Сонная трава

— Новый день всё начинает с нуля, неужели это раньше был я? Для меня всё как и прежде, вертится земля, но уже теперь без тебя… Практически прижавшись губами к микрофону и чувствуя его отрезвляющий холод, Влад усиленно старался поспеть за ритмом песни и попасть в ноты. Получалось плохо; словно сам голос отчаянно протестовал напряжению и не желал раскрываться на полную, хрипел, то и дело срывался. И очередной смазливый мальчик с длинными белокурыми волосами, кроме них не имеющий ничего общего с Димой, своим писклявым тенорком совсем не спасал положения. Влад старался не думать о партнёре. Которое уже по счёту женоподобное существо с мужским голосом и растопыренными веером пальцами? Шестьдесят пятое, кажется. Или даже шестьдесят шестое. После заявления Константина и начатой им активности вторые участники дуэта «БиС» менялись калейдоскопом, и все они, на взгляд Влада, были одинаковыми: безмозглые, изрекающие патологические глупости и не способные запомнить написанный для них текст, по-идиотски улыбающиеся журналистам, безголосые — в общем, не годящиеся погибшему Диме даже в подмётки. Влад давно уже перестал запоминать их имена: с этими мальчиками его не связывало ничего, кроме работы. — Стоп! — донёсся до ушей заикающийся голос продюсера. — Сто-о-о-оп! Эй, там, заглушите музыку! Мелодичные ритмы стихли. Влад закатил глаза и медленно стянул огромные наушники. — Влад! — рявкнул Константин из-за толстого стекла. — Что с тобой сегодня такое? Третий раз уже эту песню долбим, а ты постоянно «мажешь», то в ноты не попадаешь, то слова забываешь, то с ритма сбиваешься! Соберись! Влад застонал и прислонился к стене, сжимая ладонями голову. — Да не могу я, Константин Шотаевич! — Нет, можешь! — Константин стукнул кулаком по стулу. — Хватит лениться, работай давай, если хочешь чего-то добиться! «Хочу чего-то добиться… Да не хочу я, всё равно не то без Димы! Говорит так, словно его в тот момент всерьёз интересовало моё мнение, хотя на самом деле этого самого мнения и не спрашивал никто!» — И ты не первый раз уже демонстрируешь такую расхлябанность! — бушевал продюсер. Влад вновь подошёл к микрофону и упёрся лбом в стекло. — Константин Шотаевич, оставьте меня в покое… Вы сами своими ругательствами не даёте мне сосредоточиться! — Я пытался с тобой по-хорошему, но ты не понимаешь! Где-то в области желудка запульсировал колючий шар, спина мгновенно вспотела, прилепив к коже тонкую футболку, в голову ударил гнев. Нет, никому Влад не позволит так разговаривать с собой. — Ну знаете… Это перебор. С меня хватит, — Влад швырнул на пол тяжёлые наушники, вышел из отгороженного звукоизолирующими панелями маленького пространства и схватил с вешалки куртку. — А ну стоять! Тебя никто не отпускал! — крикнул из другого угла продюсер. А Влад, не слушая его, взял сумку, стремглав вылетел из студии и помчался вниз по лестнице. Один пролет, второй, третий… И вот уже распахнутая тяжёлая дверь подъезда и бьющий в глаза привычный серый свет пасмурного дня. Дёрнувшись от дунувшего ветра, Влад накинул куртку и как можно быстрее пошёл прочь от студии. На ходу вытащив мобильник, парень поставил трубку в автономный режим, чтобы никто не мог до него дозвониться, и поднял воротник. Оставалось только надеяться, что погони не будет. Хотя какая погоня — небось обозлённый до последней стадии Константин сейчас обрывает телефон отца Влада и рассказывает ему об отвратительном поведении его сына. При этой мысли Влад презрительно фыркнул. — Ну и срать. Пока они не найдут нормального напарника и не начнут относиться ко мне как к человеку — ничего делать не буду. Влад зло сплюнул на землю, оглянулся, увидел выбежавшую из здания тоненькую белобрысую фигурку, дёрнулся и резко взял влево. Он оказался в какой-то крохотной полутёмной