Сонная трава

Холодно. Ветер прорывался в комнату через щели в плохо заклеенных оконных рамах. Мало-помалу неприятные ощущения усиливались, несмотря на тёплое одеяло. Влад морщился и, не просыпаясь, то сжимался в комочек, машинально дыша на ладони, то поворачивался на другой бок и закутывался в покрывало на манер гусеницы. Кончик его носа посинел, губы подрагивали, кончики пальцев шевелились с огромным трудом. Холод вызывал даже какую-то боль, возникало ощущение, словно в тело вонзаются тысячи иголочек. Хотя в принципе и не было в этом гостиничном номере такого уж мороза. Просто Влад, как любой изнеженный домашний мальчик, привык к теплу и потому так остро воспринимал даже небольшое понижение температуры. В конце концов терпеть это стало невозможно. И Влад проснулся. Сонно похлопав длинными ресницами, он убрал упавшие на лицо длинные русые волосы, зевнул и выбрался из-под одеяла. Глаза немного привыкли к темноте, и Влад увидел, что соседняя кровать пуста; Дима исчез. Только смятая простыня и скомканное на краю постели одеяло показывали, что там ещё совсем недавно кто-то лежал. — М-м-м… — Влад приложил руку ко лбу и плюхнулся обратно на подушку. — И вот куда его понесло ночью, да ещё в такой мороз? Из ванной послышался плеск воды. Влад облегчённо вздохнул и вжался щекой в наволочку. Видимо, Дима тоже проснулся от холода, не смог больше заснуть и решил залезть под душ, чтобы хоть немного согреться. Почему же все эти гостиницы, в которых они останавливаются, такие неуютные? Понятно, что Костя, привыкший на всём экономить, считает, будто начинающим звёздам вовсе незачем жить в шикарных условиях, но всё равно, неужели так трудно обеспечить хотя бы относительное тепло и комфорт? На памяти Влада, из всех этих городов, где они были, более-менее хорошая гостиница была лишь в Хабаровске. В остальных городах — хорошо, если можно охарактеризовать выражением «так себе». Влад уже несколько раз простужался и начинал кашлять, и он мог продолжать работать только благодаря Диме, который закармливал его разными таблетками от простуды и всегда находил возможность хоть как-нибудь отогреть. Всё же для гастрольной деятельности Влад не годился, он это прочувствовал уже каждым миллиметром постоянно мёрзнущего тела. Шум воды прекратился. На пару минут повисла нагнетающая тишина. Потом дверь открылась, в коридор вышел Дима в одних помятых фланелевых брюках, являвшихся частью пижамы. Руками он придерживал белое махровое полотенце на распушившихся светлых волосах. Не обращая внимания на уставившегося на него Влада, Дима сел на край своей кровати, потёр мокрые волосы, отложил намокшее полотенце в сторону, плюхнулся на матрас животом, вытягиваясь, выудил из тумбочки пачку с сигаретами, встал, подошёл к окну и запрыгнул на подоконник. Бетонная полоска имела ширину едва ли тридцать сантиметров, но худенький Дима ухитрился почти без труда на ней поместиться. Вытащил сигарету, пощёлкал прихваченной зажигалкой… — Бикбаев… — прошептал Влад, поворачиваясь на другой бок и глядя на напарника сияющими в темноте голубыми глазами. — Опять куришь? Дима поперхнулся, чуть не проглотив сигарету. Повернул голову. — Владиус? — растерянно спросил он, отняв ото рта цигарку. — Ты чего? Спи, ещё почти четыре часа до подъёма. — То же самое могу посоветовать и тебе, — Влад приподнялся на локте. — Я не могу уснуть, — Дима опять отвернулся и с каким-то свистом втянул в себя едкий, пахнущий вишней дым. — Сам даже не знаю, почему… А вот ты чего вскочил? Обычно ведь дрыхнешь до шести часов, как сурок. Даже расталкивать тебя иной раз приходится. — Честно тебе сказать? — Влад поёжился. — Я очень замёрз. А когда мне холодно, я не способен нормально спать. — Неженка, — фыркнул Дима. До Влада только сейчас дошло, что он абсолютно бесстыдно поедает напарника взглядом. От Димы практически невозможно было оторваться. Влад очень любил наблюдать за ним в такие вот моменты задумчивости. Он такой худой. Даже, не побоялся бы Влад этого слова, хрупкий. Такой изящный, невесомый и тонкий. Все косточки просвечивают, но не так, что это бьёт по глазам. Скорее наоборот… И эта бледная кожа, которая, кажется, светится в темноте, словно отражая собой лунный свет. Задумчивый взгляд серо-зелёных глаз устремлён в никуда, брови