Сонная трава

Опять маленький полутёмный зальчик ближайшего кафе. Самый дальний столик в углу. Но такие места, как бы парадоксально ни звучало — самые лучшие, чтобы поговорить без лишних ушей. Посетителей либо нет вообще, либо они все заняты своими делами и не обратят никакого внимания на двоих забившихся в самую темень парней. Ну подумаешь, парочка, вероятно, просто хотят выяснить отношения, чего тут удивительного, зачем на них смотреть? Дмитрий откинулся на спинку узкого диванчика, обитого протёршимся кое-где велюром, достал из кармана жакета пачку с сигаретами и золотую зажигалку, затянулся крепким дымом и хмуро бросил: — Ну, я жду, приятель. Задавай свои вопросы. — Вопрос у меня, собственно, всего один. А вот ответ на него, думаю, будет капец каким долгим. Влад сцепил руки перед собой на столе. Внутри него всё так и трепетало от предвкушения горы интересных сведений. — Что это за парень, которого ты разыскиваешь? Дмитрий потеребил пальцами край сигареты, выпустил из ноздрей серое облачко и поглядел на собеседника. Весь вид Влада говорил о том, что он загорелся какими-то новыми идеями и теперь ни за что его не выпустит, пока не узнает всё, что хочет. — Вообще это не самая хорошая тема, Влад. Ты хоть понимаешь, что играешь с огромным огнём, который может легко тебя сжечь, если случайно сунешь туда руку? — Не-а. Как я могу понимать, что играю с огнём, когда никакого огня пока что и в помине не вижу? — Влад передёрнул плечами. Дмитрий тяжело вздохнул. — Ну какой же ты упрямый. В этом смысле ты на него похож — как упрёшься рогами и копытами в свои дурацкие мысли, так тебя и бульдозером не сдвинешь. — Рассказывай уже, — голубые глаза загорелись. — Я хочу узнать, с кем имею дело. Дмитрий потянулся к небрежно брошенной рядом на диванчик сумке, вытащил бумажник, раскрыл его и выудил тонкую глянцевую карточку, после чего протянул её парню. Влад осторожно взял снимок и растерялся. Со старой, почти семилетней давности, судя по цифрам, стоящим в уголке, фотографии на него смотрело собственное отражение. Те же торчащие в разные стороны русые волосы, те же черты лица, та же широкая жизнерадостная улыбка. Те же глаза. Но вот с ними как раз было что-то не так. Фото, наверное, не выдавало даже десятой части того, чем являлся этот парень в реальности, и он, позируя для этого снимка, явно изо всех сил пытался изобразить из себя добродушное существо, но жестокий взгляд никуда не спрячешь. Голубые глаза казались жёсткими, цепкими и очень недобрыми. При виде их сразу становилось понятно, что улыбка — всего лишь маска, игра на публику, а на самом деле этот молодой человек совсем другая личность, холодная, расчётливая и злобная. Влад сам не знал, почему ему в голову сразу полезли такие мысли. — Его звали Вилли, — вдруг сказал Дмитрий. — Вообще-то Вилберт, но полным именем его не называл почти никто. Просто Вилли. — Немец? — Чистокровный. Ну, по имени, думаю, можно услышать. Влад растерянно посмотрел на собеседника. — А ты что же, не чистокровный? — Нет. Моя мать немка, Берг — её фамилия, а отец, которого я знаю только с её слов, русский. Именно по его инициативе меня зовут Дмитрий. Но не Дима, как твоего друга. Имя никак не сокращается. Имей это в виду. Назовёшь меня Димой — мигом получишь в нос, потом хрящей в нём не соберёшь. — Учту, — пробормотал Влад и вновь уставился на фотографию. — В общем, я родом далеко не из вершин общества. А вот Вилли — противоположный мне случай. Оба родителя ну очень большие шишки, а он — поздний, горячо любимый и крайне избалованный ребёнок, который в прямом смысле слова ел на золоте и имел в этой жизни