Сонная трава

Влад очнулся от холода, неприятно окутывающего тело со всех сторон. Глаза раскрылись и наткнулись на потолок, обклеенный белыми квадратными панелями. Мозг судорожно заработал. Больница. Та самая, в которую его после гастролей, стремясь оторвать от Димы и подавить нехорошие наклонности, засунули родители. Опять парень почувствовал, что не может управлять своим телом, оно шевелилось само по себе, не спрашивая у владельца разрешения. — Ещё одна иллюзия. Блять. И долго они ещё будут меня троллить, а? — Пока ты не поймёшь своей тупой башкой, что тебе эти постоянные глюки совершенно ни к чему. Влад невольно подумал о том, что он уже окончательно привык к этим напряжённым внутренним диалогам. Хотя раньше, наверное, безумно бы испугался, услышав, как в голове беседуют два разных голоса. — Проснулся наконец? Взгляд переметнулся, сердце под рёбрами застучало. Дима был здесь — одетый в свою любимую зелёную толстовку и потёртые джинсы, встрёпанный, будто очень торопился и забыл причесаться, он сидел на краю постели и пристально наблюдал за спящим напарником. В серо-зелёных глазах явно проглядывалась тоска и безысходность. Не похоже на него. Совсем. — Димка… — слабая улыбка, синяя от уколов рука потянулась к пареньку. Дима перехватил её, сплетя пальцы, и опять уложил на тоненькую простынку, пытавшуюся прикинуться одеялом. Сжал пальцы, словно желая убедиться, что происходящее реально. Но не слишком сильно, чтобы не сделать больно. — Где же ты был?.. Почему так долго не приходил? — Да кто ж меня к тебе пустит так просто, — горько усмехнулся Дима. — Я для твоего отца теперь хуже маньяка. Даже сейчас мне удалось сюда пробраться лишь потому, что они все думают, что ты успешно вылечился от этих наклонностей. — Что-то я совсем не помню этого эпизода. — Это ещё одна часть, которую ты от шока позабыл после моей гибели. Вернее, тебя убедили в том, что я ни разу не появлялся на горизонте, пока ты лежал в больнице. Но я приходил к тебе. И не один раз. — Да твою ж мать. У меня хоть что-нибудь из своих воспоминаний осталось?! — Понятия не имею. Это не ко мне вопрос, Владиус. — Боюсь, что я никогда от них не вылечусь. Тяжёлый вздох. Влад медленно сел на постели и уставился на напарника, свободной рукой пытаясь пригладить торчащие в разные стороны перепутанные русые волосы. — Что же с нами теперь будет, Бикбаев? — А вот хрен знает, что с нами теперь будет. Всё повисло на волоске. Дима бессильно скрипнул зубами и отвёл в сторону глаза. — Это я виноват. Прекрасно знал ведь, чем это может аукнуться, и всё равно не смог удержаться. Мне следовало вести себя тихо и не рыпаться. — Хватит. Ты тут ни при чём. Ничего плохого ты не сделал. Влад осторожно сжал его руку в ответ и подался вперёд, пытаясь заглянуть в глаза. Голубая радужная оболочка покрылась тревожно дрожащими бликами. — Я ведь сам на это согласился, помнишь? — Ты это Константину и предкам своим объясни! — рявкнул Дима. Спустя секунду он скривился. — А, ну да, твоего мнения по этому вопросу никто и не спрашивает, знают, что ты с готовностью соврёшь, чтобы меня выгородить! — Неправда! Мать с отцом мне доверяют, они бы не стали ставить под сомнение то, что я им сказал! — Влад хлопнул ладонью по покрывалу. Видя, как Дима согнулся, содрогаясь от беззвучных рыданий, которые, казалось, ломают его на части и душат, Влад пододвинулся ещё поближе и обнял его, притянув к себе вплотную и уткнувшись лицом в волосы. — Ну… Ну… Хочешь, я скажу им, что ты тут вообще не при делах, что это я на тебя накинулся и под угрозой избиения заставил проделать такое? Хочешь? Если тебе от этого полегчает, я хоть сейчас… — Позволить тебе принять на себя весь удар за проделки, которых ты не совершал? Ни за что! Я лучше умру, чем позволю хоть кому-нибудь тебя тронуть за такую фигню! Холодные бледные пальцы сжали края футболки на плечах, Дима затрясся, хныча куда-то в шею