Сонная трава

И опять Влад оказался на том же самом месте, где его застал звонок будильника в прошлую ночь. Раскрыв глаза, он понял, что лежит на полу в ювелирном бутике, возле стеклянных витрин с украшениями. Потряхивая гудящей головой, Влад медленно встал на ноги, отряхнулся от пыли и машинально посмотрел на прилавок. Медальон с синим камнем исчез. — Похоже, что реальность действительно как-то отражается на всём этом… Убрав руку со стекла, Влад вышел в холл, набрал в грудь побольше воздуха и крикнул: — Дим! Тишина. Ему ответило только собственное эхо, разнёсшееся по огромному залу и отразившееся от стен. — Ну вот. То сам появляется невесть откуда, то его не дозовёшься, — Влад сложил руки под грудью. — А сказал ведь, что будет меня ждать… Парень тяжко вздохнул и направился к выходу из торгового центра. Прошёл через ранее явно крутившиеся и бывшие невероятным прогрессом, а сейчас разбитые и выглядящие крайне уныло стеклянные двери и оказался на улице. И вот тут Влад, не выдержав, ойкнул и прижал пальцы ко рту. Разрушенный торговый центр ни в какое сравнение не шёл с тем, что сейчас предстало взгляду. Перед Владом разворачивался огромный мёртвый город. Улицы уходили куда-то вниз, в темноту, вдоль них тянулись заброшенные дома и магазины. По раскрошившейся дороге бродили какие-то неразличимые чёрные тени. Здания, щерившиеся выбитыми окнами и обвалившимися кое-где кирпичами, выглядели жутко. Откуда-то издалека в грязно-серое небо поднимались столбы густого дыма. Прямо готовая декорация для фильма, в котором действия разворачиваются после ядерной войны. — Красиво, правда? — прозвучал сбоку хриплый низкий голос. Влад, дёрнувшись, повернул голову. Рядом стоял, уставившись пустым взглядом в даль, Дима. Ветер трепал его светлые волосы, неаккуратно бросая пряди на бескровное лицо. Сейчас, при наличии слабого света, чёрные синяки под его глазами и выступающие острые скулы были видны особенно отчётливо. А сами серо-зелёные глаза казались пустыми и мрачными, как у кладбищенской статуи. Опять материлизовался неизвестно откуда, как чёрт из табакерки. Только что ведь буквально Влад сюда смотрел — и напарника не было. — Красиво, — уже утвердительно повторил Дима, наклонив набок голову. — Я бы так не сказал… — несмело пробормотал Влад. — Это был сарказм, Владиус. Впрочем, чего я удивляюсь — ты всё равно никогда его не улавливал. Дима в своей обычной манере чуть поджал губы. — Покурить бы сейчас… Всё бы за сигаретку отдал, — протянул он, прикрывая глаза. — Ты даже после смерти не изменишься. Влад издал стон изнурённого страдальца. — Разумеется, не изменюсь. А ты что, думал, что будет как-то иначе? Дима вздохнул и повернул голову к напарнику. Влад даже поёжился. Казалось, что эти мёртвые пустые глаза прожигают его насквозь. — Прогуляемся? Или боишься? Не дожидаясь ответа, он сунул руки в карманы и пошёл вперёд. Влад на секунду закатил глаза, но ему не оставалось ничего другого, кроме как собрать всю свою волю в кулак и побежать за ним. Гулкие шаги эхом оставались по пустынным улицам. Изредка до слуха доносился какой-то приглушённый грохот, видимо, где-то далеко разрушались ветхие здания. Влад насторожённо оглядывался по сторонам, боясь, что вот-вот с крыши близ стоящего дома рухнет какой-нибудь кирпич прямо ему на голову. А Дима, не обращая внимания на звуки, спокойно шёл вперёд. — Ты говорил, что я всё это строю из своих воспоминаний… Но что-то я не припомню, чтобы когда-то бывал в таком милом местечке… — пробормотал Влад. — Тебе ещё раз напомнить о том, что ты на какую-то часть сумасшедший? — мрачно отозвался Дима. — Я же говорил тебе. Твой мозг искажает даже твои собственные воспоминания и превращает их в такой шлак. — До чего же загадочная штука — человеческий мозг… — протянул парень. — Ничего загадочного. Во сне и обычный мозг работает очень странно, а уж поломанный, как у тебя, тем более рождает кошмары. Так что удивляться нечему. Между делом они дошли до полуразрушенной детской площадки. Пластмассовая горка на