Сонная трава

— Надеюсь, этот случай послужит тебе уроком. Поймёшь наконец, что не надо садиться в машину к первому встречному на глухой улице ночью. Вилли тихонько шипел, пока Дмитрий промокал смоченной в йоде ваткой маленькие ранки на его шее, оставшиеся от покусов. Юноша с детства терпеть не мог подобные процедуры, промывание разбитой коленки всегда превращалось в настоящее испытание на прочность для его матери или няньки. — Блять. Да понял я уже. Ты в такие моменты становишься прям как мои родители. Зануда. Фыркнув, юноша отвернулся от него и сжал губы в нитку. Его раздражало, когда Дмитрий начинал вот так интенсивно о нём заботиться. У Вилли на этот счёт было очень странное мнение: игнор его бесил, но и постоянные наставления о том, как себя правильно вести, тоже вызывали далеко не самые радужные эмоции. — А ты сейчас сильно смахиваешь на ребёнка, которого незаслуженно лишили конфет, — процедил Дмитрий. — Что, такой же грустный и милый? — вскинулся Вилли. — Нет, такой же глупый и раздражающий, — отрезал Дмитрий. — Помолчал бы уж. Он приложил вату к следующей, более крупной ранке. Вилли взвыл паровозной сиреной. — Ай! Жжётся! — А ты как хотел? — Дмитрий изогнул брови. — Лечиться всегда неприятно. В следующий раз мозгами, а не задом будешь думать, прежде чем… -…садиться в машину к незнакомцам, — скривился Вилли. — Понял уже, незачем по сто раз повторять. И вообще, ты чего опять начинаешь? Я думал, мы помирились! — Ничего я не начинаю. Просто пытаюсь донести до твоей глупой башки очевидные вещи, — Дмитрий отложил в сторону ватку. — Это ты какую-то чепуху несёшь. Вилли дотронулся пальцем до прижжённого укуса. Поморщился. Без йода эти ранки не так сильно ныли. Мог бы и не промывать — стало только хуже. — Я хочу в душ, — капризно протянул юноша, решив сменить тему. — Иди, — велел Дмитрий. — Хорошо, что сам захотел, и мне не придётся тебя пинками туда заталкивать. — А ты бы заталкивал? — фыркнул Вилли, притормозив на пороге ванной и расстёгивая жилетку. — Естественно. А ты что, думал, что я лягу в постель с человеком, которого какой-то час назад трогали чужие руки? — Дмитрий поморщился. — Пардон, я слишком брезглив для такого. — Чистоплюй хренов. И Вилли скрылся в ванной, не забыв напоследок со всей силы шандарахнуть тяжёлой дверью о косяк. — Лучше уж быть чистоплюем в этом плане, чем ради животных инстинктов отдаваться кому попало, — пробурчал Дмитрий. — Тем более, не так уж я помешан на чистоте, просто люблю, когда вокруг порядок. — Сказал человек, который даже дома перчаток не снимает! — донеслось из ванной. — Не подслушивай, придурок! — рявкнул Дмитрий. — Я не подслушиваю! — обиделся Вилли. — Просто хорошо слышу! Потише свои мысли вслух выражай, если неохота слышать комментарии! — Уши заткни, мне так удобно! — Дмитрий сдвинул брови. Затем он сложил руки под грудью и добавил: — И перчатки я постоянно ношу вовсе не из-за того, что боюсь испачкать руки! — Откуда мне знать. Ты при мне никогда их не снимал, — парировал Вилли. — Снимал. Просто ты обычно не смотришь на руки в эти моменты, тебе не до этого, — Дмитрий хмыкнул, — а уж особенно, если глаза завязаны, как обычно бывает. — Вот сейчас пошлю тебя куда подальше с этой чёрной ленточкой, и специально буду на протяжении всего процесса смотреть на твои руки, — с детской мстительностью пообещал Вилли. — Боюсь, зрелище тебе не понравится. — Почему это? — Вот сам и посмотришь, — уклонился от ответа Дмитрий. — Весь такой загадочный, мать твою, что аж бесит, — Вилли скрипнул зубами. — Ты с самого начала это знал. И понимал, на что идёшь, — процедил парень. Шум воды стих. Запотевшая стеклянная стена слегка размывала очертания, но было хорошо видно, как юноша выбрался из ванной, завязал полотенце на бёдрах и присел на бортик, рукой ероша русые волосы. — Да выходи ты уже, хватит марафетиться, как девица в первую брачную ночь, — раздражённо сказал Дмитрий. — Я тебе уже не раз говорил, что мне по фигу, в каком беспорядке растрёпаны твои волосы! — Зато мне это