Влада. — Тем более, в это точно никто не поверит. Твои родители не поверили бы, даже если бы это было правдой. Они в любом случае оправдали бы тебя и свалили всю вину на кого-то другого. — Но это подло! — Влад вспылил. — Просто… У меня даже язык не поворачивается, как бы это назвать покультурнее! Ну я им устрою, когда выберусь из этой помойки! — Да что ты сможешь сделать, Владиус? Одному против троих взрослых тебе не справиться, если ты будешь буйствовать, родители просто опять сунут тебя в какую-нибудь дыру вроде этой, или ещё куда похуже, — Дима ткнулся носом ему под ухо, — и ты больше не выйдешь на свободу, никогда! — Мне похер, я не дам им сделать из тебя козла отпущения! — Влад сжал губы в нитку. — В постели мы тогда оказались вдвоём, значит, и расхлёбывать получившуюся дрянь нам тоже вместе, слышишь?! — Тебе больше никто не позволит в это впутаться. Всё уже решили. Влад осёкся. — Что решили? — Всё, — повторил Дима и поднял на него взгляд. Влад чуть не вскрикнул. Никогда до этого он не видел в этих глазах такой тоски вперемешку с полным ужасом. — Ничего уже не изменить. Это конец, Соколовский. Как для группы «БиС», так и по отдельности для каждого из нас. Тебя после выхода из больницы запрут дома, приставив к тебе охранника, а я… Даже не знаю, что со мной будет. И не хочу знать, если честно. Чуть не захлебнувшись от нахлынувших чувств, Влад ещё сильнее прижал напарника к себе, до боли, до хруста в суставах. — Я что-нибудь придумаю, Димс. Хрена с два я им позволю скинуть всю эту херь на тебя одного и что-то потом за это с тобой сделать. Мы ещё им зададим. — Я боюсь, Влад. У меня очень плохие предчувствия. Даже если мы сможем как-то замять это дело, твои родители его просто так не оставят. — Так ты подозревал, что с тобой могут что-то сделать… — Я не подозревал. Я это знал, Влад. Знал, что нахожусь в подвешенном состоянии. И был к этому готов. — Почему же ты молчал? Я бы покапал на мозги предкам, и тебя бы не посмели тронуть! — Ты преувеличиваешь своё на них влияние. Тем более, у меня нет твёрдой уверенности, что это и вправду подстроили твои родители. Это могла быть случайность. — Теперь я ни за какие коврижки в это не поверю. Слишком уж это вовремя случилось, чтобы быть случайностью. — Не верь, я тебя не заставляю. Просто высказываю своё мнение. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — Влад чмокнул его в висок. — Просто доверься мне. Подумай, разве было хоть раз такое, что я обещал тебе что-то и потом этого не исполнял? Дима шмыгнул носом. — Да даже если и было — мне по фигу на это, Влад. Я старался не замечать таких дел. Ты всегда был для меня солнечным зайчиком, и всегда им будешь, что бы ни случилось. Влад прижался губами к его лбу. — Не говори так, будто мы сейчас прощаемся на веки вечные. Ни одна сука не сможет нас разлучить, а уж в особенности такими грязными приёмчиками. Обещаю, как только я отсюда выйду, я им всем такой фейрверк устрою, что мало никому не покажется. — Знаешь, что мне в тебе не нравится, Влад? Ты постоянно со стопроцентной уверенностью говоришь о тех вещах, о которых понятия не имеешь, — Дима вдруг слабо улыбнулся. — Ты даже отдалённо не представляешь, какая операция вокруг тебя сейчас развёрнута. И твоё мнение о ней вообще никого не волнует. — Плевать. Я что угодно сделаю, хоть себя под удар подставлю, хоть ещё какую-нибудь сволочь, но к тебе даже пальцем прикоснуться не дам. От возбуждения Влад раскраснелся, его голубые глаза загорелись безумным огнём в полутьме палаты. Дима усмехнулся краешком рта. — Вот что с тобой делать, а? Я ведь знаю, что ты несёшь откровенную чушь, а разубеждать тебя не хочется, совсем. — Потому что ты понимаешь, что я не вру. Не знаешь, а именно понимаешь. Где-то глубоко в твоей голове. — Философ, блять. К Владу вернулась возможность управления телом. По комнате вновь словно прокатилась волна разрушения, палата