Сонная трава

Лёгкий сероватый дымок с резким, удушливым вишнёвым запахом с тихим шипением вырвался изо рта и взметнулся в покрытое тучами небо. Горящий кончик сигареты был одним-единственным огоньком на фоне спящего города. Отсюда, с высоты пентхауса в новостройке, находящейся в довольно отдалённом районе, Берлин был виден как на ладони. Красивое зрелище. Но всё портит собирающаяся гроза, а точнее, тучи, окружающие немецкую столицу. Дмитрий любил подобную погоду, дождь позволял просто спокойно посидеть за столом и подумать над чем-нибудь, а вот Вилли, ненавидевший сидеть на месте и бездействовать, в грозу, как правило, впадал в полнейшее уныние и изводил любовника всякой чушью. — Эй… Ты куда опять утопал? Вампиром что ли стал, по ночам вообще не спишь? Дмитрий, дёрнувшись, обернулся. В проёме двери, ведущей на балкон, появился сонный недовольный Вилли. Ероша рукой и без того растрёпанные светлые волосы, и недобро поблёскивая голубыми глазами, сейчас, при таком слабом свете кажущимися совсем прозрачными, он подошёл к партнёру и дотронулся ладонью до его плеча. — Курить захотел. А что, непонятно? Простите, что потревожил Ваше Высочество. Голову мне с плеч за такое мало. Дмитрий раздражённо фыркнул и опять отвернулся, облокачиваясь на мраморную ограду. Зелёные глаза задумчиво уставились в даль. Чуть сощурились, когда в поле зрения попал яркий огонёк цигарки. — Да ты сигарету уже изо рта не выпускаешь, дымишь хуже паровоза, надоел, — сердито заявил Вилли. — Кто бы говорил, — Дмитрий криво усмехнулся. — Тебе вон вообще рано ещё и курить, и сексом заниматься, тем не менее тебя это не смущает, преспокойно делаешь и то, и другое. Малыш, — издевательски добавил он и опять втянул дым. — За «малыша» я сейчас кое-кого с балкона скину, — Вилли сдвинул брови. — Ну попробуй. С удовольствием посмотрю, как у тебя это получится. Вилли потянул любовника за плечо, разворачивая к себе. — Слушай… — Чего? — Дмитрий изогнул брови. — Дай покурю. — Офигел? Самому не хватает, две последние сигареты остались. Иди свои возьми. — В машине забыл. Спускаться очень влом. А курить хочу, умираю. — Твои проблемы. — Ну да-а-ай, — капризно протянул Вилли, сделав большие невинные глаза. — Щенячьи глазки не прокатят. Дмитрий, усмехнувшись, ущипнул его за щёку. — Ну дай покурю, тебе что, сигаретку жалко? — Для тебя — жалко. И вообще, лучше бы тебе бросить. Курить очень вредно. И такому красивому мальчику совершенно не идёт торчащая в ровных жемчужных зубках сигарета. — А сам чего делаешь? Вилли надулся, как мышь на крупу. — Я уже взрослый, мне можно, — ядовито улыбаясь, отбил Дмитрий. — Жадина. — Просто я забочусь о твоём здоровье. — Оно моё, что хочу, то с ним и делаю, — Вилли поджал губы. — И твоего мнения на этот счёт не спрашиваю. — Ну, а чего ты тогда у меня сигарету просишь, если тебя моё мнение не интересует? Ох, Вилли. Какой же ты ребёнок. — Я не ребёнок! — обозлился Вилли. — Курить, частенько бывать в тюрьме и подкладываться под партнёра, который тебя на пять лет старше — ещё не признак взрослости, — хмыкнул Дмитрий. — Тебе всего семнадцать лет, молоко ещё на губах не обсохло. — Блин. Дай покурить, а то я сдохну. — Не дам. Самому не хватает, сказал же. Вилли сощурился и придвинулся вплотную к партнёру. Злые голубые глаза посмотрели в спокойные ярко-зелёные. Чувствуя, что нет никакого сопротивления, Вилли наклонился и прижался к губам парня. Едкий