всё, что ему только хотелось, и даже больше. Я не раз думал, что само по себе странно, что мы встретились. Наши судьбы никак не должны были пересечься, мы жили на разных планетах. Но, увы, жизнь странная штука, любит она сводить друг с другом людей, которые, на первый взгляд, не имеют ни одной точки соприкосновения. — А где же вы с ним познакомились, если вращались в настолько разных кругах? — удивлённо спросил Влад. Дмитрий вытащил из пачки новую сигарету и принялся ломать её. Элитный табак с тихим шипением стал выпадать на клеёнку, которой был застелен стол. — Это не самый приятный период моей биографии. Не буду тебе рассказывать всех деталей, они неинтересны, да и неохота мне очень уж распинаться. Скажу только, что я совершил некий нехороший поступок и на одну ночь угодил в самую настоящую тюрьму. Мы с Вилли оказались в одной камере. И он там был уже довольно частым клиентом, попал туда то ли в четвёртый, то ли в пятый раз, хотя на тот момент он был ещё совсем юный. — Он тебя младше? — Влад распахнул глаза, уловив знакомые детали. — На пять лет. Дмитрий кинул окончательно переломанную и помятую сигарету в стеклянную пепельницу. — Он был такой же как ты, Влад. Внешне ангел, а по сути — дьявол, самое настоящее чудовище. Только вот мне это слишком поздно стало понятно. У Вилли, как у Януса, было два лица. Одно — дружелюбное и приветливое, для всех окружающих, а второе — эгоистичное, злое и тёмное, открывалось только в очень узкой компании. Под внешней приветливой оболочкой горел вулкан страстей. Только он, в яркое отличие от тебя, не умел плакать. Я до этого ни разу не сталкивался с такими людьми — ему было вообще совершенно наплевать на других людей, беспокоила только собственная выгода. Циничная сволочь, человек без сердца, не знающий жалости — такой был Вилли. Влад вдруг вспомнил слова напарника по поводу любви из сна и свой собственный на них ответ. — Ты ведь… Влюбился в него, верно? — тихонько спросил парень. — Я правильно понимаю? Дмитрий хрипло рассмеялся. — Влюбился? Не смеши меня. Ни мне, ни Вилли в то время не было известно такого слова как «любовь». Да, чем-то он меня привлёк, этого я отрицать не буду. Скорее всего, своей внешностью — сам понимаешь, возраст такой нежный, гормоны шалят, а тут такой хорошенький мальчик подвернулся. Иногда я жалел, что с ним связался, но гораздо чаще было очень весело. Постоянная игра в прятки с родителями Вилли, которые, как и, собственно, любые родители, пришли в ужас от того, что их невинное дитятко спит со взрослым однополым партнёром, и всячески пытались вставить нам палки в колёса, жаркие тайные свидания, частые ссоры, порой даже драки и после них опять постельные баталии — полный джентльменский набор. Влад приоткрыл рот. «Да уж, у нашей пары-близнеца совместный период, похоже, был куда более насыщенный. Хотя… Возможно, если бы Димка не погиб, мы бы в конце концов тоже скатились до подобного. Если бы не Рита, из-за которой мои родители обо всём узнали…» Внутри опять заклокотала ярость, Владу стоило огромных усилий её подавить и сохранить обычный вид. — Неизвестно, сколько времени всё это могло бы продолжаться. Но около трёх лет назад Вилли внезапно исчез. Его родители громко объявили о том, что он умер от запущенной болезни сердца, но я этой версии категорически не верю. Ну какая у двадцатилетнего парня запущенная болезнь сердца? Тем более, даже в то время сердечников очень хорошо лечили, думаю, если бы Вилли пожаловался на боли в «моторе», мама с папой живо бы уложили его на обследование в самую лучшую клинику. Тем более, что-то я не замечал у него особых проблем в