фоне тёмного неба казалась искорёженным взрывом обломком. Тихо поскрипывали раскачиваемые ветром проржавевшие качели. Дима медленно присел на подвешенное на толстых цепях деревянное сидение и, отталкиваясь мысками от земли, стал медленно покачиваться вперёд и назад. Качели заскрипели ещё пронзительнее. Влад встал за его спиной и поймал цепи на уровне чуть выше ладоней напарника, так, что кончики пальцев касались его холодной кожи. — Прямо как раньше, да? — Дима, изогнувшись, вывернул шею так, что их взгляды встретились. — Есть немного, — улыбнулся в ответ Влад. — Мы похожи на влюблённую парочку из какого-нибудь фильма. — И тебя это не смущает, Влад? — Дима моргнул. — Раньше ведь бесился, едва кто-то высказывал предположение о том, что мы с тобой больше чем просто хорошие друзья… — Такие предположения бывали столь часто, что никакой злости на них уже не хватало, — Влад вздохнул. — К тому же… Вздрогнув, он отвёл глаза в сторону. — Владиус? — с лёгкой тревогой позвал Дима. — Что-то случилось? Влад смотрел в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я прочитал твои записи в тех тетрадках… Серо-зелёные глаза широко распахнулись, Дима привстал с сидения. — Ты… Знаешь? — дрожащим голосом прошептал он, прикусывая губу. — Догадался? — Не уверен, что я правильно понял смысл этих твоих записей… Влад попытался припомнить хоть что-то. Уходя из квартиры, он напоследок подумал и решил взять не только коробку с кулоном, но и тетрадки с мемуарами. Вечером, заперевшись в комнате, Влад внимательно изучил записи и сделал вывод, что Дима либо страдал от неразделённой любви, либо, что менее вероятно, собирался писать книгу и делал какие-то пометки для себя, чтобы потом срастить их в общую картину. — Прекрати, — прошептал Дима, его бескровные острые скулы вдруг приобрели нежно-розовый оттенок. — Я по твоему лицу вижу, что ты всё прекрасно понял. Ну и, что скажешь? — Да не понял я ничего толком, — Влад сложил руки под грудью. — Вернее, понял, но сомневаюсь, что мы с тобой думаем об одном и том же. — Да? И что же ты думаешь? — Дима прищурился. — То, что ты, безнадёжный романтик, влюбился в какую-то девушку и забил кучу тетрадок обращениями к ней, — фыркнул Влад. — Девушку! — горестно воскликнул Дима, вновь отвернулся и стал едва заметно покачиваться. — Пардон, ошибся. Ничего ты не понял, Соколовский. Ни-че-го. В его голосе прозвучало такое отчаяние, что Влада даже в сердце что-то кольнуло, слабенько так, как иголочкой, но ощутимо. — Может, ты в таком случае пояснишь, что имел в виду? Дима вдруг осёкся, словно сообразил, что выболтал какой-то важный секрет. Надувшись, он опустил голову и буркнул: — Нет, не поясню. Сам думай. Влад вновь положил руки на ржавые цепи, скользнул ими вниз и накрыл ладони напарника. — Что ты пытаешься мне показать, Бикбаев? — Я просто хочу, чтобы ты отпустил меня наконец! — сдавленно отозвался Дима, стискивая зубы. — Сколько ты ещё будешь держать меня в этом мире кошмаров?! — До тех пор, пока не разберусь в том, что происходит, — твёрдо заявил Влад. — Ты явно стараешься мне что-то сказать. — Да что я могу тебе сказать, когда ты такой идиот, что сам не видишь элементарных вещей? — рявкнул Дима, топнув ногой и подняв с земли невысокий столб пыли. — По-моему, там всё очень доступно написано, и если ты не понял, то как я могу это тебе объяснить?! — Доступно, ага, конечно. Ни одного имени, один «ты» повсюду, — поджал губы Влад. — Если бы ты вчитался, мог бы понять всё и без имени, — Дима тяжело вздохнул. — Ну уж прости, что я так плохо тебя изучил и не умею расшифровывать твои мысли, — съязвил Влад. — Нет, дело не в этом. Просто тебе не понять того, что я чувствовал, вот и всё. Дима вновь вывернул шею и внимательно посмотрел ему в лицо. — Ты всегда был эгоистом в этом смысле, Влад. Беспокоился только о себе любимом, никогда не принимал в расчёт эмоции других. Ну-ка, вспомни, сколько раз на гастролях я выползал на сцену с ужасной головной болью и выступал, едва-едва удерживая слёзы и отчаянно