не по фигу, — отбил подачу Вилли. — Дай причесаться спокойно! — И ты ещё называешь меня занудой. Дмитрий с видом великомученника откинулся на кровать, подложив под голову руки и устало закатив глаза. За сегодня и так произошло предостаточно стрессов, а этот идиот упорно продолжает пытаться вывести вечно спокойного любовника из себя. Нет, этого Вилли никогда не добьётся. Никогда Дмитрий не сорвётся при нём, не заорёт, не надаёт пощёчин. И дело даже не в том, что он считал себя уравновешенным человеком, нет — у него просто рука на Вилли не поднимется. Дмитрий по себе хорошо знал, что обычно потом вырастает из детей, которых воспитывают при помощи кулаков. Хотя Вилли и так по непонятным причинам озлобленное на весь мир существо, возможно, колотушки бы только пошли ему на пользу, выбили бы, может, наконец из него всю дурь и желание постоянно капризничать. Хотя, наверное, вряд ли — проблема не в воспитании, просто таков уж сам Вилли, его не изменить. Матрас рядом прогнулся, простыни зашуршали. Ухо обдало обжигающим дыханием, а через секунду зубы довольно сильно впились в мочку. — Прекрати, — поморщившись, Дмитрий разомкнул веки и уставился на довольную мордочку нависшего над ним любовника. — Мне скоро придётся уши прокалывать и носить в них «туннели», чтобы твои покусы видны не были. — Сам любитель кусаться в самых неожиданных местах, не думая о том, что мне родители вмажут, если засосы увидят, — прошептал Вилли, наклонившись в нему вплотную и ткнувшись лбом в лоб. Обычно злые и цепкие голубые глаза сейчас игриво блестели, в них без слов читались желания, терзавшие их хозяина. — Что ты задумал? — подозрительно спросил Дмитрий, наклонив голову. — И вот почему я, по твоему мнению, обязательно должен что-то задумывать? — Вилли поставил брови домиком. — В кои-то веки мне захотелось к тебе приласкаться, а ты опять ищешь какой-то подвох! Дмитрий на секунду отвёл в сторону глаза, увидел, что полотенце, которое Вилли недавно завязал на бёдрах, уже валяется на покрывале чуть поодаль, и вновь перевёл взгляд на любовника. — Стриптиз не пройдёт, — фыркнув, Дмитрий ухватил пару прядок золотистых волос на затылке Вилли и легонько потянул, заставляя того поморщиться. Потом сильно вытянул шею и поцеловал его в подбородок, прихватывая губами кожу. — Ты всё ещё сердишься, да? — мотнув головой и высвободив её из плена длинных пальцев, Вилли опять наклонился к парню, преданно заглядывая в глаза. — Знаешь, если бы я на тебя злился за все подобные моменты, у меня бы через месяц всю нервную систему к чертям сорвало, — хмыкнул Дмитрий. — Поэтому я отношусь к этому философски. Вот будь ты мне любимым человеком — да, я бы обозлился, узнав о том, что произошло. А сейчас — смысл беситься? Возбуждённый огонёк в глазах Вилли потух. — То есть, ты всё-таки не считаешь меня своим любимым, да? — расстроенно пробормотал юноша. — Болезненный пинок по моему самолюбию! — Твоему самолюбию пинок не помешает, а то больно оно высокое, раздражает. И потом, ведь был уговор, — Дмитрий обхватил ладонями его лицо, — что нас с тобой связывает только постель. Забыл? Вилли медленно моргнул. — Я просто думал, что ты в конце концов растаешь, — дрожащим голосом проговорил он. — Этого никогда не произойдёт, можешь быть уверен. Я в этом плане камень. Не думаю, что на свете есть человек, от чувств к которому я могу растаять, — равнодушно отозвался Дмитрий. — Но жить монахом тоже невыносимо, и для этих целей идеально подходишь ты. И, кстати, когда мы начинали отношения подобного рода, ты сам с презрением мне сказал: «Не вздумай в меня влюбиться, от любви одни проблемы!». Твои слова были, разве нет? — Это было почти год назад! — Вилли плаксиво прикусил губу. — Ты не допускаешь, что людям свойственно меняться? — Таким, как ты — не допускаю, — отрезал Дмитрий. — Тебя не изменишь. Твой характер уже окончательно сформировался, и раз ты считаешь, что от любви одни проблемы — значит, так оно и есть. И я не поверю в твою искренность, если ты скажешь мне подобное. Поэтому-то