Сонная трава

Влад очнулся в странном месте. Вернее, его разбудила едкая, пахнущая какой-то гарью, пыль, которая начала активно забиваться в нос и приоткрытый рот, заставляя першить горло. Закашлявшись и схватившись дрожащей рукой за шею, Влад медленно раскрыл глаза и, не шевелясь, пошарил взглядом по окружающей обстановке, пытаясь понять, куда воспалённое сознание забросило его на этот раз. Какое-то тёмное помещение, облицованное выбитыми в некоторых местах плитами; судя по находящемуся неподалёку прилавку с заржавевшим аппаратом и по тому, что вокруг было разбросано огромное количество разных тряпок невразумительных цветов и отвратительных грязных манекенов, это магазин одежды. Был когда-то. Как и всё в этом ужасном месте, которое каждый раз являлось Владу. Оперевшись рукой на скользкий пол, Влад с кряхтением сел и стал отряхиваться. Звуки его движений эхом отдавались по комнате, как выстрелы. Тишина была такая, что, казалось, можно было услышать, как капля воды падает на пол или как кровь пульсирует в венах. И это всегда пугало. Нормальный человек бы с ума сошёл, если бы сумел услышать, как идут какие-то процессы в его собственном теле. — Эй! — несмело позвал Влад и дёрнулся от громкости. Хотя крикнул он едва ли в полголоса. — Есть тут кто живой? Ответом послужила тишина. Влад осторожно встал на ноги, закончил отряхиваться, ещё раз внимательно огляделся и, стараясь не пугаться звуков своих же шагов, подошёл к прилавку. На узком столике стоял насквозь проржавевший кассовый аппарат, около него валялось несколько порванных чеков, датированных 2008-м годом… У Влада в голове что-то щёлкнуло, когда он увидел злосчастные цифры. Густо сглотнув, парень взял бумажки, смял их, швырнул крохотный комочек подальше от себя и опять поглядел на стол. Под кассовым аппаратом лежало как раз то, что нужно — фонарь в вытянутом корпусе из чёрного пластика. — Ух. Вот уж что не помешает, — Влад подобрал лампу и пощёлкал кнопочкой. Безжалостный яркий белый свет вспыхнул в руках парня и отразился в зеркалах, которыми была завешана дальняя стена. В режущих глаза лучах Влад сумел разглядеть своё отражение. Из стекла смотрел трясущийся, напуганный, бледный молодой человек в сером шерстяном жакете, под которым проглядывались чёрно-белая клетчатая рубашка и тёмная футболка. На ногах красовались чёрные джинсы и кеды. Вся одежда была на удивление чистой, ни пятнышка, учитывая невероятную грязь, царившую вокруг, и то, что Влад какое-то время провалялся в этой пыли без сознания, пока не начался его собственный сон и управление телом не перешло под контроль разума. — Во бля… Ну правда как будто в ужастик какой-то попал, — Влад скривился. — Помнится, именно так обычно выглядят их главные герои на первых порах. Показав отражению язык и презрительно фыркнув, парень развернулся и пошёл по магазину, сосредоточенно водя фонариком из стороны в сторону. Это было, в общем-то, ни к чему — вокруг не было слышно ни одного звука, похоже, что тут в радиусе километра никого нет, судя по тишине. Не прошло и нескольких минут, как Влад вышел в огромный холл торгового центра. Парень окинул помещение оценивающим взглядом. Похоже, когда-то здесь было довольно уютно. Цвета оформления явно некогда были солнечно-жёлтыми и бежевыми, сейчас же — удручающих оттенков бурого и грязно-серого, над дверями магазинов облупившиеся вывески, большие замершие часы со сломанными стрелками над центральным входом, пол засыпан чем-то, похожим на пепел, несколько неработающих эскалаторов, внизу маленькая детская площадка и фонтан, вокруг которого валяются обломки лавочек. А в стеклянной крыше зияет огромная дыра, через которую видно чёрно-жёлтое грозовое небо. — Печальная картина… — Влад