кафешке. Подумав, что идеальнее места, чтобы переждать бурю, не найти, Влад забился в самый угол, подпёр рукой голову и бездумно уставился в стену. Подошла полная девушка в зелёной форме. Лениво перекатывая во рту жвачку, она достала из кармашка маленький блокнот с ручкой и спросила: — Что будете заказывать? — Принесите кофе и стакан минералки без газа, пожалуйста, — попросил Влад. — У нас растворимый, — предупредила официантка. — Однофигственно, несите. Шумно топая, подавальщица ушла. Влад, морщась, сжал ладонями голову. У него опять разыгралась мигрень. И гнев всё ещё продолжал давить на мозг, как опухоль. Крайне плохое сочетание, следует срочно принять таблетки, помнится, в прошлый раз такое в конце концов закончилось истерикой и обмороком. Влад вытащил из кармана два блистера, один с цитрамоном, а второй с успокоительным, и положил их на стол перед собой. — Как же вот так… Я всегда был здоров, правильно говорила Рита, даже и не знал об успокоительных, а теперь эти таблетки для меня уже привычнее всякой нормальной еды… Я даже глотать их без воды, на ходу могу… Неприятно осознавать. И ладно бы беда была только в потере Димы… Просто Влад слишком раздражительно реагировал практически на всё происходящее. Раньше ведь он спокойно относился к выкидонам Кости. Терпел и улыбался. К тому же, опять же рядом всегда был Дима, который мог либо вежливо заткнуть продюсера, либо просто взять Влада за плечо, отчего тот сразу успокаивался. Или же…сам Влад был ещё маленьким, шестнадцатилетним мальчиком, счастливым от маячащей перед носом перспективы стать известным и потому смотревшим Константину в рот. А сейчас он повзрослел, осознал, что по сути слава — минутное дело, сегодня ты популярный, а завтра слетишь с пьедестала, и все мгновенно про тебя забудут. А Константин не понимал, что подопечный подрос, и по-прежнему разговаривал с ним как с ребёнком. Влада это, естественно, бесило. И если в первое время после гибели напарника Влад был в шоке и практически на автомате выполнял всё, что требовали, то сейчас эта ошалелость прошла, на смену ей пришла постоянная злоба и нетерпимость, тормоза отказали почти полностью. Влад злился, когда продюсер заставлял его делать какие-то глупые, на взгляд парня, вещи, взрывался, отказывался выполнять указания, никак не мог поладить с постоянно меняющимися партнёрами. Всех он невольно сравнивал с Димой. И понятно, кто в этом соревновании проигрывал. Послышался топот, официантка принесла два пластиковых стаканчика и поставила на стол. В одном плескалась непонятная бурда странного цвета, а второй был заполнен прозрачной жидкостью. — Спасибо, — сказал Влад. Девушка молча удалилась. Влад выдавил из блистера таблетки, одним махом проглотил их, залпом осушил стакан с минералкой и вновь уставился в окно, прикрывая глаза и глубоко дыша, стараясь успокоиться. Сейчас пройдёт назначенное время, таблетки подействуют, парень придёт в себя, и можно будет вернуться в студию к Константину. Входная дверь в кафе стукнула, Влад невольно повернул голову и вжался в протёртый диванчик, стараясь стать незаметным. В трактирчик вбежал очередной новый напарник, имени которого Влад так и не запомнил. Этот, в отличие от других, держался уже долго, месяца три, наверное, прошло с тех пор, как Константин впервые его привёл. Попытка спрятаться провалилась с треском. Парнишка огляделся по сторонам, увидел Влада и почти бегом направился к нему. Тот лишь лязгнул зубами и отвернулся. — Вот ты где, Владик! А я тебя ищу по всей округе… Коллега плюхнулся на диванчик напротив и наклонил набок голову, дурацкая чёлка, закрывавшая половину его лица, сбилась, обнажив один блестящий карий глаз. — Тебе лучше вернуться, Константин Шотаевич очень сердится. — А можно я сам буду решать, как мне лучше? — огрызнулся