цепляясь рукой за стойку микрофона, чтобы не упасть в обморок? Влад попытался напрячься. — Не старайся, не вспомнишь. Тебя это не беспокоило, ты и не смотрел на меня толком. — Неправда, меня всегда очень волновало твоё состояние! — взвился Влад. — Ой, да кому ты врёшь? — Дима скривился. — А вспомни, как ты будил меня ночью своими воплями, потому что тебе, видите ли, на незнакомом месте плохо спалось и снились кошмары? И как я потом до утра сидел у тебя на кровати, гладил по голове, трясся над тобой, как курица над яйцами?! Знал бы ты, как бесил меня в те моменты и как мне хотелось тебя убить! Влад вздрогнул. Кожа на голове вдруг ощутила мягкое прикосновение холодных пальцев, перебиравших волосы, в ушах зазвучал тихий ласковый голос: «Дурашка, да не бойся ты так… Я же здесь, с тобой. И я никуда не уйду, пока ты не уснёшь…» — Звучало искренне, — пробормотал Влад. — Оно и было искренне, — Дима тяжело вздохнул. — Я понимал, что моё собственное самочувствие волнует тебя меньше всего, но старался не думать об этом лишний раз и всё равно относился к тебе, как к младшему братику, которого у меня никогда не было, хотя я и мечтал о нём. Но только вот… Парень сжал ржавые цепи так, что костяшки побелели. -…Не заметил я момента, когда эти чувства стали перерастать во что-то большее, Влад. Упустил время, когда можно было ещё от них избавиться. Замучился думать, как бы донести это до тебя. А когда придумал наконец, было уже слишком поздно, стало ясно, что отношения такого плана тебя не интересуют. До Влада стал медленно доходить смысл происходящего. Широко распахнув кажущиеся совсем прозрачными, с лёгким голубоватым оттенком глаза, он отступил назад. — Что ты пытаешься сказать, Дим? — Идиот! — взорвался Дима. — Даже так ничего не понимаешь! Соколовский, у тебя вообще мозги есть?! — Есть, представь себе! — легко переорал его Влад. — Так пошевели ими и пойми наконец, о чём я говорю! — Дима вскочил с качелей и резко развернулся к напарнику. Его волосы растрепались и неаккуратными прядями упали на лицо, глаза были красными, их застилали слёзы, губы тряслись. — Подумай, Влад! — Я думаю, но подозреваю, что опять не так тебя понял! — топнул Влад. Неожиданная мысль влетела в его мозг и больно ужалила. Испугавшись, парень приложил ладонь ко рту. — Дим, ты же не хочешь сказать, что… — Да, именно это я и пытаюсь донести до твоей пустой башки! — заорал Дима. Щёки парня покраснели, на лбу от напряжения вздулись жилы. — Я люблю тебя, Владиус! Люблю, люблю, люблю, люблю, чёрт тебя побери! Всхлипнув и шмыгнув носом, Дима повернулся и быстрей застигнутого врасплох таракана рванул прочь. — Стой! — закричал Влад и кинулся было за напарником, но тот уже успел в прямом смысле слова испариться. Он не убежал, нет — просто исчез, как привидение. Осталось лишь эхо от крика, взметнувшееся, как дым, в тёмное серое небо. — Какого… Какого хрена это было? — прошептал ошарашенный Влад, оглядываясь по сторонам. — Ох уж этот Бикбаев, его понять становится всё трудней и трудней. Что за чушь он сейчас нёс о своих чувствах? Надо скорее его найти… Влад поёжился, сунул руки в карманы и двинулся в направлении, куда кинулся напарник, не забывая время от времени выкрикивать на разные лады его имя. Бесполезно, никто больше не отвечал на его зов. Отзывались лишь, звеня, острые остатки стёкол в оконных проёмах. И вдруг в это позвякивание вклинился знакомый звук: отвратительный скрежет ржавых железок и тяжёлые неравномерные шаги, казалось, прямо за спиной. Испуганный Влад обернулся. Никого. Площадка была пуста. Скрип не умолкал. Возмутитель спокойствия явно находился совсем рядом, хотя парень пока его и не видел. — Вот чёрт… Ну только этого киборга чокнутого мне не хватало, — Влад бессильно заскрежетал зубами от злости. Он продолжал вертеть головой, пытаясь увидеть отвратительно скрипящее железками существо, которое бегало за ним и убивало практически каждую ночь. Справа раздалось низкое рычание, парень поглядел в сторону звука, и наконец увидел врага. Поломанный