покачал головой. — Странно, но она кажется чем-то знакомым. Я как будто уже бывал тут раньше, но не могу вспомнить, когда именно… — Ты не помнишь? Знакомый хрипловатый баритон, звучащий гулко, словно человек говорил откуда-то из бездонной бочки, ударил по ушам не хуже любого выстрела. Влад дёрнулся и завертел головой. — Кто здесь?! — крикнул он, прекрасно понимая, каким идиотом выглядит даже в собственных глазах. Этот голос Влад никогда ни с кем не спутает. Даже вот в таком искажённом виде. — Владиус. Выдуманная лично Димой кличка полностью развеяла все сомнения. Сглотнув, Влад несмело позвал: — Дим, ты? — Я, — разнеслось по залу. — Устал уже ждать, когда ты вернёшься. Только ночью приходишь. А день здесь — практически вечность. Влад в отчаянии прикусил нижнюю губу. Что за необычный сегодня день? Обычно Дима с ним не разговаривал, он лишь внезапно появлялся невесть откуда в середине сна, выползал, скрипя ржавыми железками, которые были у него вместо костей, и угрожающе светя крохотным красным огоньком откуда-то из глубины чёрной дыры на месте правого глаза, и пытался убить бывшего напарника. Чаще всего ему это удавалось, а Влад после этого просыпался в ледяном поту и до утра не мог спать. — Где ты? — Везде, — по-прежнему приглушённо донеслось из тьмы. — Я даже в твоей голове, Влад. Влад сжал руки в кулаки. — Меня это не устраивает, знаешь ли, — трясясь от злости, заявил он. — Сделай одолжение, покажись. А то мне кажется, что я болтаю сам с собой или с голосом у себя в башке! — А я думал, что тебе так легче… Послышались едва различимые шаги, из тьмы магазина показалась тоненькая призрачная фигурка. Покачиваясь, она медленно направилась прямиком к Владу. Тот уже увидел длинные светлые волосы с отросшими каштановыми корнями, бледное, бескровное лицо, пунцовые губы, острые, словно срезанные ножом скулы, мрачные и печальные, как у кладбищенской статуи, провалившиеся внутрь черепа глаза, окружённые синяками. Это был Дима, несомненно. Точно такой же, каким был в день своей гибели. Очень похожий на привидение, но кажущийся реальным. Удручающая одежда, куртка, джинсы и кроссовки в серых тонах, только добавляла ему мрачности. — Вот уж не думал, что ты захочешь снова меня увидеть, — тихо сказал он, сцепляя тонкие пальцы в замок за спиной. Мрачные серо-зелёные глаза странно блеснули. — Ну и каково же это? Встретиться с умершим другом спустя три года? Влад только хлопал расширившимися глазами. Нет, это не то существо, что носилось за ним и старалось убить в прошлых снах. Это Дима. Такой любимый, такой родной. — Ты… — Влад густо сглотнул, чувствуя, как всё тело словно обдало страшным неживым холодом. Мигом стало как-то некомфортно. — Я мёртв, Влад. И я существую только в твоей голове. Дима на секунду сжал в нитку губы и отвёл глаза в сторону. — И ты вот так просто это говоришь? — пробормотал Влад, прикусывая губу. — Неправильно как-то. Обычно в таких ситуациях никто не признаёт себя умершим. Или даже просто этого не знает. — И я бы не признал. Если бы по твоей милости не помнил собственную смерть во всех подробностях. — По…моей милости? — Влад испуганно отступил на шаг назад. Глаза расширились, на самом их дне плескался ужас. — Что это значит, Дим? Дима сунул руки в карманы джинсов, медленно прошёл мимо парня и, не поворачивая головы, сказал: — Пошли, пройдёмся. Окончательно растерявшийся Влад не сдвинулся с места. Он продолжал стоять, глядя вслед призрачной фигуре. И видел, что Дима практически сливается с окружающей обстановкой — полупрозрачный, как самое настоящее привидение. Хотя звуки его шагов эхом разносились по холлу. — Идёшь? Приглушённый голос, лишённый всяких эмоций, больно врезался в мозг. Влад стряхнул с себя оцепенение и