Приручение

Голополосов прятался за углом соседнего от участка дома, поджигая кончик косяка. Ему не впервой курить траву на перекурах, не впервой прятаться здесь. Потому что в последнее время нервы сдавали окончательно из-за Трофимовой. Катя была напряженной, зачастую переговаривалась с ним, цокая своими каблуками в сторону буфета, чтобы выпить дополнительную порцию кофе. Работы навалилось больше втройне после ареста Баженова, даже самому Максу приходилось несладко, хотя, казалось бы, его сюда отправили исключительно за дело, связанное с наркотиками. Теперь, спустя бесконечные стопки бумаг, документов и подписей, он мог возвращаться к себе, обратно. А хотел ли он? Конечно же, нет. Чувства к Трофимовой стали ещё сильнее, но она не спешила отвечать взаимностью. Её клубничные духи витали по всему участку, а от такого, знаете ли, трудно отвыкнуть. Катя по-своему вливалась в любую компанию, очаровательно улыбаясь по-трофимовски и задорно смеясь. Девушке чертовски шла строгая полицейская форма, подчеркивающая длинные ноги и округлые формы — Голополосов не раз делал ей комплименты, но она лишь отфыркивалась. За углом послышались шаги и цокот каблуков — на ум не пришло ничего умнее, чем спрятать косяк у себя за спиной, а не затушить его, выбросив, как нормальный человек. Хотя нет, нормальный человек не курил бы траву вовсе.  — Кать, мы давно знакомы, — послышался незнакомый мужской голос, а после этого шуршание какой-то ткани. — Вот, я же обещал тебе.  — Стас, не стоило, — впервые Макс слышал, что Катя — да, Трофимова — смущалась.  — Это символ моей правоты, так что никаких возражений! Смех девушки смешался со смущенным хихиканием этого Стаса. Макс никогда не был особо сентиментальным, но это его сильно задело, ведь от него самого Катя никогда не принимала подарки, будь то цветы — Трофимова при нем же выкинула «веник» в общую урну — или украшения — она отдала кольцо секретарше Ларина, сказав, что ей это втюхали в подземке прошлым вечером. К слову, то кольцо стоило одну треть его зарплаты. Парень пообещал девушке вернуться через полчаса, а сам свернул за тот злополучный угол, встречаясь взглядом с Голополосовым, выкуривающим свой косяк дальше. На Стаса было плевать, потому что полицейскому вроде как разбили сейчас сердце. Незнакомец оказался вполне хорош собой: дьявольски рыжие волосы зализаны назад в маленький, едва заметный хвостик, симпатичная щетина украшала подбородок; можно было сказать, что он слегка напоминал своим видом и педофильскими усиками Поперечного, только в более здоровой версии. Что-то типа «Поперечный здорового человека» и «Поперечный курильщика». Хотя кто знает, для Голополосова рыжие были как на одно лицо. Одежда дорогая — это видно, пускай на футболке и дурацкий принт. «Придурок, как с ним могла встречаться Катя?» — отчего-то эта мысль никак не вылетала из головы.  — О, тоже куришь? — оживился он, улыбнувшись.  — Ага, — буркнул полицейский, выкинув окурок. Из-за этого рыжика всё желание курить пропало. Тот прищурился, глядя на бычок, а потом внезапно заговорчески выдал то, чего никак не ожидал услышать Макс.  — А ничего посильнее нет? Во-первых, с чего это Стас выдал подобное так неожиданно? Они ведь даже незнакомы, глупо говорить об этом так открыто, пускай и можно отмахнуться, сделав вид, что подумал про табак. Во-вторых, сильнее травы Голополосов не пробовал, да и не хотелось, в принципе.  — С чего такой вопрос? Я могу и вовсе тебя задержать за такие высказывания, ты в курсе? — приподнял бровь Макс, уже было даже потянувшись за наручниками.  — Я видел, что ты там курил, и запах специфический. Ты «наш», в этом ничего такого нет, нечего стыдиться, — затараторил рыжик не по делу, немного нервно жестикулируя.— К тому же, у меня есть связи, — добавил он напоследок. Связи, ну да. Трофимова. Её смех эхом в голове прозвучал в ту же секунду, от него сердце пропустило удар. Улыбка Кати была легкой, шампунь до одурения вкусно пах, хотя, казалось бы, другие женщины моются тоже, причем тут шампунь? Голополосов стряхнул наваждение, хрустнув шеей.  — Кстати, — воскликнул не замолкающий Стас, — пицца или суши?  — Пицца, — быстро ляпнул полицейский, даже не подумав, но после встрепенулся. — А при чем тут твой арест и еда?  — Поспорил кое с кем, что пиццу любят больше, чем суши. Ну так правда же, да? Господи, что за бестия. Ещё чуть-чуть и мозг Голополосова лопнет, вскипит от болтовни этого дурного парня Трофимовой. Пиздец, по-другому не описать. С какой стати он вообще должен терпеть его? Можно и вовсе пригрозить, чтобы он отстал от Кати, но она этого явно не оценит — мысль была откинута куда подальше.  — Чего тебе от меня вообще нужно? — не выдержал Макс, нахмурившись. Хватит с него рыжего, мельтешившего перед глазами.  — Зажигалка, — улыбнулся вновь Стас. — Ты не одолжишь мне её?  — Забирай, отвали только, — проворчал полицейский, отдавая дешевую из местного магазина зажигалку. Она всё равно уже не особо работала. В след он услышал задорное «спасибо». Зато хоть отделался от него! У входа стояла Трофимова, попивая из баночки латте. Ветер легко растрепал ее завитые локоны, блеск с губ стерся из-за кофе. На груди что-то блестит, наверное, подарок рыжика. Глаза уставшие — сегодня будет вторая ночь без сна. Хотелось подойти и успокоить ее, но не ему заверять, что всё будет хорошо — для этого есть болтливый Стас. Невольно вспомнился тот самый злосчастный корпоратив, где всё и началось. Каждый год — если не полгода — полицейские всей оравой собирались в баре и масштабно бухали, а после продолжали пьянь дальше. В эту тусовку допускались не все — всякие следователи и кто пониже должностью не пропускались, даже не слышали о подобных корпоративах. Макс тогда работал начальником центрального отдела, его повысили совсем недавно. Трофимова же была на волоске от увольнения, поэтому хотела забыться от своих проблем. Они встретились за барной стойкой, Голополосов глупо пошутил, а Катя звонко рассмеялась на это, чуть-чуть пригубив вина. Он пытался успокоить девушку, заверяя, что всё будет хорошо, правда, в ответ получал смятое «я надеюсь на это». Спустя час общения, Максим вышел на улицу на перекур. Ребята же курили траву в переулке, громко ржали и подзывали к себе новенького. С первой затяжки он понял, что это дерьмо надолго привяжется к его повседневной жизни. Расслабление мурашками бегало по спине, волнение от общения с Катей пропало. Трофимова была особенной для него, да и сейчас является не самой обыкновенной девушкой. Только она могла выиграть в «Пухлого кролика», поместив во рту больше восьми ирисок, только она могла есть столько же пиццы, сколько едят мужланы, и не толстеть, только она могла так искренне звонко смеяться до смущенной улыбки собеседника. Катя была своей в доску девушкой, которая могла поддержать любую тему, какую бы ты начал обсуждать. Она была его идеалом. Всё плавно перешло в его холостяцкую квартиру, Голополосов и сам не помнил как. Девушка утянула его в ненавязчивый поцелуй, хотя он знал, что, будь Трофима трезва, она стопроцентно оттолкнула полицейского. Вообще, у них принято не заводить отношений с коллегами, Макс и сам не знал, почему. Может быть это просто влияло на продуктивность, кто знает. В его голове навсегда отпечатались округлые формы, тонкая талия и пухлые губы, он запомнил ту ночь ярко, отчетливо. Однако, утро следующего дня было хмурым. Голополосов проснулся от вжиканья молнии на платье — Катя поспешно собиралась домой и была явно не в лучшем настроении. Макс хотел разбавить обстановку будничной шуткой, но получил на нее недовольный взор серых глаз.  — Что б я ещё раз связалась с полицейским, — бормотала она себе под нос.  — А что в этом плохого? — по-настоящему недоумевал парень.  — Всё. Вот так резко она оборвала все надежды Голополосова на отношения с девушкой мечты. Трофимова не принимала ухаживания, комплименты, от чего и сам Максим стал настроен весьма недружелюбно. Они порой препирались, но оба знали, что не могут ненавидеть друг друга всерьез. Как-никак, Голополосов помог ей забыться, а Катя же симпатизировала ему. Полицейский даже просил помощи у её близкого друга, следователя из восточного отделения. Пускай Усачев и был подчиненным, девушка доверяла ему всецело большую часть тайн. Руслан выслушал Макса, а после этого посоветовал показать свои серьезные намерения. Но, к сожалению Макса, Трофимова испугалась их ещё больше, чем нелепых шуток на собраниях. Проходя мимо Трофимовой, он бросил очередной комплимент с толикой грусти в голосе. Она ничего не ответила фыркнув. Ему больше не за чем оставаться в участке — шансы завязать с Катей отношения окончательно рухнули, а начальство требовало возвращение в офис. Все бумаги подписаны, оставалось лишь собрать вещи, чем он и собирался заняться прямо сейчас.