я и удивился, когда ты час назад там, в подворотне мне сказал, что я самый лучший. Ты эгоист, Вилли. И всегда им будешь. И как бы ты ни пытался доказать обратное, тебя не интересует никто, кроме себя самого. — Да, я эгоист, — Вилли вздёрнул подбородок. — Я и без тебя это прекрасно знаю! — Чего тогда чушь про любовь несёшь? Вилли не нашёлся, что ответить. Пару секунд он сердито пыхтел, широко раздувая ноздри, светлая чёлка колыхалась, поднимаясь и тут же опять падая ему на нос. Потом он согнул локти, опускаясь, прижался к любовнику и жадно присосался к его рту. Припал к губам с такой же жаждой, как уставший путник к ледяному роднику. Юноша с силой кусал его губы, оставляя крохотные кровоточащие ранки, тут же зализывал их, упиваясь металлическим привкусом крови, запускал язык внутрь, ощупывая им нёбо и контуры ровных белых зубов. Дёрнулся, ощутив, как ладони в перчатках легли на его расцарапанную спину, пробежались вниз, до поясницы, затрагивая каждую маленькую впадинку. — Да сними ты уже перчатки, фокусник хренов, — прошипел Вилли в рот любовника, — а то так и хочется засунуть их тебе в… Договорить он не успел. Дмитрий резко распахнул веки, сдвинул брови и молниеносным движением сомкнул одну руку на его горле. Вилли захрипел и слегка отстранился от него, зло блестя глазами. Сощурившись, он неестественно изогнул шею и вцепился в бархатную ткань, с силой потянув за неё. Ладонь легко выскользнула из перчатки. Вилли с силой мотнул головой и разжал челюсти, раздражающий его аксессуар отлетел в сторону. Юноша повернулся обратно и уставился на кисть, опять устроившуюся на его шее. Голубые глаза испуганно расширились. Совершенно аристократическая рука, ровные пальцы, выступающие косточки, аккуратные длинные ногти. Бледная кожа была странно холодной на ощупь. Но пугало не это. Вся тыльная сторона ладони была покрыта жуткими тёмно-красными шрамами, оставшимися, похоже, после многочисленных и успешных попыток рассечь кожу ножом. Наносивший их явно был в ярости, иначе бы не получилось так покромсать. Между указательным и средним пальцем был и вовсе огромный рубец; как будто один палец пытались отрезать пилой. Сплетение шрамов тянулось почти до самого локтя, на коже практически не было живого места от них. Больше всего это напоминало последствия неправильных попыток вскрыть вены. Так обычно свою кожу режут глупые маленькие девочки, страдающие от того, что их бросил мальчик, и пытающиеся покончить с собой столь ужасным способом. — Ну что, доволен? — язвительно спросил Дмитрий, увидав выражение лица Вилли. — Красота, правда? — Откуда… — Вилли прикусил губу и несмело попытался вернуться к своей манере разговора: — Только не говори мне, что ты был подростком-суицидником, не поверю! — Не верь, но это так. Только я не от неразделённой любви страдал, как глупые четырнадцатилетние девочки, а вообще в целом от своей жизни, — мрачно ответил Дмитрий. — Порежу себя разок — меня спасут, подержат пару дней в больнице, отнимут ножик и отпустят. И так много раз. В итоге на память о весёлом детстве у меня остались такие вот руки. Вилли дёрнулся. — Вторая такая же? — Ещё хуже, — хмыкнул Дмитрий. — Хочешь — посмотри. Вилли живо вывернул шею и зубами содрал вторую перчатку. И вправду, шрамов на этой руке было ещё больше, они вообще в некоторых местах даже пересекались между собой, образуя уродливые «Т»-образные рубцы. Да уж, не самое приятное зрелище. Дмитрий писатель, его руки постоянно на самом виду, понятно, почему он прячет их в перчатки. Кто угодно испугается таких повреждений. Дмитрий, ухмыляясь, следил за лицом любовника. Он ведь уже приготовился к бабьему визгу и побледневшей от ужаса физиономии. Но Вилли внезапно повёл себя иначе. Выпрямив спину, юноша обхватил его руку обеими ладонями, потёрся о неё щекой, опустив длинные ресницы, потом высунул кончик языка, облизнул самый длинный разрез и, похотливо блестя глазами, томно прошептал: — Бледная кожа, тонкое запястье, незаживающие раны… Так сексуально… Не отпуская