стала серой, грязной и пугающей. Дима всё так же сидел на постели рядом. Дрожал. Непонятно вот только, от злости или от чего-то ещё. — Блин, Димс… Что-то я вообще ничего не понимаю. Эти иллюзии, наверное, пытаются что-то мне показать, а в итоге только больше запутывают. Влад осторожно приподнялся, встряхивая растрёпанной головой. В ней опять стало очень сильно гудеть. До ушей теперь доносился ещё и какой-то отдалённый грохот и пронзительный треск электричества в порванных проводах. — Это был последний раз, когда я приходил к тебе в больницу. Тебя через пару дней после этого разговора выписали, а спустя ещё неделю я погиб. Влад отвёл в сторону взгляд. Его пугали эти страшные неживые глаза. Как только иллюзия кончилась, влажный блеск в них пропал, они опять стали больше всего похожи на стеклянные пуговицы. — Если я узнаю, что мои родители к этому хоть каким-то боком причастны… — Влад сжал кулаки. — Повторю ещё раз, что ты им сделаешь? Вот что? — Дима закатил глаза. — И вообще, Владиус, ты бы подумал, а есть ли вообще смысл размахивать кулаками после драки? Ну выяснишь ты, что твои предки меня убили, и что дальше? Я-то от этого не воскресну! А ты сейчас говоришь так, как будто сможешь что-то изменить своими действиями. К тому же, у тебя нет и не будет никаких доказательств, одни сплошные доводы и подозрения. А тебя все окружающие считают нездоровым, поэтому веры твоим словам не будет вообще. Влад бессильно заскрипел зубами и обхватил себя руками за плечи. — Выше головы не прыгнешь, Соколовский. Уже чересчур поздно что-то менять. Тебе остаётся только отпустить меня и принять ситуацию такой, какая она есть. — Да не могу я этого сделать. Если бы это было так просто, я бы сейчас здесь не сидел. Влад устало мотнул головой. — Я знаю, что для тебя это очень сложно, Влад. Но рано или поздно тебе придётся так поступить, хочешь ли ты этого или нет. — Ты каждый раз повторяешь мне одно и то же. Задолбал уже. — Просто ты по-другому не понимаешь. — Да, блять, я тугодум! Не понял ещё? — Влад поджал губы. — Ты слишком ласков к себе. Ты уже похуже, чем просто тугодум, будешь. Дима медленно поднялся и встал перед напарником. Так, что его прижатые друг к другу колени оказались между раздвинутых ног. Холодные ладони легли на плечи, легонько сжимаясь, Дима наклонил набок голову, уставившись на Влада взглядом неясного содержания. Тот несмело поднял глаза, глядя на него из-под опущенных длинных ресниц. — Если ты так хочешь, чтобы я успокоился уже, прекрати показывать мне эти иллюзии. От них только хуже становится, потому как я начинаю думать о всей этой ситуации вдвое больше. — Прости, Владиус, но это не я ими управляю. Я имел отношение только к воспоминанию о той ночи. Ты сам себе их показываешь. Потому что после увиденного тобой одного заблокированного куска памяти мозг стремится вспомнить и всё остальное. — Да что ж за сложная система уже в этих мозгах грёбанных выстроилась?! — Она не выстроилась. Так было всегда. И всегда будет. Человеческий мозг сам по себе слишком сложная система. Иной раз и не знаешь, чего от него ожидать. Влад подался вперёд и ткнулся головой в грудь напарника. — Я не знаю, как быть, Дим. Меня уже всё заебало. Холодные пальцы зарылись в его волосы. Легонько потянули прядки, заставляя поднять глаза. — Ты выяснил что-нибудь ещё про того писателя? — Выяснил. Мы с ним сегодня столкнулись на кладбище возле твоей могилы. — Ты опять туда попёрся? Вот скажи на милость, зачем? Нервишки решил пощекотать? — Дима сжал губы в нитку. — Не-а, как раз наоборот, я там обычно прячусь от всей этой дряни, что меня окружает, — Влад медленно моргнул. — Я даже сам не знаю, какого хрена на меня вдруг нашло такое желание. Просто вдруг очень захотелось убраться куда-нибудь подальше от всех, от родителей, от Риты, от Константина. Найти какое-нибудь место, где меня никто не достанет. Ты прикинь, как меня