робот с длинными белокурыми волосами, как у Димы, торчащими тут и там железками и просвечивающей сквозь разбитое лицо механизированной головой, медленно, на четвереньках выползал из дверей подъезда ближайшего дома. Рукой он одновременно шарил вокруг себя, будто ища что-то. Влад невольно сделал шаг назад. И это было роковой ошибкой. Робот на секунду замер, потом медленно поднял всклокоченную голову. Угрожающий красный огонёк из выбитой чёрной глазницы уткнулся прямо в парня. Существо шустро вскочило на ноги и кинулось к нему. Влад взвизгнул и стремглав понёсся прочь. Он бежал без остановки, постоянно спотыкаясь, перескакивая через крошащиеся обломки зданий и прочий мусор, которым была засыпана дорога, парень даже не знал толком, куда направляется, просто мчался, куда глаза глядят. Просыпаться было ещё слишком рано: прошло, наверное, меньше трёх часов. А если Влад сейчас очнётся, то опять не сможет уснуть и категорически не выспится. Монстр не отставал; Влад явственно слышал грохот его шагов и скрежет за спиной. Дыхание уже сбивалось. Чувствуя, что ещё совсем чуть-чуть — и он не сможет бежать дальше, Влад резко взял влево и тут же поскользнулся. Шлёпнувшись на пол и с трудом удержав болезненный вскрик, Влад ползком отодвинулся в сторону и прижался к стене, стараясь унять бешеное сердцебиение. В подъезде, куда он попал, темно, авось не заметит. В мрачном свете проёма парень отчётливо видел противника. Робот неподвижно возвышался на пороге, светя красным огоньком. Он явно всматривался во тьму, пытаясь отыскать свою предполагаемую жертву. Прошло, наверное, минут двадцать. Влад лежал ни жив не мёртв, боясь даже шелохнуться и сделать лишнее движение. Железки вдруг заскрежетали: издав очередной мерзкий звук, монстр повернулся и, громыхая, побежал дальше. А Влад ещё какое-то время пролежал неподвижно, убеждаясь в том, что он ушёл. Потом аккуратно, прижимаясь к стене, прополз вверх по лестнице и только там выпрямился. — Он найдёт тебя. Не спрячешься. Злобный голос Димы звучал в мозгу. Влад запрыгнул на подоконник, сгибаясь и сжимая в ладонях голову. — Ты так глупо ведёшь себя, Владиус. С ослиным упорством цепляешься за что-то, а потом бьёшь по тормозам и убегаешь. Не следует так делать, кое-кто может и разозлиться. — Заткнись! — взвыл Влад, надавливая пальцами на виски. — Не нравится? То ли ещё будет. Лучше бы тебе забыть про меня и больше не возвращаться сюда. — Да я бы сам рад сюда не возвращаться, но не могу выкинуть всё это из головы! Не могу, я просто не могу… Захлёбываясь рвущимися рыданиями, Влад опять сполз на пол и замер в положении эмбриона, дёргаясь и морща нос. Очень хотелось зареветь в голос, как маленький ребёнок, который потерял маму на людной улице. Он ощутил прикосновения к своим волосам. В нос пробрался знакомый горький аромат парфюма. Чуть-чуть разомкнув веки, Влад увидел напарника. Дима сидел на корточках и с интересом наблюдал за тем, как парень сжимается и чуть не плачет. — Доволен? — Влад скривился. — Нравится тебе меня мучить таким образом? Садист! — Владиус, ты меня полтора года так мучил и ни разу даже не покраснел, а теперь, после моей смерти, держишь запертым в мире собственных кошмаров, — ухмыльнулся Дима. — Кто из нас настоящий садист? — Я ещё раз скажу, что не знаю, как отпустить тебя! — чуть не зарыдал парень. — Думаешь, мне самому нравится бегать здесь от этого чудища?! Думаешь, мне не хочется спокойно спать, без всех этих ужасов?! — Видимо, нет, если ты всё ещё здесь, — отозвался Дима и потянул его за локоть. — Вставай давай, хватит валяться. Пол грязный, холодный, почки ещё застудишь. — Как я могу застудиться, если я на самом деле сейчас лежу не на полу в какой-то многоэтажке, а дома, в собственной кровати? — фыркнул Влад. — А вот так. Сам ведь говорил, какая загадочная вещь человеческий мозг. Он тебе и не такую гадость подстроить может, самовнушение — великая вещь. — Ну, уж не думаю, что до такой степени, — Влад, поддаваясь, поднялся на ноги. — Кто знает. Дима сунул