руки, сплетя пальцы, Вилли опять наклонился к любовнику, практически уткнувшись в его губы. — Если уж дело на то пошло… — шепнул он, улыбнувшись краешком рта. -…Не хочешь сегодня побыть снизу? Зелёные глаза резко расширились. Потом опять сощурились. — Я вообще не понимаю, что с тобой сегодня происходит, Вилли, — пробормотал Дмитрий. — С каких это пор ты вот так просто соглашаешься быть активом? Раньше ведь в бешенство впадал, едва я предлагал тебе… — Так хочешь или нет? Вилли обиженно нахмурился. — А ты сам как думаешь? — поинтересовался Дмитрий. Юноша придирчиво вгляделся в зелёные глаза. — Судя по выражению твоего лица, нет, — констатировал он. — Ты совершенно не умеешь читать мои мысли. Дмитрий раскинул руки в стороны и уставился на него, хитро усмехаясь самым краешком рта. — Странно. Выглядишь так, будто подобные предложения для тебя совершенно не в новинку, — Вилли поджал губы. — Откуда бы тебе знать? В глазах на мгновение появился отголосок какого-то гнева, даже ярости, смешанной с невероятной тоской. Но это выражение исчезло быстрее, чем Вилли смог толком его осознать. Юноша тут же нашёл повод обидеться: — Ну вот. Весь настрой, зараза такая, сбил. — Может, это и к лучшему? Ловко обхватив его обеими руками, Дмитрий завалил любовника на спину, сильно придавив его к матрасу. Они оказались вплотную друг к другу. Каждый мог чувствовать биение сердца другого и ощущать его дыхание на собственной коже. — Кстати, а почему ты никогда не снимаешь верхнюю одежду? Вилли приподнялся на локтях и припал к его губам. — Вот об этом я точно не намерен тебе сейчас рассказывать, — отрезал Дмитрий и жадно поцеловал его в ответ. — Там тоже шрамы, да? — глаза Вилли загорелись, руки стали шарить по спине любовника. — Такие же, как на руках? — Почти. Кое-что покрасивей, — Дмитрий усмехнулся краешком рта. Вилли притянул его к себе вплотную. — Вот какой у меня парень, — счастливо прошептал он. — Весь такой брутальный, в шрамах! — Если ты считаешь это красивым, ты точно психопат, — констатировал Дмитрий. — Ты только что это понял? Вилли легонько прикусил кожу на его подбородке. — Меня заводят даже обычные мысли о всяких увечьях и физических страданиях, — юноша плотоядно улыбнулся. — Ошейники, плети, кожаные ремни, красная от ударов кожа… М-м-м… Помнишь, как это было? Дмитрий не ответил, он, наклонившись, целовал любовника в шею под ухом. — А как ты поливал меня шампанским, а потом слизывал… — мечтательно тянул Вилли, прикрыв от наслаждения глаза. — Я бы не отказался от второго такого опыта! — Ага, а мне потом отмывай тебя в ванной от этого шампанского, — фыркнул Дмитрий, оторвавшись на миг от своего занятия. — Нет уж, спасибо, не надо мне таких практик. Меня вполне устраивает обычный секс, без всяких этих штук вроде ошейников с плетями и обливания шампанским. — Ты не романтик, — пробурчал Вилли, обнимая его за шею. — Девушкам нравятся такие вещи! — Но ты же не девушка, — справедливо возразил Дмитрий. — Я пассив, значит, в таких вещах исполняю роль девушки, — надул губы Вилли. — Мог бы хоть разок мне подыграть. — Вот уж не думал, что услышу от тебя такое. Обычно никакой парень не потерпит подобного сравнения, — Дмитрий, наклонив голову, провёл подушечкой пальца по его приоткрытым губам. — Ты ещё начни краситься и платьица надевать. — А что? Я ведь разок красил глаза и обвешивался бриллиантами, — Вилли хитро блеснул глазами. Дмитрий содрогнулся при воспоминании о том вечере. — Извращенец чёртов. — Ты в этом смысле ничуть не лучше меня, соглашался ведь на всё, что я придумывал! — Вилли сощурил глаза и показал ему язык. — По-моему, я с ума сошёл уже тогда, когда впервые тебя встретил, — Дмитрий тяжело вздохнул. — Не льсти себе, ты и до меня был психопатом, — фыркнул Вилли. — Наверное. Но с тобой я точно окончательно свихнулся. Дмитрий обхватил ладонями его лицо. — Потому что ты сейчас для меня — целый мир, Вилли, — прошептал он, видя, как расширились голубые глаза. — Я с каждым разом нахожу в тебе что-то новое. Наверное, именно