этой области, он мог всю ночь почти без перерыва прыгать на мне и ни разу не пожаловаться после этого на усталость или плохое самочувствие. — Действительно, странно. Это ведь в любом случае нагрузка на органы, если бы у него болело сердце, во время такого процесса это бы живо выявилось, — признал Влад, чувствуя, как к щекам прилила кровь. — Вот. Даже тебе понятно, что дело нечисто, — Дмитрий поднял указательный палец. — Ну, а куда же тогда Вилли подевался? — Влад захлопал глазами. — Не мог же он сквозь землю провалиться! Дмитрий задумчиво сдвинул брови. — В этом-то и дело. У меня есть одна версия того, что произошло. Вилли, которого страшно, прямо как магнитом, тянуло ко всяким криминальным делам, совершил нечто из ряда вон. Испугавшись, что в этот раз вызволить его так просто не получится, родители решили отправить его куда-нибудь подальше с чужими документами, а на родине во всеуслышанье заявить, что Вилли умер от порока сердца. — И ты стал его искать? — Ну разумеется. — Но ведь ты сам только что говорил, что никакой любви к нему не испытывал, — Влад прикусил губу. — К чему же тогда такое рвение его найти? — У меня к нему шевелился некоторый интерес. Без Вилли мне стало очень тоскливо, — Дмитрий тяжело вздохнул. — И в Россию ты приехал исключительно ради его поисков? — Нет. В Россию я прилетел только на презентацию «Излечения бессонницей». Я должен был сразу же после автограф-сессии поехать в аэропорт и улететь обратно в Берлин. Москва мне не нравится, я вовсе не собирался тут оставаться даже на короткое время, хотел вернуться домой как можно скорее. Но тут увидел тебя. А потом ко мне попал твой мобильный. И я решил задержаться, чтобы проверить, не имеешь ли ты какого-нибудь отношения к этой истории. Влад взял белую полотняную салфетку и принялся рвать её на мелкие кусочки, стараясь успокоиться. Сказать, что он был в полной растерянности — значит, не сказать ничего вообще. Внешне, если судить по фотографии, Влад и Вилли почти неотличимы, разнится лишь взгляд. Но ровно на столько же, насколько они похожи с виду, они разные по характерам. Влад всегда, сколько себя помнил, был типичным домашним ребёнком — всё время при маме с папой, послушный, старающийся хорошо учиться и по-всякому проявлять себя, избалованный, конечно, но не до критического состояния, и он ни за какие коврижки не пустился бы в опасные игры с законом, элементарно чтобы не расстроить родителей. А Вилли, несмотря на своё происхождение, тянулся ко всему криминальному, уже в шестнадцать лет был частым клиентом в однодневной тюрьме и в том же возрасте, как понял парень, стал любовником Дмитрия. — Так. Ну, допустим, ответы на все свои вопросы относительно Вилли и того, почему ты постоянно меня с ним сравниваешь, я получил сполна, — Влад вернул фотографию владельцу. — А когда у тебя стали появляться эти осознанные сновидения? — Буквально через месяц после исчезновения Вилли. И это было ужасно. Я и до этого всегда плохо спал, но это стало настоящим кошмаром. Каждый сон был продолжением предыдущего. Сначала я множество ночей подряд куда-то бежал. Несусь по улице какого-то разрушенного тёмного города, дождь хлещет, грязь в разные стороны… Потом спотыкаюсь, падаю, ползу… И так на протяжении, наверное, нескольких месяцев. Потом я стал понимать, что могу частично управлять всеми этими делами; но именно тут мне стал являться сам Вилли. Следовал за мной повсюду. Это даже не совсем Вилли, просто тень с абсолютно чёрным лицом, однако я прекрасно понимал, чей это силуэт. Я не раз пытался с ним заговаривать, спрашивал, где он и что произошло, да только это было