сведены на переносице. Только вот зажжённая сигарета в идеально ровных белых зубах слегка портит впечатление. Да только Влада это почему-то совсем не задевало. Ему действительно просто не хотелось отводить от напарника глаз. Сейчас явно был один из тех моментов, когда Влад, отбросив к чёрту все моральные устои, смотрел на Диму совсем не так, как должен был глядеть очень близкий друг и коллега. Хотя, какая сейчас кому разница. На дворе ночь, вся гостиница, да что там гостиница — весь мир спокойно спит, никому нет дела до двоих парней. Такие редкие мгновения принадлежат лишь им двоим. — Замёрз? — Дима затушил начавший гореть фильтр и выкинул его в приоткрытую форточку, после чего соскользнул с подоконника и присел на край кровати напарника. Влад ощутил, как тёплая рука коснулась его длинных встрёпанных волос, зарываясь в них и легонько массируя кожу головы. — И что ты хочешь? Чтобы я отдал тебе своё одеяло? — Ты готов пойти на такие жертвы? — Влад распахнул глаза. — А у меня есть выход? Дима потрепал его по голове. — Не обольщайся, дело не в тебе, Соколовский. Просто если ты лишний раз чихнёшь или хоть раз носом шмыгнешь, твои родители и Константин с меня семь шкур спустят. Знаешь ведь. Влад уткнулся носом ему в грудь. Пальцы сжали острые плечи. — Я хочу домой, Дим… Устал уже от всех этих гастролей… — Потерпи ещё немного. Осталось всего несколько городов, и потом домой, — Дима улыбнулся. — Эх, не годишься ты для такой активной деятельности. Домашний ребёночек. — Говоришь так, как будто не устал вовсе, — Влад приподнял голову и посмотрел напарнику в лицо. — А у самого вон синяки под глазами больше, чем глаза. — Да знаю я… Ну, а что поделаешь, если выспаться нормально вообще нереально почти? Дима тяжело вздохнул. Ладонью он погладил плечо напарника и вздрогнул: — Ой… А правда ведь замёрз. Трясёшься весь. Может, надо сходить вниз и попросить ещё одно одеяло? — В три часа ночи? — ехидно спросил Влад, поёжившись. — А что ты тогда предлагаешь? — нахмурился Дима. — Своё одеяло не дам, самому надо. Влад примолк, приложившись щекой к его шее и хлопая ресницами. Внезапно ему в голову пришла безумная мысль. Вернее, не совсем уж безумная, но… — А как насчёт того, чтобы погреться друг о друга? — несмело предложил он, подняв на напарника глаза. Дима вспыхнул; даже в темноте было заметно, как его щёки окрасились розовым румянцем. — На что это ты намекаешь, Владиус? — Ни на что… А о чём ты подумал? — наивно спросил Влад. — Я просто думал, что мы можем залезть под одно одеялко… Так определённо бы стало теплее. — Ну уж нет, — Дима поджал губы. — Мне лично не холодно, а если ты, такой замёрзший, ко мне прижмёшься, я тоже задубею. — Ну блин, — Влад встряхнул головой и громко чихнул. — Я точно воспаление лёгких схвачу! — Если тебе так уж холодно, иди в душ, — велел Дима. — Мне вот помогло, мигом отогрелся. Влад, тяжело вздыхая, выбрался из-под одеяла, съёжился и, сонно покачиваясь, отправился в ванную. Дима откинулся на подушку, подложив руки под голову. — Ну какое же дитё, ей-богу… Ему пока не дашь указания и не распишешь их поэтапно, ничего не сможет сделать даже для самого себя… И вот за что только я его лю… Дима сердито оборвал сам себя и мрачно уставился в потолок, чутко прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной. Спустя двадцать минут удивлённый столь долгим отсутствием напарника Дима поднялся с кровати и подошёл к двери. Подёргал ручку — закрыто. — Эй, Соколовский, — позвал Дима, приложив ухо к створке, — ты там не утонул? Шум прекратился, Влад бодро откликнулся: — Нет, всё нормально. А что? — Да ничего… Просто что-то долго больно ты там сидишь, — констатировал Дима. — Вот мне и стало тревожно. Мало ли, вдруг ты там поскользнулся или захлебнулся… — Димс, прекрати уже надо мной трястись, как мамочка! Я знаю, что тебе влетит, если со мной что-нибудь случится, но зачем устраивать из этого бунт? Дима покраснел. — Да тебе не хватает мамочки, ты вон полотенце забыл! — Ой… А я думал, что тут ещё полотенца есть, — пробормотал Влад. — Подожди, ты хочешь сказать, что тут на двоих дали всего одно полотенце?! Чё за жесть? — Да нет, их несколько, просто они все в комнате, — фыркнул Дима. — Идиотизм, — прокряхтел Влад, — они в ванной должны быть! Бикбаев, тебя