всё заколебало, если я стал искать спасения на кладбище! — Ну-ну, — недоверчиво сказал Дима. — И часто тебе вот так хочется удрать куда подальше от семейного уюта? — Не смотри на меня так. Я сегодня туда приехал впервые за последний месяц. — Ой бля-я-я-я… Ну ты дебил, Соколовский… Дима резко повернулся, стукнулся коленкой о железный каркас больничной кровати, ещё раз смачно выругался и рухнул на продавленный матрас. — Да хватит обзываться, надоел! — рявкнул Влад, яростно блеснув глазами. — Если дебила назвать дебилом, это не оскорбление, а констатация факта! — взревел Дима. Его лицо побелело и покрылось выступающими синими жилами, глаза, казалось, метали убийственные молнии. — Да чего ты разорался?! — обозлился Влад. — Что у тебя вообще за колебания такие — то шатаешься, как зомби, и тебе по виду вообще фиолетово на всё происходящее, то разом взрываешься и начинаешь истерику с бухты-барахты! Третьего состояния не дано? — С тобой — не дано, блять! — Дима треснул кулаком по покрывалу с такой силой, что железная сетка, служившая каркасом, жалобно звякнула, а от тряпки в воздух взлетел небольшой столб пыли. — Потому что твоя логика меня из себя выводит! Я тут ему объясняю, что надо делать и как меня отпустить, а он, оказывается, каждый месяц ко мне на могилу хныкать мотается?! Раскачивающаяся на оголённом шнуре ничем не прикрытая лампочка угрожающе затрещала и погасла. Повисла кромешная тьма, настолько плотная, что казалось, что протяни вперёд руку — и наткнёшься на нечто вроде чёрной монолитной стены. Влад слышал сбивающееся дыхание напарника. А спустя пару секунд стихло и оно. — Бикбаев? — растерянно позвал Влад, густо сглотнув. Ему вдруг стало тревожно. Такая тишина и темнота не являются предвестниками чего-то хорошего. В ответ спустя пару секунд из другого конца огромной заброшенной больничной палаты донёсся отвратительный скрежет насквозь проржавевшего механизма. Во тьме тревожно загорелся крохотный красный огонёк. Он был далеко, но разглядеть было вполне возможно. — Да ладно, блин! И вот почему, спрашивается, я знал, что именно так сейчас и будет? Влад злобно сплюнул на пол, медленно встал с кровати и развернулся, пятясь к окну, упираясь поясницей в грязный полуобвалившийся подоконник и сжимая руки в кулаки. Нет, он больше не убежит. Хватит, это воплощение злых чувств Димы и так слишком долго держало его в страхе, пора бы уже взглянуть этому ужасу в лицо. — Ну давай, подходи, ржавая консервная банка! — рявкнул Влад. — Я тебе башку твою разбитую разнесу к хренам собачьим! К скрипу добавилось низкое угрожающее рычание. По выбитому кафельному полу глухо застучали железки. Киборг начал движение. Красная лампочка вспыхнула ещё ярче. Влад лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы защититься в случае его перехода в атакующий режим. Здесь храбрись, не храбрись — всё-таки это робот, физически он в любом случае будет сильнее даже тренированного человека, голыми руками его вряд ли завалишь. Взгляд упал на высокую железную стойку рядом с кроватью — явно остов от капельницы. Влад метнулся к ней, схватил палку, оценил, что она довольно тяжёлая, и выставил её перед собой, как пику. Господи, Владиус, кого ты пытаешься обмануть? Ты серьёзно думаешь, что этот прутик его остановит? Дурачок. Влад стиснул зубы. — Ещё как остановит, — процедил он. Скрип нарастал. Глаза, слегка привыкшие к темноте, уже могли уловить очертания переломанной железной фигуры, двигавшейся ползком, на четвереньках, и ощупывающей железными клешнями местность вокруг себя. Едва услышав слова Влада, робот притормозил и стал медленно выпрямляться. Парень не стал дожидаться, пока на него нападут и порвут этими самыми клешнями, прыгнул вперёд и со всей силы опустил тяжёлую балку на белобрысую голову. — Блям! — громко отозвалась железка. Стойка погнулась. Влад отступил на пару шагов назад, сдавливая её до хруста в