер не оценил мольбы, напротив, он знал, что этот ублюдок может вернуться. Вновь могут пострадать люди из-за таких психов. Вновь может пострадать Миша. Нет, он не позволит этому маньяку резать всех подряд ещё раз. Даня наступает на пальцы одной ладони, смотря на преступника свысока. Его лицо омерзительно, как и он сам. Тяжело выдыхая, Спунтеймер наступает на вторую ладонь, и преступник падает вниз, приземляясь спиной на бетонный пол цокольного этажа. Поперечный судорожно глотал воздух ртом, смотря на то, как под маньяком расплывается кровавое пятно. Крика больше не было, лишь приглушенное сипение. Даня поднял взгляд и увидел силуэт в пальто за мутным стеклом на втором этаже. Казалось, он на долю секунды почувствовал запах терпкого табака. Миша. Как там он? Спун пришел в себя, вспомнив о замученном Кшиштовском. Он и так слишком долго задержался в этом гребанном помосте. Сорвавшись в сторону голоса начальника, Спун бежал как можно скорее. Наверное, ему показался тот силуэт, по крайней мере, он предпочитал так думать. О своем первом убийстве вообще не хотелось размышлять, Даня оставил это в дальний ящик. Когда он увидел висящего Кшиштовского, сердце пропустило удар. Руки сами собой, не слушаясь хозяина, сняли побитого бородача. У него был оголен торс, а еще кровоточила рана, но времени на перевязку не было — наверху послышались голоса.  — Даня… Черт, как же я рад тебя видеть, — устало произнес Миша, когда тот подставил свое плечо для опоры.  — Всё будет хорошо, Миш, — скороговоркой ответил Поперечный, придерживая друга. Помогая начальнику идти, Даня добрался до аварийного выхода. И только он хотел ступить на улицу, как столкнулся с Русланом в дверях. Внезапно бородач повис на плече помощника. Не время сейчас задавать вопросы, поэтому Поперечный лишь сказал удивленному другу:  — Маньяк на цокольном этаже.  — Я с подмогой, — Рус постоянно оглядывался. Поперечный сглотнул, понимая, что могут что-нибудь найти на него, а при состоянии Миши не выгодно долго оставаться здесь. Нужно бежать. Спун переложил начальника другу на плечо.  — Руслан, обещай одну вещь, — серьезно смотрел на него Спунтеймер.  — Что? — он явно понимал, к чему клонил помощник.  — Доставь Мишу в больницу, — на самом деле, рыжий хотел сказать другое, но следователь всё и без этого понял.  — Хорошо. Удачи, — кивнул ему Усачев и прошел внутрь помещения. Даня же бежал без оглядки. Теперь настало время для раздумий, пускай и колбасило от адреналина. Даня убил человека своими же руками, причем даже не выстрелив. Наверное, он должен чувствовать отчаяние и презрения к себе, но этого не было. Было лишь чувство удовлетворения, ведь тот человек, что подстрелил и ранил Кшиштовского, уже истекает кровью. Больше никто не навредит Мише, теперь он точно в безопасности. Это уже больше походит на какую-то одержимость следователем, ей Богу, но думать в таком ключе о себе не хочется. Даня здоров, Даня вменяем, в отличие от тех уродов, что валят людей направо и налево. Он просто сделал то, что хотели бы все, но никто бы не смог сделать. Руслан не исключение. Вроде, его тоже как-то задело, но это было не смертельно и несерьезно. Всех всегда волновала судьба бородатого следователя, так что его поступок одобрен, пускай и с публичным ощущением страха. Теперь ведь этот сумасшедший мертв, так что всё в порядке. Спун сделал всё правильно. Правда, вот, то безумное наслаждение Даня не смог бы объяснить, даже если бы захотел.