дым пополз внутрь. Холодные руки обхватили его талию и притянули вплотную. Желание Вилли получить дозу никотина плавно перешло в настоящий поцелуй. Вот всегда так — они постоянно ссорятся, грызутся, иногда и дерутся, но порой буквально одно движение может разрушить всё это презрение. В такие моменты словно исчезают все видимые и невидимые барьеры между ними. Дмитрий на секунду отлепился ото рта партнёра, облизал губы и спросил: — Ну что, покурил? — Покурил. Но хочу ещё. Вилли опять жадно припал к его рту. В этот раз уже не за дымом. Дмитрий попытался было, положив руку на его горло, оторвать от себя, но юноша живо заткнул ему рот языком и придвинулся ещё ближе. Так они и застыли — два тонких силуэта на фоне серого ночного неба. — Как же ты уже достал этими своими попытками соблазнить… Знаешь ведь, что я не устою. Слишком уж ты ангелочек снаружи… И такая мразь внутри… Оторвавшись от сладкого рта, Дмитрий обхватил партнёра обеими руками и впился в его шею под самым ухом, облизывая кончиком языка бьющуюся жилочку и стараясь поспеть за её ритмом. — Конечно, знаю… Никто не устоит, — прошептал Вилли, отворачивая в сторону голову и игриво поблёскивая глазами, которые даже сейчас казались злыми и напряжёнными. Такие уж они. Никакие любовь и нежность, которыми, впрочем, тут и не пахнет, не способны их изменить. — Понять не могу, ты что, опять меня в постель пытаешься заманить? — Дмитрий с трудом отлепился от его кожи и глянул в лицо. Криво усмехнулся. — Ненасытное животное. Сколько раз за ночь мне надо тебя трахнуть, чтобы ты успокоился и задрых наконец, а? — Боюсь, что ты даже за целый день такого эффекта не достигнешь, — фыркнул Вилли. — Ты сдохнешь за целый день, придурок. Переоцениваешь свои силы. Тем более, днём ты не даёшь к себе притронуться, мигом рычишь и скалишься. — Мы днём почти не встречаемся, старый склерозник. Только по ночам, — Вилли сложил руки под грудью, исподлобья глядя на любовника. — Это был мне упрёк? — Дмитрий вскинул брови. — Я правильно тебя понял, Вилли? — Правильно. Мне иногда кажется, что я для тебя просто секс-игрушка, — Вилли обиженно поджал губы. — А что, хочешь сказать, что сам остаёшься со мной не исключительно ради постели? — Дмитрий фыркнул. — По-моему, ты мне лично заявлял, что не собираешься разводить всякие сюси-муси. Вилли потупился. — Ну. Как бы сказать. Секс, конечно, немаловажная составляющая, но иногда всё-таки хочется чего-то… Романтики какой-нибудь, что ли. — Та-а-ак, и куда это мы выруливаем? — Дмитрий задумчиво упёр палец в лоб. — Своди меня куда-нибудь! — капризно протянул Вилли. — Ого. Серьёзная заява. И куда бы ты хотел сходить? — Дмитрий закатил глаза. Как же его временами бесила эта инфантильность. — Да куда угодно! — Вилли оттопырил нижнюю губу. — Как будто в Берлине совсем нет мест, где можно было бы просто погулять двоим влюблённым! — Мы с тобой не влюблённые, — отбрил Дмитрий. — Ты прав, меня в тебе привлекает только секс. Холить и лелеять тебя, как хрустальную вазу, подобно твоим родителям, я не собираюсь. — Как будто я прошу меня холить и лелеять! Я вполне могу сам за себя постоять! — топнул Вилли. — Чего тогда чушь несёшь? — Ну вот хочется мне куда-нибудь с тобой сходить! Тебе сложно один денёк пошататься со мной по парку развлечений или посидеть в кинотеатре? — плаксиво спросил Вилли. — Первый раз в жизни тебя о чём-то прошу! — Моё лицо слишком на виду. — Тоже