Влад и нахохлился, как сердитая птица. — Не хочу возвращаться. — Ну Вла-а-а-ад! Ты чего такой злой сегодня? — глаз округлился, в нём задрожали блики. — Не твоего ума дело, — Влад мрачно уставился в сторону. — А вот и моего. Ты в курсе, что из-за тебя вся работа стопорится? — парнишка сжал кулаки. — На носу выступление важное, а ты тормозишь! — Срать мне на это выступление с высокой колокольни, — рявкнул Влад. — Если Димы нет, пусть и всё остальное проваливается к чертям собачьим! Я не могу работать в таком режиме! На пару секунд повисла пауза. Потом напарник густо сглотнул и положил руку на его трясущуюся ладонь, лежащую на столешнице. — Послушай, Владик… Я хорошо понимаю твои чувства, по себе знаю, что к новому партнёру в группе, в особенности если друг так трагически умер, очень трудно привыкнуть. Но продюсер ведь сказал, что дуэт должен продолжать работу, поверь, я могу… — Дуэт «БиС» — это я и Дима, — Влад поджал губы. — Константин уже пытался подсунуть нам третьего участника, не вышло. Увы, у группы нет будущего. И пора бы продюсеру это уже понять. — Нет, оно есть, — радостно воскликнул парнишка. — Мы с тобой можем это сделать! Влад бессильно заскрежетал зубами. Ну и амбиции. Даже у Димы таких не было. — Послушай, — вкрадчиво сказал он. — Как там тебя… — Лёша, — по-детски послышалось в ответ. — Так вот, Лёша… Понимаешь, в чём дело… — Влад сложил перед собой руки. На пальцы тут же вновь опустилась ладошка напарника. — Пойми, если даже что-то у нас получится, это в любом случае уже не будет «БиС». Это будет другой дуэт с тем же самым названием. И меня это угнетает, очень. Я бы вообще уже давно нахер бросил всю эту эстраду и жил спокойной жизнью обычного студента, мечта покорить шоу-бизнес улетучилась в один миг. Не то без Димы, не то, понимаешь? — Странно. Такое ощущение, будто ты был влюблён в него до мозга костей, — Лёша поджал пухлые губы, — а теперь вместе с ним потерял волю к жизни! Он явно пытался выбить Влада из колеи, но тот не повёлся. — Ошибаешься, мы были просто очень близкими друзьями, — мрачно отозвался Влад. — По друзьям не убиваются столько времени, — констатировал Лёша. — Так может говорить только человек, который понятия не имеет, что такое настоящая дружба, — Влад криво усмехнулся. Он посмотрел на цепкую ладонь, накрывшую его руку, и презрительно фыркнул: — Можешь не стараться. Меня мужчины в данный момент не интересуют, девушки, в принципе, тоже. И даже если бы у нас с Димой что-то было, в постели ты бы его мне не заменил, уж поверь. — Откуда ты знаешь, если между вами ничего не было? — прищурил глаза Лёша, не убирая руки. — Просто знаю, — Влад растянул губы в глупой улыбке. «Господи, Владик, что ты несёшь? Как твои мысли вообще забрели в это направление?! О чём ты только думаешь, извращенец такой?!» Влад старательно гнал от себя эти мысли, но они никуда не девались. А действительно, может, Лёша прав — Влад был по-своему влюблён в напарника, даже не осознавая этого, и именно поэтому никак не может отпустить его? Влад мог с уверенностью сказать самому себе только одно: да, да, был такой период, когда он смотрел на холодную, какую-то резкую, даже порой пугающую красоту Димы с несколько иной точки зрения, чем обычно смотрит лучший друг. Любовался им. Прислушивался к тому, как звучит его голос, стараясь научиться определять в нём одолевающие напарника эмоции, хотя парню никогда это не удавалось. Но был ли способен в то время Влад признаться самому себе, что… Что любит Диму, и любит его отнюдь не той братской или дружеской любовью, которую они позиционировали своими действиями, а чем-то куда более сильным и глубоким? Нет, наверное, не сумел бы. — У тебя взгляд странный становится, когда ты о нём говоришь, — продолжал Лёша. — Честно вот, есть такое ощущение, что он для