Сонная трава

Большие города никогда не спят. Даже ночью в них кипит активная жизнь. Особенно в самом центре. Хотя это относится в основном к ночным клубам. Иногда такое правило действует и на улицы. Но сегодня явно был не такой случай. Маленький зальчик кафе, располагавшегося на первом этаже старинного здания, был почти пуст. За столиками, рассредоточившись по всему помещению, сидело пять человек. Трое из них спокойно наслаждались слишком поздним ужином, а вот двое, находившиеся за столом в самом углу, громко ругались. Время от времени, правда, понижали тон, когда ловили на себе недовольные взгляды других посетителей. — Долго мы ещё будем по тёмным углам прятаться? — злился Вилли, сложив перед собой мускулистые руки. Голубые глаза зло блестели из-под длинной пушистой чёлки. — Меня эта игра в прятки уже задолбала! Сколько можно? Один-два раза убегать от охранников — это очень весело, согласен, но я не подписывался делать такое на постоянной основе! Я элементарно сосредоточиться не могу, стойкое ощущение, что кто-то наблюдает со стороны, даже если никого поблизости нет! — Что за претензии? Как будто это я виноват, что за тобой повсюду ходит шкаф в очках! — огрызнулся Дмитрий, похрустывая суставами на пальцах, затянутых в толстые бархатные перчатки. — Если бы твои родители на устраивали за тобой тотальную слежку, нам и не приходилось бы постоянно бегать! — Если бы ты хотел, ты бы нашёл, как этого избежать! — Вилли поджал губы. — Тебе просто на меня наплевать, ты не хочешь пошевелить мозгами и придумать что-нибудь! — О боги! — Дмитрий закатил глаза и откинулся на спинку пластикового стула. — Вилли, тебе обязательно из всего устраивать трагедию, а? Может, если ты такой умный, подскажешь мне, тупому, что конкретно мы можем сделать в данной ситуации? — В том-то и дело, что я не знаю! — Вилли плаксиво прикусил губу. Сейчас он походил на ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. — Я надеялся, что хоть ты сможешь что-то сделать. Дмитрий потёр ладонью лоб, отбрасывая назад каштановые волосы. Подавшись вперёд и оперевшись локтями на стол, он зло прищурил ярко-зелёные глаза, которые сейчас, в полумраке зальчика, горели, как у кота. — Если тебя что-то не устраивает, можешь проваливать. Плакать не стану. — Да я бы с радостью, но ситуация всё равно не изменится, потому что ты уже приучил меня спать с мужиками! — Вилли сверкнул глазами. — А ты в этом плане меня вполне устраиваешь, не хочу менять шило на мыло, меня бесит только твоё поведение! — Какое совпадение. Меня тоже немало бесят твои сопли. Сказал, если что-то не нравится — вали. Ты тоже уже давно стал меня раздражать своими капризами. Дмитрий гневно фыркнул и отвернулся. Сегодня ведь всё так хорошо начиналось. Но Вилли же не может по-другому, ему обязательно хоть раз в день надо закатить кому-нибудь скандал, покапризничать и устроить ссору. Ребёнок богатых родителей, с самого детства ни в чём не знавший отказа, он всегда бесился, когда кто-то не делал так, как хочет он, и когда не удавалось заполучить новую игрушку. — Вот пакость. Сначала привязал меня к себе, а теперь говоришь, что готов вот так легко со мной расстаться?! — Вилли хлопнул ладонью по столу так, что кожа на руке покраснела. Голубые глаза наполнились злыми слезами. — Тебя же бесит моё поведение, — язвительно ответил Дмитрий. — Так почему же ты до сих пор со мной, а? По-моему, я ещё во время первого свидания, если тот перепихон в туалете офиса твоего отца можно так назвать, сказал, что облизывать тебя, как твои родители, я не собираюсь. Если ты так привык к тому, что тебя все ласкают и преувеличенно сюсюкают, тебе следует найти себе какого-нибудь старого богатого мужика, который будет падок на твою смазливую мордашку, а меня оставить в покое со своими слюнями. — Хочешь сказать, что ты не такой? — выпустил ядовитую стрелу Вилли. — То, что я на пять лет тебя старше, не означает, что я «старый богатый мужик», — невозмутимо отозвался Дмитрий. — Впрочем, молокососу вроде тебя даже двадцатилетний благоразумный человек пожилым занудой покажется. Если посмотреть так, со стороны, мы с тобой оба нарушаем закон. — Это какой же? — разинул рот Вилли. — А такой, что ты несовершеннолетний, — хмыкнул Дмитрий. — Оба