пальцах. Дурак, ой какой дурак… Теперь-то он точно твои мозги по стенкам размажет. Спятил что ли, тоненькой железной палочкой против киборга? — Да заткнись ты! — заорал Влад. Робот опять заскрежетал и стал медленно разворачиваться в его сторону. Теперь уже оба его глаза горели красными огнями, клок светлых волос с тихим шуршанием упал на пол. Остатки искусственной кожи на лице в некоторых местах потрескались, сквозь щели просвечивал железный остов головы. Влад принялся судорожно думать. «Так. Дима прав, лупить этот кусок железа стойкой от капельницы бесполезно. Давай же, Влад, вспоминай, какое у киборга самое слабое место?! Без чего он не сможет функционировать?» Вновь послышался скрип, клешня просвистела в паре миллиметров от лица Влада, его спасла реакция, вбитая тренером. Влад отскочил в сторону. На мгновение он увидел ту часть железной головы, где отвалился клок волос. Когда парень со всей силы огрел киборга по макушке, от черепной коробки отлетел небольшой кусок. И теперь через эту дыру просвечивало что-то серо-розовое… «Ну конечно же! Мозг! Вот оно, слабое место! Пока цел мозг, повреждения тела никак не помешают этой банке с гайками за мной бегать. Значит… Надо целиться опять же в голову…» Словно услышав его мысли, киборг опять повернулся к парню и потянул к нему клешню. Влад сдвинул брови, махнул рукой и ребром ладони стукнул по тонким железкам в месте, где у нормального человека обычно находится запястье. Удар был очень сильным. Влад вложил в него всю свою злобу, которая накопилась за такое длительное время. Раздался грохот; кисть с длинными железными пальцами, похожая на гигантского паука, упала на кафельный пол. Из обрубленного запястья появились какие-то полупрозрачные толстые трубки, из них потекла желтоватая мутная жидкость, похожая по своей фактуре на гной. Конечность с отрезанными частями этих же трубок пару раз дёрнулась в конвульсиях и замерла. Киборг вскинул голову. Красные лампочки стали крохотными. Рот приоткрылся, он издал какой-то ужасный звук, низкий рык вперемешку со звериным стоном. — Что, попало? — Влад скривился. — Так тебе и надо. Бесполезно, Соколовский. Непонятно, чувствовала ли эта ржавая груда железа боль, но она довольно быстро опомнилась и опять перешла в наступление. Робот кинулся на Влада, размахивая единственной оставшейся конечностью и пытаясь сомкнуть длинные пальцы на горле парня, чтобы разодрать его. Именно так он обычно и убивал. Но в этот раз Влад не собирался так просто сдаваться и позволять жёстко выдернуть себя из сна. Увернувшись от цепких клешней, парень схватил чудище за волосы и швырнул его на пол. Тот лязгнул зубами и попытался было откатиться назад, но Влад не растерялся и с силой зарядил ногой по беззащитному месту на голове. Враг с тем же диким рычанием отлетел в сторону и впечатался в кафельную стену. Впечатался так, что даже устроил вмятину, в которой и застрял. Проржавевшие конечности дёргались. Со стороны эта тряска напоминала человека, переживающего страшные судороги. Зрелище было отнюдь не самым приятным. Вместо окончательно разбившегося лица возникло кровавое месиво. Влад, по-видимому, хорошо расчитал удар и угодил точно в цель. По бетону потекли многочисленные тёмно-красные струйки. Киборг ещё пару раз дёрнулся, словно пытаясь высвободиться из каменного плена, и затих. В голове у Влада будто взорвалась петарда. Где-то на краю сознания мучительно завыл Дима. Этот крик, казалось, вот-вот разорвёт мозг на мелкие части. Влад закричал, сжал ладонями голову и рухнул на колени. Все силы будто разом покинули тело, парень почувствовал себя очень слабым и измождённым. До его ушей донёсся звук упавшего тела. Именно тела, не кучи железа. С трудом разлепив глаза, горящие сейчас адской болью, словно их что-то сверлит изнутри, Влад с трудом заставил себя сфокусировать взгляд на враге. Увидел огромное кровавое пятно на стене. А рядом