руки в карманы и уставился на напарника. Его губы сжались в нитку, на лице появилось выражение некоторого презрения. — Что это за рожа? — обозлился Влад. — У тебя такое лицо, будто ты смотришь не на меня, а на стаю жирных крыс, сидящих на водопое у раковины! — А у меня и возникает подобное чувство, знаешь ли. Гадливость какая-то. И я сам даже понять не могу, что её вызывает. — Какая сложная артистическая натура. Аж сам себя понять не может, — Влад презрительно фыркнул и стал отряхиваться. — Что за чушь ты несёшь? — Дима раздражённо дёрнул плечом. — У меня что ли сложная натура? — А у кого ещё? — Сказал мне тугодум, который не понимает, даже если ему прямым текстом что-то сказать. — Лучше ты мне объясни, что за фигню нёс о своих чувствах, — велел Влад и громко чихнул от пахнущей гарью пыли. — Чтоб ты жил на одну зарплату, — зло пожелал Дима. — Спасибо, очень ценное замечание, — хмыкнул Влад, потирая пальцами кончик носа. — Учитывая то, что у меня нет как таковой зарплаты, мне платят за каждое выступление каждый раз по-разному. Так что ты там говорил? — О чём ты, Владиус? — Дима напустил на лицо выражение идиота и принялся теребить край своей серой курточки. — Ничего я тебе не говорил. — Совсем мозгом поехал? — взвился Влад. — Полчаса назад, когда мы сидели на качелях, перед тем, как ты удрал, бросив меня на растерзание этому сумасшедшему киборгу, ты что-то визжал о том, какой я идиот, что не замечаю элементарных вещей, и что ты меня любишь! — Я? Говорил, что люблю тебя? Да ты что, быть такого не может, — Дима вытаращил глаза и с тревогой добавил: — Соколовский, с тобой всё нормально? — Нет, со мной не всё нормально, можно и догадаться, раз я здесь! — топнул Влад. — Оно и видно, — съязвил Дима. — И вообще, ты какой-то странный. — Я странный, — Влад кивнул. — Ага, конечно. — Впрочем, удивляться нечему, ты всегда был немного того, со сдвигом, — Дима сложил руки под грудью, вскинул голову и уставился куда-то вверх. — Как, по-твоему, Владиус — где мы находимся? — Понятия не имею, — злобно ответил Влад. — Мне это совершенно неинтересно. — Зачем же тогда ты сюда зашёл? — искренне удивился Дима. — Я просто прятался от той развалюхи, которая бежала за мной с явным намерением расчленить нахер, — Влад скривился. — Мне было абсолютно всё равно, куда забегать, лишь бы скрыться. — По-твоему, он бы ушёл, оставив тебя в покое, если бы это место не было важно? — Дима наклонил голову. — Я бы не позволил. Нарочно заставил его загнать тебя сюда. — Погоди, погоди… Что значит «заставил»? — растерялся Влад. Его голубые глаза широко распахнулись: — Хочешь сказать, что это ты управляешь этим существом? Дима мученически закатил глаза. — Дошло до жирафа. Дотумкал наконец. Да, это я управляю этим киборгом. Вернее, не совсем управляю. Это существо — проявление моих самых сильных эмоций. Когда я слишком сильно расстроен или рассержен, появляется он. И стремится уничтожить причину моих страданий. То есть, в большинстве случаев тебя, Владиус. Влад отступил назад. — То, что я не понял, что именно ты пытался донести до меня, так сильно тебя разозлило, что ты даже выпустил монстра? — Я его не выпускаю. Он сам появляется, когда обстановка к тому располагает, — Дима вновь поднял глаза в потолок. — И всё же — где мы, как думаешь? — Я тебе уже сказал, что не знаю. — А предположения есть? Влад огляделся по сторонам и констатировал: — Ну, какой-то дом. Обычная многоэтажка, только, как и всё тут, порушенная и поломанная. Никого из жителей, естественно, тут нет. Не понимаю, к чему ты ведёшь. — Пойдём. Не отставай. Дима повернулся и шустро, перескакивая через две ступеньки, рванул вверх. — Бикбаев! — испугался Влад, внезапно оставшийся один, и ринулся за ним. Бежать пришлось долго, на самый последний этаж, похоже, шестнадцатый по счёту. На нём находилась одна-единственная дверь. В обе стороны от неё тянулись бесконечные коридоры, уходящие в черноту. Дима затормозил перед створкой так резко, что Влад налетел на него сзади и ухватился за ледяную