мне, суперзвезда! Кепку наденешь! Дмитрий скрипнул зубами и потянул его за локоть. — Вилли, пошли спать. — Не пойду, пока ты не скажешь, что завтра же сводишь меня в парк аттракционов! — Вилли вырвал руку. Голубые глаза горели яростью, смешанной с обидой и желанием непременно получить требуемое. Дмитрий замученно закатил глаза. Вот он и напоролся на то, чего больше всего опасался. Его вполне устраивали такие необременительные отношения, держащиеся исключительно на интимном плане, не хотелось всей этой мути с любовью и вытекающими из неё постоянными требованиями внимания и другими подобными раздражающими вещами. И Вилли раньше идеально соответствовал его требованиям. А тут вдруг на него нашло желание покапризничать, да ещё таким глупым образом… Хотя ведь оно часто на него нападало, но раньше не касалось таких тем. Вилли и вправду как трёхлетний ребёнок. Никаких тормозов. Хочу — значит хочу. — Ладно, ладно. Посмотрим. — Не посмотрим! — взвизгнул Вилли. Дмитрий раздражённо дёрнул плечом. — Слушай, дитё великовозрастное, чего ты от меня хочешь? Ты уже меня утомил. — Скажи: «Конечно, Вилли, прямо завтра с утра поведу тебя в парк аттракционов», — заявил Вилли. Парень опять тяжело вздохнул. — Хорошо. Конечно, Вилли, прямо с утра я тебя подниму и поволоку на целый день в парк аттракционов, обещаю. Доволен? Лицо Вилли разгладилось. — Да, — повеселевшим голосом воскликнул он и прижался к любовнику. — Другое дело. Ну неужели это было так сложно? Дмитрий не нашёлся что ответить. Просто обнял его рукой за талию и потянул в комнату. Но спать Вилли не собирался. Он долго рассматривал ладонь партнёра, перекинутую через его талию. Хлопал длинными ресницами, улыбался, водя самыми подушечками пальцев по гладкой коже и прохладным ногтям. — Эй… — чуть слышно позвал юноша, повернув голову и поглядев на лицо задремавшего любовника. — Дмитрий… — Что ещё? — сонно спросил тот, зарываясь носом в золотые волосы на затылке и не открывая глаз. — Ты меня любишь? — Вилли, спи давай. Завтра поговорим. — Нет, сейчас, — капризно протянул Вилли. — Скажи, что любишь меня. — Я могу, но ты ведь знаешь, что это будет враньём, — донеслось в ответ. — Мне плевать, я просто хочу это услышать. — Люблю, люблю, Вилли. Спи. — А как ты меня любишь? — с интересом спросил юноша. Высвободившись из объятий любовника, Вилли повернулся на другой бок и уставился на лицо Дмитрия. Убрал с него длинную растрёпанную чёлку. — Спи, говорю. — Ты же знаешь, я от тебя не отстану, пока не ответишь, — хихикнул Вилли, на секунду прижавшись к его губам. — Не буду отвечать. Я уже сплю. — Ну-у-у-у, — закапризничал Вилли, обхватив ладонями его лицо. — Чёрт. Вот мёртвого достанешь. Дмитрий разомкнул веки. Моргнул. Осторожно протянул руки и прижал юношу к своей груди, начиная гладить его по мягким растрёпанным волосам. — Я всегда буду рядом с тобой, Вилли. Такое объяснение тебя устроит? — Даже если мне надоест и я захочу убежать от тебя? — с вожделением спросил Вилли. — Всегда, — ответил Дмитрий и поцеловал его в макушку. Как же внутри него всё противилось этим словам. Дмитрий проснулся от мрачного сероватого света, который вдруг коснулся век и стал казаться весьма ощутимым. Парень резко раскрыл глаза. Ну, так и есть. Забыл вчера надвинуть на огромные окна жалюзи. Он так редко бывал в Москве, что и не помнил уже, что здесь эти самые окна выходят на восток, поэтому на восходе здесь очень