на полу в неудобной позе, на боку, немыслимым образом подвернув под себя обе руки, неподвижно лежал Дима. Влада затошнило. Почти ослепший и оглохший от боли, он с огромным трудом подполз к напарнику и потянул его за плечо, переворачивая на спину. Под носом и в уголке губ Димы виднелись длинные кровоподтёки. И он не дышал. — Нет… Не может быть… Димка… Очнись!.. — Влад приподнял хрупкое тело, легонько встряхивая его. Светловолосая голова безвольно откинулась назад, Дима повис в руках парня, как тряпочка. — Я же не мог тебя убить, ты и так уже мёртв! — Влад в отчаянии ещё раз, уже посильнее встряхнул друга. — Очнись, умоляю!.. Нет ответа. — Чёрт! Да что тут происходит?! Ты же… Сам говорил мне, что ничего плохого с тобой больше не случится… — чуть не плача, парень согнулся и прижал напарника к себе, безумно надеясь услышать, как он хотя бы слабенько дышит или как бьётся его сердце. — Всё это неправильно… Так не должно… Не должно быть!.. Бесполезно. Он не мог уловить ни признаков дыхания, ни биения сердца. — Неужели… Убивая этого киборга, я уничтожаю и последнее, что осталось от тебя самого? — Влад ткнулся носом в его шею, зарывшись в длинные спутанные волосы. — Почему же ты не сказал мне об этом?.. И ты разговаривал со мной, называл дураком… Нет, такого не может быть! Бикбаев, харэ притворяться, просыпайся давай! Висевшие плетьми руки вдруг поднялись и обхватили его шею. Влад вскрикнул. — Ну что ты за идиот, Соколовский. Развёл тут траур. Да ещё такой фальшивый. Я же говорил, главного героя какой-нибудь трагедии тебе никогда в жизни не сыграть. У Влада уже не хватало слов. Дрожащий, напуганный и находящийся в полуобморочном состоянии, он только опять ткнулся лицом в шею напарника и завыл. — Тихо, тихо, не реви. Всё нормально. Дима приподнялся, поплотнее обнял его и стал гладить по голове. — Я…Я же реально подумал…что убил тебя… — бессвязно бормотал Влад, зажмуриваясь. — Зачем так жестоко?.. — В этом ещё одна твоя беда, Влад. Ты руководствуешься эмоциями, а не мозгом. Если бы ты чуть-чуть пошевелил извилинами, то сообразил бы, что я уже мёртв, и не могу умереть второй раз. — Я об этом думал! — Плохо думал, значит. Вернее, думал-то как раз нормально, но эмоции всё-таки взяли верх. Вот это больше на тебя похоже, Владик. Слабая улыбка возникла на бледном лице. — Тебе больно? — тревожно спросил Влад. — Переживу. — Так я не понял… Вы с этим киборгом — одно целое? Или же два разных существа? У Влада сильно кружилась голова, ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок. Или проснётся. Больной мозг не выдерживал таких нагрузок. — Сложно сказать, Владиус… Если честно, я и сам не до конца понимаю. По-прежнему цепко держась за его шею, Дима принял вертикальное положение и прижался к напарнику. — Как тут поймёшь, если до этого ты ни разу не рисковал нападать на это существо. — Если я даже и хотел на него напасть, оно убивало меня гораздо быстрее, чем я успевал даже моргнуть, — Влад тяжело вздохнул. — Не ври. Это отговорка. Ты просто трус, вот и всё. Голос сейчас не казался таким охрипшим и злым. Звучал, как и в моменты иллюзии, мягко. И потому огрызаться в ответ не хотелось. — Ты прав. Я всего лишь трус. Слабый трус, который даже для самого себя не может рискнуть и что-то поменять. Хотя меня многое из того, что сейчас со мной происходит, крайне не устраивает. — Так рискни, Владиус. Я же тебе говорил: живи так, как тебе самому хочется, а не по путям, которые для тебя выбрал кто-то другой. Если ты захочешь, ты вполне можешь что-то изменить. Влад чуть подался назад и поглядел в серо-зелёные глаза. — Ты серьёзно в это веришь, Дим? — Всегда верил. А сейчас ты только подтвердил мои догадки. Когда эта дрянь вырвалась из меня наружу, я думал, что ты сейчас опять испугаешься, завизжишь, как девчонка, которая увидела паука, и убежишь прочь, как всегда делал. Но ты не пошёл по проторенной