поэтому ты так интересуешь меня. Вилли прикусил губу. — Это можно считать признанием в любви? — Ну нет, это было бы слишком. Если бы я захотел признаться тебе в любви, я бы так и сказал, — Дмитрий чуть улыбнулся. — Глу-у-у-упый. Вилли, изогнувшись, прижался лбом к его лбу. Глаза — в глаза. — Тебя так трудно понять. То ты с презрением говоришь, что я для тебя не более чем постельная принадлежность, то делаешь вот такие заявления. Определился бы уже, чего хочешь. — Кто бы говорил. Дмитрий ловко подмял его под себя и с силой вжался в пах бёдрами, Вилли охнул и выгнулся, на секунду закидывая назад голову. Чувствуя, как юноша дёрнулся, Дмитрий ещё больнее обычного впился в его рот, с силой прикусывая то нижнюю, то верхнюю губу, и проворно лаская языком поверхность рта, ухитряясь доставать почти до нёбного язычка. В отместку Вилли с силой сжал пальцами ткань его чёрной рубашки на плечах, запуская ладонь и пытаясь нащупать очертания скрытых шрамов. Его влажные светлые волосы неаккуратными золотыми прядками рассыпались по подушке, часть прилипла к разом вспотевшему лбу и шее, очерчивая контур головы. Голубые глаза горели безумием. Один длинный и медленный поцелуй превратился во множество рваных и коротких. Вилли так увлёкся, что практически пропустил тот момент, когда любовник обжигающими прикосновениями сполз с его рта ниже, сначала на шею, потом на грудь, оставляя везде не менее видимые, чем те, прижжённые, укусы. Но юношу это сейчас мало беспокоило — всё равно родители вернутся только через две недели, все следы бурного времяпрепровождения успеют исчезнуть, если, конечно, Дмитрий не станет каждый раз их «освежать». А Вилли так надеялся, что им удастся воспользоваться этим фактом, видеться почаще, чем два раза в неделю, и не трястись каждый раз, что их могут накрыть. — Ай! — Вилли взвизгнул и прогнулся почти дугой, когда парень с силой зажал зубами левый сосок, одновременно тиская второй пальцами свободной руки. — Просил же тебя так не делать! — Тебя же заводят мысли об увечьях и физических страданиях, — язвительно напомнил Дмитрий, оторвавшись на момент от своего занятия. Его голос ещё сильней охрип и срывался. — Это другое! — слабо отбивался Вилли. — Да ну? Дмитрий живо заткнул пытающемуся вяло сопротивляться любовнику рот языком. На пару минут они оба примолкли — говорить, целуясь, было крайне неудобно. Прикрыв глаза, Вилли положил ладонь на его шею, провёл ей по груди, вниз, коснулся расстёгнутого ремня его брюк и, решившись, сунул туда руку, уже не удивляясь тому, насколько там твёрдо. — Хочешь, я возьму в рот? — чуть слышно прошептал Вилли в губы любовника. И залился ярким румянцем. — Не надо. Я прекрасно знаю, что тебе это не нравится, не хочу тебя насиловать вещами, которые тебе отвратительны. К тому же… — Дмитрий усмехнулся краешком рта. -…У тебя это ужасно получается. — Ценитель, блять. Ехидный смешок опять утонул в очередном поцелуе. Плотно прижавшись к обнимающему его за шею юноше, Дмитрий продолжал терзать приоткрытые губы. Его рука потянулась к прикроватному столику и взяла с него маленький шуршащий пакетик. — И всё-таки ты чистоплюй, — с тихим смехом констатировал Вилли. Дмитрий изумлённо вскинул брови. — А что смешного? — Да то, что у нас вроде как постоянные отношения, а ты всё равно без презерватива не рискуешь ко мне притрагиваться, — фыркнул Вилли. — Боишься заразы? — Именно. Мы встречаемся от силы два раза в неделю, остальные дни ты волен делать всё, что захочешь, откуда мне знать, что ты не ложишься в постель с кем-то ещё? — Дмитрий поджал губы. — На тебя как желание накатит — на кого угодно напрыгнешь. — Ты считаешь меня шлюхой, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Вилли. — Честно тебе сказать? Считаю, — парень потянул его за волосы. — К тому же, это и для твоего удобства, дурачок. Смазки под рукой нет, если презерватива не будет, ты с ума от боли сойдёшь. — А разок его не было… — протянул Вилли. — Да, и тебе это аукнулось немалыми неудобствами, — хмыкнул