тебя нечто большее, чем просто друг и напарник. — Слышь ты, следопыт, — взорвался Влад, которого больно задели за нежное местечко. — Меня не волнует, чего ты там себе нафантазировал в своей больной башке! Хочешь быть звездой? Так чеши к Константину и работай, какого хера ты тут сидишь и мне мозг выносишь?! — Я бы с радостью, да без тебя работа буксует! — рявкнул Лёша. — Он в приказном порядке велел мне тебя притащить обратно в студию. Влад вдруг рассмеялся. — Вот дурачок. Напоминаешь меня, когда я только начинал карьеру. Тоже смотрел Константину в рот и кидался исполнять каждое его указание. Да только имей в виду, мальчик, — он облокотился на стол, — это только пока кажется, что всё шоколадно, аля «да я работаю с лучшим продюсером нашего шоу-бизнеса, да всё, к чему он прикасается, становится популярным, да меня выбрали из тысяч подростков, да я звезда!». На самом деле это мясорубка, которая тебя пережуёт и выплюнет, и ты мигом станешь никому не нужным. Из вокальных училищ ежегодно выпускаются несколько десятков тысяч молодых исполнителей, да, некоторым удаётся выбиться в разряд звёзд в шоу-бизнесе и жить шоколадно, но таких единицы, а остальные где? Имя — легион таким вот артистам, потухшим, даже не успев зажечься. — Костя не такой, он и впрямь зажигает настоящих звёзд! — глаза Лёши загорелись. — Вот увидишь, я непременно стану знаменитым, в дуэте или один! — Рад за тебя, а теперь отвали! — гаркнул Влад, отворачиваясь. — Давай договоримся: между нами только работа, и ничего больше. Ни тебе, ни мне лишние проблемы не нужны. — Но как же… — Иди и скажи Константину, что я не намерен работать, пока он орёт на меня по пустякам, — парень поджал губы. — Захочет меня уволить и взять кого-то другого на моё место — ради Бога, плакать не стану, только рад буду, избавлюсь наконец от всей этой беготни, надоело! Группа «БиС» всё равно умерла вместе с Димой, и возрождению она не подлежит! Лёша прикусил губу, вскочил и унёсся прочь. Влад опять уставился в окно. — И чего вот вам всем от меня надо, а? Только и хотите, что залезть в мою личную жизнь! Достали, идите кому-нибудь другому кости перемывайте! Оставив нетронутым мерзкий кофе, Влад расплатился по счёту и вышел на улицу. Погода портилась. Тяжёлые облака спустились ещё ниже и приняли более тёмный оттенок, явно собирался дождь. Следовало идти домой. С тяжёлым вздохом Влад поднял воротник, закопался в него носом и, глядя себе под ноги, побрёл непонятно куда. Начал накрапывать мелкий дождик. Асфальт мигом покрылся тёмными пятнышками. Люди заторопились по улице, спеша поскорее укрыться в тёплых квартирах. Влад на минуту притормозил, подняв к небу глаза. Зрачки заметались. До парня вдруг дошло, что он стоит прямо возле дома, где жил Дима; наверное, по старой памяти добрёл сюда почти вслепую. Чувствуя, что дождь усиливается, Влад поморщился и шустрее кошки юркнул в подъезд. Поднялся на второй этаж и подошёл к знакомой двери. Подумав мгновение, присел на корточки, поднял половик и увидел связку ключей. Влад невольно улыбнулся. — Эх, Бикбаев…вроде умный такой был, а ключи хранил в откровенно идиотском месте, кто угодно ведь мог их найти. Хорошо, что я оказался первым, кто сюда заглянул… Ключи с лёгким скрипом и скрежетом поворочались в замках, тяжёлая железная дверь открылась. Влад вошёл в прихожую, захлопнул створку, на всякий случай заперев её на ключ и оставив связку покачиваться в скважине, и щёлкнул выключателем. Под потолком вспыхнула тусклая лампочка. Влад огляделся по сторонам и тяжело вздохнул. Вещи частенько переживают своих хозяев. Все предметы остались на тех же местах, где расставлял их Дима. Подавив ещё один судорожный вздох, Влад присел на маленькую скамеечку и стал снимать обувь. Пугающая тишина, как вата, забивалась в уши и заставляла