ладонь. Высвободив руку, Дима толкнул дверь и без всякого страха ступил внутрь. Парень пошёл следом. Тёмная прихожая. Обои висят клочьями, разбитые лампочки то и дело искрят и потрескивают, тёмный ковёр покрыт сантиметровым слоем пыли. Где-то рядом заревела вода, на стене сбоку расплылось большое мокрое пятно: очевидно, за перекрытием находилась давно лопнувшая труба. А Влада вдруг словно по голове огрели: как же он не догадался, был ведь в этом месте в реальном мире буквально сегодня днём. С ощутимым трудом в этой замызганной каморке можно было узнать квартиру Димы. — Красотень, — весело констатировал Дима. — Не соглашусь с тобой, пожалуй, — пробормотал Влад. — И опять ты не уловил сарказм, Владиус. Дима сощурил глаза. — Хватит уже время тянуть. Ты меня сюда привёл явно не за тем, чтобы любоваться красотой, — обозлился Влад. — Тем более что никакой красоты тут явно нет. — Нетерпеливый. Никогда не бросишь свою мерзкую привычку бежать впереди паровоза. Дима, не глядя по сторонам, прошествовал в комнату. Спальня тоже выглядела жутко: на потолке куча жёлтых следов от протечек, штукатурка пошла пузырями и кое-где лопнула, ничем не прикрытая голая лампочка, тёмно-серая от пыли, угрожающе покачивалась на полусгнившем шнуре. Покрывало с дивана исчезло, грязная обивка во многих местах была протёрта до дыр и вдобавок засыпана кусками отлепившейся с потолка краски, как, впрочем, и письменный стол. — М-да… Изменилось же тут всё, — пробормотал Влад. — Я ведь буквально сегодня был в твоей квартире… И там не было такой жути, всё осталось так, как было… Влад запнулся и отвёл глаза в сторону. — Как было в день моей смерти, — закончил Дима. — Незачем так бояться, ты же знаешь, что я в курсе собственной гибели. Но ты прав, мы вовсе не за этим сюда пришли… — И за чем же? — не смог скрыть раздражения Влад. — Смотри. Влад проследил за его взглядом. У окна вдруг возник легонько светящийся силуэт, такой же, как тогда, в торговом центре; только в этот раз он был цветной и гораздо более отчётливый. Это был Дима, обряженный в свою любимую голубую футболку и фланелевые брюки, явно являвшиеся ранее частью пижамы. Волосы собраны в короткий хвостик, глаза задумчиво смотрят куда-то вниз, на улицу, рука упёрлась в подоконник. Вроде бы всё как обычно. Но, приглядевшись, Влад осознал, что всё далеко не так, как обычно, спокойствие обманчиво. Глаза напарника были красными и опухшими, на бледных щеках поблёскивали дорожки от слёз, губы дрожали, их покрывали следы многочисленных покусов, тряслась и ладонь, то и дело сжимаясь в кулак и разжимаясь обратно. — Что с тобой? — с тревогой спросил Влад. — Ты плачешь? — Со мной уже всё хорошо, — зло отозвался Дима. — А вот этому глупому плаксе очень херово. Он сам себя в эту дыру загнал и теперь страдает. Влад растерянно наблюдал за происходящим. Дима ещё пару минут помаячил неподвижно, только хлюпая носом, потом вдруг сморщился, в очередной раз до крови прикусил нижнюю губу, подался вперёд, уткнулся лбом в оконную раму и заревел в голос. Плач напоминал крик раненого животного, такой же низкий, громкий и мучительный. Крик боли перед смертью. Лопатки, обтянутые футболкой, ходили ходуном, спина тряслась, как в каких-то страшных судорогах. — Как мерзко. Дети и то лучше выглядят, когда ревут, — Дима наморщил нос. Поймав недоуменный взгляд Влада, он скривился и пояснил: — Не смотри на меня так. В данный момент мы с этим сопляком — два разных человека. И я просто оцениваю его поведение со своей точки зрения, вот и всё. А что, знаешь, как прикольно — сидишь вот так и смотришь на себя самого со стороны. — Судя по всему, тогда тебе реально было капец как хреново, — пробормотал Влад и опустил взгляд. — Ты прав, Дим. — В чём это? — вскинул брови Дима. — Я эгоист, — грустно констатировал Влад. — Мне никогда даже в голову не приходило, что ты можешь так над чем-то страдать. При мне ты всегда был на позитиве и никогда не рассказывал о своих тревогах. — Сегодня просто день открытий, да? Или, в твоём случае, ночь, — Дима