почти бегом поспешил вслед за медленно бредущим юношей. Какое-то время шли молча. Влад краем глаза посматривал на напарника. Дима казался совершенно безучастным, на его лице застыло такое выражение, какое обычно бывает у скорбных статуй, которые ставят на могилы в качестве памятника. Взгляд устремлён в никуда, и сами глаза пустые-пустые… Хоть бы одна искорка промелькнула. Непривычно было видеть всегда весёлого и энергичного Диму таким. И от этой мысли сердце болезненно сжималось, начиная от этого биться ещё чаще. — Что это за место? — Влад неуверенно сделал попытку начать разговор. — Ты не помнишь? — бездумно ответил той же самой фразой, что в начале, Дима. — Извини, нет, — признался Влад. — Странно. А я думал, что ты поймёшь. Эх, Соколовский. Стареешь, начинаешь забывать всё, что происходило не так давно. — Вовсе я не старею, — оскорбился Влад. — Просто сам знаешь, в каком состоянии мой мозг после того, что произошло! — Да? Ну и в каком же, интересно? — Дима остановился. Похожие на зеркала без отражений глаза вновь уставились на Влада в упор. — А тебе не понятно, учитывая то, что я сейчас здесь? — парень сдвинул брови. — Ах вот ты о чём… Ясно, — Дима опустил ресницы. От них на скулы легли чёрные тени, придав и без того бескровному лицу ещё более удручающий вид. Повисла пауза. — И всё же, ты объяснишь мне, что это за место? — Влад опять попытался прояснить обстановку. — Зачем? Я хочу, чтобы ты сам понял, — Дима прищурился. — И ты непременно поймёшь, если внимательно посмотришь по сторонам. Влад обозлился. — Именно этим я и занимаюсь последние три года! — рявкнул он. — Брожу по этим развалинам, пытаясь сообразить, что происходит, бегаю от жуткого существа, похожего на тебя, и почти каждый раз оно меня убивает! — Ты осознаёшь, что происходит? — Дима сложил руки под грудью. — Осознаю, — зло отозвался Влад. — Я сплю, и мне снится кошмар. Только такой, что я могу частично им управлять, и потом, просыпаясь, очень хорошо помню, что происходило! — Вот как. Дима резко развернулся, взметнув длинными волосами, и пошёл дальше. Путь его явно лежал к эскалатору, ведущему на первый этаж. — Значит, ты понимаешь, что спишь и всё это происходит в твоём больном воображении. Почему же тебя тогда так удивило то, что я знаю о своей смерти? — Я как-то не подумал об этом… — бормотнул Влад, догоняя его и становясь рядом. — Я вообще не знал, что ты здесь существуешь и в своём обычном виде. Ты никогда до этого не выходил. — А оно мне надо? Судя по всему, тебе и одному вполне хорошо, — равнодушно ответил Дима. — Мне остаётся лишь со стороны наблюдать за твоей тупостью. — Э. Ты кого тупым называешь? — набычился Влад. — На себя бы сначала посмотрел! — И в какой же ситуации мне следовало применить этот твой ценный совет? Дима окинул напарника пустым взглядом. — Ты прекрасно знаешь, в какой! Когда ты завизжал, как резаный свинтус, и вместо того, чтобы вскочить обратно на тротуар, рванул от машины на проезжую часть! — рявкнул Влад. — Серьёзно? Почему же ты только сейчас мне об этом говоришь? — Дима зябко обхватил себя за плечи. — Где твои мозги были в тот вечер, а, Влад? Влад прикусил губу и отступил на шаг назад. Глаза мигом наполнились слезами. И вправду. Они оба виноваты в том, что случилось. Если бы Влад был попроворнее, он бы успел схватить друга за руку и дёрнуть его на тротуар, а Дима мог бы и сообразить, что убегать от несущейся машины на проезжую часть чревато нехорошими последствиями. — Ты ведь… Постоянно думаешь обо всём этом, верно? — продолжал Дима. Увидев кивок, он до скрипа сжал зубы: — Бля. Вот тебе и ответ, Соколовский. Благодаря тебе я заперт во всём этом кошмаре и не могу уйти. И ты будешь заточён здесь вместе со мной, пока не