бесполезно, он просто маячил рядом и молчал. Дмитрий опустил ресницы и принялся массировать пальцами виски. — В итоге после нескольких таких снов у меня случился нервный срыв, и я решил посетить врача. А он прописал мне кучу всяких успокоительных таблеток и в качестве доброго совета предложил попробовать вылить всю эту тяжесть на бумагу. Я послушался и вдруг понял, что меня увлекло. Написал одну книгу, потом другую… «Излечение бессонницей» — уже пятая история во всей этой серии. И, думаю, я на этом не закончу, потому что сны никуда не деваются и по-прежнему меня тяготят. У тебя такие же сновидения, или всё же система слегка другая? Поколебавшись пару минут, Влад рассказал ему о своих видениях. О том, как напарник в моменты обуревающих его злых чувств разделяется на себя обычного и безумного киборга, о том, как они переговариваются и ведут себя так, словно ничего и не произошло. Не утаил, естественно, и того, что Дима до этого с ним тоже не разговаривал и показался в своём обычном виде совсем недавно. — Что-то общее между этими снами есть, но всё же они немного разные, — констатировал Дмитрий. — Как думаешь, Вилли мёртв? Или же у меня всё-таки есть какая-то надежда на то, что я его найду? — Ну… Я не знаю, — Влад смущённо отвёл глаза. — Не могу точно судить. Всё зависит от того, как считаешь ты сам. Мне, например, Димка говорит, что очень хочет уйти в небытие, но я своими дурацкими мыслями держу его крепче, чем любыми цепями, и поэтому он вынужден болтаться в какой-то временной петле между небом и землёй. И он знает о том, что не существует, потому что опять же я сам помню его смерть во всех подробностях, буквально посекундно. По сути, то, что в моей голове — то же самое и у него. И я разговариваю с иллюзией, даже не с Димой, просто сам разделился и мыслю как два разных человека. — Непонятно. Мне пока ясно лишь одно — проблема этих снов в голове, в сознании, которое стало больным после потери близкого человека. — И никакие таблетки против них не помогут, — пробормотал Влад. — Верно. Таблетки от заболеваний такого типа, увы, ещё не изобрели, и, думаю, не придумают в течение ещё как минимум лет десяти, — Дмитрий сцепил затянутые в перчатки пальцы под подбородком. Слегка прищурил глаза. — Всякие эти походы к психотерапевтам, лекарства — это всё чепуха. Такие вещи могут лечиться лишь одним способом. — Да? Как интересно, — Влад вскинул брови. — И могу ли я узнать, что это за способ? — Великая вещь под названием самовнушение. Дмитрий опять откинулся на спинку, на мгновение закинув голову на мягкий валик, исполнявший роль подголовника. — Это единственный способ избавиться от такого расстройства. Даже есть подтверждённая статистика. Например, если тяжело больного человека кормить лекарствами и постоянно ему говорить о том, что эти самые лекарства непременно ему помогут, он обязательно станет здоровым и уже совсем скоро будет весело бегать и прыгать, поверь — он поправится. Поэтому людям и бубнят всё время, что нельзя в таких случаях терять надежду. Как только человек в полной мере осознал, что у него впереди тупик — всё, это гарантированная депрессия, потеря воли к жизни и, как следствие, ухудшение состояния или даже смерть. Человек не может умереть, пока его что-то держит в этом мире. Будь это человек, который в нём безумно нуждается, или же собственное желание жить — результат будет один и тот же. — Звучит, как отрывок из какого-то фантастического романа, — недоверчиво констатировал Влад. В голове у парня кружился хоровод наконец-то начавших связываться мыслей. Вот почему Дима во сне постоянно говорит о том, что пока Влад не захочет