присел на маленькое кресло, стоящее в углу. — Да уж… Влад повернул голову. Напарник сделал глубокий вздох, яростно протёр лицо ладонями, размазывая слёзы, отошёл от окна и плюхнулся на диван, свесив руки плетьми между коленями и низко опустив голову. Влад густо сглотнул, подошёл к Диме, присел на корточки и протянул руку, дотрагиваясь до плеча. К его удивлению, ладонь не скользнула сквозь юношу. Он был вполне материален. Даже тёплый… Но на прикосновение Влада не среагировал. — Можешь не стараться. Это уже мои воспоминания, и теперь ты не можешь никак влиять на них, — холодно послышалось из-за спины. — Но… Он же тёплый, — прошептал Влад, трогая руку напарника. — Я же тебе сказал, Влад — отцепись, он тебя не чувствует, — Дима поджал губы. — Ты для него не более чем сквозняк. Дима вдруг закрыл глаза и завалился на бок, его ладонь легонько стукнулась о руку Влада, задев острые костяшки, парень услышал, как напарник сзади охнул. Обернувшись, Влад прищурил глаза: — Не чувствует, говоришь? Зато ты чувствуешь. — Ты такой догадливый, — съязвил Дима, закидывая ногу на ногу. — Баба Ванга отдыхает, блять. Влад не обратил внимания на ядовитое замечание. Его взгляд был поглощён иллюзией. Дима внезапно изогнул шею, ткнулся носом в подушку и сжал её так, что костяшки побелели, а после издал стон и вцепился в наволочку зубами. Вид был такой, словно его изнутри разрывает какая-то жуткая боль, агония. Послышался тихий шорох, Влад увидел, что его дрожащая ладонь проскользнула по груди вниз, на живот, и устроилась в самом низу; Дима перестал корчиться, его глаза расширились, зубы разжались. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Так он и замер, остекленевшим взглядом смотря куда-то в одну точку. Ладонь поползла ещё ниже и забралась за тугую резинку на поясе штанов… — Что он делает? — ошарашенно спросил Влад. — Ты смотри, и сам поймёшь. Парень повернул голову. Дима с каменным лицом наблюдал за созданной иллюзией. — Смотри, смотри, — велел он, поймав взгляд Влада. — Не думаю, что тебе ещё когда-нибудь доведётся увидеть порнушку живьём. Тем более такую. Так что наслаждайся, пока есть возможность. — Ну как живьём, для меня же это всё сон… — пробормотал Влад. И тут только до него дошёл смысл фразы. Влад мгновенно залился огненной краской: — Погоди-ка, какая такая порнушка?! — Ой, да ладно тебе краснеть, синьор Помидор, — Дима презрительно фыркнул. — Можно подумать, что ты в шестнадцать лет тайком такое не смотрел. — Прикинь, не смотрел! — вспылил Влад. — Неужели? Значит, я буду первым, кто такое тебе продемонстрирует. Что ж, приятно. Надеюсь, твои родители меня не убьют за то, что я развращаю их невинного мальчика. Влад обозлился на ставшего слишком язвительным напарника и отвернулся от него обратно к фантому. А тот, прижавшись щекой к подушке, морщился и издавал тихие звуки; его рука продолжала усиленно копошиться за тугой резинкой. Бледные щёки окрасились лихорадочным румянцем, глаза влажно заблестели. Спустя пару минут юноша вытащил ладонь, провёл ей по бедру вверх, к ягодице, приспустил брюки и дотронулся до сжатого кольца мышц. Дима вскинул голову; стиснул зубы, со свистом пропуская сквозь них воздух. Видимо, какие-то силы уходили на то, чтобы побороть собственный инстинкт самосохранения и справиться с мышцами. В конце концов, издав ещё пару вдохов-выдохов, он зажмурился и ввёл внутрь один палец. Тихо вскрикнул, мгновенно сжавшись в комочек, но руку не вытащил. А Влад почувствовал, как заныло где-то в самом низу живота. — Чёрт… А это больно, наверное, — прошептал он. — Поначалу очень неприятно. А потом привыкаешь, — спокойно отреагировал Дима, поправляя воротник. — «Поначалу»? «Потом привыкаешь»? — изумлённо переспросил Влад и покраснел ещё сильнее, и вправду став от этого похожим на помидор. — То есть, ты неоднократно такое проделывал? — Открою тебе страшный секрет. Я такое проделывал почти постоянно, когда был дома один. И днём, и ночью. Делал это для разрядки, иначе бы мог просто сорваться на