слышать шум собственной крови в голове. И отчётливо чувствовался дух нежилого помещения. В покинутых квартирах всегда такая атмосфера, вроде бы порядок, всё на своих местах, но есть нечто такое, что сразу даёт понять, что здесь давно не ступала нога человека. Три года уже прошло. Столько всего изменилось. А здесь всё осталось так, как в тот проклятый день. Квартиру даже не обыскивали, как знал Влад. Смысл был всё тут ворошить, если смерть Димы не являлась криминальной? Влад прошёл в маленькую комнату и остановился на пороге. По спальне можно было узнать, как Дима провёл свой выходной перед тем, как отправиться навстречу гибели. Маленький диван аккуратно застелен пушистым пледом, на покрывале лежит книга в тёмной обложке, на тумбочке рядом порядок, но явно проглядываются следы от стоявшей кружки с чаем или ещё каким-то тёмным напитком. На письменном столе стоит раскрытый ноутбук с давно уже, наверное, умершей батареей, ведь его явно забыли выключить перед уходом, там же, на краю, лежит стопка толстых тетрадей в кожаных обложках, сборник мемуаров, которые Дима строчил в больших количествах и никому не показывал, говоря, что это личное. Влад осторожно опустился на диван, взял книжку и посмотрел на обложку. — Ну, так и думал… — на его лице появилась кривая ухмылка. На тёмно-зелёной обложке золотом горели буквы «Портрет Дориана Грея». Всё ясно. В тот день утром Дима явно маялся непривычным бездельем, валялся на диване и в очередной раз перечитывал свой любимый английский роман. Дима обожал эту книгу. Считал Дориана Грея очень близкой себе по духу личностью и мечтал, что когда закончит ГИТИС и достигнет определённых высот в театре, поставит собственный спектакль по мотивам «Портрета Дориана Грея» и сам же сыграет в нём главную роль. Влад вздохнул и осторожно положил книгу на место. Мечта Димы так и не исполнилась, он даже институт не успел закончить. Боясь разреветься в голос, парень быстро встал, подошёл к окну, отодвинул плотную занавеску и посмотрел на улицу. Мелкий дождик превратился в стену ливня, по тротуарам бежали потоки воды, на грязно-бурой поверхности плавали крупные пузыри. Как говорят люди, это примета того, что дождь будет очень долгим. Влад осознал, что, похоже, застрял тут наедине с воспоминаниями ещё часа на два минимум. А с другой стороны, может, это и хорошо. Зато хоть какое-то время он проведёт в тишине и спокойствии. Телефон всё ещё в автономном режиме, дозвониться до него никто не сможет даже при огромном желании, родители думают, что Влад в студии у Константина, если тот, конечно, ещё не звонил им и не рассказывал о случившемся, а сам Константин и напарник понятия не имеют, куда Влад пошёл после побега из студии. И он наконец-то остался один. Надо, наверное, воспользоваться таким шансом и привести немного свои нервы в порядок. Парень приблизился к столу и оценивающим взглядом окинул полированную поверхность. Вокруг было очень много фотографий в простеньких белых рамках. Дима от природы обладал редкостной фотогеничностью и всегда с удовольствием позировал. Часть снимков была явно с проб на какие-то роли в театре, часть, видимо, была сделана некой личностью где-то на прогулках… Но лидирующую позицию по количеству занимали фотографии с «Фабрики Звёзд» и со всяких мероприятий, которые они с Владом посещали вместе по настоянию продюсера. Можно было даже проследить, как они оба менялись за прошедшее время. Вот фотка с кастинга, Влад с длинными завитыми волосами и своим фирменным ободком на лбу, а Дима весь растрёпанный, с чёлкой, закрывающей половину лица, а вон, чуть поодаль, стоит снимок с финала, где они оба уже совсем другие, идеально причёсанные, в строгих чёрных костюмах. Далее идут более поздние фотографии, с гастролей, с выступлений… Как же они оба повзрослели за такой