сломаешься и не осознаешь наконец, что своими дурацкими мыслями держишь нас обоих, как в тюрьме! — Говоришь, как будто мне так просто выкинуть всё это из головы! — огрызнулся Влад. — Думаешь, я не пытаюсь забыть? Я даже к психотерапевту хожу, только толку от этого ноль, после сеансов я чувствую себя только хуже! — Потому что ты пытаешься забыть то, что не хочешь выкидывать из головы, — Дима тяжко вздохнул. — Я знаю, что ты никогда меня не отпустишь. Даже несмотря на то, что ты своими глазами видел мою смерть и должен быть уверен, что я умер и никогда не вернусь. Начинающийся было конфликт был задавлен в зародыше. Им обоим нечего было больше сказать. Парни примолкли, синхронно тяжело дыша и глядя друг на друга. Влад шумно сглотнул и, опустив голову, дрожащим голосом прошептал: — Просто я… Я скучаю, Дим. Мне очень тяжело без тебя. — Правильно говорят — для того, чтобы стать незаменимым, надо умереть, — Дима хмыкнул. — При моей жизни ты никогда не говорил, как я тебе нужен и как без меня трудно. А так хотелось от тебя это услышать. Поддержка от других тоже была приятной, ничего не могу сказать, но от тебя всё же хотелось услышать её чуточку больше. — Блин, вот что ты за человек такой? Ничего не понимаешь, тебе надо всё буквально разжевать и в рот положить, чтобы дотумкал! Разве то, чего ты хотел, по моим действиям не было понятно? — Влад уже чуть не плакал, одна только мысль о том, что он и вправду никогда не говорил Диме о том, что тот ему так необходим, разрывала ему сердце. Такое ведь часто бывает — когда близкий умирает, через какое-то время начинаешь мучиться, хочется попросить у него прощения за всё, сказать все ласковые слова, которые не говорил ему при жизни, и становится ужасно, когда понимаешь, что это уже невозможно. Что мешало Владу во времена начала их совместной работы как-нибудь просто обнять напарника и сказать: «Я тебя люблю, ты мой самый лучший друг, Димка»? Ничего. Но ему всегда казалось, что это и так хорошо видно по действиям, да и времени, думалось, ещё так много… Кто же знал, что жизнь цветущего молодого человека вот так глупо оборвётся от руки пьяного водителя… — Владиус… Соколовский, ты чего ревёшь? — растерянно спросил Дима, услышав сдавленные всхлипы и заметив, как сильно парень трясётся. Не получив ответа, блондин медленно подошёл к напарнику и обнял его, привстав на цыпочки и обхватив обеими руками шею. — Господи, ну какое же ты дитё. Ввысь и вширь растёшь, а по сути — всё те же шестнадцать лет, штаны на лямках. Ну когда ты наконец повзрослеешь, а, Владик? — Никогда, — сквозь слёзы отозвался Влад, бессильно тычась лицом в пушистые волосы. Руки почти с отчаянием сжимались на талии напарника. Надо же — не призрак, реальный. Только такой холодный… Словно труп. — Чёрт, Димка… Если бы ты только знал, как мне без тебя плохо… Как я скучаю… — И я скучаю, — тихо донеслось в ответ, Дима прикрыл глаза. — Здесь ужасно, Влад. Нет ничего, кроме бесконечных воспоминаний. Я бы, наверное, сейчас согласился отдать всё, только бы хоть на один день вернуться на землю… Увидеть друзей, родителей… Они небось все глаза выплакали, да? — На похоронах на твоих родителей смотреть страшно было, — Влад хлюпнул носом. — Как и вообще на всех, в принципе… — Я надеюсь, никто там не бросался демонстративно на гроб и не орал: «Господи, на кого же ты нас покинул-то, молодой совсем был, ещё бы пожил!», — Дима вдруг фыркнул, как рассерженный ёжик, приподнял голову и внимательно посмотрел на дрогнувшее лицо напарника. — А? — Нет, такого не произошло, — Влад густо сглотнул. — Хотя порывы были. Не знаю, как у других, а у меня уж точно. — Фу. Как пошло, — Дима наморщился. — Хорошо, что сдержался. Хоть я этого и не видел, мне бы очень не