репетиции. А мне очень не хотелось, чтобы ты или Константин узнали о моих проблемах. Дима отвёл в сторону взгляд. — А сейчас вот смотрю и нахожу это отвратительным. До Влада начал медленно доходить смысл происходящего и слов напарника. Всё, даже сказанное годами ранее, разом связалось воедино. — Так… — ошарашенный Влад круглыми глазами уставился на Диму. — Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что тебя раздражают девушки… Вот почему ты терпеть не мог всех этих присюсюкиваний и причмокиваний. Ты… — Я бисексуал. И меня временами очень тянет к мужикам, особенно к некоторым личностям, имён которых называть сейчас не будем, пусть сами догадываются, — мрачно сказал Дима и с вызовом добавил: — Проблемы, Владиус? — Да нет… Странно просто, уж у кого, у кого, а у тебя я таких наклонностей точно не наблюдал, — пробормотал Влад. — А ведь считал, что подпущен к тебе ближе всех окружающих и знаю тебя лучше, чем кто-либо… — Никогда не позволяй себе так считать. Каким бы близким ни был тебе человек, ты всё равно не можешь быть уверенным в том, что знаешь его на все сто процентов. Потому что люди по своей природе непредсказуемы. — Ой, да прекрати уже свои философии, задрал, — Влад поджал губы. — Хорошо. Как скажешь. Дима поднялся с кресла и, не оборачиваясь, пошёл обратно в прихожую. — Подожди. Куда ты? — испуганно позвал Влад. — Через минуту прозвенит твой будильник. Что-то наше с тобой время сегодня затянулось, вот я и расфилософствовался. Извини, если надоел. В пустом голосе звучал лишь бесконечный лёд. Никаких эмоций. Ни злости, ни печали, ни разочарования. Просто пустота. Равнодушие. Но жгущее хуже ударов мокрой плетью. Влад машинально глянул на обшарпанный диван. Иллюзия исчезла. Осталось лишь небольшое свечение. — Вовсе ты мне не надоел, — виновато сказал он, опустив голову. — Прости. Дима притормозил на пороге. Оглянулся и ощупал напарника уже знакомым страшным мёртвым взглядом. — Простить? Скажи, Влад, а было ли хоть раз такое, чтобы я за что-то тебя не прощал? Когда говорил о своих обидах на тебя, коих было немало за наше короткое сотрудничество? Влад растерялся. Опять вопрос, который поставил его в тупик. — И опять я тебе скажу: не было такого. Я всё тебе прощал. Всё и всегда. А если я постоянно закрывал на это глаза, с чего бы мне сейчас таить обиду, а? Не неси чушь. Сверху заиграла бодрая мелодия. Она мгновенно вкрутилась в мозг, становясь всё громче. — Тебе пора, — пухлые губы тронула лёгкая улыбка. У Влада мигом закружилась голова, ему казалось, что его затягивает в бездонный омут. Понимая, что сейчас неминуемо проснётся, он посмотрел на напарника, вытянул вперёд, к нему, руку и, стараясь перекричать нарастающую музыку, спросил: — Ты подождёшь меня? Дима вскинул брови, потом несмело подал руку в ответ и коснулся ледяными пальцами его подушечек. — Я всегда тебя жду, Влад. Как же иначе — ведь только ты можешь меня освободить. У Влада стремительно темнело в глазах, реальность всё сильнее тянула его в свою сторону. Он лишь чувствовал холодные пальчики друга. — Придумай что-нибудь, прошу тебя, — хриплый баритон звучал гулко, как из пустого ведра, зловещим эхом отдаваясь в ушах. — Умоляю, Влад, освободи уже нас обоих! Голос перешёл в верхний регистр высоты, Влад резко открыл глаза и сел на постели. Сегодня сон наградил его утренней мигренью. Под висками стучали маленькие молоточки, по всей поверхности черепа растекалась тупая боль. Разрывающийся будильник больно бил по ушам. На Влада вдруг напала ярость, он схватил телефон и со всей силы швырнул его в стену. Удар, грохот, мобильник, должно быть, разлетелся вдребезги. А Влад застонал и запустил руку в волосы. — Чёрт. Выходы из этих снов становятся всё сложнее. Чувствую себя так, словно всю ночь на ногах провёл… Так не может продолжаться, будет лишь хуже. Но… Что же мне делать? Как я могу отпустить Диму, если сам не имею возможности управлять своим собственным мозгом? Сложный вопрос. И Владу очень хотелось как можно скорее получить на него ответ.