короткий период. С Владом-то всё понятно, он растёт, всё-таки на «Фабрике» ему было всего шестнадцать лет, а вот Дима… Стоит лишь вспомнить то, как он вёл себя в самом начале проекта — был этакий большой ребёнок, ни секунды не мог посидеть на месте, а на выступлениях порой распалялся так, что начинал непроизвольно творить всякие глупости, например, скакать, как обезумевший мячик, а один раз в номинацию, как помнил Влад, будущий напарник в прямом смысле съехал с катушек и ухитрился даже порвать на себе майку — и потом сравнить это с поведением в финале: там это уже был спокойный, умеющий держать себя в руках, уравновешенный молодой человек, не позволяющий себе на сцене никаких отступлений от намеченного сценария. Из глаз Димы пропала детская восторженность и наивность, взгляд стал более цепким, холодным и, не побоялся бы даже Влад этого слова, злобным. А ведь проект длился всего несколько месяцев. Да, всё верно. Попав в шоу-бизнес и поняв, какая это на самом деле мясорубка, Дима сильно изменился, он ожесточился и стал более серьёзно ко всему относиться. Просто никто не замечал этого. Даже Влад не видел, хотя он считал себя очень близким напарнику человеком во всех отношениях. Он понимал лишь то, что это с журналистами и поклонниками Дима такой милый, улыбчивый и всем своим видом показывающий, что намерен любить весь окружающий мир. А на самом деле Бикбаев очень закрытый человек с кучей комплексов, который далеко не каждого подпустит к себе близко и уж точно не станет улыбаться кому-то, кто ему не нравится. Владу повезло, он по какой-то причине пришёлся Диме по душе и был подпущен к нему, наверное, ближе всех остальных. И был ещё один странный факт, о котором Влад вспомнил лишь сейчас, когда Лёша заговорил о его возможной влюблённости. Всем любопытным Дима говорил, что усиленно ищет свою судьбу, что ему нравится определённый тип девушек, чтобы была начитанная, умная, романтичная, даже, может, и слегка старомодная — мол, такой же фрик, как он сам. Но это были лишь отговорки. На самом деле Дима терпеть не мог женщин во всех видах, о чём после каждого налёта фанаток не забывал презрительно сообщить Владу. Парень вспомнил, как во время гастролей после «Фабрики» они чуть не подрались именно во время беседы на эту тему. — Вот тупые курицы. Как же достало, каждый день терпеть этот визг, и эти вздохи, и ещё притворяться при этом дружелюбным! Влад от изумления аж подавился сухариком и огромными глазами уставился на напарника. Дима стоял возле окна и раздражённо курил в открытую форточку. На его лице застыло выражение крайнего презрения, искривившее красивую мордочку и превратившее её в злую маску. — Бикбаев, ты чего? — растерянно спросил Влад. — Ничего, просто бесит меня уже всё! — Дима пальцами затушил начавший гореть фильтр, вышвырнул его на улицу и плюхнулся на свою постель, складывая руки под грудью и сжимая губы в нитку. Растрёпанные волосы и сверкающие из-под густой чёлки серо-зелёные глаза явственно свидетельствовали о том, что Бикбаев и впрямь разозлён до последней стадии. — Ты переутомился, — пробормотал Влад, скомкав хрустящую фольгу и кинув её в мусорное ведро. — Нет, я не переутомился, Владиус! Я реально не могу уже слушать этих визжащих идиоток, у меня уши вянут от их криков! — Дима скривился и, сделав противный голос, передразнил: — «Ди-и-има, ты самый лучший! Ди-и-има, я люблю тебя! Ди-и-ма, я хочу от тебя детей!» Блевать тянет, и ведь они это на полном серьёзе, как будто я поверю в такую херню. — Нежный ты у нас, цветок душистых прерий, — хмыкнул Влад. — А кто виноват, что ты смазливенький такой? Девушки очень любят подобных мальчиков. — На себя посмотри, мелочь пузатая, — буркнул Дима. — Это ещё кто из нас смазливый. — Ты, конечно же, — Влад передёрнул плечами. — Я?! — подскочил