можем влипнуть в серьёзную проблему. Мне достанется за то, что я тебя, маленького такого, совратил, а тебе — за то, что после анализов, которые родители непременно тебя заставят сдать, врачи поймут, что на «малыше» пробы негде ставить. Со сколькими парнями ты там перепихнулся, пока по камерам сидел? Вилли залился огненным румянцем. — Ни с одним, ты был моим первым! И единственным! — Ну конечно, рассказывай сказки, — Дмитрий презрительно наморщил нос. — Знаешь, у каждого человека существуют некоторые физиологические признаки, по которым можно определить, который ты по счёту у партнёра. Ты явно не был девственником, когда я первый раз тебя трахнул. — Это случайно получилось! — Вилли стал совсем красным, казалось, что ещё секунда — и из ушей и ноздрей пар повалит. — И уже давно, года два назад! Я просто налетел на ментов после того, как спёр жвачку в магазине, они до разговора с родителями посадили меня в маленькую камеру, на двоих всего, а там уже был такой мужик здоровенный, не успели надзиратели уйти, как он на меня накинулся! Я ничего не мог с этим сделать, такое не считается! — Года два назад? То есть, ты лишился чести, когда тебе было четырнадцать? — изумился Дмитрий. — Ну ты, Вилли, зажигаешь! — Я тут ни при чём, это тот амбал во всём виноват! — отбивался Вилли. — Зная твою манеру поведения, я не удивлён, — Дмитрий тяжело вздохнул. — Тем более, в тюрьме ты реально будешь первым, на кого накинутся изголодавшиеся по бабам зэки. Ты как губы разок облизнёшь или по шее ладонью проведёшь — и на тебя даже монах набросится, забыв обо всём на свете. — Ну знаешь… Это уже перебор. Вилли резко встал из-за стола, сдул с носа чёлку, сунул руки в карманы джинсов и решительно направился к выходу. — Э. Куда это ты собрался? — Дмитрий тоже вскочил. — Мы ещё не договорили! — Куда глаза глядят, от тебя подальше, — процедил Вилли, притормозив на пороге. — И не вздумай за мной бегать. Надоел. — Ой, да больно надо мне за тобой бегать! — Дмитрий сложил руки под грудью, практически с жалостью глядя на любовника. — Давай, иди. Только если на тебя нападут на улице, не звони мне и не ной «Помоги-и-и»! — Да пошёл ты, — выплюнул Вилли и продолжил свой путь к выходу. Дмитрий задумчиво смотрел вслед мускулистой фигуре в узких, вызывающе обтягивающих длинные стройные ноги джинсах и застёгнутой на пуговицы кожаной жилетке с мехом на воротнике и манжетах, надетой прямо на голый торс. Вилли хорошо знает, что красив, и вовсю этим пользуется. То, что на него реально могут напасть и изнасиловать, просто не приходит этому безалаберному существу в голову. Что может случиться с Вилли? Он же бессмертен и неуязвим, а на улице так жарко, и так хочется выставить всю свою блестящую внешность напоказ! — И вот где были мои мозги, когда я связался с этой сучкой в мужском теле? — протянул парень, потирая коротко постриженный затылок. — Вокруг столько хорошеньких и милых мальчиков, готовых на всё и не перечащих, а меня потянуло на этого, блин… Вот зуб даю: он жутко злой, убежал от меня, сейчас начнёт творить всякие глупости, гарантированно влипнет в неприятности, а мне опять придётся его вызволять. Тяжело вздохнув, Дмитрий вытащил из кармана чёрной кожаной куртки ключи от машины, повертел их на пальце и, насвистывая, пошёл к выходу. На улице мрачно горели жёлтые фонари. Дорога была пуста. Три часа ночи, в такое время обычно даже по шоссе уже никто не ездит. В старинных зданиях не горело ни одно окно. Сонное царство, и только. Вилли, легонько поёживаясь — днём было очень жарко, а вот ночью стало уже прохладнее, не слишком-то комфортно в одной жилетке — медленно брёл сам не зная куда. Опущенная голова, закрывающие лицо золотые волосы, засунутые в карманы руки — внешний признак глубокой подавленности. Только вот нет на самом деле этой самой подавленности. Внутри кипела только злость. Причём непонятной природы. Спроси сейчас кто-нибудь у Вилли, почему он такой злой — юноша бы ни за что не ответил. Просто сам не знал ответа на этот вопрос. — Вот назло ему сейчас найду себе кого-нибудь, — бурчал Вилли, сдувая с носа чёлку и зло сузив голубые глаза. — Всегда надо иметь какие-то пути отступления, даже когда всё тихо и хорошо… И вообще, если хорошо подумать, то реально, чего