дорожке. Решил драться, хотя понимал, что шансы на победу мизерные. Это, по-твоему, не показатель того, что ты, если захочешь, вполне можешь посмотреть в глаза всем своим страхам? Влад вздрогнул. — Какая-то трусость есть в каждом из нас, Влад. У каждого человека есть то, чего он боится. Ровно как и то, над чем он грустит или даже плачет. — «Слёзы — вовсе не слабость… Это показатель того, что у человека есть душа. А следовательно, и того, что он всё ещё может назвать себя настоящим человеком…» — Влад медленно моргнул. — Верно? Ты это хочешь сказать? В мёртвых глазах словно загорелись яркие искорки. — Ты помнишь, — прошептал Дима и приложился к уголку его губ. — Да, именно это я и хотел сказать. Со страхом практически то же самое, что со слезами. Если человек совсем ничего не боится, значит, едва ли он может называть себя живым. К горлу подкатил густой ком. — А ты сейчас боишься чего-то, Димка? — несмело спросил Влад. — Боюсь. Дима вывернулся из его рук и слегка отодвинулся, притягивая к лицу острые коленки. Поймав изумлённый взгляд Влада, он поджал губы. — Не смотри на меня так, Соколовский. Я сам знаю, что не должно такого быть. Я вообще не должен ничего ощущать. Но мои чувства никуда не делись. А касательно того, чего я боюсь… Он примолк на мгновение. Влад напряжённо наблюдал за ним. — Я боюсь, что ты слишком сильно погрузишься в тоску и забудешь о самом себе, Владиус. Голубые глаза широко распахнулись. — Именно поэтому ты так хочешь, чтобы я сошёлся с этим писателем? — Это меня уже не волнует. Я просто хочу, чтобы ты наконец позволил мне уйти. Дима встал и медленно подошёл к окну. Опёрся ладонью на подоконник. — Подойди сюда. Влад послушался. Встал на дрожащие ноги и, покачиваясь, приблизился к напарнику. — Ну? — Посмотри внимательно. Что ты видишь? Парень уставился в окно. Больница явно была очень старая, они находились на седьмом этаже, и часть окружающей местности была видна, как на ладони. Над городом опять висела огромная серо-жёлтая грозовая туча. Высотные здания с выбитыми окнами почти наполовину скрылись в ней. Мрачная улица с раскрошившейся каменной плиткой уходила вниз, в самую глубину тёмных закоулков. Вдоль неё тянулись более низкие дома, тоже все как один заброшенные, разрушенные и нагоняющие тоску. — Вижу всё тот же город… По-моему, в нём со времён первого сна ничего и не меняется особо, — Влад покачал головой. — Как была такая жопа, как после ядерной войны, так и осталась. — Нет, изменения есть, Влад. Просто ты их не видишь, потому что не понимаешь происходящего. Ты никогда не задумывался, почему это место выглядит таким разрушенным? Влад осёкся. — Не-а. Как-то вообще не до этого было. — А вот зря. Хочешь, скажу? Дима приложил ладонь к стеклу. Подышал на него и пальцем стал рисовать какой-то дурацкий узор. — Этот город символизирует твоё душевное состояние, Влад. В этот момент всё опять изменилось. Туча стала ещё черней. Верхушки некоторых пирамидообразных высоких зданий с грохотом упали вниз. Из оконных проёмов вывалились на раскрошившуюся дорогу остатки стёкол. Поднялся сильный ветер, множество частичек мусора и пыли застучали в окно больницы. — Что происходит? — испуганно прошептал Влад. — Вот видишь, теперь ты заметил. Этот мир рушится. Вместе с тем, что находится у тебя внутри. Если ты ничего не сделаешь, рискуешь превратиться в пустышку. — В смысле… Он может… Вообще разрушиться? — Влад прикрыл ладонями рот. — Совсем, под корень? И что же тогда тут останется? — Абсолютная пустота. Просто бесконечное пространство, в котором не будет ни верха, ни низа, ни чего-либо ещё. Дима задумчиво наклонил голову. — А в реальном мире ты станешь мертвецом в живом теле, вот и всё. Не будешь чувствовать боли. Страха. Желаний. Каких-либо ещё сильных эмоций. Всё, что делает тебя человеком, исчезнет. Вот чего я на самом деле боюсь, Владиус. Как тебе такая перспектива, а? Как думаешь, что