Дима. — А кто, я что ли? — изумился Влад. — Я усиленно качаюсь, у меня только лицо такое, но оно очень скоро изменится. А вот ты смазливый, с этим ничего уже не сделаешь. — Нет, это ты смазливый! — Дима указал на друга пальцем. — Нет, ты! — возразил Влад. — Ты! — А вот и нет, ты! Словесная перепалка довольно быстро переросла практически в драку. Обозлившийся на упрямого, как баран, напарника, Влад прыгнул вперёд и повалил его на кровать. Дима, взвизгивая, принялся отбиваться от него. В ход пошли все грязные приёмчики; удар коленкой в живот, выдранная из захвата и хлопнувшая по щеке до красноты рука, попытка боднуть головой, царапины на спине. Но Владу было наплевать. На шум из соседнего номера прибежала Рита. — Чего вы так орёте?! — возмутилась она с порога. — Кое-кто тут, между прочим, отдохнуть пытается! — Он меня смазливым назвал! — заорал Дима и в очередной раз с силой пнул напарника в живот. — Тоже мне, удивил, — фыркнула Рита. — Как будто неправда. Она оглядела валяющихся по постели сцепившихся приятелей, упёрла палец в подбородок и воскликнула: — Знаете, вы со стороны так странно смотритесь… Несколько двусмысленное положение. Дима подавился очередным криком и на секунду даже забыл, что надо как-то отбиваться от Влада. — Что ты сказала? Рита, хмыкнув, развернулась, взметнув длинными светлыми волосами, ещё раз посмотрела на них и улыбнулась: — Впрочем, мне-то всё равно, это ваше личное дело. Сейчас надену наушники и вообще ваших воплей слышать не буду. Только не сильно кувыркайтесь, ладно, мальчики? А то остальные могут не то подумать. Хихикнув, она ускользнула. Парни перестали царапаться и с ошарашенным видом уставились на захлопнувшуюся за девушкой дверь. Первым пришёл в себя Дима: — Я её убью! Влад, свалившись с него и плюхнувшись на цветастое покрывало, закатился в приступе безумного хохота. — А ты чего ржёшь, Соколовский?! — разъярённый Дима с размаху отвесил ему подзатыльник. — Ой, не могу! Прикинь, что она подумала! Влад всё никак не мог успокоиться и колотил ладонью по одеялу. Дима закатил глаза и рухнул на подушку рядом с ним, приложив ладонь ко лбу и убирая с него прилипшую чёлку. — Просто кошмар какой-то. Что за идиоты меня окружают? Один издевается и потом лезет драться, вторая принимает стычку за начало чего-то пошлого! — Да ладно тебе, — Влад, хихикнув, шутливо боднул его головой в грудь. — Может, если подумают, что мы с тобой любовники, столь ненавистные поклонницы перестанут на тебя нападать в таких количествах… — Идиот! — Дима выхватил из-под головы подушку и метнул в него. Влад поймал снаряд, отложил его и вновь приложился головой к груди напарника. — Ну ладно, ладно. Побузили немного, нервишки разрядили, и хватит. Давай мириться. — И не подумаю, пока ты не извинишься за смазливого, — надулся Дима. — Боже… Какая же ты всё-таки зараза, Бикбаев. Та ещё заноза в заднице, — Влад тяжело вздохнул. — Ну хорошо. Извини, не хотел тебя обидеть. — Что это ещё за «ну так уж и быть» выражение лица? — Дима поджал губы. — По-нормальному извинись. Влад сполз с кровати, опустился на одно колено, протянул руку к напарнику и загробным голосом завёл: — Прошу простить меня великодушно, я был ужасно неправ и теперь испытываю страшные муки раскаянья… Дима покраснел. — Это лишнее. Встань сейчас же. Влад послушно вернулся на место. — Что, не нравится, когда ёрничают? — Нет, просто ты отвратительно фальшивишь. Сил нет слушать. Гамлета тебе никогда не сыграть, — фыркнул Дима. — Как будто я хочу. Это ты у нас театрофил, меня это вообще интересует меньше, чем прошлогодний снег. — Харэ уже обзываться. Театрофил… Слово-то какое нашёл. Умник, блин. Дима вздохнул и протянул руку с согнутым мизинцем. Поняв это как одобрение, Влад сделал тот же жест. — Мирись-мирись-мирись и больше не