сам себе помочь — никто его не спасёт. Видимо, подобные психические заболевания и вправду можно вылечить, если только будешь постоянно держать собственное сознание на привязи, перестанешь думать о том, что тебя так ранит, и говорить себе «Ничего не было, со мной всё хорошо, я спокойно сплю по ночам и не мучаюсь кошмарами». Да только не всё так легко, как говорит Дмитрий. На словах-то всё очень просто. А вот на самом деле выбросить мысли о погибшем родном человеке из головы и убедить себя в том, что всё хорошо, когда на самом деле всё далеко не в самом лучшем виде, крайне трудно. И, похоже, писатель не хуже самого Влада это понимает, если и сам страдает такими сновидениями. — И всё равно… Даже если тебе так тоскливо без Вилли… Стоит ли прилагать такую массу усилий, чтобы его найти? — Влад осторожно повернул тему в прежнее русло. — Ты не подумал о том, что, возможно, он не просто так сбежал, бросив всё, не из-за нечего делать где-то прячется, и ты своими действиями ему навредишь? Или, может, он действительно уже погиб… — Мне насрать, — Дмитрий резко распахнул веки. Влад чуть не поёжился — опять этот пугающий ледяной взгляд, который вот-вот возьмёт и прожжёт насквозь. — Я человек терпеливый. И не успокоюсь, пока не найду либо самого Вилли, либо исчерпывающих данных о его местонахождении или, на самый крайний случай, захоронении. Понял? И не тебе меня останавливать. — Да будто я собирался. У меня своих проблем навалом, — Влад гневно фыркнул и отвернулся. — Надо больно мне тут ещё за тобой бегать и пытаться отговорить от этого дибилизма. Если тебе времени не жаль — ради Бога, крутись тут колбасой и разыскивай своего Вилли. Только вот вряд ли ты его найдёшь. — Это почему же? — каменным голосом поинтересовался Дмитрий. — Ты недооцениваешь мои способности. — Потому, что крайне тупо пытаться уцепиться за то, что потеряно, — Влад невольно процитировал фразу, которую Дима ему сказал ещё в одном из первых снов. — Вилли хорошо к тебе относился? — Смею надеяться. Хотя вот хер знает, что в его башке дурацкой бродило, — Дмитрий поджал губы. — Если Вилли было надо — что угодно мог разыграть ради своих целей. — Как, по-твоему, это было бы для него нормально — вот так просто взять и исчезнуть, не сказав ни слова человеку, с которым его связывали близкие отношения? — не сдавался Влад. Дмитрий презрительно наморщил нос. — Нормально. Потому что у нас с ним и не было близких отношений. Даже доверия полного друг другу не было. Влад растерялся. — Но ты же только что… — Я сказал, что нас с ним связывала постель. Разве в том, что я говорил, было хоть слово о том, что мы были друг другу близки, а? — Дмитрий изогнул тёмную бровь. — Это твоя беда, Влад. Ты слышишь, но не слушаешь. — Хватит уже всякими философиями разбрасываться, мне их во снах от напарника вот так хватает, — Влад скривился и провёл пальцем по горлу. — Ещё совсем немного, и меня это начнёт серьёзно бесить. — Что-то слишком многое, как я погляжу, тебя бесит, — Дмитрий усмехнулся краешком рта. — А что ты ещё хочешь от психа? — Влад зло блеснул глазами. — Вот уж действительно. И нечего тут на меня своими глазёнками сверкать, я тоже злобно зыркать умею, и покруче, чем ты, — Дмитрий сдвинул брови и прикусил губу. — Меня это вообще не ебёт, прикинь, -Влад сложил руки под грудью и исподлобья уставился на собеседника. — После того киборга, которого я во снах вижу, меня уже даже Змей Горыныч не напугает. А хлипкий парень вроде тебя, которого с виду плевком можно убить на фиг — тем более. — Сказал человек, который чуть не обосрался, когда я нежно царапнул его ножиком по горлышку, — Дмитрий