светло, и надо задёргивать плотные пластиковые шторы, если хочешь поспать подольше. — Не люблю я этот город. Ничего не могу с собой поделать. Если подумать… Почему я до сих пор здесь? Отбросив в сторону одеяло, Дмитрий сел на край кровати, потянулся до захрустевших позвонков и поднялся. Медленно подошёл к окну и приложил ладонь к стеклу. — Вернись ко мне, Вилли… Я знаю, что не всегда вёл себя хорошо по отношению к тебе, но это же не повод вот так исчезать, даже не попрощавшись… — Да хватит тебе уже с ним разговаривать. Думаю, он либо действительно подох, либо спрятался так, что его фиг найдёшь. Парень, вздрогнув, обернулся. На пороге комнаты, привалившись плечом к дверному косяку и сложив руки под грудью, стоял его телохранитель — Борис. Светловолосый голубоглазый молодой человек, по возрасту на год старше самого Дмитрия, который в первое время знакомства так напомнил ему Вилли. Это было, конечно, поверхностное впечатление, потом Дмитрий осознал, что они схожи лишь некоторыми внешними данными и ничем больше, но тем не менее. Борис работал его охранником уже почти три года, до этого никто не задерживался так долго у писателя с тяжёлым характером, положения не спасала ни высокая зарплата, ни то, что работа состояла, в принципе, в ничегонеделанье. Что уж говорить — за такое время Дмитрий стал доверять парню и иногда, в минуты совсем уж плохого настроения, даже делился с ним своими терзаниями. — Кажется, я не спрашивал твоего мнения на этот счёт, — каменным голосом отозвался Дмитрий. — И говорил тебе, чтобы ты его не высказывал, когда оно мне неинтересно. — Оно никогда тебя не интересует. Но если я порой не буду вот так тебя встряхивать своим мнением, ты закиснешь совсем, — спокойно ответил Борис, который уже привык ко всем закавыкам начальства. Дмитрий презрительно фыркнул и отвернулся обратно к окну. Зелёные глаза чуть прищурились от серого света. — Не найдёшь ты его. Вот поверь на слово хоть раз в жизни, — Борис медленно направился к парню. Подошёл к нему вплотную и взял за плечи. — Ты же хорошо знаешь этого своего Вилли. С чего ты вообще взял, что-то, что он умер от болезни сердца, было враньём? — Потому что у парней в возрасте двадцати лет крайне редко бывают такие уж запущенные болезни сердца, которые могут их убить, — процедил Дмитрий. — А Вилли вообще никогда на сердце не жаловался. Не мог он вот так в одночасье подохнуть. — Почему же? Инфаркт бывает и у молодых людей, — возразил Борис. — И у Вилли мог быть порок сердца, который никак не давал о себе знать, а потом произошло что-то — и слабость «мотора» мигом выявилась. — Всё равно не верю. Если даже Вилли и умер, я не успокоюсь, пока не найду подтверждающие это документы или место захоронения, — Дмитрий сжал в нитку губы. — Даже если тебе придётся для этого остаться в Москве, в городе, который ты так не любишь? — ласково спросил Борис. — Именно. — Опять будешь мучить того парня, которого мы видели на автограф-сессии? — с тяжёлым вздохом продолжил охранник. — А кто его мучает? Он сам вызвался мне помочь. Не за просто так, конечно, — Дмитрий осторожно приложил ладонь к стеклу. — И вообще, знаешь, что я думаю? — Что? — Неспроста всё это… Я очень сомневаюсь в том, что его схожесть с Вилли и моя схожесть с его напарником — обычное совпадение. Это уж слишком для случайности, Борис. К тому же… Его слова про эти осознанные сны… Не верю, что двое людей с таким редким