это я до сих пор с ним? Романтики никакой, этот сухарь весь в работе, некогда ему, днём и не общаемся толком, а ночью тоже спокойно не повстречаешься, вечно приходится мыкаться по грязным углам вроде этой забегаловки! И секс какой-то пресный последнее время стал, Дмитрия, похоже, тоже бесят все эти мои охранники, и он даже забывает, как именно мне нравится… Так ску-у-у-учно… Хотя… Вилли остановился, как вкопанный. Его в секунду прошиб пот. Вдруг стало очень жарко. А без того узкие джинсы стали ужасно жать. Как будто на нижнюю часть тела положили тяжеленную бетонную плиту. — Чёрт… Вот зачем я, спрашивается, об этом подумал?.. Стиснув зубы, юноша привалился обнажённым плечом к стене какого-то здания, не обращая внимания на холод, и опустил руку в низ тела. Залился ярким румянцем и зажмурился. Под животом тянуло и ныло. Противно так. — Блин. Я же теперь с ума сойду… Надо домой поскорее… Стиснув зубы, Вилли постарался распрямиться, подошёл к краю тротуара и принялся вглядываться вдаль. Скривился. Да кого он пытается обмануть — вероятность того, что на этой дороге в такое время появится машина, равна почти нулю. Наверное, следует поджать хвост, вернуться к Дмитрию, попросить его сделать что-нибудь с этой болью… Он бы наверняка что-нибудь придумал… Но при одной мысли об этом внутри опять заклокотала злоба. Ну уж нет. — Ни за что… Очень надеюсь, что ему сейчас так же херово, как мне, — сквозь зубы прошипел Вилли. — Не одному же мне страдать! Впереди вдруг показался сверкающий под светом фонаря чёрный лаковый «Мерседес». Вилли живо вытянул руку, слегка пошевеливая кистью. Машина поравнялась с ним и остановилась, мягко скрипнув тормозами об асфальт. Тонированное стекло медленно опустилось, юноша увидел, что на водительском месте сидит молодой, по виду чуть старше Дмитрия, парень в строгом костюме. — Что-то случилось, мальчик? — спросил он с удивлением, наклонив набок голову. — Ох. Слава богу, что Вы появились, я уж боялся, что мне заночевать тут придётся, — Вилли сделал жалостливую мордочку. Он умел, когда это было надо, разыгрывать из себя настоящего ангела. — Не подбросите меня до одного района? — Смотря до какого, — разумно сказал добрый самаритянин. Вилли сказал название района, где находилась квартира его родителей. Сами родители сейчас отдыхают в Майами, и юноше ввиду такой удачи не хотелось ночевать одному в огромном пустом загородном доме. Лучше уж в городской квартире. Не говоря уж о том, что она намного ближе. А парню сейчас срочно надо было залезть под душ и разобраться со своей внезапной эрекцией. — О. Мне как раз по пути, — обрадовался парень. — Садись. Вилли быстрее кошки юркнул на переднее сидение. Поморщился, чувствуя, как холодная кожа обивки прилипла к обнажённым плечам. Машина медленно тронулась с места. — Ты чего гуляешь один так поздно? — заботливо спросил молодой человек. — С родителями поругался? — Нет, с парнем поссорился, — Вилли поморщился. — Сволота, раздражает до трясучки. — Чего же не уходишь от него, раз так? — удивился парень. — А не хочу, — по-детски ответил Вилли, сжимаясь в комочек. Он очень надеялся, что попутчик не заметит его, мягко говоря, взвинченного состояния. Но в низу живота продолжало тянуть, это становилось невыносимым. Не выдержав, юноша поморщился. — Что с тобой? — разом среагировал водитель, повернув голову и внимательно уставившись на него глубокими синими глазами. — Живот болит, — нашёлся Вилли, злой на весь свет и не желавший ни с кем разговаривать о своих проблемах, — отравился. — Уверен? Что-то в таком тоне вдруг показалось юноше зловещим. Но он не среагировал. Голова была занята совсем другим. — Уверен, — стараясь говорить твёрдо, ответил Вилли. Одна рука водителя вдруг соскользнула с руля и оказалась на его животе. А потом сползла немного ниже. — С ума сошёл? — возмутился Вилли, прикрывая глаза и пытаясь отодвинуться. Но куда в таком случае денешься с пассажирского сидения машины? — Убери от меня свою липкую лапу! — Отравился он, как же. Совет на будущее — если хочешь скрыть подобные вещи, не носи такие узкие брюки. Парень ухмыльнулся, продолжая настойчиво гладить его между ног. Вилли никуда не мог от этого деться. Его щёки опять покраснели, глаза заблестели. Кожа покрылась мелкими капельками. Жилетка прилипла к спине. — Гормоны играют, да? Какой же мерзкий поступок совершил твой парень — возбудил такое очаровательное создание, а потом бросил. Я бы убил за такое. Вилли похолодел. Сейчас этот незнакомый парень влезет ему в душу и начнёт выспрашивать про личную жизнь. А юноше очень не хотелось, чтобы Дмитрий впутался в это дело. Он непременно отчитает юного неблагоразумного любовника за то, что тот сел в машину к чужому. — Он тут ни при чём… — прошептал юноша, густо сглатывая. — Это я… Я сам виноват… Прекратите меня трогать… Аах… — он издал протяжный вздох и изогнулся. — Хватит!.. Просто отвезите меня домой… — Ты уверен, что хочешь домой? — горячий шёпот послышался над самым ухом. — Ехать далеко. Ты не сможешь терпеть столько времени. — А у меня есть выбор? — огрызнулся Вилли, шумно дыша через приоткрытый рот. — Я мог бы тебе помочь, — парень тихонько усмехнулся прямо ему в ухо. — Охренел? Я тебе не шлюха! — подскочил Вилли и трепыхнулся. — Убери от меня руки! Если потрахаться приспичило, иди блядей на дороге подбирай! — Фу. Ну и выражения, — тот поморщился и отстранился. — Ну ладно, дело твоё. Вилли опять сжался в комочек. Никогда бы он не подумал, что могут вспотеть уши. В кармане жилетки зажужжал мобильный. Юноша вытащил дорогую трубку, увидел номер Дмитрия и на мгновение заколебался, поджав губы. Не сказать, что он горел желанием сейчас разговаривать с любовником. Но телефон не умолкал. Тяжело вздохнув и стараясь не дрожать, Вилли прижал трубку к уху. — Алло… — Вилли, — послышался из динамика встревоженный хриплый голос, — хорошо, что я дозвонился. Ты уже дома? — Тебе какое дело? — Вилли скривился. Ну вот. Ещё часа не прошло, а Дмитрий уже забеспокоился. Всё как обычно. — Чего ты мне трезвонишь? Я же тебя раздражаю! — Ну ладно тебе дуться. Прости, я и вправду переборщил, — голос почти перекрывался каким-то гулом на заднем плане. — Мне не следовало так с тобой разговаривать, я забыл, что ты в некоторые моменты превращается в нежную фиалку. Извини. — А мне-то что от твоих извинений? — злые слёзы, до этого только стоявшие в глазах, потекли по щекам. — Отвали! Не хочу с тобой разговаривать! — Вилли, послушай… — Не желаю ничего слушать! Хватит уже с меня этих твоих наездов, надоело! — Скажи мне, что ты уже дома, и я отстану, — твёрдо заявил Дмитрий. — Дома я, дома! — взвыл Вилли, у которого от боли и обиды разом сдали все нервы. — Лежу в кровати и засыпаю! Удовлетворён? — Сделаю вид, что поверил, — донеслось из трубки. Вилли отключил телефон и сунул его обратно в карман. После чего принялся ожесточённо тереть глаза ладонями. — И вот почему хорошенькие мальчики всегда любят каких-то мерзавок или мерзавцев, — притворно вздохнул парень, опять посмотрев на своего попутчика. — Не люблю я его, — прошипел Вилли, смахивая с ресниц остатки влаги. — Я с ним просто сплю! — Ну, а чего ревёшь тогда? — изумился водитель. — Потому что он заставляет меня страдать своим поведением! — Вилли шмыгнул слегка распухшим носом. Свободная рука опять легла на его коленку. — Как тебя зовут? — Вилли, — отозвался потерявший бдительность юноша. Приподняв растрёпанную голову, он медленно моргнул: — А тебя? — Максим, — донеслось в ответ. Попутчик улыбнулся: — Вот и познакомились. Очень приятно. — Мне тоже, — буркнул Вилли и отвернулся. Становящиеся всё более тесными джинсы уже начинали причинять ему немалую боль. Хотелось завыть. Тихо так и мучительно, только для себя, чтобы никто больше не слышал. — Кх… — не выдержав, Вилли опять стиснул зубы и согнулся, вцепляясь ладонями в ноющее место. — М-да. Ну тебя и скрючило, — пробормотал Максим. — Точно не хочешь, чтобы я помог? — Я же тебе сказал — я тебе не блядь подзаборная, чтобы отдаваться незнакомому человеку, — процедил Вилли. — Даже если так хочется. У меня есть гордость. — У тебя сейчас такой вид, как будто если в ближайшие десять минут тебя кто-нибудь не трахнет, ты с катушек съедешь, — констатировал Максим. — Так и будет, — Вилли согнулся так, что лбом почти упёрся в сидение. — Поэтому я и прошу, отвези меня домой… Там я уж как-нибудь разберусь… — Как? — недоуменно спросил Максим. — Пальцами, блять! — рявкнул Вилли. — Ты что, никогда не слышал о такой вещи, как