Дмитрий. — Зато ощущения были реальные, а не дурацкая резинка, — заявил Вилли. Дмитрий замученно вздохнул. — Слушай, чего тебе от меня надо? У меня уже мозг от твоей болтовни кипит. — А я тебе скажу, чего. Вилли обхватил его рукой за шею и притянул к себе. Свободной ладонью выдрал из его пальцев хрустящий пакетик и отшвырнул его подальше. — Сбрендил? — чертыхнулся Дмитрий. — Не-а, — Вилли округлил глаза. — Знаешь, чего я хочу? Чтобы ты разок забыл о своём чистоплюйстве, засунул неприязнь ко мне куда подальше и просто вёл себя так, будто влюблён в меня. — А твоё хорошенькое личико не треснет от таких желаний? — Дмитрий выгнул бровь. — Многого очень хочешь. — А что? — Вилли поставил брови домиком. — И вообще — а мне откуда знать, что ты на стороне не трахаешься с кем-нибудь ещё? Я ведь о тебе ничего, кроме имени и того, что ты пишешь какие-то там книжечки про безумцев, не знаю. — А тебе это когда-нибудь было интересно? — мрачно отозвался Дмитрий. — Ты и не спрашивал. А насчёт других связей — я же тебе сказал, я слишком брезглив. — Ну да, конечно, — Вилли скривился. Дмитрий изо всех сил сцепил зубы. — Я и так сейчас не в себе, а тебе охота ещё сильней меня разозлить? Острых ощущений захотелось, да? — прошипел он. — Я тебе их устрою. Он ухватил запястье любовника и с силой дёрнул его в сторону. Вилли с визгом оказался в положении заложника — перевёрнутым на живот и приподнятым за бёдра. — Стой… Что ты… Испуганный Вилли опёрся руками на матрас и попытался было повернуться, но не успел ничего сделать. Вздрогнул, чувствуя, как в него упёрся чужеродный объект. А через секунду Дмитрий одним мощным толчком оказался внутри. У Вилли потемнело в глазах; он начал терять сознание и почти что свалился плашмя вперёд, но твёрдая рука, покрытая шрамами, удержала его в шатком положении. Выгнувшись колесом, юноша, хныча, упёрся лбом в подушку, уже горько жалея, что сам подтолкнул любовника на подобные действия. Разъярённый Дмитрий был куда страшнее любого маньяка. И Вилли, на свою беду, очень хорошо это знал. — Подожди… Не двигайся… Больно… Вилли сжал простынь в кулаки, костяшки его пальцев побелели. Ресницы блестели от влаги. Он ни о чём не мог сейчас думать, кроме как об этой боли, которая, казалось, просто жестоко рвала тело на две части. — Что, понял наконец, что не стоит практиковать такие вещи? Дмитрий ухватил его за волосы, заставив вскинуть голову, и наклонился к нему вплотную, прижавшись грудью к спине. В зелёных глазах явно светилась злоба. Вилли только слабо похныкивал, пытаясь вырваться из захвата. — Какой же ты мразь, — сквозь зубы прошипел юноша, с трудом сдвинув брови к переносице. — Я же совсем не это имел в виду… — Да? А мне вот показалось, что ты хотел именно такого поворота событий. — Идиот… Ты совсем не умеешь читать мои мысли… Вилли постарался с точностью скопировать тот тон, с которым Дмитрий произнёс эту же самую фразу некоторое время назад. — Я-то как раз очень хорошо умею тебя читать. Парень ловко перевернул любовника на спину и опять приложился вплотную к его груди, пристально глядя в лицо. Вилли обвил руками его шею. Он вздрагивал, подёргивал встрёпанной головой и сжимался, хлюпая покрасневшим от беззвучного плача носом, его голубые глаза из-за наплывающих слёз стали мутными, как болото. Постанывания и всхлипы эхом отдавались по комнате с высокими потолками, раскалываясь о прозрачные стеклянные стены. Мягкие светлые волосы при каждом движении колыхались из стороны в сторону, прилипая к мокрому лицу и даже забиваясь в рот. Дмитрий то и дело протягивал покрытую шрамами руку и убирал мешающие пряди, заодно и смахивая капельки пота с кожи любовника. Одновременно он довольно быстро ускорялся, жёстко вталкивался в узкий проход, гладя ладонями мускулистый живот и бёдра. А Вилли уже немножко приспособился к проникновению в тело без всяких смазок и резинок, и он начинал входить во вкус. Он жадно терзал поцелуями приоткрытый рот и теребил пальцами короткие прядки каштановых волос на затылке. Привкус губ любовника, его прохладная кожа, соприкасавшаяся сейчас с телом, эти размеренные, пафосные движения, совершенно маньячно горящие зелёные глаза — всё это заставляло Вилли буквально потерять голову. И дело было даже не в ощущениях — он пьянел от одного только вида этого человека. Вилли, который в обычные моменты и вправду был способен думать лишь о своём благополучии, не принимая в расчёт чувства других, сейчас угодил в свою собственную западню. Дмитрий такой же, как он сам. Только ещё злее и эгоистичнее. Сначала эти отношения действительно были лишь лёгкой интрижкой, назло родителям и для собственного удовлетворения, но Вилли всем сердцем ощущал, что он всё сильнее привязывается к Дмитрию. В душе юноши боролись противоречивые чувства. Вилли ощущал, что любовью эти эмоции назвать трудно, однако это уже и далеко не холодный равнодушный перепихон исключительно ради удовлетворения, с которого всё начиналось. И Вилли уже никак не мог сдерживать своей привязанности. А вот Дмитрий если и ощущал нечто подобное — то очень хорошо прятал терзающие его чувства под своей обычной каменной маской. Он очень хладнокровен. Вряд ли есть нечто такое, что может вывести его из равновесия. Чем громче и протяжней становились стоны Вилли, тем сильнее и жёстче Дмитрий начинал в него вколачиваться. Одновременно Дмитрий отмечал его реакцию почти на каждое действие. Да уж, похоже, таким его тоже не проймёшь. На Вилли как будто и не повлияли болезненные перемены. Сначала он, правда, хныкал и дёргался, но сейчас Вилли уже не был таким заплаканным и дрожащим, он весь расцвёл, как розовый бутон тёплым летним утром. Его обычно бледные щёки пламенели нежным розовым румянцем, глаза сверкали, юноша ежесекундно облизывал распухшие губы. — Только… Только не кончай внутрь… — прошептал Вилли, уперевшись лбом в его плечо. — Всё-таки запомнил… Чем это закончилось?.. Ухмыльнувшись, Дмитрий прикусил кожу на его подбородке. — Ещё бы, — Вилли слабо улыбнулся. Сосредоточившись на приближающемся оргазме, Дмитрий закрыл глаза и упёрся лбом в его шею. Постоянно вздрагивая в ложном ощущении его наступления, он всё сильнее сдавливал ладони на плечах Вилли, царапая, чуть не сдирая длинными ногтями влажную бархатистую кожу. Вилли вдруг судорожно дёрнулся в его руках, глухо простонал что-то неразличимое, кончая, а спустя секунду под его движениями навстречу Дмитрий с силой толкнулся вперёд, захлёбываясь хриплым криком и получая наконец столь необходимую разрядку. Несколько минут прошло в тишине. Слова были абсолютно не нужны. Оба парня тяжело дышали и старались прийти в себя. Наконец Вилли с трудом разомкнул веки, коснулся ладонью растрепавшихся каштановых волос и прошептал: — Я скучаю. Почему ты не возвращаешься?.. Зелёные глаза распахнулись и наткнулись на серый потолок. Ещё явно было очень рано — он казался намного темнее, чем был на самом деле. Не сориентировавшись спросонья и вскрикнув, Дмитрий резко сел, прикладывая руку к груди, в которой бешено билось сердце. Вторая ладонь на ощупь шарила по кровати, надеясь, что всё это и вправду было затянувшимся сном, и Вилли сейчас преспокойно сопит на подушке рядом. Но пальцы нащупали лишь пустоту. — Чёрт… Что же делать? Обхватив ладонями голову, Дмитрий принялся покачиваться из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Впервые в жизни у него остро заболело в груди. А парень уж думал, что у него там и нет ничего. С трудом поднявшись с постели, Дмитрий медленно прошёл к письменному столу, стоявшему в соседней комнате, вытащил синюю папку и достал из неё фотографию парочки возле злополучной «БМВ». Держа карточку в руках, парень плюхнулся в кресло и невидящим взглядом уставился куда-то в пол. — Как же ты ухитрился впутаться в эту дрянь, Вилли? Ты любил всякие криминальные дела, я в курсе, но… Это слишком даже для тебя. Как ты вообще оказался в России? И если заказчиком действительно был отец Влада… Каким образом он вышел на тебя? И жив ли ты сейчас? Дмитрий вдруг застыл, как изваяние. Фотография выскользнула