хотелось, чтобы мои собственные похороны превратились в такой мерзкий фальшивый спектакль. Отцепившись от Влада, он разок развернулся вокруг своей оси и опять уставился на парня, устроив ладони в карманах джинсов. — Прекрати об этом говорить с такой беззаботностью, меня сейчас сердечный удар хватит, — Влад прикусил губу. — И что-о-о? — Дима округлил глаза и развёл руками. — Мы же во сне, Влад! А что происходит, когда мы умираем во сне? Что, а? — Мы просыпаемся, — прошептал Влад и сделал шаг вперёд. — Но я не хочу просыпаться. Я хочу подольше побыть здесь, с тобой. — Рано или поздно тебе придётся проснуться, — Дима передёрнул плечами. — Элементарно родители разбудят, удивившись, чего это их дитятко драгоценное так долго дрыхнет. Не заболело ли? Влад сжал кулаки. — Глупо это, Владиус — с таким тупым усердием цепляться за то, что давно уже потеряно, — продолжал Дима, сложив руки под грудью. — Хотя я и не ожидаю от тебя другого. Ты всегда был упёртым, как сто ослов, если вобьёшь что-то в голову, пиши пропало. Поэтому я почти даже уже смирился с той участью, что останусь навсегда в этом месте и никогда не смогу уйти. — Я готов тебя отпустить, Дим! Готов! Только скажи мне, каким образом я могу выкинуть всё это из головы? — Влад изо всех сил сжал пальцами виски. — Я пытаюсь это сделать на протяжении трёх лет, эту же цель преследуют и мои родители, и психиатр, и Рита, и вообще все, кто меня окружает! Но успехов, как видишь, вообще никаких, ситуация только ухудшается! — Потому что ты не хочешь забывать меня. А пока ты сам этого не пожелаешь, никто не в силах тебе помочь. Вот и весь механизм происходящего. Отведя глаза в сторону, Дима мрачно уставился в какую-то точку сбоку, стараясь не встречаться с парнем взглядом. — Правильно, не хочу… Ты ведь мой единственный близкий друг, — Влад стиснул зубы, чтобы не разреветься в голос. — У меня никогда не было такого приятеля, как ты… И никогда уже не будет. — Хотел бы я услышать это от тебя при жизни, — горько сказал Дима. — Или, может, даже и не так примитивно… Однако вот сейчас мне эти слова совершенно ни к чему, Влад. Мне от них ни жарко, ни холодно. Прикинь, даже не вздрагивает ничего внутри. А раньше от одного твоего слова порой сердце трепетать начинало. Дима повернулся и опять медленно побрёл прочь. От вида согнутой призрачной фигурки у Влада и вправду защемило сердце. Глянув ещё раз на небо грязного оттенка, виднеющееся через огромную дыру в потолке, парень решил, что у них до утра ещё есть время, и кинулся за напарником. Они молча спустились по сломанному заржавевшему эскалатору, прошли мимо останков фонтана, который представлял собой высокий пьедестал со стоящей на нём скульптурой какой-то богини с оторванной головой и частично отбитыми крыльями. Дима притормозил перед маленькой детской площадкой. Его губы скривились. — Подумать только. Ничто так не угнетает, как место, в котором одно время всегда было так много людей, а ныне столь пустое и разрушенное. И такое здесь всё, Владиус. Это сплошь воспоминания, из которых твой больной разум и создаёт этот мир, но именно из-за того, что у тебя беда с психикой, даже твои фантазии становятся всего лишь вот такими поломанными и искажёнными пародиями на самих себя. — Ты хочешь сказать, что этот торговый центр мне знаком? — изумился Влад. — Конечно. — Но я совсем его не узнаю… Вернее, чувствую, что место отдалённо знакомое, но не могу понять, в какой связи и когда здесь был. Дима поднял руку. Кончики его бледных пальцев указывали куда-то в черноту находящегося напротив крохотного магазинчика. — Посмотри повнимательнее, Влад. Приглядись. И поймёшь. Влад проследил за направлением его пальцев. Прищурился. До ушей вдруг донёсся шум толпы и