психическим заболеванием вот так просто взяли и столкнулись. — Да какое тебе до этого дело? — Борис закатил глаза. — В борьбе все средства хороши. У меня вообще нет никаких зацепок. Может, если я потяну за эту ниточку, она приведёт меня к Вилли? Борис передёрнул плечами. — Если ты не разделяешь моих взглядов, сделай одолжение, просто помолчи. Я сам постараюсь всё выяснить. И поскольку ты, как я понял, хочешь поскорее вернуться в Берлин, в твоих же интересах мне не мешать, — от этого холодного голоса кому угодно стало бы не по себе. — Чем меньше ты будешь лезть со своими дурацкими советами, тем быстрее я найду то, что ищу, и соответственно, тем быстрее мы вернёмся домой. Понял? — Есть, сэр, — кивнул Борис. — Вот и славненько, — Дмитрий улыбнулся самым краешком рта и развернулся, оказавшись вплотную к охраннику. Поднял глаза на его лицо. — Не смотри на меня, как на сумасшедшего. Ты должен понимать, что я всем этим занимаюсь не от нефиг делать. — Ну разумеется, — Борис тяжело вздохнул. — Ты очень скучаешь по Вилли. Одного только не понимаю. — Чего же? — Ну как так? Ты вот такой успешный, эффектный, обеспеченный, — Борис наклонил голову набок, чувствуя, как на щеках появляется слабый румянец, — просто мечта любой девушки. Почему же ты так прикипел к этому Вилли? Как я понял из твоих рассказов, он далеко не зефир в шоколаде, и часто тебе с ним непросто приходилось. Почему бы тебе просто не найти себе какую-нибудь дурочку и не забыть на фиг об этом парне? — Я не люблю женщин, Борис, — Дмитрий сдвинул брови. — В этом-то и проблема. И я, если честно, сам порой не понимаю, почему я так хочу отыскать Вилли. Но мне без него тоскливо. Я много раз пытался заводить отношения с другими парнями, даже с тобой, если помнишь, но ничего всё равно не вышло. — Может… Ты просто уделяешь этим попыткам слишком мало времени? Борис пододвинулся к парню почти вплотную. Уткнулся лбом в его лоб, внимательно глядя в лицо своими светло-голубыми, прозрачными, как льдинки, глазами. — Ты ведь мне даже не дал толком ничего сделать тогда. Учитывая даже то, что сам меня в кровать затащил. — А что я, по-твоему, должен был дать тебе сделать? — мрачно отозвался Дмитрий. — У меня временами сносит крышу, и мне нужен хоть кто-то в качестве партнёра. Раньше Вилли исполнял эту роль, и я к нему привык, вполне возможно, что если бы он не пропал, и чувства бы какие-то появились. Но всё оборвалось с его исчезновением. — По-моему, ты просто не хочешь этого признать. Оглядись по сторонам, может, человек, который тебе нужен, постоянно ходит где-то рядом? — с надеждой предложил Борис. Дмитрий, прищурившись, глянул на его лицо и вдруг залился сумасшедшим смехом. Он смеялся, как безумный, так, что даже покраснело обычно во всех ситуациях бледное лицо, а на висках вздулись тоненькие жилки. Борис настороженно наблюдал за ним, не понимая, что вызвало такую истеричную реакцию у его всегда спокойного начальника. — Ой, не могу, — простонал Дмитрий, поднимая руку и протирая ладонью слезящиеся глаза. — Это ты себя что ли имеешь в виду под человеком, который мне нужен? Ха-ха-ха! Оттолкнув от себя охранника, он плюхнулся на постель, откинулся на подушку и продолжил хохотать. Борис терпеливо ждал, пока он немного успокоится. Нападали на этого парня временами такие вот приступы истерического смеха. Когда Дмитрий притих, глядя на него лихорадочно блестящими ярко-зелёными глазами, он, стараясь, чтобы