мастурбация? — Между прочим, это не слишком полезно для организма. В особенности для подростка. Многие врачи сейчас об этом говорят, — Максим передёрнул плечами. — Завёл бы девушку, если дела так плохи. — Ненавижу баб, — Вилли сморщился. — Я гей в пассивной форме, если ты ещё не понял. Ни физически, ни морально не могу заводить отношения с девушками. А насчёт того, что вредно… — он приподнял голову и окрысился. — У меня что, выбор есть? Этот козёл весь в работе, ему некогда со мной возиться, а у меня половое созревание в самом разгаре! Максим остановил машину возле тротуара и вытащил ключ из зажигания. — Вылезай. — Мы что, уже приехали? — вяло спросил Вилли, выглядывая в окно. Улица, на которой припарковался автомобиль, совершенно не была ему знакома. — Пойдём, говорю. Ты не дотерпишь до дома, с ума сойдёшь. — Домой к чужим мужикам не хожу, — попытался вернуться к упрямству Вилли. — Меня родители накажут. — Ничего плохого я тебе не сделаю. Помогу тебе разобраться с этой ситуацией, а потом отвезу домой, — Максим потянул его за локоть. Боль в низу живота была невыносимой, она уже приняла форму какой-то рези. Вилли посмотрел на парня из-под полуопущенных длинных ресниц. Густые чёрные волосы, стильно подстриженные, светлая кожа, синие глаза, фигура, напоминающая поставленный на верхушку равнобедренный треугольник, аромат дорогого парфюма. И юноша вдруг подумал, что, возможно, это и не такой плохой вариант. Могло бы быть хуже… «Заодно и Дмитрия по самолюбию тресну. Он спрашивал меня, со сколькими мужиками я перепихнулся? Вот и будет ему ответ». Взвесив все «за» и «против», Вилли выбрался из машины и пошёл следом за парнем в подъезд. Огромная тёмная квартира. Последняя комната по длинному коридору. Слабый свет уличного фонаря, едва доносящийся до окон десятого этажа. Сильный толчок в грудь, падение, оказавшаяся под спиной холодная скользкая простынь. Вилли всё ещё слабо пытался отбиваться, пока его довольно грубо раздевали, он царапал длинными ногтями плечи партнёра и молотил кулаками его спину, но едва почувствовав проникновение в изголодавшееся тело, издал протяжный стон и перестал противиться. Было больно; ощущения в корне отличались от тех, что обычно возникали при таких же действиях Дмитрия. Наверное, потому, что тот вовсе не желал, чтобы мальчишка визжал и трепыхался в его руках, и потому обязательно использовал смазку, а сейчас ничего такого не было, единственным, что облегчало проникновение, был скользкий презерватив. Не прекращая почти сразу перешедших в мощный ритм толчков, Максим наклонился к юноше и поцеловал. В этом поцелуе не было ничего — ни страсти, ни нежности, ни привязанности. Зато силы это прикосновение отняло на ура — Вилли мгновенно почувствовал себя совсем ослабевшим и неуклюжим. Изогнувшись, он ткнулся носом куда-то между шеей и плечом, чувствуя, как его горло обжигает бесчисленными поцелуями и укусами. На мгновение юноша пожалел, что согласился на такую авантюру. Но внутри него всё так и вопило от желания. Кровь закипала. Плавя всё на своём пути, она устремлялась по телу вниз, заставляя кожу полыхать огнём. Боль постепенно исчезала под волнами наконец появившегося удовольствия, в один-единственный момент всё слилось воедино, безумный жар, поселившийся в мозгу, уже растёкся, как яд, по всему телу заставляя лёгкие раздуваться почти до разрыва. — Ах! Ааах! Чё-ё-ё-ёрт! Продолжай!.. Вцепившись в плечи Максима посиневшими пальцами, Вилли протяжно стонал ему в ухо, подавался бёдрами вперёд, насаживаясь ещё сильнее, чувствуя, как головка едва-едва не задевает простату. Было так жарко. Внизу, словно ощутив приближение разрядки, началась лихорадочная возня. Это стало последней каплей. Забыв разом обо всём на свете, в том числе и о том, что он сейчас занимается этим с почти незнакомым человеком, Вилли изо всех сил старался сосредоточиться только на своих ощущениях и приближающемся оргазме. Постоянно содрогаясь и вскрикивая от ложного ощущения его наступления, стискивая ладони на лопатках всё сильнее, царапая, едва-едва не сдирая длинными ногтями влажную кожу. Максим вдруг сильно дёрнулся, глухо прорычал в его шею что-то непонятное, кончая, а спустя пару секунд под яростными рывками его пальцев Вилли подался