не затруднит принести одно? — Ого-го, какая вежливость! — Дима округлил глаза. — Ну как не уважить, раз ты так просишь. — Да прекрати уже язвить, достал! Продолжая хихикать, Дима снял с вешалки большое махровое полотенце, вернулся к ванной и постучал кулаком по створке. — Открывай давай. — Э. А это обязательно? — глупо спросил Влад. — А как я тебе полотенце передам? Сквозь дверь? — обозлился Дима. — Хватит тупить! — Но я голый! — возмутился Влад. — Ну ясное дело, не в пижаме же под душем торчишь! Дима не выдержал и заржал в голос. — Надеешься испугать меня своим обнажённым телом? Влад, я до «Фабрики» в клубе работал, насмотрелся на всяких мужиков, уж поверь. Хватит идиотничать, открывай дверь. Ну ладно, так и быть, я отвернусь, просто приоткрой её чуть-чуть и забери полотенце. Дима встал спиной к двери, неестественно выгнув покрытую венами руку. Послышался тихий скрип, в поясницу ударил прогретый воздух, Влад осторожно взял полотенце и юркнул обратно в ванную, прикрыв створку. В тишине прошло ещё пять минут. Дима в конце концов закатил глаза и опять постучал по двери кулаком. — Влад, ну долго ты там ещё? — Если тебе что-то нужно, можешь войти, — донеслось изнутри. Дима толкнул створку. Влад, намотав полотенце вокруг бёдер, стоял возле зеркала и задумчиво изучал своё отражение в большом зеркале. — Ну и? Сколько ты ещё собираешься собой любоваться? — фыркнул Дима. — Как девчонка, целый час марафетишься! — На себя бы посмотрел, — беззлобно отозвался Влад. — Хорошо тебе издеваться, а у меня, между прочим, огромная проблема! — Какая? Поцарапался где-то и теперь эта царапинка портит весь вид? — изогнул брови Дима. — Да нет! Просто я похудел, — пожаловался Влад и провёл рукой по плечу. — Посмотри, у меня мускулы почти в полтора раза меньше стали! Дима наклонил голову и густо сглотнул. — Ничего такого не замечаю, — постарался ответить твёрдо он. — Выглядишь, как обычно. — Да нет же! Присмотрись! — Влад плаксиво прикусил губу. — Я теряю форму! Времени на тренировки вообще нет, вот и результат! — Да прекрати уже хныкать, как баба-блондинка, которая ноготь сломала! — рявкнул Дима. — Всё с твоей формой нормально. Влад, щурясь, вглядывался в зеркало. Дима несмело протянул руку и дотронулся до его плеча. Ощутил твёрдые мышцы. Но они действительно казались несколько менее округлыми, чем раньше. Влад и вправду похудел. Хотя ничего в этом удивительного нет — любимый младший мальчик из обеспеченной семьи, привыкший сытно питаться и много времени тренироваться, теперь попал в совершенно другой мир, где возможность перекуса на бегу уже можно считать огромной удачей. Не до конца отдавая себе отчёт, Дима медленно провёл ладонью вниз, по руке, погладил запястье и скользнул ещё ниже. Пальцы сплелись. — Что ты делаешь? — растерянно спросил Влад. — Успокоить тебя пытаюсь, мелкота, — дрожащим голосом ответил Дима. — Владиус… — М? — Повернись ко мне. — Но зачем? — Хочу. Влад послушно развернулся вокруг своей оси и оказался вплотную к напарнику. Они были так близко, что каждый чувствовал дыхание другого и, казалось, даже мог слышать биение его сердца. Влад растерянно смотрел на Диму и никак не мог понять, что происходит. А Дима медленно водил руками по его плечам, словно прощупывая каждую мышцу. В серо-зелёных глазах мелькало какое-то странное выражение. Владу и до этого никогда не удавалось уловить одолевающие напарника эмоции, хотя он и очень старался это сделать, а сейчас парень и вовсе не понимал, что происходит. — Слушай, Соколовский… — вдруг тихо сказал Дима. — Что? — неуверенно спросил Влад. — Скажи… А как ты ко мне относишься? — Дима приподнял голову. Их взгляды встретились. — В смысле — как отношусь? — изумился Влад. — В прямом. Кто я для тебя? Тёплые пальцы на плечах слегка сжались. — Ну что за глупые вопросы, Дим? Разве ты и так этого не знаешь? — Влад наморщил лоб, стараясь правильно сформулировать то, что крутилось в голове. — Ты мой лучший друг, напарник, в каком-то варианте самый близкий человек, практически брат… — И всё? — А что, этого мало? — Влад недоуменно захлопал глазами. — Мало, Влад… Для меня этого слишком мало, — Дима грустно покачал головой. — К чему эта трагедия? — Влад сложил руки под грудью. — Что ты пытаешься мне сказать, Бикбаев? Дима