***

 — Ну что, мне пора, — напоследок обнимал Трофимову рыжик, пару раз похлопав по спине.  — Опять на год пропадаешь? — спросила она, обнимая в ответ. Кулон был своеобразным напоминанием о нем.  — Ну уж как получится, — усмехнулся он, слегка отстранившись. Но добавил: — А того парня ты не динамь, видно ж, что ты ему нравишься.  — К чему это ты? — приподняла бровь Катя, когда Давыдов уже отошел на шаг.  — А кто его знает, Кать. Бывай. Рыжий сел в машину на пассажирское сидение, помахав рукой девушке, улыбнувшись. Смущенный Федоренко, сидевший за рулем, отдал честь двумя пальцами и, просигналив в последний раз, рванул вперед, выезжая из переулка. Вдруг ко входу подъехало такси. Может кто из своих вызвал, особо девушка не придала этому значение. Волновал вопрос — почему Стас внезапно сказал про Макса? И как узнал про него? С другой стороны, он работал под прикрытием не первый год, поэтому излишняя внимательность к мелочам была неудивительна. Кофе на дне стаканчика совсем остыл, поэтому Трофимова выкинула его в мусорку. Из здания вышел Голополосов с огромной коробкой в руках. Среди вещей на верхушке она разглядела дурацкую кружку Максима с надписью «А ну стоять, щас буду целовать!» Он закинул коробку в такси, хотел было сесть на пассажирское, но Катя окликнула его.  — Чего? — несколько устало протянул полицейский.  — Ты уезжаешь что ли? — девушка быстренько спустилась по ступенькам и подошла к парню.  — Ну да, обратно к себе. Я вроде вам больше не нужен, меня больше никто не держит. Передай рыжему, что я дарю ему зажигалку на память. Ага, вот в чем дело! Вот почему он такой поникший с утра! Трофимова и сама не поняла, почему её тон стал мягче — может, она просто хотела отплатить взаимной поддержкой на некогда давнюю поддержку Голополосова на корпоративе? Кто знает. Может, это слова Давыдова так подействовали.  — Ты про Стаса что ли?  — Про него самого. Вы же встречаетесь, нет? Подарки дарит, все дела, — смято произнес Макс, схватившись уже за ручку дверцы, когда водитель просигналил.  — Он гей. Гей? С одной стороны, это объясняло странное поведение. С другой, Максим понял, как сейчас облажался. Получается, они просто дружили?  — Мы с ним учились вместе, а теперь он работает под прикрытием у одного наркобарона второй год. Я давно его не видела.  — А украшение? — как-то растерянно спросил Голополосов.  — Наш давний спор, который он продолжает выигрывать, — усмехнулась Катя, показывая коллеге подвеску в форме куска пиццы. — Он думает, что пицца лучше суши. А вот теперь всё становилось на свои места. Парень чувствовал стыд перед обоими, краснея и желая провалиться сквозь землю.  — Пицца или суши?  — Суши, — выдал Максим, неловко посмеявшись. Девушка довольно улыбнулась на этот ответ, в ее уставших глазах вновь сверкнула искра.  — Вот и я так считаю. Может вечером сходим в суши-бар? Кажется, мечты Голополосова начинают сбываться — а всё благодаря придурковатому рыжику, черт возьми! Они договорились на вечер пятницы, впервые за столько времени обменявшись номерами. Именно в тот момент Стас поймал икоту, что не проходила ещё целый час.