вперёд, выгибаясь дугой, практически вставая на «мостик», давясь хриплым криком и получая наконец столь необходимую разрядку. Живот разом перестал болеть. Полегчало, словно камень с плеч свалился. Едва-едва отдышавшись, Вилли поёрзал, пытаясь выползти из-под навалившегося на него Максима. — Отпусти… — прошептал он, не достигнув успеха. И почему только расслабленный человек всегда становится таким тяжёлым? — Собрался куда-то? Максим приподнял голову и пристально поглядел ему в лицо. — Ты же пообещал отвезти меня домой. — Я передумал. Ты мне понравился. Никуда теперь не отпущу. И парень опять присосался к уже красной, покрытой засосами шее партнёра, сильно кусая мягкую кожу. — Пусти, сказал, — Вилли принялся извиваться, пытаясь вывернуться из его рук. — Хватит! Бесполезно. Максим, твёрдо вознамерившийся пойти на ещё один раунд, держал его крепче, чем железными тисками, и продолжал кусать за шею. Опустив руку вниз, на талию, он потянул юношу к себе, заставив его опять почти встав на мостик. Вилли оказался вплотную к его лицу. В синих глазах огнём горела сумасшедшая жадность. — Отпу… — Вилли не успел даже слова сказать — его мгновенно заткнули грубым поцелуем. Зажмурившись, Вилли опять стал трепыхаться, изо всех сил стараясь высвободиться из его захвата. Наконец, ценой неимоверных усилий сумев вырваться, Вилли сел на край кровати и потянулся за брошенными прямо на пол джинсами и жилеткой. Быстро натянул брюки, вскочил, чтобы не дать снова завалить себя в постель, вытащил из кармана мобильник и набрал номер любовника. Дмитрий откликнулся сразу. Фоном опять служил какой-то уличный гул. — Вилли? Что случилось? — Привет, — тихо ответил Вилли, на ходу застёгивая жилетку. — Извини, что опять дёргаю после того, что наговорил… — Ого-го. Вилли признаёт себя виноватым? — Дмитрий даже закашлялся от изумления. — Мне нужна твоя помощь, — Вилли обхватил себя рукой за плечо, ёжась под злобным взглядом Максима. Тот сидел на коленях на постели и следил за юношей. — Вот так и знал. Каждый раз, когда ты так после свары от меня убегаешь, ты попадаешь в какие-то передряги. У тебя просто дар притягивать к себе неприятности. — Ну извини, такой уж я есть, — Вилли сжал в нитку губы. Его предположения с самого начала были верны. Дмитрий, по его мнению, редкостный зануда, который никогда не упустит возможности поворчать. И тут сзади его огрели по голове чем-то тяжёлым. Взвизгнув от боли, Вилли неуклюже шлёпнулся на пол, покрытый жёстким серым ковром. Телефон выпал из разжавшихся пальцев. Перед глазами закружилось огромное количество ярких разноцветных вспышек. Ослепший и оглохший, Вилли не сразу среагировал, когда его приподняли и опять притиснули к горячему телу так плотно, что он чувствовал чужое дыхание на своём подбородке. Поборов головокружение и разомкнув веки, Вилли увидел над собой лицо теперь уже насильника. И вдруг криво усмехнулся. — Если ты думал, что поборешь меня таким образом — не дождёшься. Ты не на того напал, приятель. Вилли с силой боднул его лбом в ключицу. Максим охнул, но не отпустил. Издавая какой-то звериный рык, он только сильнее сцепил руки. Скрипнув зубами, Вилли изогнулся и ударил его коленом в живот. Сказывались давнишние занятия по самообороне, подобное движение было уже рефлексом. Эта атака была более мощной и жестокой — Вилли попал несколько ниже, чем целился, и удар пришёлся прямо в пах. Максим с криком свалился со своей жертвы в сторону, а Вилли, не дожидаясь, пока он опомнится, живо пополз куда глаза глядят, ища на полу хоть что-нибудь, чем можно было бы оглушить противника. Его вдруг ухватили за лодыжку и сильно дёрнули. Из груди вырвался крик боли. Вилли ловно перевернулся на спину и попытался лягнуть Максима в лицо, но тот, видимо, держал его вытянутой рукой. Предприняв несколько таких попыток, юноша обозлился. — Отвали! — заорал Вилли, схватил сбоку что-то тяжёлое, сложился, как перочинный ножик, и с силой треснул врага по голове. Максим громко вскрикнул, закатил глаза и обвалился на пол. Юноша невольно посмотрел на орудие драки — это оказалась какая-то большая и явно очень тяжёлая коробка то ли с книгами, то ли с дисками. Рука насильника разжалась и выпустила жертву. Трясясь от одолевающего гнева, Вилли медленно отодвинулся, подтянул к себе ногу, увидел синяки на лодыжке, сдвинул брови и, рявкнув: — Гадёныш такой, специально следы мне оставил! — пнул парня под рёбра. Максим глухо застонал, но глаза не открыл. Он был в отключке. И следовало этим воспользоваться — бежать из этой квартиры быстро и далеко, пока он не пришёл в сознание. Вилли плюхнулся животом на пол, дотянулся до валяющейся поодаль трубки и к своему ужасу обнаружил, что она разрядилась, пока он боролся с Максимом. Но всё равно надо было убираться отсюда. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Вилли побрёл обратно в коридор. Тут его ожидал сюрприз. Входная дверь была перекрыта. Вилли только нажил себе ещё несколько синяков, безуспешно пытаясь выбить преграду мускулистым плечом. В конце концов Вилли опять обозлился, плюнул на дверную обивку, потом отряхнул ладони, вернулся в спальню и подошёл к большому окну. К проёму подходила площадка пожарной лестницы. Сегодня явно был его день. Усмехнувшись, Вилли отточенным движением, с ноги выбил стекло, выбрался наружу и крайне осторожно, стараясь не навернуться, так как ноги всё ещё дрожали, стал спускаться вниз. Когда юноша уже находился уже в нескольких ступеньках от того места, где лестница обрывалась, его ослепил свет фар сбоку. А до ушей донеслось шуршание шин. Прикрыв глаза ладонью и поморщившись, Вилли медленно повернул голову и увидел, что к зданию подъезжает хорошо знакомый ему чёрный джип «Порше», сверкая полированными боками. Машина, почти ткнувшись капотом в стену, вздрогнула и остановилась. Но фары не выключились. С водительского места выскользнул Дмитрий. На ходу запахивая кожаную куртку, он вскинул голову, увидел любовника и распахнул глаза. — Вилли! — закричал он, сверкая глазами. — Ты как туда попал, ненормальный? — Сам ты ненормальный! Я тут вообще-то из лап насильника еле вырвался, а ты сразу — ненормальный! Вилли поскользнулся на ступеньке и с громкими матами ухватился пальцами за перила, едва не упав. — Чем продолжать язвить, помог бы лучше! — в сердцах воскликнул юноша, присаживаясь на корточки и думая, как бы спуститься. Лестница заканчивалась на высоте примерно двух метров над землёй, прыгать явно было высоковато. Не погибнешь, конечно, но ноги точно отшибёшь. — Если я сейчас упаду и расшибусь, это будет на твоей совести! — Ох, горе ты моё, — Дмитрий замученно вздохнул, подошёл к лестнице и протянул руку. — Давай лапу. Вилли с недоверием посмотрел на него. Потом, хлопнув длинными ресницами, аккуратно подал ладонь в ответ. Дмитрий ухватил его за запястье и резко дёрнул, юноша с визгом почти кувырком слетел с лестницы прямо в его объятия. Вилли так вцепился в любовника, что тот тихонько охнул от боли и нехватки воздуха. — Тихо, раздавишь же. Не Мальчик-с-Пальчик ведь, — Дмитрий чуть слышно рассмеялся. Ладонью погладил встрёпанные золотистые волосы. — Что ещё за внезапный приступ нежности? Вилли вдруг чуть слышно захныкал, уткнувшись лицом в его шею. Дмитрий удивлённо вскинул брови. Непривычно было слышать от никогда ранее не плакавшего Вилли подобные звуки. Он всегда говорил любовнику, что не умел плакать. Но это, похоже, было неправдой — то, что происходило сейчас, явилось этому подтверждением. -…Ты… Ты не представляешь, как страшно мне было… — С чего это вдруг? Ты же никогда ничего не боялся, Вилли, — пробормотал Дмитрий, тяня пряди его волос. — Что случилось? Какого хрена ты вообще забыл в этой глуши? — Я хотел поехать домой… Поймал машину… Водитель вроде нормальным показался, молодой парень… — Вилли принялся, запинаясь, объяснять ситуацию. Но ему не хотелось рассказывать любовнику о том, как сильно его поджало желание и что он согласился на всё это добровольно. — Но потом привёз меня сюда, затащил в квартиру… И изнасиловал… Захлюпав носом, юноша опять прижался к любовнику. Дмитрий тяжело вздохнул. — И кто мне пару часов назад говорил, что не шлюха и что я у него первый и единственный, а? — Как будто я виноват в том, что произошло! — взвыл Вилли. — А кто, я что ли виноват? — искренне изумился Дмитрий. — Тебе что, не говорили, что нельзя садиться в машину к незнакомцам? В особенности в таких захудалых районах города и ночью? — Он не был похож на насильника… Симпатичный такой