дерись, — проговорили они хором. — А если будешь драться, я буду кусаться. Детская поговорка заставила обоих рассмеяться и удивиться тому, как могло всё скатиться к драке. Дима подался вперёд, прижимаясь к напарнику. Влад приобнял его в ответ. — И всё же я ненавижу баб, Владиус. Во всех проявлениях. Устал уже от них. — Потерпи немного. Гастроли скоро кончатся. Стало даже смешно от осознания того, какими же дурачками они были. Подумав минуту, Влад вытащил мобильник и включил обычный режим. Сразу же прилетело уведомление о десяти пропущенных звонках, и все были от Константина. Влад поджал губы. — Нетушки. Сам перезванивать не стану, захочет — ещё раз попробует до меня достучаться. Убрав мобильник, Влад огляделся по сторонам. Следовало ещё кое-что найти — тот самый медальон из сна. На Диме его после смерти не нашли, значит, логично предположить, что украшение где-то здесь, дома. Влад аккуратно пошарил в ящиках письменного стола и нескольких старинного вида сундучках. В них обнаружилась куча всяких мелких висюлек, до которых Дима всегда был большим охотником, но ни следа нужной безделушки. После продолжительных поисков медальон всё же нашёлся. Он лежал в коробочке, спрятанной в глубине шкафа; да уж, укромное местечко, так просто туда никто не полезет. Когда Влад откинул крышку шкатулки, и на огромный топаз с выгравированными инициалами попал электрический свет, он заискрился, засверкал многочисленными гранями, словно загорелся изнутри. Недаром ведь дамам подобные украшения предписывают носить после шести вечера, камень «оживает» только при искусственном освещении. — Думаю, ты не будешь против, если он временно побудет у меня, — Влад осторожно вернул крышку на место и положил коробку в карман. — Я просто хочу посмотреть, повлияет ли это на мой сон. Понять бы, как реальность вообще в нём отражается… Затрезвонивший в полной тишине мобильник заставил его подскочить чуть не до потолка. На том конце провода злился Константин. — Всеволод, — угрожающе произнёс мужчина, — если ты немедленно не перестанешь упрямиться и не вернёшься в студию, мало тебе не покажется. — Даже не подумаю, — шмыгнул носом Влад. — Ваши угрозы давно меня уже не колышут, Константин Шотаевич. — В таком случае я буду вынужден позвонить твоему отцу и доложить ему о твоём поведении, — рявкнул Константин. — Представь, что он с тобой сделает, учитывая количество вложенных в тебя денег, сделай правильные выводы и возвращайся в студию. — Да прекратите вы меня уже запугивать! — взвился Влад. — Я больше не маленький мальчик, которого может испугать фраза «А я всё твоему папе расскажу». — О, это ты всего лишь храбришься, поверь мне, — усмехнулся продюсер. — На самом деле ты папу ого-го как боишься, мне-то можешь не врать. Зазвездился уже, сам поверил в статус своей «суперстар»? Ошибаешься, я тебя зажёг, я же на тебя плюну и погашу, понял? Влад молчал. Константин прав, отец и впрямь может задать ему хорошую трёпку. Впрочем, а есть ли парню до этого дело? Ну поорут на него, может, даже и ударят, но никто ведь не знает, как Владу на это всё наплевать. А с другой стороны, получать скандал на пустом месте и зарабатывать головную боль не хочется совсем. — Ну что, решил? — послышалось из трубки. Влад густо сглотнул, постарался сделать голос поплаксивее и шмыгнул носом. — Простите меня, Константин Шотаевич… Я просто приболел, голова раскалывается, вот и несу всякую чушь… — Ничего, с каждым может случиться, — подобрел продюсер. — Возвращайся сюда, Владик. Прогоним ещё пару песен, и я отпущу вас с Лёшей по домам. — Хорошо… — пробормотал Влад, вставая. — Хотя нет. Оставайся на месте, я сам за тобой приеду. Где ты? — Около дома Димы, — тихо ответил Влад, вновь услышал приказ оставаться там, где стоит, тяжко вздохнул и отправился в прихожую одеваться.