прикусил губу. Пальцами он вновь легко провёл по плечу напарника и севшим голосом пробормотал: — Я просто… Не знаю, как объяснить… Скажи, как бы ты отреагировал, если бы я сейчас сказал, что… Хочу быть для тебя чем-то несколько большим, чем просто другом? — Ты и так больше, чем просто друг, — Влад улыбнулся. — Ты очень мне дорог, Дим. Не представляю, что бы я делал, если бы тебя не было рядом. — Но это всё равно не то, Владиус… Дима вдруг подался вперёд и ткнулся головой в шею напарника. Пальцы опять сжали плечи, до боли, почти до синяков. — Да ты чего, Димка? Что с тобой сегодня такое? Окончательно растерявшийся Влад несмело погладил напарника по растрёпанным волосам. — Я просто хочу тебя поцеловать. Парню показалось, что он ослышался. Дима прошептал это почти неразборчиво, всё также уткнувшись носом куда-то под ухо. — Что ты сказал? — Ты слышал, не притворяйся глухоманью лесной, — едва слышно донеслось в ответ. Тёплые ладони накрыли запястья, длинные пальцы обвились вокруг них, легонько сжимаясь. Влад вздрогнул. — Ты идиот?.. Тут камеры повсюду… — только и смог прошептать он, чувствуя, как краснеют щёки. — Только не в ванной. Это было бы уже просто отвратительно. — Я бы на твоём месте не был так уверен… Знаешь ведь, как в этой сфере заведено — если Костя захочет, может запросто и на таком денег насобирать… Влад изо всех сил пытался найти какие-то отговорки, не понимая, что задумал Дима. Никогда ему не было дано понять, что бродит в этой белокурой голове. — Нет, здесь нет камер. Можешь не волноваться на этот счёт, — Дима приподнял голову и посмотрел в лицо напарнику. Серо-зелёные глаза странно поблёскивали в полумраке. — Так ты не ответил, Влад… Какой бы была твоя реакция, если бы я сказал, что хочу быть для тебя больше, чем другом? — По-моему, ты только что видел мою реакцию, — прошептал залившийся краской Влад. Дима наклонил голову. — Тогда закрой глаза. — Зачем? — Закрой. Влад послушался и опустил ресницы. Тут же ощутил лёгкое прикосновение к губам — совсем короткое, едва уловимое, но обжёгшее, словно ко рту приложили полыхающую ватку. Поцелуй не был для Влада первым, но смутил его гораздо сильнее, чем тот самый первый. — У тебя сладкие губы… — прошептал Дима, не отрываясь от его рта. -…Раз начав, так трудно остановиться… Я хочу ещё большего… Он медленно стёк поцелуями на подбородок, прошёлся по очертаниям контура лица, легонько прихватил мочку уха… — Нет… Не хочу… — Влад зажмурился и резко отвернул голову, уворачиваясь от нового поцелуя. — Не хочешь? — обжигающее дыхание коснулось ушной раковины, Влад вздрогнул. — А вот по твоим движениям не скажешь. Не хотел бы — ударил бы коленом между ног. — Ты с ума сошёл?! — возмутился Влад. — Никогда я тебя не ударю таким образом! — Тогда не поверю в то, что не хочешь, — хмыкнул Дима. — Идиот… Ты хоть представляешь, какая буря поднимется, если нас накроют? — слабо отбивался Влад. — Хорошо, если просто по головам надают, а если что похуже? — Вот уж не подумал бы, что ты и в самом деле такой трус, Соколовский. Я считал, что ты только родителей и продюсера боишься, а ты, оказывается, от всего шугаешься, — констатировал Дима. — Я не трус! — подскочил Влад. Тут же отвёл в сторону влажно заблестевшие голубые глаза. — Я просто… Ни разу… Ни с кем… — Я не трус, но я боюсь, да? — Дима фыркнул. — Ты всё равно не сможешь бегать от этого всю жизнь. Влад продолжал упорно смотреть в сторону, не желая встречаться с напарником взглядом. Дима вздохнул и убрал руки. — Извини, — виновато проговорил он. — Я переборщил. Действительно, о чём я только думаю… Ты же маленький ещё, шестнадцать лет, какой секс… Он резко развернулся, взметнув длинными волосами, и вышел обратно в комнату. Влад в очередной раз окинул внимательным взглядом своё отражение. И тут его впервые в жизни напугал собственный взгляд. Глаза горели сумасшедшим голубым огнём. Широкие плечи, покрытые мелкими капельками воды, дрожали. Две самые чувствительные точки на груди от жара стали пунцовыми. Казалось, что напряжённое тело само по себе требовало разрядки. Дима прав. Влад не сможет вечно бегать от собственного взросления. Вздрагивая, он выполз из ванной и тут же увидел напарника, который опять забрался на подоконник и мрачно курил в приоткрытую