скривился так, будто разжевал целиком незрелый лимон. — Вовсе нет. Я чуть не обосрался только в первую секунду, а потом скумекал, что ты блефуешь. Я всё же немножко умнее, чем выгляжу, а ты не производишь впечатления придурка, который убьёт кого-то на глазах у свидетеля. Влад усмехнулся, наблюдая, как Дмитрий нервно сжимает пальцы в кулаки. — Считаешь себя самым умным, да? Зря. Я в тебе просчитался. Дмитрий резко поднялся и выбрался из-за стола. — Думаю, вести дальнейший разговор абсолютно бессмысленно. Я пойду, пожалуй. Он решительно направился было к двери, но Влад резво вскочил и уцепился за его руку. — Подожди. — Ну что опять? — Дмитрий замученно закатил зелёные глаза и слегка повернул голову в его сторону. Вырваться он не пытался. — Слушай… Если уж мы оба оказались впутанными в эту непонятную историю… — Влад прикусил губу. — Может, нам следует объединиться против всех проблем? — В смысле? — не понял Дмитрий. — Ну… Я, например, помогу тебе отыскать Вилли, а ты потом, в свою очередь, поможешь мне, — Влад умоляюще заглянул ему в глаза. — Серьёзно? — Дмитрий изогнул брови. — Какие могут быть проблемы у мальчишки вроде тебя? — Зря ты издеваешься. Если я веду себя более-менее оптимистично, это не значит, что у меня всё хорошо в жизни, — Влад тяжело вздохнул. — И одному мне со всем этим не справиться. Дмитрий внимательно поглядел ему в лицо. Где-то под рёбрами закололо, как множеством маленьких иголочек. С первого взгляда было бы невозможно понять, какую боль скрывают эти, казалось бы, блестящие голубые глаза. Они готовы были вот-вот потухнуть под тяжестью одолевающих печальных чувств. Влад прав. Оптимистичное поведение вовсе не означает этот самый оптимизм на самом деле. Скорее манеру человека держать себя в руках. И парню почему-то стало безумно горько от мысли, что Влад может превратиться в подобие Вилли, в такое же озлобленное на весь мир существо, которое ненавидит всех окружающих без исключения и агрессией старается защитить свою ранимую душу. А такое непременно произойдёт. И очень скоро. Недаром же говорят, что общая беда порой может сблизить даже самых страшных врагов. Если Влад хочет помочь, почему бы не принять эту самую помощь, а потом не пособить ему в решении каких-то там проблем, о которых Дмитрий пока мог только догадываться? Это бы действительно было вполне рациональным решением. Хотя Дмитрий всегда был одиночкой и придерживался принципа «одна голова хорошо, а вторая пошла на фиг со всеми своими советами», сейчас он отчётливо чувствовал, что вся эта ситуация ушла корнями слишком глубоко, чтобы иметь возможность разобраться с ней самостоятельно. К тому же, вдруг очень захотелось хоть как-то утешить Влада, парню казалось, что он каждым уголком души чувствует, насколько тот тоскует по своему погибшему напарнику. — Ну ладно, — мрачно сказал Дмитрий, повернувшись к Владу. Тот вздрогнул и застыл, глядя ему в лицо голубыми глазами, в которых испуганно дрожали многочисленные блики. — Помощь мне и вправду очень не помешает. А я потом, в свою очередь, сделаю всё, чтобы помочь тебе с твоими проблемами. Не хочешь, кстати, рассказать мне о них? Влад обхватил себя за плечи. — Ты… — он густо сглотнул. — Ты правда хочешь послушать о моих неприятностях? — Ну конечно. Ты же выслушал про Вилли. Теперь моя очередь стать тебе жилеткой, — зелёные глаза вдруг игриво блеснули. Влад усмехнулся. — Услуга за услугу, да? — Верно. И ничего больше. Внутри остывшего в реальном мире почти до минуса сердца вдруг словно зажёгся маленький огонёк. Он больше не один. И, похоже, это безнадёжное дело наконец сдвинется с мёртвой точки.