парень, по виду чуть тебя старше, — Вилли округлил глаза. — И машина была не какая-нибудь развалюха, а «Мерседес»… — Да какая разница, блять, — вскипел Дмитрий. — Ни в коем случае нельзя залезать в машину к незнакомому человеку, даже если у него во лбу алмаз «Шах» горит. И вообще, — он вдруг чуть отстранился и нахмурился. — Ты сейчас не похож на жертву насильника. Выглядишь так, как будто добровольно на это пошёл. Вилли скрипнул зубами. Змей. Отлично знает, когда ему врут. — Ты серьёзно? — он всхлипнул и отвернул меховой воротник жилетки, демонстрируя ярко-красные следы укусов на бледной коже. — Посмотри! По-твоему, я бы позволил так свою шею изуродовать? Родители же мигом увидят и поймут, в чём дело! Дмитрий сложил руки под грудью, продолжая буравить его тяжёлым взглядом ярко-зелёных глаз. Ветер колыхал его каштановые волосы, тёмные брови сошлись у переносицы, губы сжались в нитку. Вилли всем нутром почуял, что дело неладно, но сдаваться не собирался. Поставив брови домиком, он опять захлюпал распухшим носом: — Господи, что за херня-то такая творится?! Меня изнасиловали, а мой парень думает, что я шлюха и прыгаю в кровать к первому встречному просто из желания потрахаться! Закрыв лицо ладонями, он заревел, как маленький ребёнок, потерявший на людной улице маму. Дмитрий замученно вскинул голову и прижал ладонь ко лбу. Он слишком хорошо знал, что Вилли тот ещё актёр, и если ему захочется, вполне может разыграть несчастное и обиженное всеми существо. Но всё-таки, попробуй тут сохранить здравый смысл, когда перед тобой кто-то вот так рыдает. Особенно если это в том или ином смысле близкий тебе человек. «Ладно. В конце концов, можно разобраться с этим и позднее, когда он успокоится…» Дмитрий вынул из кармана куртки чистый носовой платок, отвёл ладони юноши от его лица и принялся потирать щёки шёлковым лоскутом. Вилли на мгновение примолк. — Не реви, — буркнул Дмитрий, устраняя все следы влаги с его личика. — Я надеюсь, ты хорошенько наподдал этому насильнику? Вилли вдруг слабо улыбнулся сквозь слёзы: — Я треснул его коленкой в живот, а потом ещё огрел какой-то коробкой по башке. — Ну, вот и молодец, — Дмитрий потрепал его по волосам. — Так и надо. И чего ты тогда плачешь? Юноша в своей обычной манере плаксиво задёргал губой. — Ты сказал, что не доверяешь мне! Это заставляет меня страдать! — Вилли… Дмитрий опять обнял любовника и притянул его к себе, поглаживая, стараясь хоть как-то успокоить. — Отпусти меня!.. — юноша снова закатился в рыданиях. — Я не хочу больше с тобой встречаться!.. Не желаю жить с человеком, который постоянно подозревает меня в изменах! — Ну прости. Я погорячился. Ни в чём я тебя не подозреваю, — как же всё внутри противилось этим словам, Дмитрий не мог даже себя заставить в них поверить. — Ну хватит уже реветь, Вилли. Такому видному молодому человеку слёзы совершенно ни к лицу. Вилли хлюпнул носом и затих, уперевшись лбом в его шею. — Кажется, наше с тобой свидание сегодня так отвратительно сорвалось, — Дмитрий тяжело вздохнул. — И всё из-за охранника, которого твои родители к тебе приставили, когда уезжали отдыхать. А сейчас мы всё равно волей-неволей от него оторвались… Вилли замер. Красные от слёз глаза испуганно расширились. — На что это ты намекаешь? — поинтересовался он, в последний раз всхлипнув. — Я не намекаю. Я предлагаю начать всё заново, — Дмитрий, взяв его за плечи, оторвал от себя и внимательно посмотрел в глаза. — Давай поедем ко мне. И я уж позабочусь, чтобы из твоей головы вымело все мысли об этом насильнике. Хочешь? Глаза Вилли заблестели. — Хочу… Если бы ты только знал, как хочу, — он протяжно вздохнул и опять прижался к любовнику. — Ты самый лучший. Теперь уже Дмитрий округлил глаза. Вилли ведь совершенный эгоист, никогда он никому не говорил подобных слов. По крайней мере при любовнике. — Ещё раз спрошу, что за приступ нежности? — подозрительно спросил он. — Не знаю. Просто вдруг захотелось тебе об этом сказать. — Ты реально сегодня странный, — недоуменно пробормотал Дмитрий. — Не более странный, чем ты, — прошептал Вилли, игриво глядя ему в лицо блестящими ярко-голубыми глазами. В белом свете фар два силуэта на кирпичной стене соединились в один. Ссора была окончательно исчерпана.