форточку. — Согрелся хоть? — вполне обычным голосом спросил Дима. Никто бы не уловил в интонации нотки грусти. Но Влад услышал их весьма явно. — Согрелся. Даже, я бы сказал, перегрелся. Влад приблизился к напарнику и, прижавшись поясницей к подоконнику, положил руку на острую коленку. — К чему ты сейчас говорил мне обо всём этом, Дим? — О чём это? — с хорошо разыгранным изумлением отозвался Дима. — О том, что хочешь поцеловать меня… И ты ведь не просто говорил, — Влад прикусил губу. — Ах, так вот ты про что… Прости, я не должен был позволять себе так много, — Дима отвернулся и с шипением выпустил дым. — У меня уже нервы не выдерживают. Столько всего произошло за последнее время, а выплеснуть весь негатив негде, вот и сорвался на тебе. Он слишком глубоко вдохнул и закашлялся, подавившись едким дымом. Влад отнял у него сигарету и затушил её пальцами. — Хватит курить, и так насквозь уже этим дымом пропитался. — Отдай! — рассердился Дима. — Ни за что, — отрезал Влад. — Кашляешь вон, нечего себя и дальше травить. И меня уже тошнит от дыма. Дима злобно сощурил глаза. — Не родился ещё такой Влад Соколовский, который смеет Диме Бикбаеву указывать. Понял? Я ведь и врезать могу. — Нет, не можешь. Сам говорил, что у тебя на меня рука никогда не поднимется, — Влад сделал большие невинные глаза и заканючил: — Потому что я маленький, и меня нельзя обижать! Дима сдвинул было брови, но вдруг расслабился, засмеялся и потрепал его по волосам. — Ну вот умеешь же вести себя так, что на тебя долго злиться просто невозможно. Влад шутливо боднул его головой в грудь. — Умею. Так что ты там хотел сделать? Дима разом помрачнел и наклонил голову. — Всё дело в том, Влад, что ты мне очень нравишься. И далеко не просто как друг. По мере того, как я узнаю тебя ближе, мне всё трудней держать себя в руках. И этим я безумно раздражаю сам себя. Знаю, что никаких подобных движений в твою сторону делать не должен, ты, в отличие от меня, нормальный человек, и не обязан уподобляться мне, но… — Что ты имеешь в виду под «нормальным»? Ты хочешь сказать, что сам ненормальный в том смысле, что тебя… — Влад густо сглотнул. — Что тебя привлекают парни? — Сразу тебе скажу: я не гей, — Дима поморщился. — Я бисексуал. Спокойно могу иметь отношения с девушкой, но иногда меня начинает очень сильно тянуть в противоположную сторону. В частности, к тебе, Влад. Понимаешь? Влад вместо ответа потянулся к нему и чмокнул в губы. — В таком случае, похоже, я всё-таки тебе уподобился, — прошептал он, блеснув глазами. — Ты был бы намного лучше любой девушки. — Серьёзно? — недоверчиво осведомился Дима. — Если ты пытаешься утешить меня таким образом, лучше заткнись, а то только хуже сделаешь. — Нет, я серьёзно, — твёрдо ответил Влад и опять приложился к губам, втягивая в более длительный и глубокий поцелуй. Когда перестало хватать дыхания, Дима упёр ладонь в шею Влада, отстраняя его от себя, и на мгновение повернул голову к окну. На тёмно-сером небе у самого горизонта появилась едва заметная светло-жёлтая полосочка. — Светает, — пробормотал Дима. — Если мы хотим сделать что-то серьёзное, у нас на это чуть больше двух часов. Влад покраснел. — На что это ты намекаешь? — Я уже не намекаю, я практически ору тебе об этом, — Дима соскользнул с подоконника и опять очутился вплотную к напарнику, прижавшись к его груди. Влад дёрнулся, почувствовав, как он привстал на цыпочки и приложился губами к бьющейся жилке за ухом. — Я хочу тебя. Румянец на щеках парня вспыхнул ещё ярче. — Только на одну ночь. Большего я не прошу. Слышишь? — Да… — тихонько ответил Влад и закрыл глаза. — И вот так просто? — Да, представляешь. Ей-богу, со стороны выглядит тупее некуда. Похоже на начало какой-то сладкой эротической мелодрамы. — Всё кажется совсем другим… Не то, что сейчас. — Просто между нами нет непреодолимой стены, Влад. Вот и всё. — Какой ещё стены, Дим? О чём ты вообще? — О том, что называют смертью. Грубоватая простынь тихо зашуршала, когда на неё упали двое. Пальцы переплелись на подушке. Губы раз за разом соединялись во всё углубляющихся поцелуях. Сейчас словно разом исчезли все невидимые барьеры — ничто больше не могло помешать влюблённым. Трясущейся рукой, не желая ни на секунду выпускать ладони напарника, Дима задрал его