тебя в таком случае ждёт? — В самом радужном варианте — пустая смерть, — Влад густо сглотнул. У него мурашки по коже побежали от таких мыслей. — Я даже не буду осознавать, что подыхаю. — А в худшем? Влад зажмурился и обхватил себя руками. — Не знаю. Даже думать об этом не хочется, сразу тошнит. — А в худшем, который, скорее всего, с тобой и произойдёт, ты просто будешь всё оставшееся время своего существования гнить в психушке. Валяться в кровати, пялиться в потолок пустыми кукольными голубыми глазками и питаться через трубочку. — И почему же это со мной обязательно произойдёт худший вариант событий? — подозрительно поинтересовался Влад. — Что ещё за пессимистичный настрой? — А я тебе объясню. Физически-то ты здоров и крепок, как бык, молодой парень, сердце здоровое, сомневаюсь, что к тебе быстро придёт смерть и избавит тебя от страданий. А наложить на себя руки сам ты не сможешь, потому что даже не будешь знать, что это такое. Превратишься в красивую куклу. И всё. А вот теперь скажи… Дима резко повернулся, ухватил парня за подбородок и притянул к себе вплотную. Влад попытался было дёрнуться, но освободиться не смог. -…Ты хочешь этого, Влад? Хочешь всю оставшуюся жизнь существовать, не имея возможности владеть собственным телом и думать о чём-то? — Не хочу… — прошептал Влад, густо сглатывая. — Так делай что-нибудь. Иначе эта перспектива совсем скоро замаячит перед самым твоим носом. Отпусти меня. Это всё, что тебе нужно сделать. — Как будто мой внутренний мир перестанет рушиться, если я позволю тебе уйти… — Правильно, не перестанет. Дима выпустил напарника, Влад шарахнулся от него, опять сжимаясь в комочек на подоконнике. — Пойми, Влад, я в любом случае не смогу постоянно быть рядом с тобой и наставлять тебя, как поступить. Ты должен уже сам чётко выбрать для себя путь, по которому пойдёшь дальше. Скорее всего, тебе будет намного проще действовать, если я исчезну. — Неправда, Дим. Я без тебя не смогу, — Влад поставил брови домиком. — Знаешь, как мне трудно в реальном мире? — Знаю. Но нельзя вечно прятаться за спины других. И ты это прекрасно понимаешь. Влад опустил голову. Его руки, придерживавшие дрожащие плечи, опустились. — Владиус? — с тревогой позвал Дима. Парень резко вскинул голову. Дима с изумлением увидел горящую в них не виденную им раньше решимость. Словно два ярких голубых огня вспыхнуло во всём этом полумраке. — Я никому больше не позволю мной рулить, — губы искривила устрашающая усмешка. — Пусть только попробуют. Я их самих всех отправлю в психушку ко всем хренам. Буду жить только для себя. И пусть только какая-нибудь дрянь посмеет вмешаться в мои дела! Светло-русые встрёпанные волосы заколыхались, как от сильного ветра, к щекам прилил румянец, брови сдвинулись к переносице. Дима улыбнулся и наклонил набок голову. — Вот теперь это мой Владик. Подойдя поближе, он привстал на цыпочки и чмокнул парня в губы. — Порви их всех, Влад, — прошептал он в ухо. — За нас обоих. Обстановка в глазах стала мутнеть. Пробуждение было близко. Цепляясь за последние сладкие минуты, Влад обхватил талию напарника и притянул его к себе. Ткнулся губами в острую скулу. — Я тебя люблю. Серо-зелёные глаза на мгновение широко распахнулись, заняв почти половину лица. Дима подался вперёд, прижимаясь к становящемуся прозрачным напарнику, и чуть слышно шепнул: — И я тебя, Владиус. …Голубые глаза раскрылись и опять увидели потолок спальни. Влад похлопал ресницами, приложил руку ко лбу и медленно сел, отбросив в сторону одеяло. Впервые за долгое время он чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Даже голова не болела. Влад потянулся за телефоном и нажал на кнопку. Экран загорелся, на нём вспыхнули цифры «10:21». — Отлично. Настало время решительных действий. Пора показать всем, кто тут главный. И опять его лицо искривила зловещая улыбка. Совсем не присущая ранее добродушному Владу.