голос не дрожал, поинтересовался: — А что, собственно, тебе не нравится? Мы уже почти три года знакомы, ты мне очень нравишься, и… — А ты мне — нет, — Дмитрий округлил глаза. — Вернее, как охранник и просто как человек — более-менее. А в качестве любовника — пардон, ну никак, приятель. — С таким отношением к окружающим нечего и удивляться, что ты практически одинок, — Борис поджал губы. — Бесит эта твоя привычка рубить всю правду в лицо. — Не учите меня жи-и-и-ить, — скучающе протянул Дмитрий. — Ну такой уж я человек! Тебе жалко? И заметь, я вовсе не говорил, что мне так уж одиноко! Я вообще не нуждаюсь в обществе, совершенно спокойно могу существовать даже в полностью автономном режиме! — Конечно, ты никогда в этом не признаешься, — Борис сложил руки под грудью. — Да только по тебе это видно очень. А то я не помню, как ты на меня набросился. — Моё одиночество тут ни при чём, это всего лишь инстинкты. Не понимаешь, о чём речь — лучше промолчи, за умного сойдёшь. Дмитрий повернулся на спину, подложив руки под голову и глядя на охранника пронзительным взглядом. Светло-каштановые волосы растрепались и рассыпались по подушке. — Ты выяснил хоть что-нибудь из того, что я тебя просил? — Выяснил. Немного, правда. Борис присел рядом и протянул ему листы формата А4, покрытые мелко напечатанным текстом, которые всё это время держал в руке. — Это всё, что я смог достать. Ну и базы здесь, вообще не проберёшься, шифруются прямо как Штирлицы. — Ты не смог добраться до российской базы данных? Серьёзно? — Дмитрий вскинул брови. — Борис, ты меня разочаровываешь. — Но к ним правда не подобраться. Виноват, — охранник опустил голову. — Я что-нибудь придумаю. — Придумывай быстрее, а то скоро уже расследовать совсем нечего будет. Ситуация и так слишком нестабильная… Дмитрий рукой отбросил со лба чёлку, поднёс листы почти к самому носу и углубился в чтение. — Маленький глупый Владик, — ласково прошептал он. — Я ведь блефовал по поводу того, что всё о тебе выяснил. А ты повёлся, как телёнок. Впрочем, теперь это уже не будет блефом. Хочу понять, с кем имею дело. — Зачем тебе всё это — ума не приложу. Время зря тратишь, — не преминул поворчать Борис. — Помолчи, тебя не спросил. Надо же мне выработать какую-то тактику поведения. Та-а-ак… Дмитрий стал водить по листу кончиком пальца, чтобы не запутаться в строчках. — Хм. Похоже, с Владом мне повезло больше, чем с Вилли, — протянул парень. — Прямо ангел какой-то, из спины крылья торчат, а башку нимб жмёт. Аж противно. Вообще ни в чём таком не был замечен, ни разу. Эх, а я-то уж понадеялся. Ведь шоу-бизнес — та ещё свалка, там временами такие драки бывают, что пятеро уголовников подобные побоища устраивать постесняются. — Так я не понял, — Борис насторожился, — ты рад, что этот парнишка такой положительный? Дмитрий не сразу ответил. Ещё пару минут поизучал текст, потом закатил глаза и откинул его в сторону. — Ску-у-ука, — разочарованно протянул он. — Не то, что мне бы хотелось в идеале. Ну что ж… Будем работать с тем, что есть. Он прыжком соскочил с кровати и опять встал возле окна, почти прижавшись к нему лбом. В отражении Борис увидел, как наползла на его лицо маньячная улыбка. — Что ты задумал? — тревожно спросил Борис. — Увидишь, — донеслось в ответ с каким-то хихиканьем. Борис густо сглотнул. Такой зловещий смех и недобрая улыбка явно не являлись предвестниками чего-то хорошего.