чей-то смех, вокруг появились призрачные фигуры людей, а на пороге магазина возникли два легонько светящихся силуэта. В одном из них Влад разглядел самого себя, а во втором — Диму; весело переговариваясь о чём-то, видения отошли от бутика и направились к выходу. Они шли так близко, что казалось, что они даже держатся за руки, ладони то и дело легонько сталкивались и цеплялись друг за друга самыми кончиками пальцев. — Но это… — Влад прикрыл рот ладонью. — Неужели мы с тобой когда-то тут были, Дим? — И не один раз. Часто ходили сюда ещё до «Фабрики», после того, как познакомились на кастинге, — равнодушно ответил Дима. Влад растерянно огляделся. — Совсем не помню. С другой стороны, всё в таком состоянии, что очень трудно узнать место… — Говорю же, стареешь, Соколовский. Пойдём, ещё кое-что покажу. Качнув головой, Дима направился к разбитым стеклянным дверям бутика, находившегося в другом конце огромного холла. Над ними была табличка с полустёртыми, едва-едва читаемыми буквами «Лолита». Блондин миновал вход, вошёл в тёмное помещение и приблизился к стеклянным прилавкам. Влад с удивлением увидел под чудом уцелевшим стеклом засыпанные слоем пыли толщиной в два пальца украшения. — А здесь что? — Влад задумчиво посмотрел на витрины. — Мой последний день рождения, — Дима тяжело вздохнул. Его палец уткнулся в стекло. — И вот эта вещь так и манит. Жаль, что я не могу к ней прикоснуться. Парень глянул на указанное место. На грязно-красной бархатной подкладке лежал медальон. Огромный, величиной с кофейное блюдце, серебряный, похоже, с ярко-голубым камнем по центру, на котором были выгравированы переплетающиеся буквы Д и Б. Владу в голову бросилась вся кровь. Он с силой ударил кулаком по стеклу. Осколки, звеня, посыпались на пол. Влад дотронулся пальцами до кулона и ощутил металлический холод; настоящий. Парень вытащил украшение, покрутил его и закусил губу. — Я помню этот кулон. Ты его случайно увидел, он очень понравился, как раз день рождения был близко… И я купил его… Попросил сделать гравировку… — Дай. Дима протянул руку. Влад осторожно, за цепочку попытался опустить вещицу в его ладонь. Но украшение спокойно прошло сквозь неё… Глаза Влада стали похожи на блюдца, он потянул цепь обратно. Она столь же легко скользнула сквозь руку напарника. Дима, усмехаясь, следил за ошарашенным лицом парня. — О боже… Ты и впрямь привидение… — чуть слышно прошептал Влад. — Удивлён? — Ещё как… Ведь недавно я тебя обнимал, и ты был живой… — парень сжал кулон в кулаке. — Я же объяснил тебе уже, в чём дело. Ты продолжаешь надеяться, что произойдёт чудо, я окажусь жив и всё будет у нас хорошо, и поэтому для тебя я материален. А для всего остального… — Дима развёл руками. -…Для всего остального меня не существует. Потому что этот мир создаёшь ты, из своих воспоминаний, и я никак не могу на них влиять. Откуда-то с потолка вдруг заиграла очень знакомая раздражающая мелодия. Влад, вздрогнув, задрал вверх голову. — Что это? — Будильник, — Дима вдруг улыбнулся. — Вот видишь, я же говорил, ты не сможешь спать вечно. Пора просыпаться. Тебя уже ждёт реальный мир. У Влада закружилась голова, перед глазами запорхали разноцветные яркие вспышки. — Я буду ждать тебя, — донёсся уже издалека приглушённый голос Димы. — Не задерживайся! Последние его слова потонули в нарастающем звоне. Влад резко раскрыл глаза и подскочил на кровати так, словно ему в спину воткнули иглу. Расширенные зрачки испуганно заметались по спальне. Светло уже совсем, утро, на столе разрывается телефон с будильником, заведённым на восемь. Пора вставать и бежать к Константину. Но Влад ещё минут пятнадцать тупо сидел на постели, приложив руку к груди, в которой испуганной птицей колотилось сердце.