из его разжавшихся пальцев. Глаза расширились. — Каким образом… Каким образом… — забормотал парень, медленно моргая остекленевшими глазами. И тут в голове словно взорвалась петарда. — Борька!!! — заорал Дмитрий, вскакивая с кресла. Заспанный телохранитель мгновенно материлизовался на пороге. Борис почти постоянно держал руку на пульсе и был готов к работе — Дмитрий мог загрузить его каким-нибудь делом и в десять часов вечера, и в пять часов утра, и вообще когда ему вздумается. В этом и состояли обязанности телохранителя, а вернее, придуманной самим Дмитрием должности. — Что случилось, Дмитрий Олегович? — слегка запыхаясь, спросил парень, блестя светло-голубыми глазами. — Живо беги к компу и нарой мне всю информацию о Владе! — заорал Дмитрий, обхватив себя за плечи. Его всего трясло от осознания неожиданных и весьма неприятных фактов. Борис нахмурился. — Я же вроде уже её находил… — Это не то! Сейчас меня интересует его семья, а не он сам! Парень принялся нарезать круги по комнате, ероша ладонями и без того растрёпанные волосы. — Мне прошерстить только его отца и мать, или же искать более дальних родственников? — уточнил Борис. — Всех, кого найдёшь, под лупой прогляди! — гаркнул Дмитрий. — Бегом! — Есть, сэр! — отрапортовал Борис и, развернувшись, исчез в тёмном коридоре. Парень опять плюхнулся на постель, уперев локти в колени. Его спина дрожала, как в страшных судорогах. Перед глазами вдруг встала картина, которой он в то время совершенно не придал значения, а вот зря. — Знаешь, у нас, наверное, какое-то время не будет возможности увидеться. Дмитрий, сидевший на краю постели и застёгивавший просторную белую рубашку, вздрогнул, посмотрел на любовника и вопросительно вскинул брови: — Причина? Вилли лежал рядом, вытянувшись на матрасе и глядя в потолок. Услышав вопрос, он глянул на парня странно блестящими голубыми глазами. — Ну… Понимаешь… Просто мне тут дельце одно предложили, платят офигенно, но придётся временно уехать кое-куда, — пояснил юноша, наклонив голову. — Ненадолго, на неделю всего лишь. — Ты прямо у нас нищеброд, так в деньгах нуждаешься, что готов поехать хер знает куда на сомнительное дело, — фыркнул Дмитрий. — Да не в деньгах дело. Мне просто адреналина не хватает, — Вилли вздохнул. — И вовсе не сомнительное дело, просто помочь с щекотливой ситуации одному приятному дядечке. Смешно получилось, — юноша тихонько захихикал, прикрыв ладонью рот. — Прикинь, сижу я вчера в кафе, вдруг подходит ко мне какой-то незнакомый мужик, округляет глаза и говорит, что я очень похож на его сына! Я вообще офигел, а этот дядька подсел ко мне за столик и предложил поучаствовать в кое-каком дельце… — И ты вот так просто согласился на авантюру, придуманную совершенно незнакомым тебе человеком, — медленно проговорил Дмитрий и скривился. — Так на тебя похоже, безалаберное существо. Имя хоть у твоего благодетеля есть? — Назвался Андреем, — весело щебетал Вилли. — И мне этого более чем достаточно! Дмитрий только тяжело вздохнул. Нет, его не изменить. Вилли всегда страшно тянулся ко всяким криминальным делам. И то, что он может подвергнуть себя самого немалой опасности, ему просто в голову не придёт. Никогда. Тогда Дмитрий не стал возражать против этого, как выражался Вилли, «дельца». Если бы знал, чем это обернётся — ни за что бы не пустил туда Вилли, нашёл способ оградить его от подозрительного занятия. После этого разговора парень любовника не видел. Три года уже прошло, а Вилли как в воду канул. — Влад ведь по паспорту Всеволод Андреевич, — прошептал порядком посеревший Дмитрий. — А тот мужик сказал Вилли, что он похож на его сына… Совпадение? Вряд ли. Не поверю в это никогда. Парень злобно сощурил глаза. — Если этот папаша тут замешан и именно по его вине с Вилли что-то случилось… Мало ему не покажется. Я и вправду с огромным удовольствием помогу Владу его убить. Только вот… Если так… Этот человек может быть опасен. Как бы Влад не натворил глупостей. Я себя не прощу, если ещё и с ним что-то случится.