фланелевую футболку и провёл самыми кончиками пальцев вдоль спины, прощупывая каждый слегка выступающий позвонок, отчего парня буквально на мгновение пронзила сладкая судорога. Влад так и не смог до конца отдавать себе отчёт в том, что он делает и почему так легко поддаётся Диме. Но отступать уже некуда. Он слабо приподнял руку, касаясь острого плеча. Кожа казалась прохладной, но была такой нежной на ощупь… Поддаваясь влечению, Влад медленно перевёл ладонь к груди, затронул выпирающую ключицу, опустил пальцы вниз, по груди к животу… Ему отчего-то сейчас очень захотелось прижать напарника к себе и никогда больше не выпускать. Влад чувствовал, что на губах уже образовались многочисленные ранки от покусов, зудевшие и отдававшие какой-то странно приятной болью. Дима впивался в рот возлюбленного почти яростно, очень сильно, сжимая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю губу, прикусывая и тут же бережно зализывая боль. Дёрнулся, ощутив, как Влад просунул руку за тугую резинку пижамных брюк. Бледные скулы быстро окрасились в нежно-розовый цвет. Дима опустил ресницы и вновь прижался к Владу, тыкаясь носом в его щёку. — Чё-ё-ё-ёрт… Соколовский… — почти простонал Дима в ухо напарника, сжимая его пальцы до хруста в костях. — Если больно, ты лучше скажи… — тревожно шепнул Влад, едва уловимо касаясь губами уголка его рта. — Да не больно мне… Продолжай… Влад тихонько вскрикнул, когда в мочку уха вдруг больно вонзились зубы. А когда он попытался медленно согнуть пальцы, Дима с силой выгнулся ему навстречу, вжимаясь в пах бёдрами. — Если не больно, то чего ты так реагируешь?.. — Да потому что я этого момента последние полтора года ждал, идиот! — беззлобно отозвался Дима, сжимая коленями его бёдра и опять сдавливая ладонь. — А сейчас, когда он наконец наступил, у нас категорически нет времени на всякие прелюдии… Ну-ка, убери руку на секунду. Дима с силой рванулся вбок, скатываясь с напарника и тут же ухватывая его под живот. От неожиданности Влад резко выдохнул и прогнулся почти колесом, невольно оперевшись коленями на прогнувшийся матрас. Тут же вздрогнул, ощутив, что с него ловко стянули брюки, холодная ладонь прошлась по спине, от затылка до поясницы, сползла на бедро… А следом палец дотронулся и до сильно сжатого отверстия, до этого не подвергавшегося ничьим вторжениям. — Сейчас будет немного больно, Владиус… Потерпишь? — А у меня есть выбор? Влад, слабо улыбнувшись, постарался точно скопировать тон Димы. Тот чмокнул его в плечо и осторожно надавил на сжатые мышцы подушечкой пальца. — Ты, кажется, меня спрашивал, больно ли это. Вот сейчас на собственном опыте и проверишь. — Я буду чувствовать всё, что происходит? — Разумеется, как же иначе? Прислушайся к своим ощущениям, Влад. Там ведь тоже ты. Вернее, часть тебя. — Я знаю, что часть меня. Но ничего не чувствую. — Это пока. Прислушайся. Влад тихо постанывал и морщился, вцепляясь зубами в наволочку и сжимая в кулаки руки. Он каждой клеточкой тела чувствовал, как медленно шевелятся внутри него уже два пальца. Всё-таки проделывать подобные вещи в спешке — это ужасно. Особенно, если в первый раз. — Больно, Владик? — чуть слышно спросил Дима, осыпая едва уловимыми поцелуями его шею и плечи. — Немножко… Но ничего, я привыкну… — прошептал в ответ Влад. — Расслабься… Я знаю, какой ты нежный мальчик. И постараюсь сделать всё, чтобы не причинить тебе лишней боли… Дима вытащил из него пальцы. Влад вздохнул было с облегчением, но окончательно прийти в себя не успел, так как почувствовал, что в него проникает что-то куда большее. Изогнулся, опять сжимая в кулаки грубую простыню, когда напарник медленно вошёл в него. В расширенных голубых глазах плескалась боль. Море боли. Но заранее решивший в таком случае держаться насмерть Влад зажмурился, он не издавал ни звука, но Диме казалось, что он прямо чувствует, как Влад изо всех сил пытается проглотить болезненный крик, который так и душит его, рвёт на части. Не разработанное как следует тело с огромным трудом принимало в себя партнёра, хотя тот старался входить как можно осторожнее. Дима слишком хорошо знал, что изнеженный домашний мальчик — это не какая-нибудь там вешающаяся на шею девица лёгкого поведения, буквально одно неправильное, слишком резкое движение — и визжать от боли будет не только он, но и ты сам. Влад изо всех сил старался привыкнуть к возникающим в теле взрывам боли, чтобы не кричать слишком громко — стены здесь очень тонкие, их может кто-нибудь услышать. В какой-то момент, стремясь приспособиться, Влад даже стал тихонько подаваться бёдрами назад. Странным образом это рождало в нём какое-то неведомое раньше безумное чувство желания. Боль постепенно отошла на второй план, она уже больше не причиняла таких уж неудобств, просто придавала некоторую горчинку, совсем лёгкую… Сам не заметив, как такое случилось, парень целиком и полностью отдался во власть напарника, он выгибал спину, дёргался и стонал, как распутная девчонка, сжимая до боли и хруста руку возлюбленного, которая накрыла его собственную ладонь. Так не могло продолжаться долго. Они оба были на пределе. Но конец получился таким ярким, практически ослепляющим. Всё вокруг, несмотря на относительную темноту, сияло, словно набирая силы, пока наконец Дима с громким протяжным стоном не выгнулся дугой, покоряясь оргазму, который разлился внутри и снаружи, полупрозрачными белыми дорожками стекая по коже, а Влад, повторяя его, как отражение, не вцепился уже посиневшими за это короткое время пальцами в грубые шершавые простыни. Клочок медленно заливающегося светом неба за окном явился превосходным дополнением ко всей этой картине. До подъёма у них оставалось буквально полчаса. Как раз хватило бы времени, чтобы всё обдумать. Влад перестал чувствовать холодную ладонь на своём лбу. Открыл глаза. Увидел мрачную улицу и Диму, сидевшего перед ним на коленках. — Ну что, доволен? — тихо спросил напарник, заметив, что Влад раскрыл глаза. — Вот теперь я всё вспомнил… Всё… Влад тяжело вздохнул и подался вперёд, уткнувшись головой ему в грудь. — Только вот не уверен, что мне это поможет… Теперь я начну скучать по тебе ещё сильнее. — Я предупреждал. Дима погладил его по волосам и чмокнул в макушку. — Сейчас прозвенит будильник. Постарайся выяснить, что там с этим двойником, ладно? — Да зачем? Всё равно я его теперь вряд ли увижу, — Влад моргнул. — И потом, я же сказал — он не заменит мне тебя. Никогда. Каким бы ни было ваше сходство. — И всё же попробуй, ладно? — попросил Дима, обхватывая ладонями его лицо, поднимая его и глядя в глаза. Влад растерялся, увидев блестящие на его длинных светлых ресницах слёзы. Дима густо сглотнул и сдавленно продолжил: — Я просто очень хочу, чтобы ты был счастлив, Владик. Влад зарылся лицом в его шею, сжимая пальцами плечи. — Прости, Дим. Без тебя это невозможно… И никогда, боюсь, не станет возможным. Сверху понеслась уже привычная бодрая мелодия, призванная вырвать его в реальный мир. Образ Димы стал расплываться. Влад зажмурился, изо всех сил стараясь не обращать внимания на противную мелодию и продлить сон хотя бы на несколько минут. Но это было бесполезно. Когда глаза раскрылись, перед ними возник родной потолок спальни. Будильник, сегодня заведённый на десять, разрывался на столе. Влад медленно сел, взял новенький телефончик, купленный вчера вечером после похода в кафе в компании с Ритой, и вдруг почувствовал, как ярость опять затмевает мозг; звук раздражал до безумия, очень захотелось второй раз швырнуть мобильник в стену. Огромным усилием воли Влад сдержался, выключил звонок и положил трубку обратно на стол. После чего встал и пошёл на кухню, пить успокоительные. Сегодня нельзя впадать в ярость. Нужно ехать к Константину. Влад не желал брать недельный отпуск и решил, несмотря на приказ продюсера, отправиться на репетицию. Он боялся, что без определённого занятия совсем сойдёт с ума. Странная же система выстроилась у него в мозгах: с одной стороны, Влад не хотел делать большинство того, что ему приказывал Константин, его тяготило занятие пением, а с другой — он категорически не мог сидеть без дела. Парень уже даже самому себе казался странным. Но сделать с собой не мог абсолютно ничего. — Не по шёлку, а по сердцу кто-то вышил золотом… Имя той, что я… Зову мечтой… Константин наблюдал за новым подопечным через толстое стекло, прислушиваясь к каждой нотке. И невольно отмечал, что Лёша отвратительно фальшивит. Продюсер, усмехаясь, думал о том, что, похоже, уже заразился от Влада и стал, сам того не замечая, сравнивать всех этих участников с Бикбаевым. И сейчас, на фоне этих безголосых мальчиков, Дима, которого одно время Константин безжалостно шпынял из-за плохо поставленного непрофессионального голоса, казался просто необычайно талантливым юношей. — Лёшик, тяни сильнее… Ты не попадаешь в ноты, слишком проглатываешь окончания, — Константин подпёр рукой голову. — Трудно без Влада, — капризно заявил Лёша. — Куда он делся? — Ты же знаешь, Влад у нас не совсем здоровый мальчик… Я дал ему отпуск, — продюсер улыбнулся. — Хотя у него настроение меняется мгновенно, вот захочет — и примчится на репетицию. А пока что работай без Влада. Давай, продолжай. Лёша закатил глаза, поплотнее надвинул наушники и затянул песню дальше. От напряжения на его бледной шее вздулись жилки. Неопытному пареньку явно не хватало дыхания. У Димы горло во время этой песни обычно тоже выглядело просто ужасно, Константин старался лишний раз не смотреть на эту область кожи, но Дима выжимал из себя последние силы, и продюсер всё же получал тот результат, который ждал от подопечного. Со стороны коридора в дверь вдруг постучали. — Эй, потише там! — крикнул Константин. — Табличка же горит, что идёт запись! Стук повторился. — Ну что за кошмар. Невозможно работать в такой обстановке. Лёшка, стоп! — продюсер махнул рукой и раздражённо кинул, глядя на дверь: — Кто там ещё? Створка медленно приоткрылась. В студию вошёл стройный парень в чёрном свитере с коротким рукавом и огромным воротником, закрывающим шею, таких же чёрных джинсах и кожаных ботинках. Руки были скрыты под тёмными перчатками. Глаза прятались за карикатурно огромными чёрными очками и длинной пушистой светло-каштановой чёлкой. На согнутой в локте правой конечности он держал аккуратно сложенный шерстяной жакет. — Константин Шотаевич Меладзе? — осведомился посетитель неожиданно хриплым и низким голосом. — Да, — изумлённо подтвердил Константин, ощупывая его взглядом. Что-то в этом парне вдруг показалось ему смутно знакомым. — А в чём, собственно, дело? Вы кто, молодой человек? — Здравствуйте, — спокойно ответил незнакомец. — Как я рад, что смог Вас застать. Мне хотелось бы кое-что с Вами обсудить. — Пока Вы не представитесь, я даже разговаривать с Вами не стану, — Константин сложил руки под грудью. — Ах, да… Простите, крайне невоспитанно с моей стороны. Молодой человек осторожно снял тёмные очки. Константин, увидев прятавшиеся за ними злые ярко-зелёные глаза, окончательно растерялся. — Простите, а мы с Вами нигде раньше не встречались? — пробормотал продюсер. — Лицо больно знакомое. Посетитель не успел ответить. Ясность в ситуацию внёс Лёша. Новоявленный солист выполз из ограниченного звуконепроницаемыми панелями участка комнаты, посмотрел на парня, вдруг побледнел, как смерть, и, завизжав своим пронзительным тоненьким голоском: — А-а-а! Привидение! Константин Шотаевич, бегите, он вернулся, чтобы мстить! — шустрее застигнутого врасплох таракана убежал обратно, захлопнув за собой дверь. Константин удивился его поведению, опять посмотрел на не сводящего с него взгляда незнакомца и схватился руками за подлокотники небольшого кресла. Ну конечно, как же он сразу не среагировал! Перед ним стоял… Бикбаев. Только очень сильно повзрослевший и мрачный. И живой. Словно и не попадал под машину три года назад. — Нет… Этого не может быть… — сдавленно прошептал Константин. — Не может! Красивое лицо незнакомца исказила усмешка. Он явно был очень доволен сложившейся ситуацией. — Ох, простите, кажется, Вы меня с кем-то перепутали. Позвольте представиться, — он слегка выставил правую ногу и подался чуть-чуть вперёд, словно делая поклон. Но выглядело как-то издевательски. — Моя фамилия Берг. Дмитрий Берг. И я пришёл сюда, чтобы поговорить об одном из ваших подопечных. Мне нужны сведения, за которые я готов Вам заплатить. Только скажите, сколько. — Кто же именно Вас интересует? — с трудом спросил Константин, уже зная, чьё имя сейчас услышит. — У меня, знаете ли, много подопечных, я… — Самый известный продюсер российского шоу-бизнеса. Знаю, — Дмитрий презрительно сморщил нос. — Но, думаю, тот, кто меня волнует, у Вас один такой. — Имя назовите, — велел Константин, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Голубоглазый мальчик, которого зовут Влад.